Отрывки моей жизни

      Пожалуй, осень – это единственное время года, которое мне нравится. Проливные дожди, прохладный ветерок, который заставляет людей укутываться в теплые свитера и шарфы. Гуляя осенью, где-нибудь в парке, можно насладится видом деревьев, листва которых со временем опадает, устилая землю красно-оранжевым ковром. А какие закаты в это время года… Небо может заполнятся гаммой различных красок: розовыми, ярко-красными, оранжевыми, желтыми, но время от времени серые тучи скрывали всю эту красоту. Таким и был этот день: пасмурным, наполненным кучей грозовых облаков.                      Возле больничной койки сидела женщина. Она была необычайной красоты: большие карие глаза, пухлые губы, потрескавшиеся от холода, чёрные волнистые волосы, которые были собраны в небрежный пучок. Она устала поглаживала чужую руку, что безвольно лежала на белой простыне.                «О Лука, солнце моё, почему же ты не просыпаешься? Сколько ещё будут продолжаться эти долгие дни ожидания? Я вновь хочу услышать твой голос, увидеть твою улыбку. Хочу извиниться за ссоры на пустом месте, за нравоучения. Прошу, лишь открой глаза и скажи, что всё в порядке, что ты вновь любишь свою мамочку».                      По её щеке скатилась слеза, падая на тыльную сторону моей ладони.

***

«— Я прощаю вам всё зло, которое вы мне причинили. Я прощаю вам мою разбитую жизнь, прощаю вам мою утраченную честь, мою поруганную любовь и мою душу, навеки погубленную тем отчаянием, в которое вы меня повергли! Умрите с миром!»*                      — Лука, отвлекись немного от своей книги! - женский голос послышался где-то за спиной. Я нехотя отложил так полюбившуюся книгу «Три мушкетёра» в сторону. Не вставая с мягкого кресла, повернулся в сторону вошедшей особы. Гостья была не одна, а с каким-то мужчиной, которого та крепко держала за руку.                      — Познакомься - это Джеймс, твой новый папа - с лица женщины не сходила улыбка. Она сильнее прижалась к мужчине, как-бы показывая их близость.                      «Очередной» - промелькнуло в голове. В знак приветствия я кивнул «новому папе» головой и уж было принялся снова браться за книгу, как женщина тут же закричала:                      — Где твои манеры, Лука?! Встань и поприветствуй как надобно! -приказной тон матери бил по нервной системе с большей силой. Хотелось в ответ огрызнуться, но мысль о наказании за непослушание отбило это желание.              Мать старалась меня воспитывать как дрессированного щенка: все её приказы должны были выполняться беспрекословно. Скажешь лишь слово поперёк и тебя лишают какой-либо жизненной потребности. Порой моим наказанием были запреты на выход из дома или чтение книг, но изредка мама переходила черту жестокости, запрещая употреблять какую-либо пишу или лишала общения с людьми. В своих методах воспитания она не видела ничего плохого. Сам когда-до считал её загоны или придирки нормой, пока не достиг более осознанного возраста.                Не спеша встав с кресла, направился в сторону этой парочки. Во взгляде этого мерзавца читалась заинтересованность, но в чью сторону? Неуверенно протянул руку в знак приветствия. Хорошая попытка отыграть роль приветливого парня перед моей наивной матерью, ведь он не первый и не последний мужчина, которого она приводит в дом, называя новым отцом семейства. Таких «папочек» было не мало, я уже сбился со счета. В моих воспоминаниях ещё свежа картина, как очередной мамин ухажёр оказался типичных женатиком с двумя детьми. Ох, сколько крику было, когда жена того мужчины наведалась к нам домой. Казалось, что её вот-вот разорвёт от злости и ревности. Так и хотелось разукрасить её «милое» личико. Мама, конечно, не подарок, но никто не смеет её оскорблять в моем присутствии. Джеймс протянул ладонь в ответ. Рукопожатие длилось не долго.                — Мальчики, чего вы застыли? Может тогда отметим это событие? Сходим в ресторан.              — Хорошая идея. Я как раз знаю хорошее…             — Езжайте без меня – не дослушивая до конца, прерываю его. Я развернулся в сторону выхода из зала. Уже отдалённо слышался голос матери:              — Лука, стой. Ну зачем же ты так?

***

       Я сидел на подоконнике и слушал музыку. На улице моросил дождь. Небо заволокло тучами. Капли, похожие на яркие кристаллы хрусталя, барабанили по крышам домов, по трубам, по асфальту. Кто-то из людей не спеша шёл по своим делам, прикрывая голову зонтиком, а кто-то бежал под крыши домов и навесы автобусных остановок, дабы не промокнуть до нитки и ненароком не заболеть. Птицы сидели под крышей и что-то щебетали, будто переговаривались между собой. За темными тучами скрывалась яркая луна, свет которой пробивался в моё окно.               Время уже час ночи. Может стоило поехать с ними? Кто-ж знает, вдруг он маму прям там кинет. Стоит ли им позвонить? Спросить, где они? Опять сам себя загоняю, позорище. Нужно как-то отвлечься. Взгляд упал на книгу, что лежала на тумбочке. Рука потянулась к красному переплёту. «– Не раньше, чем я убью тебя, трус! – крикнул д’Артаньян, стоя лицом к своим трем противникам и по мере сил отражая удары, которые продолжали градом сыпаться на него. – Гасконское хвастовство! – пробормотал незнакомец. – Клянусь честью, эти гасконцы неисправимы! Что ж, всыпьте ему хорошенько, раз он этого хочет. Когда он выдохнется, то сам скажет. Но незнакомец еще не знал, с каким упрямцем он имеет дело. Д’Артаньян был не таков, чтобы просить пощады. Сражение продолжалось поэтому еще несколько секунд. Наконец молодой гасконец, обессилев, выпустил из рук шпагу, которая переломилась под ударом палки. Следующий удар рассек ему лоб, и он упал, обливаясь кровью и почти потеряв сознание.»*                      Хотелось бы быть похожим на Д’Артаньяна. Это умный, бесстрашный человек. В любой ситуации он не терял способности рассуждать. Осмотрительность и осторожность сочетались в нём с беззаветной храбростью.              Настойчивый стук в дверь оторвал меня от прочтения книги. Мама уже вернулась?              — Да-да, мам, уже иду. – я не стал снимать наушник, продолжая слушать музыку. Стоп, а когда вообще мама сама заходила ко мне в комнату? Щёлкнул замок и дверь медленно приоткрылась.              — Не угадал – Джеймс вальяжно прошёл вглубь комнаты и сел на кровать. — А у тебя тут миленько. Его губы расплылись в похабной ухмылке.              — Какого хрена? – возмущению не было предела. В нос ударил запах алкоголя вперемешку с табаком. Стало нечем дышать. Стоило бы открыть окно, но на полпути меня перехватили за запястье.              — Куда ты собрался? – глаза цвета охры пристально смотрели на меня. «Oh, I hope some day I'll make it out of here»**             — От тебя несёт, как от пивной бочки. «Even if it takes all night or a hundred years»**             — Папочка устал. Стоит ему помочь и уложить спать – ухмылка не сходила с лица Джеймса. «Need a place to hide,»**             Я выдернул руку из хватки мерзавца. Тот лишь пошатался из стороны в сторону. Теперь было понятно, в чью тогда сторону была направленна заинтересованность. В голове это как-то не укладывалось: а как же мама?       Стало не по себе находится в одной комнате наедине с ним. Схватив его за локоть, повел на выход из комнаты от греха подальше. Кто знает, что взбредёт в голову пьяному извращенцу?                — Эй, эй! Постой! – сказал Джеймс, уже находясь по ту сторону закрытой двери.             Ноги подкосились и тело медленно скатилось вниз по стене. Сердце бешено стучало, будто вот-вот и оно выскочит из груди. Звон в ушах заглушал мелодию музыки. Кислород будто не поступал в лёгкие, от чего дыхание учащалось с каждой минутой. Это страх?              Сверкнула молния, а через несколько секунд прогремел гром. Дождь с большей силой затарабанил по крышам домов и подоконников. Ещё одна яркая вспышка. На ватных ногах я дошёл до кровати и тут же провалился в сон.