Stay with Me

And I wanna cry, I wanna fall in love И я хочу плакать, я хочу влюбиться But all my tears have been used up Но все мои слёзы уже пролиты…

Tom Odell — Another Love

Тэхён тяжело выдохнул из легких сигаретный дым. Маггловские сигареты раньше казались ему безумно горькими и отвратительными. Они по-прежнему отравляли его легкие, губили изнутри, и это было очень кстати. Он стоял напротив своего дома. Родовое поместье Ким. Высокое и мрачное здание. Тропа из серого гравия привычно вызывала лишь тоску и полное отсутствие желания возвращаться в этот дом. Он ненавидел свой дом. Но жил в нем. Ему приходилось там жить. Иронично. Он сделал очередную затяжку, задерживая дыхание, чтобы вдоволь насытить свой мозг этой никотиновой дрянью. Сигареты всегда помогали справиться с чем угодно. Притупляли и заглушали чувства лучше всего. Ведь все, что ему хотелось каждый божий день, — сдохнуть. И маг чувствовал всепоглощающую ненависть. К самому себе. К своей жизни. Ко всему, что его окружает. Он с сожалением выкинул окурок — в пачке это была последняя сигарета. Надо купить завтра еще. Тэхён переступил порог дома и поморщился, как всегда. Внутри витал запах чабреца и мяты. Запах его мужа, омеги. Тэхён испытал тошноту — у Юнги омерзительный запах. Омерзительный — по мнению Тэхёна. Его близкому другу, а так же старшим братьям нравился Ким Юнги, бывший Мин. Намджун хвалил его трудолюбие, Сокджину нравилось с каким трепетом и нежностью тот относится к сыну, его племяннику. Чонгук обмолвился однажды, что Юнги очень красив, за что получил месячную обиду от собственной омеги — Чон Хосока. Юнги не нравился Тэхёну. Но он молчал. Он всегда молчал. Услышав знакомый голос и детский лепет, Тэхён вздохнул, прикрывая глаза и стараясь унять нервозность и раздражение. Он должен держать себя в руках, потому что Юнги и ребенок ему ничего плохого не сделали. Они появились уже после того, как… Не важно. Уже не важно. Пройдя дальше по коридору и войдя в гостиную, альфа увидел Юнги, который играл с сыном. Блондин колдовал над трехлетним малышом, создавая волшебных солдатиков и драконов. Один дракончик, золотой, живо вспорхнул и, быстро хлопая крыльями, закружился вокруг этих двоих людей. Другой дракон, иссиня-черный, лениво опустился на плечо Юнги, выпуская сноп магических искр из пасти. Убин, малыш, начал что-то говорить, показывая на драконов, а Юнги улыбался, слушая его. А затем он поднял свои глаза. И от былой теплоты и любви не осталось и следа, когда он заметил своего мужа. Юнги поджал губы, хотя глубоко внутри хотелось приветливо улыбнуться, и увидеть наконец улыбку Тэхёна. Тэхён никогда не улыбался ему. Даже когда родился Убин. Юнги спрятал обиду, которая оседала в комнате. Убин выставил руки вперед, чтобы туда сел золотой дракон, но он обогнул мальчишку, и ребенок обернулся. — Папа! — радостный детский крик заставил Тэхёна вздрогнуть. — А эти волшебные дракончики так похожи… Дальше он не слушал, и прошел мимо семьи. В кабинет. Где проживал большую часть своего времени. — Папа?.. — Тише, милый. Папа устал с работы. Он позже с тобой поиграет. Тэхён сжал зубы и сильно хлопнул дверью в кабинет, накладывая сильное запирающее заклятье на замок. Он хотел побыть один. Постоянно. Этот кабинет давал ему такую возможность, превращаясь со временем в спальню. И Тэхён действительно ночевал здесь, несмотря на то, что у него была отдельная спальная комната. Он не мог спать с Юнги. Только во время его течки, когда он сам просил его. Тэхён стискивал зубы, задерживал дыхание и… Это было мерзко. Он проводил свой гон с другими, каждый раз новыми омегами. Накладывал на себя заклинания, которое временно убирали способность чувствовать запахи. Потому что они были постоянно другими: противными, резкими, приторными. Это не был запах нарциссов.

I brought you daffodils in a pretty string Я принес тебе нарциссов в симпатичной обертке, But they won't flower like they did last spring Но они не расцветут так, как расцвели прошлой весной.

Тэхён буквально упал в кресло. Он щелкнул пальцами и потребовал бутылку огневиски у домового эльфа. Перед ним быстро появился искомый напиток, и он влил в себя сразу целый стакан. Не закусывая. Стало легче в мыслях. Он впился ладонью в дорогой хрусталь и посмотрел на свой стол. Посредине стояла колдография. Она была сделана семь лет назад. Тэхён уставился на нее расфокусированным взглядом. Чимин. На фото он улыбался, так, что глаза его превращались в щелочки, и махал двумя ладошками в объектив. В тот день Чимин узнал, что забеременел.

***

— Мерлин! — вдруг крикнул Чимин, схватившись за живот. Его глаза удивленно округлились. Тэхён, не долго думая, тут же бросился к мужу. — Что случилось? — он положил одну руку на предплечье омеги, а вторую бережно опустил на округлившийся живот. После того, как они узнали о том, что ждут малыша, Тэхён превратился в маразматика, настырного и с гиперопекой во всем, что касалось здоровья Чимина. Он контролировал, что он ест, как много ходит, удобно ли спит, чем весьма злил омегу, вынуждая того либо обижаться на альфу, либо ругаться. Однако Тэхён не мог иначе. Чимин был танцором, и выступал с огромной шоу-программой. И в первый месяц беременности он отправился на гастроли в Великобританию, где и пролежал в последствии в Мунго. Врачи сказали, что танцевать сейчас небезопасно, и это отнимает много сил, а Чимину их теперь нужно копить за двоих. Тэхён тогда аппарировал из Египта, где должен был ликвидировать заклятие на древней археологической раскопке. Он взял бессрочный отгул и все время проводил с мужем и их дочерью. Тогда, в Мунго, им сказали, что у них будет девочка. Сохи. — Она пинается! Она впервые пинается, Тэхён! — Чимин был настолько счастливым, что Ким с запозданием понял смысл слов и опустил голову вниз, смотря на живот. Там появлялись маленькие волны. Они быстро исчезали и снова виднелись. Тэхён чувствовал себя до одури счастливым, и, когда в его ладонь врезалось что-то маленькое из живота, он потерял сознание.

***

Чимин учился в Хогвартсе. Они познакомились, когда Тэхён приехал туда на пару месяцев, в рамках международного волшебного образовательного обмена, из древней японской школы магии Махотокоро. Министерства магии разных стран реализовывало политику дружественных отношений между разными школами. В рамках обмена студенты школ образовывали небольшие группки и должны были выполнить проект. Тэхён попал в одну группу с Чимином. Он носил синюю мантию, постоянно таскал разные вкусности с кухни, угощая своих новых напарников, часто улыбался, заливисто смеялся, каждый день менял серебряные серьги в ушах, очень умело объяснял наиболее тяжелые параграфы по Травологии и пах нарциссами. Тэхён полюбил его запах в первую же секунду. Не мог оторвать взгляда от паренька. И только спустя пару недель осознал, что в группе с ним, помимо Пака, было еще четверо студентов. Когда пришло время возвращаться в родные края, было тихо. Не было той шумихи, как в первые дни. На сердце и у Тэхёна и у Чимина потяжелело, когда они стояли во дворе напротив друг друга, и пытались попрощаться. — Ну… Пока, Тэхён? — неуверенно сказал Чимин. Омега не знал, что еще сказать. Ким тогда горько подумал, что это возможно их последняя встреча, и они больше не увидятся. Это ему не понравилось, и он резко выпалил: — Можно я буду писать тебе? — он покраснел, кончики его ушей очаровательно заалели. — А? — Чимин подумал, что ослышался. Тэхён осмелел и взял Пака за руку, уверенно смотря прямо ему в глаза. — Я буду писать тебе, — теперь не спрашивал он, — и моя сипуха будет съедать все твои печенья, пока ты не ответишь мне! Чимин негромко рассмеялся. — Тогда я начну запасаться печенюшками, чтобы накормить твою птицу, пока буду писать тебе длинные письма, — усмехнулся он. Тэхён немного расслабился, и на его лице появилась робкая улыбка. — Я буду скучать по тебе, Пак Чимин, — признался он и резко обнял его, крепко прижимая низкого омегу к себе. Аромат нарциссов окутывал его мягко. А у пуффендуйца и вовсе перехватило дыхание. — Я тоже, — тихо признался Чимин, уткнувшись носом в теплую шею. От Тэхёна пахло крепким черным чаем и первой любовью. Тэхён медленно отстранился от волшебника, склонился ближе и замер, словно спрашивая разрешения. Чимин все понял прекрасно, прикрыл глаза и потянулся вперед губами. Они нежно прикоснулись друг к другу. Их первый поцелуй был детский, наивный и недолгий. Но губы у Чимина были ласковые и сладкие. — Тэхён! — раздался сзади голос Намджуна, его старшего брата. — Нам пора улетать. Стаи огромных буревестников ждали за стенами школы. Тэхён и Чимин отскочили друг от друга. Смущенные и веселые. — Что ж… — выдохнул Ким, потирая затылок. — Мне надо уходить… — Увидимся! — кивнул Чимин, и от этого слова разливалось внутри приятное тепло. Они не прощались. Они начинались.

***

Тэхён помнил крики Чимина в самый важный ужасный день. Он успел поседеть миллион раз за жалкие несколько минут, прежде чем медсестра наложила заглушающее. И от той резкой тишины стало еще хуже. Неизвестность пугала. Они с Чимином знали, что у некоторых омег роды могли длиться целые сутки. Тэхён ходил из угла в угол, считал минуты и секунды, рвал на себе волосы. И побито скулил, когда время ожидания превысило двенадцать часов. Его тошнило от сильных переживаний, и он был готов отдать душу высшим силам, когда дверь отворилась, и из нее выбежали две целительницы. Тэхён окаменел, не мог сдвинуться с места или сделать вдох. — Тэ… Он услышал слабый голос из открытой двери. Голос Чимина, и его голос напугал Кима. Тэхён рванул в его сторону, но чья-то магия не позволила ему пройти внутрь. — Ким Тэхён, немедленно отойдите! Он ничего не понимал. Не мог понять, что происходит. Медленно опустился на холодный пол и гипнотизировал закрытую дверь перед носом. Он не позволял себе думать о плохом. Как мантру проговаривал, что все будет хорошо. Все будет хорошо. Все будет хорошо. Они с Чимином читали множество статей. Они знали, что некоторые роды могут проходить тяжело. Но всегда все заканчивалось хорошо. Тэхён, весь напряженный, смотрел, как из палаты начали выходить врачи и целители. Понурые и тихие. Тот, кто не пропустил его, вышел последним и посмотрел на Тэхёна сочувствующим взглядом. — Ким Тэхён… — Что с моим мужем и дочерью? — перебил того Тэхён. И не слышал собственный голос. Стук сердца звенел в ушах. Оглушал. Он думал, что перенервничал, и потому не услышал радостной новости. Но ее не было. — Ким Чимин скончался… Ваш ребенок родился уже мертвым… — Нет… Он завертел головой. — Роды вызвали сильное истощение организма, в том числе и магическое. Его магия ослабла во время беременности, так как плод сильно поглощал ее. Мы не смогли предотвратить эклампсию — ваш муж умер от потери крови. — Что?! — завопил Тэхён изо всех сил. — Где он?! Где мой муж?! Он рванул вперед, толкнул целителя в сторону и открыл дверь в эту проклятую палату. Тэхён замер, зажав кулак между зубов, чтобы подавить накатывающую истерику и рыдания. Он увидел его. Чимина. Уставшим. Вспотевшим. Мертвым. Тэхён упал на пол, медленно осознавая то, что произошло. Глаза были мокрыми от слез. Мертвы. Чимин и Сохи. Два самых важных человека в его жизни. Они были мертвы. Тэхён зарычал на всю больницу, и его тело затряслось в рыданиях. Будь его воля, он бы разрушил это чертово здание, но сил хватало только на то, чтобы ощущать боль по всему телу. Тупую, ноющую боль.

***

Чимин покинул его. И у Тэхёна ноги не ходили. Внутри поселилась лишь пустота, и в голове, и в душе, огромная. Он много пил, почти не просыхая. Забросил работу и свое здоровье. Зачем жить, если его муж и дочь мертвы? Он даже не помнил, как прошли похороны. Помнил только то, что ревел беззвучно. Так прошел год. Когда он спускал деньги на алкоголь, постепенно скатываясь вниз, покупая дешевый спирт. Он пил не просыхая, мечтая умереть. Он уже давно ничего не чувствовал. Единственным его постоянным желанием было напиться вдребезги, чтобы навсегда отключиться. И однажды сидя в окружении всех чиминовых вещей, которые остались в доме, Тэхён впервые задумался о смерти по-настоящему. Ведь многие осуждают самоубийц, но никто никогда не задумывался, через что проходил каждый из них, если решил, что смерть — это гораздо легче и правильнее. У него в руках был нож, которым он раньше вскрывал конверты писем. И тогда он решил вскрыть себя: провел лезвием по запястью, агрессивно нажимая, сдирая кожу, выпуская кровь. Кровь выливалась, пачкая паркет, колдофотографии, которые лежали рядом. Сам Тэхён медленно лег, смотря в черный потолок и наслаждался. Уходящей болью и сознанием. Оно медленно покидало его. Тэхён наслаждался мыслью, что совсем скоро увидит Чимина и дочку. Присоединиться к ним. Он закрыл глаза с улыбкой на губах. Впервые улыбнулся за последний год. А когда открыл их, увидел злое лицо старшего брата. Сокджин сжимал губы и сердито смотрел на него. Они были в больничной палате. — Мудак! Гнида! Ты, сволочь, Тэхён! — кричал его брат. В ответ Тэхён только слабо и хрипло рассмеялся, все тело ныло от долгого и неподвижного положения. Ему было все равно на лютый взгляд Сокджина. — Думаешь, это смешно? — почти выплюнул Ким. — Смешно резать вены и умирать? Ты хоть подумал о том, что вместе с тобой умерли бы и я, и Намджун, и наши родители? Смерть утянула бы всех нас вслед за тобой! — Я знаю все о смерти, — огрызнулся Тэхён. — Я уже умер! Год назад, когда Чимин… — Мы все потеряли его, — Сокджин поджал губы. — Нам всем было очень больно, но Чимин точно не хотел бы, чтобы ты кончал свою жизнь суицидом. Ты должен это прекратить. — Что прекратить? Жить? — Прекрати пить, Тэхён. Чимин бы этого не хотел… — Ты не знаешь, чего он хотел! — рявкнул парень, подрываясь с кровати, но слабые руки дрогнули, и он снова упал на подушки. — Чимин хотел жить! Со мной и нашей дочерью. Он мечтал научить ее танцевать, отправить Сохи в Хогвартс и быть со мной! А теперь я их потерял. Я все потерял. — Сказал Тэхён жестко и отвернулся от брата. — Мы все его потеряли, — тихо сказал Джин и поднялся. — Но мы не хотим потерять и тебя, Тэхён. Тогда он ощутил еще одну боль. От того, что подвел своих братьев и родных. Он действительно не задумывался о том, что мог бы им причинить. Мерлин, сколько боли он способен еще вынести? Боль давно превратилась в постоянное состояние. Прошел год, прежде чем его выписали. К нему приходил Намджун с женой, Чонгук и Хосок. Хосок был тогда тоже беременным. Они молчали. Все. Или, быть может, это Тэхён просто не говорил. Он не помнил. Ему ничего не было интересно. Когда Тэхён вернулся домой, Сокджин приходил к нему каждый день. Тэхён скрипел зубами и постоянно пытался его выгнать, что, естественно, у него никогда не получалось. Джин был очень сильным магом, иногда он даже применял на своего младшего брата Инкарцеро, чтобы обездвижить. И говорил. Каждый день. Каждый проклятый день он что-то говорил. — Намджун издал собственную книгу. — Мой напарник трансфигурировал свою сову в подушку, и не может вернуть ее обратно. — Чонгук научил своего сына одному заклинанию, и теперь по его дому летают все их коты. Хосок в бешенстве. — Тэхён, не хочешь вернуться на работу? Он ничего не отвечал. Никогда.

***

Однако Сокджин был настырным и наглым. И однажды, придя домой к брату и застав того снова пьяным, он буквально начал топить его в холодной воде, чтобы Тэхён быстрее протрезвел. И сказал тогда: либо Тэхён бросает пить и начинает бороться с этой депрессией, либо Джин сжигает все фото Чимина. Это сработало. Он бросил пить. Вернулся к работе, начал выполнять свои обязанности. Медленно, постепенно. Тэхён работал сутками. Теперь он жил на работе. Затем появились одноразовые связи, после которых его чаще всего тошнило прямо в каком-нибудь дешевом отеле. Алкоголь был заменен на сигареты.

***

Мин Юнги должен был оказаться еще одной случайно связью. Случайной омегой, запах которого слишком сильно ударил Тэхёну в нос в том баре. Он не помнит, как они начали разговор. Помнит только, что угостил Юнги выпивкой, и что спустя один час они оказались в туалете того самого бара, где быстро и грязно переспали. Тэхён забыл бы о Мин Юнги, как и о многих других до этого, но в этот раз судьба решила иначе. Спустя полтора месяца Юнги пришел к нему на работу. Тэхён тогда доделывал отчеты о снятии проклятия. Его секретарша, пожилая женщина, вошла в кабинет. — К Вам пришел Мин Юнги. Он говорит, что это срочно. У него важная весть. — Пусть, войдет, — кивнул Тэхён. Он не обратил внимание на имя. Юнги вошел в кабинет. Он был маленький, худой, в широкой кофте, рваных джинсах и массивной цепи на шее. Выглядел, как бедный маггл, так сразу и не скажешь, что он был чистокровным волшебником из древней семьи Мин. В любом случае, Тэхёну было плевать, как выглядел его случайный любовник. — Чего тебе надо? — сухо спросил он, когда Юнги сел в кресло напротив. — Я жду ребенка, — ответил Юнги. Его голос был ровный, нельзя было понять: волнуется ли он или несчастен. — Я сначала сомневался, но вчера пришли анализы, которые подтвердили беременность. Это твой ребенок. Перед глазами внезапно встал образ счастливого Чимина, а в ушах звучал его звонкий голос, который говорил, что они ждут ребенка. Отголоски былой любви больно полоснули по сердцу. — Я лично хочу убедиться, — стальным голосом сказал Тэхён. — Ты сходишь к целителю, которого я знаю, и если он докажет твои слова то… — он запнулся на секунду. — Мы поженимся. Я не собираюсь отказываться от ответственности. Ребенок ни в чем не будет нуждаться. Юнги тогда пораженно кивнул, явно ожидая немного другой реакции. Беременность подтвердилась, и через месяц они поженились. Пышного торжества не было. Лишь официальные подписи и одна фотография. Ее можно было принять за маггловскую, ведь новоиспеченные супруги на ней не двигались, даже не улыбались. Юнги сидел в кресле с ровной осанкой, Тэхён стоял справа, положив ладонь на чужое плечо. Тэхён выделил Юнги отдельную комнату в доме. Комната была большая, со всеми удобствами. Юнги мог делать с этим домом, что хотел. Красить в розовый, бить стекла, ему плевать. Главное — не заходить в его спальню. В их спальню, которую Тэхён делил с Чимином. Убин родился в конце весны. Он был послушным ребенком и часто улыбался, когда смотрел на Тэхёна, чем ставил его в недоумение. Он почти не плакал, и им полностью занимался Юнги. Холил и лелеял. Кормил, ходил гулять в сад. Да, Юнги сделал вокруг дома большой сад. Там были цветы из мира людей, волшебные цветы и алхимические ингредиенты — Юнги был зельеваром и алхимиком. В этом саду не было только нарциссов, Тэхён запретил их садить. Убин был маленькой копией Тэхёна. И его жутко бесил этот факт. Казалось, его жизнь застопорилась. В его доме бегал маленький сын, у него, как говорят, был красивый и талантливый муж. Это была мечта любого нормального мужчины. Но Тэхён ничего не чувствовал.

***

Он сделал последний глоток обжигающего напитка, когда в его кабинет ровно постучали. Юнги не дожидался ответа, и почти сразу же отворил дверь. Он выглядел уставшим и недовольным. — Ты должен проводить время с сыном, — сказал блондин твердо. Еще будучи беременным, Юнги смотрел на него с наивной и нежной влюбленностью. И каждый раз обжигался и резался об равнодушный лед Тэхёна. Устраивал ревнивые истерики, когда чувствовал запахи других омег на муже. А потом резко прекратил. Смирился или разлюбил, Тэхён не знает. — Не должен. — Он твой сын, Тэхён, как бы ты ни отказывался от него, — Юнги настаивал на своем. Он посмотрел на омегу и впервые что-то почувствовал. Что-то горькое, похожее на сожаление. Быть может в этом виноват стакан виски, который расслабил его голову. — Можешь привести его ко мне? — Тэхён не мог поверить, что попросил об этом. Его трясло от непонятных эмоций. Юнги улыбнулся и практически побежал за сыном. Убин был доволен, улыбался очень широко, и с энтузиазмом залез к нему на колени. У него была улыбка Юнги. Тэхён только сейчас это заметил. — Папа! — мальчик заливался смехом и придерживался ладошками за его пиджак. — Да, — Тэхён придерживал его за спину, пока Убин заинтересованно оглядывался по сторонам. Он никогда не был в его кабинете. Мальчик растянул свой воротник и оттуда показались два зачарованных дракона. Они смотрели внимательно своими маленькими глазками на Тэхёна. — Драконы, — гордо произнес он, улыбаясь, демонстрируя молочные зубки — Ага, — кивнул он, смотря, как Убин аккуратно их достает. За спиной мальчика, на столе, Чимин улыбался и махал Убину. Сыну. Его сыну. Нужно уже признать этот факт. Убин склонил голову набок, смотря прямо ему в глаза. Он так напоминал Тэхёну его самого, что в груди что-то шевельнулось. Странное. Забытое. Почти умершее. — Драконы похожи на отца и папу. Ким посмотрел на них и слабо улыбнулся. И правда, похожи. Юнги — золотой дракон, порхал над ребенком, словно охранял. Тэхён — черный дракон. Сидел на столе чуть поодаль, озираясь. Под ним скапливался иней. Одной рукой он придерживал сына, а вторую поднял над волшебными игрушками и тихо зашептал заклинание. Вылетел столп разноцветных искр, и рядом с черным драконом появился еще один, чуть поменьше, зеленоватого оттенка. — А это сын, — сказал Тэхён мягко. Мальчик положил голову ему на грудь, устраиваясь поудобнее. Мужчина аккуратно провел ладонью по его спинке, словно боялся сломать. Он посмотрел в окно, где уже виднелись звезды, чувствуя жизнь в своих руках. Его сердце забилось.

***

Тэхён не признавался ни Сокджину, ни Намджуну, ни Чонгуку, что с сыном ему стало комфортнее. Что, проводя время с Убином, он перестал существовать и начал жить. Юнги это говорить смысла не было. Он все видел сам. Смотрел с теплотой, как Тэхён играет с Убином в гостиной, и всегда отводил взгляд, когда Тэхён оборачивался на него. Юнги вновь начал заниматься своим любимым делом — зельеварением — со спокойно душой спускаясь в подземелья, когда Тэхён говорил, что хочет провести время с сыном. Такое случалось довольно часто. Он видимо хотел восполнить свои три года отсутствия в его жизни. Убин рассказывал о своих игрушках, как они взаимодействуют и, даже, какие у них были проблемы. Да с такой серьезностью, отчего Тэхён впервые улыбался, ярко и искренне. Они вместе спасали прекрасную принцессу Малению из башни, расколдовали огненного дракона, спасли королевство, искали сокровища сумрачных миров и проводили рыцарские бои. Когда в гостях у них был Дохён, сын Чонгука, он принес с собой метлу. Глаза Убина загорелись при виде нее. Тогда Тэхён впервые отвел сына на матч по квиддичу и учил его летать на метле. Он полюбил баловать сына. Покупал ему все, что только попросит чистая детская душа. За что потом получил нагоняй от Юнги, который запретил так сильно баловать сына.

***

And I wanna kiss you, make you feel alright И я хочу поцеловать тебя, чтобы тебе было хорошо. I'm just so tired to share my nights Просто я устал делить свои ночи с другими

Юнги… Тэхён впервые обратил на него внимание в один из вечеров. Когда за окном бушевала метель, огонь в камине приятно потрескивал и согревал. Убин с упорным усердием писал письмо своему другу, рассказывая, что ему подарили на Рождество. Юнги сидел на мягком ковре и неторопливо измельчал одуванчики, шишки и вербену. У него были черные глаза. Бездонные, даже радужки не было видно. Он казался маленьким, хрупким и беззащитным. Что, разумеется, было не так. Он учился в Школе Чародейства и Волшебства Ильверморни, на факультете Вампус, куда попадали только сильные и воинственные волшебники. Юнги очень серьезный омега, и улыбается он только своему ребенку и, изредка, гостям. Раньше он часто улыбался и Тэхёну. Ким, сидя у камина, ловит себя на мысли, что хочет увидеть его улыбку. Убин что-то говорит Юнги, и омега поднимает глаза на сына. Внимательно слушает, а во взгляде нежность, любовь — безграничная — и все это в глазах черных, словно самая темная беззвездная ночь. От взгляда Юнги прекращает болеть сердце Тэхёна. Юнги красивый, терпеливый и сильный духом. Тэхён восхищается им. Тэхён многое хочет сказать своему мужу. Попросить прощение за глупость, за слепоту, за роковые ошибки, за предательство — самое настоящее, истинное. За тугодумие. За то, что понял так поздно. Тэхён еще летом убрал фотографию Чимина со своего стола, когда Убин спросил, что за дядя там приветливо машет. А Тэхён тогда не знал, что ответить. Но самое главное он больше не чувствовал ту губительную любовь. Чимин остался добрым воспоминанием, остался теплыми слезами на щеках, остался уходящей сладостью на губах. Юнги, если и заметил перемены в Тэхёне, то, опять-таки, ничего не сказал. Предпочитал молчать. И сейчас, в этот зимний вечер, Тэхён понял, насколько Юнги забрался глубоко. Он стал незаметным присутствием на краю сознания, и Тэхёна неожиданно накрыло такой волной, что, казалось, сердце выпрыгнет из груди. Юнги отвел Убина в его комнату и уложил спать. Он молча вернулся в гостиную, сложил исписанные сыном листы в аккуратную стопку и поднял с пола свои ингредиенты. — Доброй ночи, — тихо сказал блондин и плавно прошел мимо Тэхёна, но тот не выдержал сидеть на месте. Он быстро поднялся, неожиданно оказался совсем рядом, сгреб Юнги в объятия, прижался крепко, словно стараясь врасти в его тело. Склонил голову. Горячо и влажно выдохнул в шею. И робко поцеловал в мочку уха. Втягивая в себя запах омеги. Чабрец и мята. Которые так прекрасно сочетаются с его запахом черного чая. Юнги оторопел и не двигался. — Прости меня. Тэхёна выворачивает наизнанку. Он шепчет хрипло, вглядывается в глаза мужа и замечает, как плачет Юнги. Его плечи дрожат. Мерлин, сколько было между ними ругани, споров, боли и горькой памяти. Воспоминаний много — тягостных и морозно-жгучих. — Ты нужен мне Юнги… Возможно даже сильнее, чем Тэхён нужен ему. Они стоят так близко, что чужое дыхание чувствуется на губах, а в воздухе слышится запах желания и близости. Юнги улыбается. Слышен даже шелест этой улыбки. Как же Тэхёну страшно все испортить, потому что уже не раз портил, не раз он делал больно, отталкивал, пренебрегал. Они целовались однажды, словно в прошлой жизни. Но Тэхён тот поцелуй не считает. Их первый поцелуй происходит сейчас, нежный и неторопливый. Юнги целует его в шею, по наитию втягивает кожу в рот, лижет оставшийся след, прикусывает. Тэхён притягивает его за затылок, поглаживает, поощряя, а пальцы дрожат от трепета. Его и самого знатно потряхивает, пробирает горячими волнами от затылка до паха. Они целуются, с каждым движением все яростнее, все необузданней. Изучают друг друга, привыкают. Влюбляются. И Тэхён чувствует, что так просто, так легко, ему, пожалуй, давно не было. Ведь Юнги остался рядом с ним.