Stay with Me

Чимин ненавидит себя. Потому что слизеринец в N-ом поколении не должен просить помощи какого-то гриффиндорца. И ладно, пусть это была бы просьба донести его учебники до спальни, написать за него эссе по скучнейшим рунам. Нет же! Чимин попросил его помощи в Зельеварении. Позор ему и всей его семьей. Наверное, не нужно было ему соглашаться на идею Хосока пойти на межфакультетскую вечеринку. Естественно дело не ограничилось одним сливочным пивом. Кто-то достал огневиски, рябиновое вино и настойку из мандрагоры. Вот последнее могло и убить, если честно. Да оно и убило. Репутацию Чимина, когда тот пьяный и пошатывающийся подошел к Чонгуку, гриффиндорцу, который ему вроде как нравился, совсем чуть-чуть, и признался заплетающим языком, что ему нужна помощь в Зельях. Чонгук был такой же пьяный. Удивленно посмотрел, улыбнулся мягко и согласился помочь. Чон был одним из любимчиков Слизнорта. Со спокойной душой и глупой, влюбленной улыбкой слизеринец тогда и откинулся на пуховые подушки, засыпая. Проснулся он с беспорядком на голове, горькостью во рту и ненавистью к самому себе. И вот сейчас, в противный вторник, Чимин не мог думать ни о чем другом, кроме как о том, чтобы перегнуться через парту где стоял котел, разделяющую их, и поцеловать Чонгука. Гриффиндорец следил за кипением чистой воды. Желание Пака было для него не ново. Просто видимо оно вспыхнуло с новой силой, когда Чимин видел брюнета таким домашним и уютным: Чонгук пришел в мягком, плюшевом кремовом свитере. Когда Чон поднял голову, Чимин тут же опустил свою, скрывая пылающие щеки, делая вид, что слишком занят изучением банок с измельченными травами. — Добавь в котел немного собачьей петрушки и перечной мяты, — сказал Чонгук, указывая на банки, где уже были готовые ингредиенты. — А затем помешивай пару минут по часовой стрелке, вода должна стать насыщенно-зеленого цвета. Чимин нахмурился, когда достал нужную банку. — Немного — это сколько? — придирчиво спросил он. Ничего не мог с собой поделать. Слизеринец — его натура, он должен быть язвительным. — Две щепотки каждого ингридиента, — так же спокойно отвечал Чонгук. Его в принципе невозможно было вывести из себя. — Ты бы все равно не стал класть ровно столько, сколько написано в рецепте, — по-доброму улыбнулся грифф, заработав свирепый взгляд в свою сторону. Чимин небрежно бросил что нужно в воду и перемешивал, стараясь сохранить в памяти чужую улыбку. — Теперь добавь три пера гарпии, — сказал Чонгук, когда цвет зелья изменился. Чимин вскинул брови. — В рецепте указано четыре пера. — Это старый рецепт. У слизнорта проблемы с актуальностью знаний, — фыркнул Чонгук. — Если добавить четыре пера, вкус зелья станет кислым, а в реакции с липовым соком может начать дымиться. — Какого черта профессор дает нам старые рецепты? — рассердился Чимин, и последовал совету Чонгука. Брюнет пожал плечами. — Быть может ему нравится классика. — Если для него устаревшие рецепты — классика, то я — балерина-дементор. Чонгук одобрительно хмыкнул. — Мне казалось, тебе бы подошло заниматься танцами. — Это еще почему? — прищурился Чимин. Чонгук подал ему засушенные крылья бабочки. — Перетри их и добавь в зелье, мешай, пока цвет не станет синим, — он указал пальцем на котел и ответил потом на вопрос: — Ты пластичный, и двигаешься очень плавно. Чимин рассмеялся, кидая в ступку крылья насекомых, а у самого сердце заходилось в бешеном ритме. Слизеринец добавил растертую массу в котел и начал помешивать. Затем принял из рук Чонгука сок из липы, добавляя его в зелье. Скоро оно стало бледно-голубым. Чонгук хлопнул в ладоши. — Получилось! — Мы еще не знаем, сработает ли, — скептично повел бровью Чимин и зачерпнул немного зелья в склянку, а затем капнул на перо, которое лежало на краю парты. Перо уменьшилось, как и было задумано. — Мне кажется, у тебя есть талант к зельям, надо просто усерднее заниматься, — раздалось над самым ухом. Чимин развернулся на сто восемьдесят градусов. Чонгук стоял рядом и улыбался по-дружески, засучив руки в карманы школьных брюк. Пак должен сказать ему «спасибо» и поспешить в свою комнату. Просто поблагодарить. Но предательское сердце екает, и Чимин понимает, что не может просто уйти. Он внезапно кладет свои ладони на впалые щеки Чонгука и притягивает к себе. Накрывает чужие теплые губы со всей жадностью и страстью, что томились в Чимине уже несколько лет. В венах забурлила кровь, голова пошла кругом. Чонгук не успел удивиться, как сам начал прижиматься к Чимину и отвечать на горячий поцелуй. Дыхание сбилось, Пак летал в круговороте новых приятных ощущений. Он начал надвигаться вперед, и под его напором они оказались у стены, рядом с хлипкими полками, где стояли зелья. Чимин прервал их поцелуй и еле слышно прошептал: — Спасибо тебе за помощь, Чонгук. — Его глаза плавились, когда он смотрел, как тяжело Чонгук дышит. Его глаза были чисты, наивны и широко раскрыты. Чимин тонул в них каждый раз, когда смотрел. — Н-не за что, — запнулся Чонгук, все так же глядя неверяще. — Ты же поможешь мне еще? — лукаво улыбнулся Чимин и даже не думал отстраняться. Этот поцелуй пьянил его и подарил гриффиндорскую храбрость. Чонгук кивнул. — Если за каждую помощь ты будешь платить поцелуем, я буду помогать тебе по всем предметам! — внезапно выпалил он. Это было так искушающе. — Я могу платить не только поцелуями, — загадочно протянул Чимин. Чонгук ответил ему улыбкой, такой милой и широкой, и они одновременно наклонились друг к другу за вторым поцелуем. Они старались изо всех сил, сталкиваясь зубами и нетерпеливо сминая губы, рвано выдыхая друг другу в рот. — Ты чертовски, — выдохнул Чимин, — чертовски очарователен, Чонгук. — И с его губ само собой сорвалось: — Как же я тебя люблю… Он испугался собственных слов и хотел отстраниться, но крепкие руки Чонгука не дали ему этого сделать. Он нежно провел рукой вниз по спине слизеринца, чтобы успокоить его. — Думал, ты никогда не признаешься, — его голос звучал очень сладко. — Я тебя тоже.