Отрывки моей жизни

      Стрелки часов давно перешли за двенадцать. Коридоры больницы опустели, и лишь из палат доносились еле слышные шорохи и жужжание аппаратов жизнеобеспечения. На мониторе видна кардиограмма сердца. Полоса шла то прямо, то поднималась вверх и вниз, сопровождаясь пикающим звуком.       В палате было двое: я и врач реанимации. Последний что-то записывал в амбулаторную карту и иногда поглядывал на показатели мониторов. Шариковая ручка в руках медицинского работника оставляла тонкие линии на уже сильно потрёпанных листах бумаги. Почерк был не разборчив, чем-то даже напоминал каракули какого-нибудь пятиклассника в тетради по изучению родного языка.       Писк такого, можно сказать, уже ставшего родным прибора для мониторинга сердечного ритма не затихал, а с каждым разом становился все четче из-за чего и так больная голова начинала гудеть с большей силой.       Ещё раз сверив наблюдения недельной давности с сегодняшними, врач тяжело вздохнул и небрежно бросил медицинскую карту на белую прикроватную тумбу, которая стояла по левую сторону от больничной койки.       В палату реанимации заглянула дежурная медсестра. Девушка бесшумно прошла вглубь комнаты и остановилась в нескольких сантиметрах от доктора. Мужчина в белом халате устало перевёл взгляд на вошедшую особу.       — Без изменений - сказал он, предугадывая вопрос, который хотела задать девушка.       Та лишь отвела свой взгляд в сторону окна, из которого виднелись жилые дома. Лишь в некоторых окнах ещё горели лампы, люстры и ночники. Возможно, кто-то только пришёл домой с трудной рабочей смены, а может какой-нибудь студент, забыв про очередной реферат, сидит и проклинает весь белый свет. За тем окном кипит жизнь, а в этой больничной палате её будто нет.       Я слышал каждый шорох вокруг себя, любой звук и каждый разговор врачей: «Изменений нет»; «Да тут без шансов, зря только койку занимает»; «Ещё пара дней и всё…». Какие же они придурки. Хотя, их можно понять: для них я лишь очередной пациент в многолетней карьере врача, который вылетит из их небольшой памяти сразу же после выписки или смерти на больничной койке.       Хах, на сколько же прогнили люди. Их не заботит никто и ничто. Они пекутся лишь о своей заднице. А что я? А я даже имени своего вспомнить не могу, что уж говорить о том, как и при каких обстоятельствах я сюда попал. В голове мелькают лишь некоторые отрывки фраз и... Кажется, имена. Да, точно, имена.       Фарида… При упоминании этого имени в голове чувствуется некое тепло, чувство родства. Возможно, если не путаю, я помню прикосновения нежных рук к своим плечам, которые так крепко прижимали меня к себе, оберегая и защищая от невзгод внешнего мира. Я помню запах. Не аромат духов, а именно природную отдушину тела. Он был каким-то особенным, манящим к себе. Хотелось прижаться к этому человеку, лишь бы не остаться без столь прекрасного аромата. Но я совсем не помнил лица: цвет глаз, форму губ и носа, цвет и структуру волос. Ничего. Но более меня волнует не это, а кем этот человек мне является? Тётя, сестра, мать? А возможно и любовью всей моей жизни? Не помню.       Внезапно в моём сердце что-то екнуло и монитор сердечного ритма запищал более интенсивнее. По всему телу пробежала невыносима боль и страх. Не страх смерти, а страх непонимания ситуации. Это и есть конец? Такую участь уготовила мне судьба? Вот-вот умру, а имени своего так и не помню. Врач и медсестра реанимационного отделения замешкались по палате. На мониторе отслеживания сердечного ритма полоса участила свое движение в несколько раз. На оценку состояния пациента у медицинских работников ушло не более тридцати секунд. Врач отстраняется от больного и с некой тревогой в голосе командует медсестре:       — Пропафенон внутривенно, быстро!       Девушка незамедлительно подошла к столику с медикаментами. Её руки тряслись не то от волнения за пациента, не то от страха грядущих проблем, которые появятся после возможной смерти этого пациента. Распаковка препарата заняла не более пяти секунд. Набрав нужное количество пропафенона в шприц, девушка быстро метнулась в сторону пациента. Пару телодвижений и уже пустой шприц летит в мусорное ведро, которое стояло поблизости.       Состояние стабилизировалось спустя несколько секунд. Врач тяжело выдохнул воздух, который задержал в легких, когда это всё началось. Дрожащей рукой мужчина потянулся к карману белого халата, где лежал небольшой носовой платок. Достав и расправив кусок ткани, он вытер испарину на лбу.       — Открой окно, а то уж больно душно тут - обращаясь к медсестре, пробубнил мужчина.       — Столько недель в коме, без каких-либо изменений, - девушка не спеша направилась к окну, дабы выполнить просьбу, - и вот тебе раз! Мистер Уильям, что вы думаете по этому поводу?       Через открытое окно стал поступать прохладный ветерок, заполняя реанимационную палату хоть и не совсем свежим, но воздухом. Староватый мужчина лет так пятидесяти пяти кажется, призадумался над вопросом собеседницы, параллельно почесывая затылок с седыми волосами. Снова устало вздохнув, он снял очки и начал массировать переносицу. А что он мог ответить ей? Чёрт его знает, что могло вызвать такой резкий скачок.       Возможно, причины кроется в моих попытках вспомнить лицо некой Фариды или более противных для меня воспоминаниях, которые нахлынули резкой волной именно в тот момент. Те же противные и в то же время возбуждающие чувства. Прикосновения чужих рук к моему телу. О чём я только думаю. Гребанный извращенец.

***

      В помещении было слишком жарко. На столько, что хотелось скинуть всю одежду на пол и окунутся в прохладную ванну с каким-нибудь охлаждающим напитком. Но тело не слушалось: ноги подкашивались, а руки, пытаясь опираться о твёрдую поверхность, дрожали как у наркомана во время ломки. Какой-то мужчина, лицо которого расплывалось перед моими глазами, держал меня за талию, не давая окончательно упасть на пол.       — Слишком… жарко - пробубнил я, изо всех сил пытаясь оставаться в сознании. В ответ я услышал лишь тишину. Кажется, тому человеку было побоку на моё состояние. В какой-то момент я перестал чувствовать под собой твёрдую опору. Видимо, меня подняли на руки и куда-то несли.       Как до такого дошло? Я не наркоман, да и алкоголем не злоупотреблял в этот вечер. Возможно, мне что-то подмешали в напиток. Но я был крайне наблюдателен и сидел в отдельном ложе только с… А с кем я был? Чёрт его подери. Меня куда-то несёт не знакомый человек, мне до жути жарко, а я даже не помню с кем выпивал в баре. От размышлений меня отвлекло падение. Под спиной чувствовалось что-то мягкое. Поелозив немного руками по сторонам, я наткнулся на подушку. Значит я на кровати. Возможно, меня просто притащили домой? А тот мужчина – друг, с которым я выпивал? Я попытался встать, но меня тут же повалили назад. Много усилий не потребовалось, так как я был не в состоянии трезво мыслить и предпринимать какие-либо действия. Чьи-то крепкие руки сжали мои запястья по обе стороны от тела. А в глазах всё тот же туман, сквозь который ни черта не видно: ни общей обстановки, ни лица того мужчины.       — Лука — тихо прозвучало около моего уха. — Хей, не вздумай засыпать — я еле смог разобрать то, что мне шептали на ухо.       Мягкие, прохладные пальцы опустились на мой затылок, хватая за светлые волосы и притягивая к чужим припухлым губам, затягивая в жадный поцелуй. Как бы я не пытался отстраниться, чтобы сделать хоть один глоток воздуха, вырваться не получалось. Тело, что нависало сверху, оказалось слишком сильным. Я мычал сквозь губы, требуя остановится, отпустить. Чужой язык исследовал каждый миллиметр моего рта, проходя по рядам зубов и переплетая чужой язык со своим. Когда уже тому человеку стало не хватать воздуха, он отстранился. Я стал жадно хватать воздух ртом будто вот-вот и доступ к нему снова обрубят.       Холодные ладони начали блуждать по моему телу, перемещаясь с хрупких ключиц к области бёдер и паха, параллельно сминая задницу. Ладонями я упёрся в грудь того мужчины, дабы попытаться оттолкнуть его от себя, но руки предательски дрожали и спустя всего пару секунд упали обратно на кровать. Чужой рот приблизился к шее, не спеша засасывая бледную грубую кожу, впоследствии оставляя багровый засос. Проделав данное действие ещё пару раз в нескольких местах, мужчина приподнялся и стал любоваться проделанной работой.       Опьянение потихоньку проходит и туман в глазах рассеивается. В чертах лица насильника виднеются острые, выразительные скулы, густые тёмные брови на фоне жёлто-персиковой кожи и фиолетовые глаза, будто два камня альмандина меж фонтаном энергии красных самоцветов и спокойствием синих кристаллов.       Пока я всматривался в лицо мужчины с меня успели стянуть тёплую толстовку и откинуть куда-то в сторону. Тело стало дрожать ещё сильнее из-за прохладного воздуха, витавшего по комнате. Мой взгляд стал метаться по комнате в поисках какого-нибудь острого или тяжелого предмета. Повернув голову налево, в поле моего зрения попала тумбочка, на которой лежали маникюрные ножницы. Не спеша попробовал переместить руку по направлению к тумбе. Получается не очень. Кусая губу до крови, дабы перебороть слабость, поднимаю руку и хватаю свой единственный шанс на спасение. Резкий взмах руки и на лицо стала капать теплая алая кровь, растекаясь по грудной клетке. Ножницы падают на пол с характерным громким звуком.       По щеке прилетает удар, обжигая кожу лица и дезориентируя на какое-то время. Простынь становится мокрой из-за слез, что текут тонкой струйкой из серых глаз. Не обращая внимание на достаточно глубокую рану в районе лица, мужчина расслабляет галстук на своей шее и снимает его через голову. Чёрной тканью из натурального шелка привязывают чужие запястья к деревянному изголовью кровати.       Насильник навалился всем телом, накрывая своими губами мои. Притягивал за поясницу ближе к себе, сокращая расстояние наших тел до минимума. Во рту чувствуется металлический привкус крови из-за прокусанной губы. Чужие руки стали массировать розовые бусинки на моем теле, принося не самые приятные ощущения. Я бы громко застонал, если бы не чужие губы, что так яро сминают мои в страстном поцелуе. Мужчина отстраняется от столь желанных губ и резким движением переворачивает податливое тело на живот. Пару действий и в сторону летят чёрные джинсы, оставляя меня лишь в одном нижнем белье. Насильник устраивается выпирающим из брюк органом меж чужих ягодиц. Губами касается спины, отчего вбирать воздух в лёгкие становится сложнее. На бледном теле стали проявляться бордовые отметины и красные укусы, на которых были почти тонкие отпечатки зубов насильника.       Чужая рука нагло протиснулась в трусы и коснулась члена. На уголках глаз появились слёзы, а на щеках горел красный румянец. Хотелось лезть на стену от стыда. Мужчина нагло водит по набухшей головке члена, периодически надавливая на неё, из-за чего всё тело бьётся в истерике чувств и эмоций.       — Прошу… хватит - сквозь слёзы промычал я.       Но меня будто и не слышали. Боксеры стянули до колен и холодной рукой стали водить по всей длине полового органа, а второй рукой массировали мошонку, помогая дойти до пика. Я прогнулся до хруста в спине. Белая вязкая жидкость полилась струёй прям в ладонь насильника. Все тело пульсировало и дрожало. Тело снова покрыло мурашками, когда на грубой коже пальцем стали выводить различные узоры. В животе снова завязался узел. Все тело требовало о продолжении.       Опять резкий поворот и я лежу на спине. Тень нависала сверху. На его лице была улыбка. Зловещая улыбка, можно сказать, пугающая. Мужчина придвинулся ближе к моему лицу, параллельно расстёгивая бляшку ремня и ширинку, доставая давно уже вставший член из боксеров. Повернуть голову в какую-либо сторону не удалось. Крепкая рука держала подбородок, не давая хоть что-то сделать. По губам провели розовой головкой члена, из которой выступала природная смазка. Данный жест был прямым призывом к действию. От нежелания я собрал оставшуюся волю и попытался отстранится, но из-за растерянности будто потерял все силы. Мужчина, воспользовавшись моментом, притянул меня обратно. На щеки сильно надавали, от чего челюсть стало жутко сводить. Под таким давление губы невольно разомкнулись. Грубым рывком чужой член проник в рот, вызывая рвотный рефлекс. Из глаз вновь выступили слёзы, которые медленно текли по красным щекам. Я замер. Толи от неожиданности, толи от незнания, что делать? Доставлять этому насильнику удовольствие, а самому сгорать от стыда или продолжить сопротивляться и нанести тому больше увечий? А может поддаться желанию и получить удовольствие? Где же твоя гордость, Лука…       — Работай языком - грубый, совсем низкий голос остановил мыслительный процесс. Комната стала заполняться тихими стонами и хрипами. Я поддался похоти. Заглушил мысли о собственной гордости диким желанием. Языком медленно проводил по пульсирующим венкам полового члена. Сие действие заставило мужчину, что так яро сжимал мои волосы в крепкой хватке, достаточно громко выдохнуть. Он стал двигать бедрами, все больше вводя половой орган. Казалось, ещё немного и рвотный рефлекс возьмет верх, но тягучая жидкость резкой струей заполнила все внутреннее пространство.       — Глотай - лишь одно слово откуда-то сверху. Я зажмурил глаза и стал мотать головой в разные стороны. Попытка выплюнуть сперму была остановлена чужой рукой, крепко зажимающей рот. Я извивался как змея, мычал в чужую ладонь, пытался вновь ударить насильника – ничего не помогло. Вязкая жидкость растеклась по горлу. Хватка у рта ослабла и громкий кашель стал разноситься по всей комнате.       Эти ласки, эти действия – все это противно и унизительно. Так же унизительно то, в каком виде я сейчас лежу перед незнакомым, наверное, мне человеком: связанный, с красными глазами от слёз, обнажённый, с багровыми засосами и следами от укусов, да ещё и со стояком. Я поддался похоти, как какое-то животное, но не подумал о последствиях своего выбора. Хотелось закричать, да вот только голос совсем охрип. Хотелось плакать, но слез не осталось.       Лицо побледнело, глаза расширились, а рот приоткрылся в немом шоке. Жгучая боль образовалась в районе ануса. Чужие пальцы растягивали небольшое колечко мышц в манере ножницы. Без какого-либо лубриканта. Лишь небольшое количество слюны. Больно, ужасно больно. «Отключи мозг!» - кричал сам себе. Просто отключится, заснуть – вот чего мне хотелось. Вскоре к двум другим пальцам добавился третий. Спина прогнулась дугой. Все тело трясло, будто в судорогах.       С крайне громким звуком пальцы покинули изнурённое тело. На какое-то время я даже почувствовал облегчение, но внизу снова появилась прознающая боль. Одним толчком насильник вошёл во всю длину. В висках гудело от головной боли, перед глазами всё плыло. Усталость брала верх и веки стали невольно смыкаться. Толчки были быстрыми и грубыми. Глаза чуть не вылетели из орбит, как только головка члена попала по простате. Я провалился в царство Морфея, не в силах больше это терпеть.

***

      И снова этот писк. Это был сон? Удивительно. Впервые за несколько недель.       Я будто снова ощущал ту боль. Как же тошно. Найти бы того ублюдка и… Ха, а собственно, как? Лица не было видно, лишь фиолетовые глаза. Хоть они и редкие, наверняка тот уже свалил куда подальше. Стоит искать и плюсы: благодаря этому сну я вспомни своё имя - Лука.