Consumed

— Это шутка. Плохая… просто отвратительно паршивая шутка, но всё равно шутка. Верно? Кай выглядит так, будто через три секунды вцепится в горло задумчивому Алистеру. Особенно если судить по тому, как напрягается его челюсть и как в голосе проступает сдержанная угроза. Мы втроём остановились в коридоре рядом со спальней, чтобы спокойно поговорить о резкой смене обстоятельств с Джошуа. Уединение важно, ведь члены ковена в гостиной всё ещё не догадываются, насколько сильно раздражают Кая своим присутствием. Заклинание призыва, наложенное Алистером, сработало быстро. Ведьмаки появились всего через несколько минут. Перед нами предстали трое членов ковена: двое юношей и девушка. На вид совсем юные, едва ли старше школьников. Кай, судя по выражению лица, был недоволен их возрастом и без слов подозвал нас с Алистером, даже не дослушав их приветствия. — Простите, Малакай, но я не до конца понимаю, чем вызвана такая реакция, — говорит Алистер с завидным спокойствием, несмотря на ледяной взгляд Кая.  — Ты явился ко мне с идеями о силе и войне, а в итоге притащил, мать твою, детский сад из Портленда.  — Вы слегка драматизируете, — хмурится Алистер. — Они либо немного младше вас, либо вашего возраста.  Кай проводит рукой по лицу, выдохнув сквозь зубы.  — Моего настоящего возраста? Или того, что мне приписали, когда решили запихнуть в тюремный мир? Молчание Алистера говорит само за себя, и брюнет громко стонет, закатывая глаза. — Да мне тошно от того, что я вообще вынужден просить чьей-то помощи в деле, которое должно быть только моим. Зачем ты притащил сюда неопытных ведьмаков? Это точно помощь, а не тонкая попытка укрепить позиции Джошуа? — Я бы не стал их недооценивать. Эти ведьмаки — полноценные члены ковена. Их обучали тем же основам, что и вас до заточения.  — Но они никогда не шли против магии предков, Алистер. Это тебе не какая-нибудь простая миссия, где можно накидать защитных чар, махнуть «motus» и считать, что всё под контролем. Мне нужна тёмная магия. Настоящая. А если ты до сих пор этого не понял, значит, ты ещё более бесполезный старик, чем я ду… Я хватаю Кая за руку, не давая ему закончить яростную тираду и сделав шаг вперёд, оттаскиваю его назад. Он разворачивается ко мне в том же движении, и его лицо слегка смягчается, как только встречается с моим серьёзным взглядом. — Алистер, — говорю я, не сводя с Кая глаз. — Не могли бы вы подождать со всеми в гостиной? Мы с Каем должны привести себя в порядок. Мы буквально только проснулись.  — Да, разумеется, — отвечает он, останавливаясь рядом со мной перед тем, как уйти. Склоняясь к моему уху, он тихо добавляет: — Пожалуйста, поговорите с ним, мисс Гилберт. Уверен, ваше слово будет куда убедительнее моего. Я молча киваю ему в ответ, и он уходит обратно по коридору. Кай провожает его злым взглядом.  Каждое движение кажется громким на фоне его напряжённого молчания, пока мы переодеваемся в тишине за закрытой дверью. Я поглядываю на него, выбирая себе простой комплект из тех вещей, что недавно оставила у него. В голове тут же возникает напоминание: пора уже официально перевезти все остальные вещи из общежития. Его обнажённая спина, изрезанная рубцами, повёрнута ко мне. Он молча застёгивает джинсы, двигаясь резко, словно сдерживая бурю внутри. Я закусываю губу, пытаясь заглушить волнение, особенно когда он тянется вверх, чтобы размяться, и из его горла срывается хрип. Смягчение в груди медленно вытесняет томительный, пульсирующий жар желания, когда я замечаю, как он замирает, уставившись в одну точку на стене. Плечи едва заметно подрагивают в ритме дыхания. Он явно пытается взять себя в руки. Его мысли, похоже, вот-вот прорвутся сквозь тонкие швы самообладания. Я стягиваю через голову свой оливковый вязаный свитер, поднимаюсь с кровати и осторожно подхожу к нему. Он не шевелится, даже когда между нами остаётся всего несколько сантиметров. Ведьмак напряжён, как струна, но это лишь подталкивает меня идти дальше. Медленно обвиваю руками его плечи сзади и чуть приподнимаюсь, чтобы, дотянувшись до его роста, положить подбородок ему на плечо. Склоняю голову, чтобы заглянуть в его застывшее лицо. — Кай.  Он моргает, поворачивая голову в мою сторону. Его ответ — тихий, почти неслышный вздох и осторожное прикосновение к моему предплечью. Не уходи — говорит это прикосновение. Я бы и не смогла. — Вместо того чтобы снова убегать в свои мрачные, напряжённые мысли, — шепчу я, мягко задевая его щёку носом. — Может, расскажешь, что у тебя в голове? — Думаю, тебе это не понравится, — бормочет он. — Думаю, ты прекрасно знаешь, что это неправда. Просто ты до сих пор не можешь отделаться от привычки справляться со всем в одиночку. Потому что привык никому не доверять. И у тебя были на то причины. Твои «близкие» в детстве были настоящими чудовищами. А если судить по последним событиям, вокруг тебя по-прежнему куча ненадёжных мудаков. Но я — не они, Кай. Он коротко, почти беззвучно смеётся. — Я знаю. Наверное, не дал бы тебе ключ от квартиры, если бы сомневался. — Тогда расскажи, что случилось, — я прижимаюсь губами к его напряжённой челюсти, и та чуть-чуть расслабляется. — Почему тебе так не по душе идея с членами ковена? Если я действительно знаю Кая, а я уверена, что знаю, то за его колкой реакцией на Алистера скрывается нечто гораздо более глубокое. Его напряжённость, это молчаливое внутреннее напряжение вряд ли вызваны лишь тем, что ведьмаки в гостиной оказались моложе и неопытнее, чем мы рассчитывали. Нет, дело в другом. Это тот самый холодный отрыв от всего, в который способен загнать его только отец. И если это затянется, Кай снова закроется… а я только-только вернула его. Именно поэтому я держу его крепко и буквально, и эмоционально, пока он сам себе не выстроил новую стену. — Мы ведь это уже обсуждали, — произносит он, поворачивая ко мне голову и поднимая брови. — Они понятия не имеют, как воевать, Чарли. Если больше рассчитывать не на кого — нам конец. — Но ты ведь даже не поговорил с ними, Кай, — мягко напоминаю я. — Давай хотя бы узнаем, что они из себя представляют. Слушай, я знаю, что это не единственное, что тебя злит. Эти морщинки, — легко касаюсь пальцем центра его лба, и он едва заметно улыбается. — Точно не из-за них.  Сжимаю его плечи, потом обхожу, чтобы встать перед ним и посмотреть в лицо этой тревоге, спрятанной под равнодушием. — Ну же. Скажи, о чём думаешь. Он отводит взгляд, опуская его на пол. Я замечаю, как дрожит его кадык и как он с трудом сглатывает слюну.  — Я не могу, Чарли. — Кай… — Нет, — парень резко прижимает ладони к лбу. — Я… просто не могу спокойно к этому относиться. К тому, что они там, за дверью, придумывают защитные заклинания и играют в спасателей. Может, это делает меня неблагодарным ублюдком, но… Он опускает руки, и я молча продолжаю слушать. — Но мне плевать. Потому что это… это должно быть моим, Чарли. Я говорил тебе. После всего, что он сделал с нами обоими… — голос становится чуть громче, но всё ещё не вырывается за пределы комнаты. — Я сам доведу его до финала. Жестокого. Окончательного. Я, а не ковен, который отмалчивался, пока он игнорировал существование своего сына. Не эти юные ведьмаки, знающие обо мне только по страшилкам. Это моя месть. Моя битва. И мне не нужна их грёбаная помощь.  Навязчивая ответственность, которую Кай взвалил на себя в вопросе мести — это бремя, с которым тяжело смириться. Он уверен, что только он имеет право поставить точку в истории с Джошуа. И, может быть, так и есть, ведь никто не прошёл через ад, устроенный его отцом, так, как он. Но этот груз, что он упрямо несёт —опасен. Он может потянуть его в мрачную бездну, где мои руки уже не достанут до него, а голос затеряется в тишине. Мы подошли к той опасной черте, где равновесие в нашей войне с Джошуа вот-вот нарушится. Джошуа выжидает, но стоит ему почувствовать, что момент настал — он добьёт Кая. Без колебаний. Так же, как пытался в тот раз… если бы не Деймон, ворвавшийся в его тайное убежище в последний миг. Он может сколько угодно настаивать, что должен пройти этот путь один. Но я не могу и не хочу рисковать тем, что может стоить мне его. Если его спасение требует вмешательства, значит, оно будет. И пусть даже он меня за это возненавидит. Я переживу всё, кроме его смерти. — Это по-прежнему твоя месть, — говорю я ровно, стараясь удержать голос спокойным. — Но ты хватаешься за слишком многое сразу. Я не прошу тебя всё им отдать. И уж точно не прошу доверять. Но, Кай… после того, что случилось в Мэриленде, ты и сам видишь, у нас почти не осталось выбора. Он хотел тебя убить. Он уже начинает возражать, но я останавливаю его: — Нет. Я прекрасно понимаю, к чему ты клонишь. Ты снова собираешься приуменьшить всё, что с тобой произошло, лишь бы продолжать цепляться за мысль, будто обязан справиться один. Притворяться, что тебе ничего не стоит. Что ты неуязвим. Но, Кай… — выдыхаю я, чувствуя, как жжёт в глазах от слез. — Ты не неуязвим. Он собирался убить тебя, понимаешь? Ты хоть осознаёшь это? Или собираешься делать вид, будто в подвале ничего не произошло? Он завершил заклинание, получил, что хотел… и собирался просто добить тебя. Единственная причина, по которой ты всё ещё жив — это мои друзья, которые успели вмешаться. Его голубые глаза внимательно пробегаются по моему лицу, но в этот раз он не возражает и не перебивает. Молча поднимает руку к моей щеке и смахивает одинокую слезу. Я закрываю глаза, прижимаясь к его тёплой ладони и сжимаю запястье. — Если я и сделаю это, — наконец говорит он. — То только на моих условиях. Не на их. И когда всё закончится… убью его я. Жутко, насколько спокойно я теперь воспринимаю мысль о смерти Джошуа Паркера. Не с болью, не с шоком, а с холодным спокойствием, будто речь идёт не о человеке, а о логическом финале. Было время, я лежала рядом с Каем и говорила, что не хочу его смерти. Не из сострадания к самому Джошуа, а к его детям. Но теперь… кажется, даже они понимают, во что обернулась его мания власти.  А сейчас? Сейчас я искренне надеюсь, что он сгниёт в самых глубоких ямах ада. Я уверена, что такие места существуют. После всего, что я видела… в этих мирах нетрудно поверить, что и для безумцев, утонувших в собственной жажде власти, уготована своя вечность.  Здесь, в Мистик Фоллс, к смерти привыкаешь быстрее, чем к перемене времён года. Она становится чем-то настолько привычным, что перестаёт пугать. Но я сделана не из камня. Я все еще не утратила способность чувствовать.  Не тогда, когда это касается тех, кого я люблю. Не тогда, когда смерть забирает их безвозвратно. Или когда они чудом ускользают от неё, оставляя меня в одиночестве с мучительными мыслями о том, насколько близко я была к тому, чтобы потерять их. Мои родители, тетя Дженна, Лиз… их смерть не прошла мимо. Они живут в определённых уголках моего сердца, тяжестью, от которой иногда перехватывает дыхание. Но те чувства, что они оставили, не исчезли в пустоте.  Джошуа Паркер не заслуживает ни памяти, ни пощады. Его смерть — единственная, которую я приму без малейшего сожаления. Может, это говорит о том, насколько закалил меня мир вампиров, оборотней и ведьм. А может и о том, как сильно я люблю своих близких. И если смерть кого-то вроде Джошуа принесёт им безопасность, я приму её как необходимую плату. — Хорошо, — говорю я решительно, открывая глаза и встречаясь с его пронзительным взглядом. — Но только если ты не будешь рисковать своей жизнью. — Чарли, я не… — Нет, — поднимаю руку. — Это не обсуждается. Я не собираюсь терять тебя ради того, чтобы избавиться от него. Так что просто прими это. Пожалуйста. — Я уже говорил тебе, Чарли, ты не потеряешь меня. Я серьезно, — на его губах появляется игривая улыбка, разряжающая напряжение между нами. — Мы уже прошли такой путь. Чёрт, как я могу оставить тебя сейчас? Я улыбаюсь и молча подхожу, обнимая его. Он сразу же прижимает меня к себе крепко, почти отчаянно, будто слов и не нужно, будто всё уже сказано без них. Его губы мягко касаются моего виска, замирают там на пару секунд… и только спустя мгновение мы медленно отстраняемся, вспомнив, что дома гости.  Кай натягивает серую толстовку поверх одной из своих любимых чёрных футболок с логотипом рок-группы и выходит из спальни. Мы торопимся с утренними сборами, одновременно толкаясь у раковины, деля зеркало и привычно перебрасываясь короткими фразами. Он бормочет себе под нос, не забывая вставлять недовольные замечания вроде: — Не верится, что эти дурачки портят наше первое совместное утро в квартире.  Я, сдерживая улыбку, наблюдаю, как его искреннее раздражение прорывается наружу, в тот момент, когда мы почти выходим из ванной, чтобы присоединиться к нашим неожиданным союзникам. И тогда я тянусь к нему, касаясь губами в утешающем поцелуе, обвиваю руками его шею и не позволяю отстраниться. — Обязательно повторим, когда все закончится, — шепчу, чувствуя, как его губы едва заметно изгибаются в улыбке. — Пусть это станет моим утренним источником сил, — с лёгкой улыбкой говорит он и направляется со мной в гостиную. Все головы сразу поворачиваются в нашу сторону. Молодые члены ковена вскакивают с дивана. Взгляд Алистера медленно перемещается по каждому из нас, будто он оценивает, в каком направлении пойдёт это «официальное» знакомство. Первой заговорила ведьма. Красивая кореянка с тёмными кудрями, собранными в высокий хвост. На ней уютный свитер и юбка, подчёркивающая её хрупкую фигуру. Девушка заметно нервничает, её взгляд скользит по нашему переплетению рук и задерживается на Кае. Я на миг задумываюсь, не разомкнуть ли наши пальцы, чтобы избавить его от возможной неловкости перед ковеном. Но он лишь чуть сильнее сжимает мою руку. Ровно настолько, чтобы ясно дать понять: отпускать он не собирается. Словно это прикосновение — его единственное удержание на плаву в этом хаосе. Девушка прочищает горло и продолжает: — Я Куинн. Ведьма ковена Близнецов. Хотя ты, наверное, и так это понял. Ну… иначе чего бы мне здесь делать, верно? — Господи, Кью, хватит, переходи к делу, — бормочет один из её спутников, устало потирая лоб. Она бросает в его сторону ленивый взгляд и пробует снова: — В общем, мы здесь, чтобы помочь. Если Джошуа узнает — нам конец. Так что, надеюсь, это можно зачесть нам в плюс? Ну, типа, мы пошли на риск ради тебя. Это ведь смело, — кивает она. — А тебе как раз нужна эта смелость, чтобы остановить его. Так что… да. Она выглядит довольной, но нервно подёргивающаяся улыбка говорит, что под взглядом Кая ей совсем не по себе. Когда её глаза перемещаются на меня, я отвечаю ей тёплой улыбкой и она немного расслабляется. — Как вас зовут? — спрашиваю я двоих остальных, когда понимаю, что Кай пока не решил, как реагировать на её взволнованную речь. Тот же парень, что перебил Куинн, молодой ведьмак с густыми тёмно-каштановыми волосами и отчётливой щетиной, делает шаг вперёд. Он небрежно поправляет ворот чёрной рубашки и смотрит прямо, спокойно, но с тем самым выражением, которое я не раз видела в сверхъестественном мире: самоуверенность с лёгким привкусом высокомерия. Те, чья власть превосходит человеческую норму, часто позволяют себе больше, чем следует. Это читается сразу. — Я Исаия, — говорит он, протягивая Каю руку. — Я был на твоей церемонии посвящения. — Мы все были, — бурчит Куинн с раздражением. — Но тебя я вижу впервые официально, — добавляет он, чуть склоняя голову, будто оценивает моего парня. — Хм. Вблизи ты не кажешься таким уж жутким. Глаза Кая прищуриваются. Он резко отпускает мою руку и сжимает протянутую Исаией ладонь с такой силой, что тому остаётся только наклониться вперёд, ведь Кай тянет его на себя с ледяной улыбкой. — Прости за недоразумение. Просто сегодня я без своего окровавленного топора и мясницкого ножа. А ещё, моя футболка с надписью «социопат» в стирке. Исаия медленно опускает взгляд на свою руку, всё ещё сжатую в железной хватке, но каким-то чудом сохраняет самообладание. — Бывает, верно? — С лучшими из нас, — отвечает Кай, ослепительно фальшиво улыбаясь. — Представляю, как поднимется мой статус среди своих, когда я скажу, что пожал руку известному сифону. Спасибо за этот опыт. Он начинает тянуть руку назад, но Кай не ослабляет хватку. Только через усилие Исаии удаётся вырваться, отшатываясь на шаг. — Никто не должен узнать, что вы здесь были, — строго напоминаю я. — Надеюсь, вы это понимаете. Всё должно пройти мимо Джошуа. Исаия делает шаг ближе ко мне и натягивает ту самую, нарочито обаятельную улыбку, которая, вероятно, должна производить впечатление. — Можешь не повторять. Я мастер хранить секреты. Приятно познакомиться, — протягивает он мне руку. Я пожимаю руку в ответ, и он склоняет голову, слегка удивлённо. — Не припомню, чтобы слышал твоё имя. Хотя Малакай на своей церемонии посвящения довольно пылко о тебе высказывался, — усмехается он. — Завидуешь? — сухо спрашивает Кай. — Могу и про тебя речь подготовить. Прямо к твоим похоронам. Я толкаю его локтем и бросаю предостерегающий взгляд, но Кай лишь молча пожимает плечами. — Вау, и чем я это заслужил? — Исаия бросает на него хмурый взгляд. — Шарлотта, — поспешно отвечаю на его прошлый вопрос, не желая, чтобы перепалка зашла слишком далеко. — Девушка Кая. — Да, я догадался. Особенно учитывая, сколько времени вы провели в той комнате, — поднимает он подбородок, кивая в сторону спальни. — Совет на будущее? Если уж устраиваете утренний секс, делайте это, когда у вас нет гостей. Это элементарная вежливость. — Чувак! — возмущается третий, пока ещё безымянный ведьмак, хлопая ладонью по лбу. Алистер в углу лишь тихо вздыхает, явно предпочитая отсидеться в молчании. — Мы разговаривали. И вообще, тебя это не касается, — резко отвечаю я, сверля Исаию взглядом. — «Разговаривали» — забавный способ сказать «трах… — Единственная причина, по которой я до сих пор не вышвырнул тебя из своей квартиры — это то, что Чарли и Алистер, по какой-то непонятной мне причине, уверены в твоей полезности, — холодно перебивает Кай. — Но каждое твое слово всё больше убеждает меня в том, что ты просто тупоголовый ведьмак, которому захотелось посмотреть на сифона. Можешь попытаться меня разубедить. Если нет — ты знаешь, где дверь. Исаия благоразумно молчит и отводит глаза от вызывающего взгляда Кая. В этот момент вперёд выходит третий парень. Его походка лёгкая, непринуждённая, с дружелюбной улыбкой, и он сразу вызывает у меня куда больше симпатии, чем его дерзкий приятель. Он явно хорош собой и, похоже, прекрасно это осознаёт. У него ослепительная улыбка, гладкая смуглая кожа и аккуратно уложенные тёмные волосы. — Простите его. Его, видимо, часто роняли, когда он был младенцем, — говорит он, похлопывая Исаию по плечу и вставая перед ним. Тот закатывает глаза и упрямо уставляется в стену. — Я Александр, — представляется он, пожимая нам руки с расслабленной, уверенной хваткой. — Но можете звать меня Алекс. Его глаза останавливаются на Кае. — Можно тебя звать Каем? Малакай звучит круто, без обид, но язык можно сломать. — Называй как угодно, лишь бы мы побыстрее перешли к сути, — отзывается Кай, потирая челюсть и закатывая глаза к потолку, словно мысленно взывая о помощи. Я едва заметно улыбаюсь. — Слушай, прости, что мы так вторглись к… — Но, согласись, подняться в девять утра — мелочь, если вспомнить, что твой долбанутый батя вообразил себя диктатором, — вставляет Исаия с кривой ухмылкой. Я встревоженно смотрю на Кая и замечаю, как у него напряглась челюсть. — Похоже, ты его переоцениваешь. Этот идиот просто греет трон, пока я не верну себе это чертово наследственное могущество, — говорит Кай, и в его голосе слышится сухое раздражение. — Эм… всё это выглядит совсем иначе, — тихо произносит Куинн, подходя ближе. — Он никому не рассказывает, каким образом и почему ты, якобы, сам отдал свою силу. Но большинству, если честно, глубоко плевать… — Она про стариков, — бормочет Исаия. Куинн кивает, указывая на него. — Да. Старшее поколение Близнецов предпочитает сидеть и ждать, что будет дальше. Джошуа не подводил их, когда был лидером, и им трудно поверить, что он начнёт подводить сейчас. Но уже вполне ясно, что передавать титул кому-то официально он не собирается. Это не временная мера. Похоже, он просто не доверяет нам, потому что мы не подняли бунт, пока лидером был ты. — Алистер говорил что-то про армию. Кто-нибудь объяснит? — громко вздыхает Кай. — Сначала он привел в поместье двух чужаков, которые к ковену не имели ни малейшего отношения, — отвечает Алекс. — Назвал их своими советниками по конфликту. И мы уже начали думать: какого, простите, чёрта? Зачем нужны чужаки, если у нас есть свой Совет? Но он не остановился. Тащил всё новых и новых. Теперь они везде. В поместье полно посторонних. Сидят, как телохранители, и следят за каждым шагом. Чтобы никто не полез с вопросами, что он вообще задумал. И чтобы никто не упомянул тебя, Кай. — Эти чужаки… — хмурюсь я. — Они тоже ведьмаки? — Да. Но странные, — отвечает Алекс. — Они не такие сильные, как мы. Или как ведьмаки из других ковенов. Но их всё больше и в этом их сила. — Это те самые одинокие ведьмаки, — мои глаза расширяются от озарения. Я оборачиваюсь к Каю, но он уже смотрит на меня. Мы поняли это одновременно. — Это вам о чём-то говорит? — спрашивает Исаия. Я киваю и обращаюсь ко всем. — Когда неделю назад мы с Каем были в Мэриленде, мы посетили гала-вечер, заранее зная, что Джошуа появится там. Это была особая встреча ведьмаков-одиночек, где чествовали их магические умения, даже без принадлежности к какому-либо ковену. Все переваривают информацию, но, конечно же, первым вслух реагирует Исаия: — Если эти одиночки такие замечательные, то зачем ему опять пытаться возглавить нас? — Он с самого начала не собирался становиться одним из этих ведьмаков, — фыркает Кай. — Он искал новобранцев. Тех, кого можно перекроить под себя, сделать своей верной армией. Тех, кто по счастливому совпадению никак не связан с Близнецами, а значит, у них нет причин предать его в нашу пользу. — Почему они вообще согласились ему помогать? — хмурится Куинн. — Разве их суть — не в индивидуальности? Следовать за Джошуа — это противоречит всему, во что они верят. — В теории — да, — невесело усмехается Кай. — Но правда в другом. Им просто нужно, чтобы их признали. То, чего они не получили ни от своих ковенов, ни, возможно, вообще за всю жизнь. Жалкие неудачники, мечтающие хоть раз почувствовать себя сильными. А Джошуа пообещал им это в обмен на их магию, чтобы держать вас на поводке. — Ага, прям видно, как держат, — весело вставляет Алекс. — Раз уж мы тут, разговариваем с тобой. — Значит вы либо чертовски смелые… либо очень глупые, — наклоняет голову Кай. — Может, и то, и другое? — с надеждой улыбается Куинн. — Значит… из всех здесь только трое на нашей стороне? — изучаю их с интересом. — Нет! — поспешно отвечает девушка, и тут же краснеет от собственного визга. — Нет, конечно же нет. Нас больше. В Портленде. — Правда? — бормочет Кай, прищурив глаза. — Ты ведь не врёшь? Просто чтобы я такой радостный обрадовался этому великому плану, а потом… оп и сюрприз, это всё, что у нас есть. И мы в заднице. — Одни против целой армии? — фыркает Исаия. — Мы же не идиоты. Алистер, молчавший до этого, наконец нарушает размышления. Его плащ бесшумно колышется, пока он идёт к нам. — Нас правда больше, Малакай. Исаия, Куинн и Александр просто представители. Я не мог вызвать большую группу, не привлекая внимания Джошуа. И в этот момент я ощущаю трещину в броне, которую Кай до этого упорно держал перед этими ведьмаками, которых он едва знает и которым, очевидно, не доверяет. Его глаза почти незаметно расширяются, но взгляд, скользнувший к полу, выдаёт его с головой. Слова Алистера становятся для него опорой. Тем, что может восстановить ту надежду, которая умерла в подвале Джошуа. Похоже, у нас тоже есть армия. — Ты меня разыгрываешь? — щурится Кай на Алистера. — Я тебя вообще никогда не могу прочитать. У тебя что радость, что грусть — одно и то же лицо. Тебе бы пора научиться выражать эмоции. — Малакай, можете спросить у них, — кивает он на троицу молодых. — Если моих слов мало. Но я говорю серьёзно. Близнецы не хотят, чтобы ковен оказался в чужих руках. Именно поэтому тогда, десятки лет назад, поднялась такая паника, когда кандидатом были вы. Но вы уже не тот подросток, ослеплённый ненавистью и жаждавший править теми, кто, как вам казалось, вас предал. Если бы вы всё ещё были таким, уверяю, меня бы здесь не было. И уж точно не было бы ведьмаков в Портленде, готовых дать вам и силу, и мозги, чтобы вы вернули своё по праву. Я внимательно слежу за реакцией Кая, пока Алистер говорит от чистого сердца. Его челюсть напрягается, а брови сдвигаются, выражая внутреннюю борьбу. Молча касаюсь его бицепса. Это простое движение — попытка удержать его здесь, в этой минуте, прежде чем он снова уйдет в одиночку бродить по темным, захламленным, запертым на замок комнатам своей головы. Он оборачивается, и я понимаю, что он уловил мой посыл: я здесь, даже среди тех, с кем он не раз оказывался по разные стороны баррикад. И когда его взгляд встречается с моим, буря в его лице стихает. Её сменяет нечто, похожее на благодарность. Медленно вдыхая через нос, он снова смотрит на ведьмаков. — Может, я и признаю, что слегка проигрываю в своей личной войне против отца, — говорит Кай сухо, глядя на Алистера. — Мои советники оказались не особо полезны. Но, думаю, это просто ещё один пункт в длинный список поправок к уставу ковена, которые мы внесём, когда папочка перестанет играть в короля. Верно? — Значит, ты с нами? — глаза Куинн наполняются надеждой и она делает шаг вперёд. — Скорее вы со мной. Всё-таки эту анти-Джошуа-команду собрал я, — пожимает плечами Кай. — Но мне бы не помешали лишние глаза и уши. И лишняя магия, если уж на то пошло. Потому что сейчас мой бак пуст. И Алекс, и Куинн медленно улыбаются, ведь Кай впервые признал, что они могут ему пригодиться. Алистер молча кивает, довольный результатом. — Могу тебя подзарядить, — Исаия протягивает Каю руку ладонью вверх. Мои брови взлетают вверх от такой дерзкой выходки. Он серьёзно? Или жажда риска просто течёт в крови у всех членов ковена Близнецов? Впрочем, многое бы это объяснило. — Я не понял, ты сейчас шутишь или просто пережил столько дерьма, что теперь лезешь в любую жесть ради острых ощущений? — щурится Кай, глядя на него. — У меня нет времени разбираться с твоими заскоками. Адреналин можешь искать в свободное от работы время. — Типа банджи-джампинга? — смеется Исаия. — Может, если бы я был обычным смертным. Но это же тоска смертная. Когда адреналиновый наркоман ещё и нафарширован магией, приходится выдумывать новые способы поймать кайф. — Я не собираюсь выкачивать из тебя магию. — Я правильно услышал? — Исаия переводит взгляд с Алекса на Куинн. — Это тот самый парень, про которого ходят байки, что он безжалостная, коварная, крадущая магию машина для убийств и он боится проделать на мне свой фокус? — Чего ты добиваешься? — резко спрашиваю я. — Провоцируешь его? Для этого ты тут? Развлечься, чтобы потом было что рассказать? Потому что у нас с Каем нет на это времени. Так что хватит превращать всё это в шоу. — Я ведь, между прочим, хотел помочь. Раз уж твоему бойфренду требуется подпитка. Ты, — вновь он поворачивается к Каю. — Пора бы уже перебороть свою паранойю к ковену. Отвергнуть магию, которую я тебе сам предлагаю? Жалкое зрелище. Или ты размяк и теперь боишься хоть кому-то навредить? Рано или поздно это должно было случиться… наверное, с ней рядом, — кивает он на меня. — Почему ты всегда такой козел? — бьет его Алекс по плечу. — Если ты не планируешь быть хоть чем-то полезен и продолжишь вести себя как угрюмый засранец, я лично вышвырну тебя отсюда, — отвечаю я дерзкому ведьмаку. — А кто сказал, что я не могу и то и другое? — Если ты всерьез думаешь, что твои убогие попытки психологического давления хоть как-то на меня повлияют, то запомни: мне давно наплевать, что обо мне думают, — хищно смотрит Кай. — Хочешь звать меня мягким — ради бога. Это меня не заденет, Исайя. — Исаия, — без эмоций поправляет тот. — Прости, Ксавьер. И, слушай, без обид. Просто не хочу, чтобы твоя магия засорила мой организм. Слышал когда-нибудь фразу «твоё тело — твой храм»? Вот и я стараюсь держать его в идеальном состоянии. Кай не повел и бровью на все подколки о том, каким «мягким» стал после слияния. И каждый раз, когда сквозь его намеренно легкомысленный, насмешливый тон проскальзывает зрелость, во мне поднимается тихая, почти трепетная гордость. — Малакай, магия вам всё равно понадобится, — спокойно говорит Алистер. — Я могу достать её вам, не тратя ресурсы других ведьмаков. — Отлично, Ал, — кивает Кай, потом замирает, постукивая пальцем по подбородку. — Знаешь, в этом плане у нас до сих пор дохрена пробелов. Что мы вообще собираемся делать с этой армией? Влететь в поместье с парадом? — Прежде чем принимать окончательные решения, придётся пройти подготовку, — отвечает старейшина. — Да ладно? Даже все защитные заклинания мира не вернут мне мою родовую магию. Надеюсь, ты это понимаешь. — Да, Малакай. Я всё ещё не выяснил, существует ли противоядие к зелью. — Сомневаюсь, что Джошуа стал бы делать его, — говорю я. — Согласен, — кивает Алистер. — Но зацепок почти нет, так что я не исключал и этот вариант. Скорее всего, нам придётся создать его самим. — Если использовать само зелье как образец — это поможет? — задумчиво произносит Кай. — Безусловно. Оно у вас? — спрашивает Алистер. — Стефан Сальваторе передал мне остатки того, что отец когда-то отдал ему. Такой себе запоздалый жест доброй воли от кровососа. — Сальваторе? — переспрашивает Алекс, заметно оживившись. — Ты дружишь с Потрошителем из Монтерея? Нихрена себе. Мы слышали про него разные легенды. Он что, твой кореш? — Ага, конечно, — недовольно бормочет Исаия себе под нос. — Он мне не друг, — резко смотрит на них Кай. — И мне нужно понять, какого чёрта ведьмак ведёт себя как восторженный фанат по отношению к одному из наших врождённых врагов? — Ну, сейчас же новая эра. Я встречал вампиров. Некоторые из них реально крутые. Ты слышал, что некоторые придерживаются типа… вампирского веганства? Едят оленей, львов и тому подобное? — Алекс пожимает плечами, не скрывая довольной ухмылки. — Слышал, — сухо отвечает Кай. — Алекс просто тащится от всех сверхъестественных, — поясняет Куинн. — Чисто академический интерес. Не переживай, он знает, как обстоят дела между ведьмаками и вампирами. Я слабо улыбаюсь девушке, потому что в её спешной попытке не попасть под гнев Кая есть что-то трогательное. Моё доверие к ней начинает укрепляться. В ней нет фальши. Куинн не пришла глазеть на живого изгнанного сифона или строить себе репутацию для ковена. Она пришла помочь. Просто помочь. Сделать хоть что-то, пока в её доме не восстановится порядок, и ведьмы снова не смогут жить спокойно. Она замечает мою улыбку и смущённо улыбается в ответ. — Я в курсе, как всё устроено, — кивает Алекс. — Но ты обязан рассказать больше. Ты видел, как он кого-то убивает? Как у него сносит крышу от жажды крови? Или… — Вернёмся к более важным вопросам, — перебивает его Алистер. — Малакай, я уверен, что наличие зелья значительно поможет в возвращении ваших сил. Я смотрю на Кая с надеждой, но в его лице читается тревога. — Ал, если оно снова попадёт к нему… — Не попадёт. Я умею быть осторожным, можете не волноваться. И оно уже нанесло вам вред. Какой от него теперь прок для Джошуа? Кай колеблется, затем постепенно уступает и слегка кивает. Он проходит мимо меня в нашу спальню. Через минуту-другую возвращается с округлой стеклянной бутылкой в руке. Остановившись перед Алистером, он кладет зелье ему в ладонь. — Я даю тебе шанс, понял, старик? Сейчас всё плохо, особенно с моей магией, точнее, с её отсутствием. И хоть мне противно это признавать, я не смогу в одиночку прорваться через весь этот проклятый ковен, чтобы добраться до Джошуа, — Кай поднимает голову глядя на троих ведьмаков. — Так что можете считать это официальным согласием. Считайте, что у вас есть сделка. Надеюсь, подписывать ничего не надо. Не в настроении читать. — Не нужно, — улыбается Алекс и хлопает его по плечу. — Это же круто. Мы как мстители — нарушаем законы ковена во имя справедливости. — Ты пересмотрел супергеройского дерьма, — вздыхает Исаия. — А ты недосмотрел, — парирует Алекс. — Называйте это как хотите, — небрежно бросает Кай. — Если это поможет вам восполнить силы. Мне плевать. Но вы должны понимать: никакой суеты. Нам нужен чёткий план. И если я ещё не говорил, я возглавляю Операцию «Джошуа». Это значит, я имею право вето на любую идиотскую идею, которую вы выкинете. Вы трое должны натренироваться, прежде чем надеяться противостоять духовной магии моего отца и его тупых подручных. То же самое относится и к вашим остальным сторонникам. — Чёрт. Хоть бы подождал, пока я блокнот достану, — хмурится Исаия. — Ах да, — добавляет Кай, как будто только что что-то вспомнил — И ты. Хватит изображать клоуна. Это не школьный спектакль. — Я вообще-то в колледже, — лениво тянет тот. — Как и Алекс с Куинн. — Не спрашивал. Но можешь сделать одолжение? — мило улыбается Кай. — Веди себя как студент. — Как скажешь, босс, — фыркает Исаия, вскидывая руки в притворной покорности. Я мысленно отмечаю, что за этими двумя придётся приглядывать во время всей подготовки к операции. Рано или поздно кто-то из них сорвётся и попробует свернуть другому шею, лишь бы положить конец этой войне саркастичных колкостей раз и навсегда. Алистер выглядит довольным согласием Кая на сотрудничество, но его лицо тут же становится серьёзным, когда он снова обращается к нему: — Малакай, есть ещё кое-что, что мы бы хотели вам сказать. Или скорее показать. Я хмурюсь, а Кай шумно выдыхает через нос. — Опять плохие новости? — Просто кое-что, что вам нужно знать. О новых правилах Джошуа. — Она объяснит, — Алистер кивает Куинн. Ведьма энергично кивает, но выглядит словно олень, неожиданно выскочивший на дорогу под свет фар. Шок от обращения старейшины всё ещё не отпускает её. Она прочищает горло и переводит взгляд с Кая на меня. — С тех пор как Джошуа вернулся и возглавил ковен, он начал распространять… сифонскую пропаганду. Думаю, всё, что случилось с тобой, Кай, его как-то спровоцировало, потому что теперь он пытается вернуть древние учения Близнецов. Типа того, что сифоны — враги нашего рода и их нужно уничтожать любой ценой. С куда большей одержимостью, чем раньше. Даже страшно вспоминать, до чего он дошёл, рассказывая, как именно мы должны их… «истреблять». По спине пробегает холодок. Я непроизвольно тянусь к руке Кая и переплетаю наши пальцы. Мысль о том, что его снова могут подвергнуть пыткам от рук Джошуа, выворачивает меня изнутри. Единственное, что немного успокаивает — он рядом. Жив. Цел. Похоже, он без слов понимает мой жест, ведь его большой палец ласково скользит по тыльной стороне моей ладони. Взгляд Кая вонзается в Куинн, непроницаемый, но напряжённая линия челюсти выдаёт его. — Ничего нового, — наклоняет он голову, прищурившись. — Не хочу звучать банально, но Джошуа всегда ненавидел сифонов. Даже целый тюремный мир построил. Похоже, теперь он рассыпался на куски, раз узник сбежал, — усмехается Кай. — Ты не понял, — качает головой Куинн. — Он официально ввёл правило, что семьи ковена обязаны отдавать ему детей с способностью сифона. Чтобы он с ними… «разбирался как надо», — передергивается ведьма. — А на самом деле это значит — казнить детей. — Но сифоны ведь редкость, — мои глаза расширяются от шока. — Кай был первым за десятилетия, разве нет? Ты хочешь сказать, есть ещё? — У моей подруги из нашего ковена есть младшая сестренка… Сначала думали, что у неё просто нестабильная магия, что с возрастом всё придёт в норму. Но теперь уже не отвертеться. Эта девочка — сифон, — Куинн медленно переводит взгляд на Кая. — Как и ты. И если Джошуа узнает о ней — ей конец. Ещё один сифон. В том же ковене, что изгнал Кая за ту же черту. Ужасно представить маленькую девочку, дрожащую от страха, которую Джошуа испепелит своей магией до пепла. В горле тут же застревает ком, а глаза наполняются слезами. В памяти всплывает то, что я видела в сознании Кая: маленький Кай на своем дне рождении. Он с ужасом смотрит на отца после того, как случайно выкачивает из него магию. А Джошуа в ответ с размаху бьёт его по лицу. Этого нельзя допустить. Ни за что. Я уже поворачиваюсь к Каю, чтобы сказать это вслух, но он… смотрит в одну точку и моргает слишком часто. Его рука крепко сжимает мою, а по шее бегают прерывистые вздохи напряжения. — Ты в порядке? — шепчу прямо у его уха. — Просто… перевариваю, — выдыхает он с трудом. — Девочку зовут Мариам, — продолжает Куинн. — Её семья тщательно скрывает её, чтобы никто не узнал о её силе. Когда приходят посторонние, они делятся с ней своей магией, чтобы она могла притворяться обычной ведьмой. Пока это работает. Но с новыми правилами Джошуа они боятся, что это лишь вопрос времени, когда её найдут. Хуже всего, что Мариам всё слышала. Теперь она уверена — её ждёт смерть. Никого не подпускает, заперлась в комнате и не говорит ни с кем. Ведьма смахивает слёзы с лица, а я опускаю взгляд, чувствуя, как внутри всё кипит от злости к Джошуа и безмерной жалости к девочке. Она едва начала жить, а уже боится смерти. Кай тяжело вздыхает и проводит ладонью по щеке. Он вымотан до предела, но когда я на него смотрю — в его голубых глазах всё же вижу сочувствие. — Скажи своей подруге, чтобы продолжала прятать её, пока мы не разберёмся, — говорит Кай. — Нельзя терять такую редкость, правда? Ещё один сифон. Я то думал, я тут единственный — раз в поколение. Что, духам так понравился, что решили сделать ещё? — На самом деле, — отзывается Алистер. — Я действительно считаю, что именно вы все это запустили, Малакай. Два сифона, живущие одновременно в нашем ковене — это действительно редкость. Ваше рождение, вероятно, стало трещиной в магической основе, открывшей путь сифоническому гену. Теперь это будет случаться гораздо чаще, чем я предполагал. — То есть, я как долгожданный Иисус для сифонов? — ухмыляется Кай. — Круто. — Можно и так сказать, — спокойно произносит Алистер. — Эта семья… вообще-то здесь, — вставляет Куинн. — В городе. Остановились недалеко, ждут нашего сигнала. — Зачем? — спрашивает Кай. — Это же сразу привлечет внимание ковена. — Они сразу уедут обратно в Портленд, — торопливо говорит Алекс. — Им просто нужно поговорить с тобой, чувак. С кем-то, кто на собственном опыте знает, через что проходит их дочь. — А что мешало им поговорить со мной, когда я был лидером? — холодно спрашивает Кай. — Они думали, что их ангелочек просто переживает фазу, — отвечает Исаия. — Что волноваться не о чем. Но они ошиблись. — Да, — соглашается Куинн. — А Мариам теперь вбила себе в голову, что всё её существование противоестественно. Она молода, легко поддаётся влиянию. Может сорваться. Сбежать. Или вообще сдаться. Им нужно вернуть ей надежду. Кай прикусывает губу и переводит взгляд на меня. В комнате воцаряется тишина, и я сразу понимаю, о чём он думает. О той боли, которую он сам пережил в юности. Из-за той самой особенности, что теперь проявилась у этой девочки. И как бы ни был Кай виноват в плохих поступках, как бы жесток он ни был с врагами, сейчас в его взгляде появляется мягкость — такая, которую я вижу только когда мы остаёмся наедине. Он сбрасывает с себя привычную маску ледяного равнодушия, и на её месте — тихая задумчивость. И тревога, прячущаяся в синих зрачках. Мы оба знаем: если её поймают, она не успеет пожить. — Ты можешь помочь ей, — киваю я. — Она прислушается к тому, кто прошёл через то же самое. Он смотрит на меня ещё мгновение, а затем поворачивается к Куинн. — Зови их.

POV Кай

Я никогда особо не ладил с детьми. Да, мне пришлось резко взять на себя роль старшего брата ещё в детстве, потому что родители не могли остановиться и штамповали Паркеров, словно это была какая-то чёртова игра. Но даже тогда я быстро научился отгораживаться от всего вокруг, словно они были прибором с белым шумом, который мама включала, чтобы усыпить малышей. Орала ли Оливия, надрывая горло, или ныл Джоуи, потому что не хотел делать математику — я умел сводить всё к фоновому гулу, едва различимому раздражению. Джо, конечно, досталось больше всех. Её роль старшей сестры была скорее похожа на роль мамы. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что мог бы помочь этой бедной девчонке. Но моё понимание помощи сводилось к тому, чтобы готовить еду для младших, в основном потому что сам постоянно был голоден, а они не отставали, пока я не бросал на сковородку очередной сырный сэндвич. В остальном же я держался от них как можно дальше. И вот теперь… у меня, мягко говоря, небольшая проблема. Семья одной маленькой девочки стоит в моей квартире и смотрит на меня так, будто я — ответ на их самые заветные молитвы. Забавно, учитывая, что обычно люди смотрят на меня так, будто я — сам чёрт во плоти. Рания — старшая сестра девочки и подруга Куинн, оказывается самой смелой, когда дело доходит до того, чтобы заговорить со мной напрямую. Родители же, напротив, молчат и оглядываются по сторонам, словно я вот-вот взорвусь. Вполне справедливо. Они ведь с улыбкой провожали меня в тюремный мир. А Рания знает об этом лишь по рассказам. — Когда у ковена собрание, мы говорим, что она больна, — объясняет мне Рания. — Чтобы никто не задавал вопросов, почему Мариам нет с нами. Все думают, что мы просто старомодные и не хотим лечить болезни магией. Но мы уже не знаем, как долго сможем продолжать врать. — Кто-нибудь уже начал подозревать? — спрашиваю я, потирая челюсть. — Пока нет. Но из-за того, что Джошуа усиливает антисифонскую риторику, все теперь следят, как ястребы, за любыми странностями в магии у младших, — девушка тяжело вздыхает, вся на взводе. — Поэтому Мариам почти не выходит из дома, потому что не дай бог… мы её потеряем. — Мы уже начали задумываться, что, может, будет безопаснее раскрыть её… способности, — кивает отец. — Раз ты теперь лидер. Но после последних событий обстановка дома стала хуже, чем когда-либо. Слушай, я знаю, что ты делал в прошлом, и не могу сказать, что доверяю тебе и не собираюсь делать вид, будто доверяю ради этой беседы. Но ради своей дочери я буду вести себя вежливо. — Справедливо, старик. Значит, тебе нужен старший сифон, чтобы убедить тебя, что твоя дорогая дочь сможет жить обычной жизнью? Я не намеренно придаю словам горечь, но она всё равно прорывается. Есть во мне часть, которую я сам не люблю. Та, что смотрит на эту семью и видит то, что я никогда не считал возможным для ребёнка вроде меня. Раньше я внушал себе, что Джошуа просто не мог поступить иначе, что он действовал инстинктивно, реагируя на своего сломленного, лишённого магии сына. Но вот они, эти люди готовы рисковать собой, чтобы их дочь могла жить спокойно такой, какая она есть. И хоть всё это болезненно напоминает мне о моём детстве, о скучной изоляции, в которой я рос, вся ситуация режет сердце, словно острый нож. Это снова та же история: ребёнка держат взаперти, вдали от собраний ковена. Всё из-за особенности, за которую она вовсе не отвечает. — Наша дочь живёт с ощущением, что за её голову назначена награда, Малакай, — говорит мать, ее голос дрожит, будто она на грани слёз. — Это ненормально. Куинн рассказала Рании, что хотела помочь тебе, остановить твоего отца. Мы подумали, что дадим тебе… дополнительный стимул. — Стимул, — повторяю я без интонации. — А вернуть мою магию — это, конечно, недостаточно? — Просто помни, что на кону стоит слишком многое, — настаивает она. — Мне нужно быть уверенной, что ты сделаешь всё возможное, чтобы остановить его. Абсолютно всё. Мне просто нужно это знать. Пожалуйста. Мой взгляд невольно падает вниз, заметив резкое движение. Маленькая фигурка прячется у ног отца, и её широко раскрытые глаза не отрываются от меня. Она напугана. Не просто напугана, слишком насторожена для ребёнка её возраста. По метанию взгляда из стороны в сторону становится ясно: она боится, что дверь вот-вот распахнётся, и её утащат, запрут где-то, пока она не научится колдовать, как положено. На кончике языка вертится слово «привет», хоть что-то, чтобы растопить лёд между нами. Но в следующую секунду она отталкивается от отца, выбегает вперёд, и её личико тут же искажается в плаксивой гримасе. — Зачем мы сюда пришли? — всхлипывает она и трёт глаза сжатыми кулачками. — Они найдут меня. Найдут и утащат. Я хочу домой. Пожалуйста. — Мэри, — мягко начинает Рания. — Это не… Но сестра не успевает договорить, как Мариам уже срывается с места и быстро проносится мимо всех нас. Поворачиваясь, я замечаю, как с грохотом захлопывается дверь нашей с Чарли спальни. — Вот это да, как же всё быстро накрылось медным тазом, — комментирует Исаия, за что тут же ловит осуждающие взгляды от всей семьи. — Я схожу за ней, — хмурится Чарли, с тревогой глядя на дверь. Она проходит мимо меня в коридор, но вдруг меня охватывает странный импульс — чувство, что именно я должен достучаться до этой маленькой девочки. Я ловлю Чарли за руку, чтобы остановить её. — Я… поговорю с ней, — говорю я медленно, неуверенно, даже в момент, когда произношу это. Вспоминаю о родителях девочки и оборачиваюсь к ним. — Вы не против? Они переглядываются и между ними словно возникает молчаливое согласие. — Будь с ней осторожен, — говорит отец. — Мариам сейчас очень ранима. Не усугуби всё. — Пожалуйста, объясни ей, — торопливо добавляет мать. — Что это не её вина. Я слегка киваю, хотя чувствую себя неуютно под тяжестью, которую они на меня возложили. — Скоро вернусь, — поворачиваюсь и целую Чарли в висок. — Ладно, — она слабо улыбается, с гордостью, но и с тревогой. — Только не рассказывай ей никаких историй про смерть в тюремном мире. — Да брось. Ты же знаешь, эти байки только для тебя. — Просто… будь добр с ней, Кай. — Доброта — моё второе имя, — хмыкаю я, делая вид, будто оскорблён. Прохожу по коридору и тихонько открываю дверь. Девочка сидит на краю кровати, прижимая к груди что-то чёрно-белое и плюшевое. Вижу, что она нашла панду, которую я выиграл для Чарли на карнавале. Меня это забавляет, и я тихонько смеюсь. Она поднимает голову и смотрит на меня с явным недоверием, крепче прижимая игрушку к себе. Тёмные волны волос падают на лицо, и она откидывает их назад, показывая мокрые от слёз щёки. На миг я жалею, что не пустил сюда Чарли. Без сомнения, она справилась бы с этим делом куда лучше. Но она не сифон. А ты да — подсказывает упрямый внутренний голос. Как ангел на плече, уговаривающий совершить доброе дело. Я осторожно подхожу ближе, замечая, как она отодвигается с каждым моим шагом. — Привет, — поднимаю обе руки. — Я не причиню тебе вреда. Она частично прячется за плюшевым мишкой, наклоняясь назад. — Как тебя зовут? — спрашиваю я глупо, хотя и так знаю. Молчание. Ну ладно. Я опускаюсь на корточки перед ней, балансируя на пятках, чтобы оказаться с ней на одном уровне. Складываю руки на коленях и обдумываю, как вести этот односторонний диалог. — Ладно. Начну с себя. Предупреждаю сразу, у меня имя как у злодея, — строю ей смешную рожицу и замечаю, как уголок её губ чуть дёргается вверх. — Можешь называть меня просто Кай. Но… — наклоняюсь вперёд, драматично глядя по сторонам, будто кто-то может подслушать. — Хочешь услышать моё полное злодейское имя? Спустя мгновение она застенчиво кивает. — Малакай, — сообщаю я, с преувеличенным ужасом. Девочка смеется в ответ. — Эй, не смейся. Это нехорошо. Ладно-ладно, расскажу тебе секрет, — наклоняю голову, прищуриваюсь. — На самом деле я не такой уж злой. У меня есть суперспособность. В её глазах загорается интерес, хотя тревога всё ещё не уходит полностью. Она чуть опускает панду, приоткрывает рот и приподнимает брови. Молча ждёт, когда я продолжу. — Видишь ли, я ведьмак, как и ты, — говорю ей. — Только особенный. У меня нет собственной магии. Но я могу забирать её у кого угодно, достаточно просто прикоснуться, — тыкаю её в предплечье для наглядности, и она вздрагивает от неожиданности. — Это как пить сок из коробочки. И потом я могу творить любые заклинания. Круто, правда? Панда теперь уютно устроилась у неё на коленях, и всё её лицо оказалось на виду. Она моргает, внимательно глядя на меня. — Маленькая птичка нашептала мне, что ты тоже такая? — осторожно надавливаю я. Её нижняя губа дрожит, и я пытаюсь снова: — Эй, я не скажу плохим дядькам. Здесь ты в безопасности. Как в убежище для сифонов, только я тут главный. Можешь даже стать моей правой рукой. Замешательство искажается на её маленьком личике. — Ну, типа Робин для моего Бэтмена, — добавляю с улыбкой, и это наконец вызывает у неё лёгкую ухмылку. — Ты любишь супергероев? Вполне логично. У тебя ведь уже есть крутые способности. — Людям не нравится моя сила. Это делает меня злодейкой. Я не могу быть Бэтменом, — девочка неуверенно пожимает плечами, глядя на макушку панды. — Джокеру тоже не нравился Бэтмен. Слушай, настоящие злодеи — это те, кто завидует тому, на что ты способна, и пытается наказать тебя за это. Поверь, каждый мечтает есть магию, как конфеты. Она поднимает голову и смотрит на меня, а в глазах слёзы, ещё не пролившиеся. — Большие ведьмаки хотят убить меня. Потому что я причиняю боль. Я… я ранила сестру. Случайно забрала её магию, и она закричала. Супергерои так не делают. — Сколько тебе лет? — Пять, — делает она паузу. — С половиной. — Значит, ты всё ещё учишься контролю. Не злись на себя за это. Я тоже наделал ошибок. Всё приходит с опытом. — Ты правда как я? — хмурится она. — Или мама сказала тебе так говорить? — Нет, — усмехаюсь я. — Я и правда сифон. Вот, — протягиваю ей руку ладонью вверх. — Попробуй забрать мою магию. — Я… я не могу. Тебе будет больно. Как Рании, — она яростно мотает головой, прижимая панду крепче. Моя улыбка гаснет при виде паники в её глазах, когда она отползает назад на кровати. Прошли годы с тех пор, как мысль о вытягивании магии из ведьмы могла вызвать во мне страх. Сейчас я научился ценить этот страх, особенно когда он может сыграть мне на руку. Но я помню, каким он был в детстве, когда только начал понимать, что значит быть сифоном. Я старался изо всех сил быть осторожным, когда случайно касался кого-то из семьи. Не всегда получалось, конечно. Когда-то мысль о том, что я причиняю боль просто по своей природе, вызывала у меня отвращение. Теперь страха нет. Я продолжаю держать руку перед ней. И, честно, даже если бы во мне сейчас была магия, я бы не отдёрнул руку. Мне всегда было интересно, каково это, быть на другой стороне моих способностей. Может, это говорит моя больная терпимость к страданиям, но в глубине души мне правда любопытно. — Мне не будет больно, — уверяю её как можно мягче. — Попробуй. Убедись сама. Мариам медленно отбрасывает панду в сторону и подбирается ко мне ближе. Ее лицо морщится от напряжения. Она возится с пальцами, будто хочет спрятать их подальше, прежде чем они сделают что-то плохое. — Всё хорошо, — киваю я, глядя ей в глаза. Она глубоко вдыхает и тянет руки с колен. Сжав мою ладонь обеими руками, она держит её осторожно, будто боится, что я разобьюсь от одного прикосновения. Пальцы у неё дрожат, передавая дрожь в мою руку. Она закрывает глаза и сосредотачивается. Я чувствую лёгкое покалывание, ведь её сила царапает изнутри, но не причиняет боли. Просто немного некомфортно. Магии во мне нет, и поэтому она продолжает царапать холодные, пустые вены. Я жду терпеливо, потому что не хочу спугнуть малышку, только-только начавшую выглядывать из своего гнезда. Через пару минут она, похоже, остаётся довольна результатом и открывает глаза, с изумлением глядя на меня. — У тебя внутри вообще нет магии, — произносит она это наблюдение, как будто задаёт вопрос, и тычет пальцем в центр моей ладони. — Нисколько. Я же говорил. — Я никогда не встречала человека, похожего на меня, — на её лице появляется восторженная улыбка. — А я никого похожего на себя. И подумать только, я ведь считал себя единственным крутым ведьмаком во всем мире. Она смеётся, убирает руки с моих и складывает их в лапках панды на коленях. — Ты правда думаешь, что я крутая? — С такой-то суперсилой? А то. Довольная, она подпрыгивает на матрасе, сияя. Я уже открываю рот, чтобы сказать хоть что-нибудь, как вдруг она снова подаёт голос, но тише: — Меня зовут Мариам. Друзья зовут меня Мэри. — Мариам, — киваю я. — Красивое имя. Гораздо лучше, чем Малакай, если хочешь знать моё мнение. — Можешь звать меня Мэри, — произносит она, машинально дёргая за лапку панды. Ладно. Может, дети и правда бывают милыми. Когда они не орут так, будто собираются вывернуть себе гланды, и не хлопают дверями, устраивая истерику. Но когда они сидят с игрушкой и полунамеками дают понять, что хотят подружиться… тогда да, я могу передумать. Хотя, может, дело просто в моей слабости к другим сифонам. — Конечно, Мэри, — говорю я и перемещаюсь, чтобы сесть на пол, а не торчать в этом вечном приседе. Сгибаю колени, опираюсь на них локтями и улыбаюсь. Она отвечает мне едва заметной улыбкой, но тут же хмурится, как будто вспомнила что-то грустное. — Я думала, ты наш лидер. Почему плохие теперь командуют нами? — Потому что они дураки. — Кай? — М? — Я бы очень хотела, чтобы ты снова стал лидером. Тогда мне не пришлось бы прятаться. Это скучно. Я хочу быть, как остальные ведьмята. Где-то в груди неприятно тянет, и я опускаю взгляд на колени. Вспоминаю, как в семь лет сидел рядом с Джозетт на кровати и уныло спрашивал: — Почему я не такой, как ты? Или как все остальные ведьмаки? — Потому что ты особенный, — сказала мне сестра. — Хочешь секрет? — шепчу я, и Мэри тут же подаётся вперёд, заинтересованная. — Быть другим — это не всегда плохо. Представь: обычная ведьма сталкивается с магической стеной. Прямо у неё на пути. Что она делает? — Не знаю. Что? — Ну, может, попробует как-то её снести. Или пойти в обход. Как бы то ни было, на это уйдёт время, да? — Наверное… — А знаешь, что можем сделать мы? — Сифонить? — в её глазах загорается понимание. — Именно, — щелкаю пальцами. — Ну разве это не круто? — Да! Им нужно заклинание, — машет она рукой между нами. — А мы просто касаемся стены и всё — её нет! — И при этом получаем магию, — добавляю я. — Всё ещё хочешь быть, как остальные дети из ковена? Мариам задумывается, качая ногами с края кровати. — Мне нравится моя сила. Мне просто не нравится причинять боль. — Знаешь, когда я был маленький, моя сестра-близнец иногда одалживала мне немного магии. Это не обязательно кража. И это не обязательно должно быть больно, когда научишься. А ты научишься. — А что насчёт плохих? Им ведь не нравятся такие, как мы. Значит, мы всё ещё в опасности, — показывает она на меня пальцем и ее глаза расширяются. — Тебе тоже надо прятаться. — Я не прячусь, Мэри. Я себе нравлюсь. Даже если им нет. — А если они найдут тебя? — Не найдут. — Почему? — настаивает она. — Потому что я найду их первым, — отвечаю я так, будто это само собой разумеется, хотя на деле план только начинает формироваться. — И верну себе место лидера. Тогда тебе больше не придётся прятаться. Мэри спрыгивает с кровати, мягко приземляется на пол и подходит ко мне. Она протягивает сжимающийся кулачок с выставленным мизинцем. — Обещаешь, Кай? Сдерживая смешок, я обвиваю её мизинец своим, просто чтобы подыграть. — Обещаю. Я не успеваю опомниться, как она бросается на меня, едва я отпускаю её палец. На миг мелькает мысль, не пытается ли эта маленькая девочка напасть на меня. Но довольно быстро понимаю: её руки не для того, чтобы задушить меня. Она обнимает меня. — Я рада, что ты такой, как я, — шепчет она, будто делится секретом. На её тихое признание губы сами растягиваются в медленной улыбке, и я похлопываю её по спине. Когда она наконец отстраняется, я кладу руки ей на плечи, чтобы быть уверен, что она меня слушает. — Слушайся родителей. И сестру, хорошо? С тобой всё будет в порядке. Я разберусь с плохими. Ее детские пухлые щеки расплываются в счастливой улыбке. — Можно задать тебе вопрос, Кай? — Ну давай, — отвечаю с любопытством. Её взгляд метается в сторону приоткрытой двери, потом снова возвращается ко мне. — А та девушка с темными волосами… она твоя девушка? — Ага. Её зовут Шарлотта. — Она очень красивая, — весело говорит Мэри. — Знаю, — заговорщически шепчу я, и девочка прыскает от смеха. — Хочешь с ней познакомиться? — Да, — отвечает она застенчиво, теребя пальцы. — Она добрая? — Намного добрее меня, — честно признаюсь я. — А по-моему, ты довольно добрый. Я снова смеюсь и поднимаюсь на ноги. — Пошли. Мэри идёт рядом, не отставая, пока я возвращаюсь в гостиную. Её семья уже сидит на диване и тут же вскакивает, как только видит, что дочь вернулась. — Я с ней поговорил. Всё нормально, — уверяю их сдержанным кивком. Они выглядят так, будто вот-вот лопнут от облегчения, как воздушные шары. Девочка тянет меня за рукав и незаметно кивает в сторону Чарли, которая смотрит на нас с лёгкой улыбкой. — Иди, поздоровайся. Она не кусается, — говорю я вполголоса. Мэри прикусывает губу и подходит к моей девушке. — Привет, Мариам, — мягко говорит Чарли, когда девочка останавливается перед ней. — Кай сказал, что ты его девушка, — невозмутимо отвечает та, и я давлюсь смехом. Чарли поднимает на меня бровь, усмехаясь. — Да, на сколько я знаю — так и есть. — Ну, Кай теперь мой друг. Так что ты тоже можешь быть моей подругой. Если хочешь. — Я очень хочу быть твоей подругой, — смеется Чарли. — Тогда зови меня Мэри. Так меня друзья называют. Мариам звучит, как имя для старухи. — Мариам, — вмешивается её мама, одновременно шокированная и развесёлая. — Это я тебе его выбрала. Оно красивое. — Хорошо, мама, — вздыхает девочка и снова поворачивается к Чарли. Я слышу, как она шепчет: «всё равно старушечье» и тихо фыркает. — А по-моему, оно очень красивое, — так же шёпотом отвечает Чарли, прикрывая рот ладонью. Пока Мэри и Чарли продолжают болтать, я чувствую, как кто-то касается моего плеча. Оборачиваюсь и замечаю старшую сестру девочки, Ранию. Она смотрит на меня с тихой надеждой. — Она явно стала веселее, — замечает она, чуть щурясь. — Что бы ты ей ни сказал — сработало. — А, просто связь сифонов, — отмахиваюсь я. — Я показал ей, что мы с ней одинаковые. Сработало на доверие. — Ты всегда так занижаешь свои хорошие поступки? — улыбается она. — В те редкие разы, когда совершаю их? — фыркаю я. — Нет уж. Я обязательно требую благодарности. Но это вряд ли считается. Я просто поговорил с ней. — А она улыбается больше, чем за последние пару недель, — говорит она. — Так что прими мою благодарность. — Ну… если настаиваешь. — Думаешь, она всё ещё может попробовать что-то… ну, вроде побега? — спрашивает она вполголоса, чтобы сестренка не услышала. — Нет, — отвечаю я с полной уверенностью, наблюдая, как Мэри радостно подпрыгивает, рассказывая Чарли какую-то историю. — Я сказал ей, что всё улажу. Она поняла, что скоро ей не придётся больше прятаться. Всё нормально. Но сделай для меня одолжение? Точнее, для неё. — Какое? — Не изолируй ребёнка. Я понимаю, ты хочешь для неё лучшего, но постоянные хождения на цыпочках из-за её способностей ей только навредят. Дай ей почувствовать, что она такая же часть ковена и вашей семьи, как и все остальные. Серьёзно. Она ещё маленькая. И всё, что ты решишь сейчас — отразится на ней в будущем. Она воспринимает мои слова всерьёз, хмурится и слегка кивает. — Похоже, это говорит человек с личным опытом, не так ли? — Просто сделай как я говорю, пока мы с Алистером разбираемся со всем этим дерьмом. Идите домой и держите её подальше от Джошуа и его новой шайки. И никому не говори, что она была здесь. Я поворачиваюсь к остальным ребятам. — Это касается всех. Ни слова о сегодняшнем визите в мою квартиру. Держите язык за зубами или будете иметь дело со мной. Через несколько минут Мэри обнимает Чарли на прощание. Затем она берёт Ранию за руку, но, проходя мимо меня, останавливается. — Мне пора обратно в Орегон, — объясняет она. — Понял, — отвечаю с улыбкой. — Когда ты станешь лидером, ты сможешь сделать так, чтобы учёба была не такой скучной? — спрашивает она с едва заметным нетерпением в голосе. Я делаю вид, что обдумываю её просьбу. — Хмм… посмотрю, что можно сделать. — Хорошо. Пока, Кай. Спасибо, что стал моим другом. У меня их почти нет. Чёрт, не припомню, чтобы дети умели бить прямо в сердце. Слияние явно должно сопровождаться побочными эффектами, как в тех медицинских рекламах, где на предупреждения о рисках уходит больше времени, чем на рассказ о пользе. — Это неправда. У тебя теперь есть я и Чарли. Целых два друга за день. Она бросает мне последнюю улыбку, машет нам с Чарли на прощание, и сестра уводит её к родителям. — Спасибо, Малакай, — искренне говорит её мать, беря младшую дочь за руку. — Желаем тебе удачи. Надеемся, ты снова станешь нашим лидером. Мгновение спустя их семья исчезает после произнесения телепортационного заклинания. Вспышка света окутывает их тела, и вот уже никого нет. — Без обид, — первым нарушает тишину Алекс. — Но я бы не подумал, что ты хорошо ладишь с детьми. — Не лажу, — отмахиваюсь, возвращаясь к Чарли. — А со стороны выглядело иначе, — игриво говорит Чарли. — Малакай, мне тоже нужно вернуться в Портленд, — говорит Алистер. — Чтобы не вызывать подозрений у Джошуа и Совета. Но Куинн, Алекс и Исаия смогут наведываться, если это не помешает их домашнему обучению. — Ты хочешь, чтобы я их тренировал? — Им действительно нужна тренировка, — подтверждает старейшина. — Они уже отличные ведьмаки, Малакай. Я выбрал их не случайно. Им просто нужно руководство в тёмной магии. Именно её мы и будем применять против Джошуа и его приспешников. — О да, — ухмыляется Исаия. — Всегда мечтал выучить то заклинание, от которого кровь из глаз идёт. — Ты серьёзно хочешь, чтобы я стал учителем, Алистер? — Вы хотите в одиночку идти против армии Джошуа? — спокойно парирует старик. — А остальные члены ковена? — тяжело вздыхаю я. — Их мне тоже тренировать? — Мы передадим знания тем, кто присоединится к восстанию, — успокаивает меня Куинн. — Всё получится, Кай. Мы просто просим твоего участия. — Да, просвети нас, о, мудрейший, — тянет Исаия. Я бросаю на него раздражённый взгляд. — Не обращай внимания, — вздыхает Алекс. — Серьёзно, мы все готовы сражаться, Кай. Это наш ковен. Мы не станем просто стоять в стороне. Мы с тобой. Все. Я устало провожу рукой от виска к челюсти и киваю. — Ладно. Но вы не будете торчать тут, в Вирджинии, весь день. Начнём через два дня. Мне нужно всё подготовить, а вам вернуться домой, пока вы не запороли весь наш тайный план. Ведите себя как смиренные, ничего не подозревающие ведьмаки. А потом я жду вас в полной боевой готовности. Через пять минут, каким-то чудом, они исчезают из моей квартиры и отправляются обратно на свои родные земли. А я с глухим стоном падаю на диван, закрывая глаза. — Обязанности лидера тебя уже выматывают? — поддразнивает Чарли. — Даже не представляешь, — бормочу я. — Жалко нет какого-нибудь заклинание перемотки. Чтобы сразу прыгнуть к моменту, где я уже лидер, всё налажено, и мы с тобой спокойно завтракаем и занимаемся утренним сексом. Её затянувшееся молчание вызывает у меня невольную усмешку. Я почти уверен, она там сейчас краснеет и судорожно ищет ответ на мой… — А в каком порядке должны быть завтрак и утренний секс? — небрежно интересуется она, и я резко открываю глаза, видя, как она лукаво улыбается мне из кухни. — Просто любопытно. — Это был вопрос с подвохом, — говорю я, выпрямляясь. — Завтрак — это ты. По крайней мере, для меня. Но я могу приготовить тебе омлет с сыром, когда ты вымотанная будешь валяться без сил. — Звучит божественно, — замечает она через плечо, продолжая копаться в холодильнике в поисках чего-то, что удовлетворит её аппетит. — Впишем это в нашу утреннюю рутину? Внизу живота всё сжимается от того, с какой лёгкостью она бросает такие фразы. Я сглатываю слюну, безуспешно пытаясь избавиться от внезапной сухости в горле и поднимаюсь с дивана. — Вообще-то, это подло — заводить меня, когда я слишком устал, чтобы воспользоваться моментом, — хриплю я, откровенно разглядывая её задницу, пока она приседает, чтобы достать яблоко с нижней полки. Чарли смеётся и целует меня в губы. Я пытаюсь углубить поцелуй, но она ловко обходит меня и прислоняется к кухонной столешнице. — Тебе правда стоит поспать, Кай, — говорит она, и в её голосе уже не игривость, а мягкая строгость, вызванная заботой. — Я и собирался. Только если ты тоже ляжешь рядом. Она приподнимает бровь с намёком, откусывая сочную мякоть. Я фыркаю, игнорируя всё нарастающее желание. — Я имел в виду просто сон, — качаю головой. — Отгони свои грязные фантазии подальше. — Кто бы говорил. — Ладно. Но серьёзно, — подхожу к ней, обхватывая её за талию. — Пошли в кровать. Я знаю, ты тоже устала. — Дай мне доесть яблоко, — насмешливо произносит она. Я выхватываю фрукт у неё из рук, усмехаясь на её возмущение и откусываю приличный кусок сам. — Ускоряю процесс, — говорю с полным ртом и ловко кидаю яблоко ей обратно. Она поджимает губы, пряча появившуюся улыбку и подносит яблоко к лицу, но не откусывает, вместо этого внимательно глядя на меня. — Кай? — М? — мычу я, сглатывая мякоть. — Это было очень трогательно. То, как ты вёл себя с Мэри. Я пожимаю плечами, изо всех сил стараясь не утонуть в её взгляде, полном такой нежности, от которой у меня разрывается сердце. — Когда ты один из немногих, кто действительно понимает, через что проходит другой человек — достучаться до него становится не так уж сложно. Это просто элементарная человеческая природа. Она вгрызается в яблоко, жуя неторопливо, и прищуривается. — Просто прими это, Кай. — Принять… что? — Что ты сделал что-то хорошее, — хлопает она меня по груди. — И что она тебе действительно понравилась. — Думаю, ты ей понравилась больше, — отмахиваюсь я, пытаясь разрядить атмосферу, потому что от её взгляда с моим сердцем творится слишком много всего. — Не согласна. Когда мы разговаривали, она в основном говорила о тебе, — улыбается Чарли с хитрым видом. — Сказала, что ты — один из самых классных людей, которых она когда-либо встречала. А я, мол, тоже вроде ничего, так что вместе мы составляем «достаточно неплохую парочку». Я захлёбываюсь смехом, и Чарли смеётся вместе со мной. — Всего лишь «достаточно»? Чёрт. Прямо как твои друзья. Она отталкивает меня ладонью, но я не отпускаю и тяну её за собой. Мы неловко пятимся, пока я не прижимаюсь спиной к холодному корпусу холодильника. Одна её рука лежит у меня на груди, в другой она всё ещё держит надкусанное яблоко. Мы улыбаемся — я по-идиотски, потому что она всегда моментально поднимает мне настроение, а она… блин, просто до безумия красиво. — Я серьёзно, — ее голос становится тише, а лицо смягчается. — Ты ей помог. Сегодня у неё появилась надежда благодаря тебе. Некоторые люди считают, что яблоко от яблони недалеко падает, понимаешь? Но в твоём случае… оно упало так чертовски далеко, Кай. И я напоминаю тебе об этом, потому что иногда мне кажется, что ты сам об этом забываешь. Я уже говорила, но повторю снова. Я горжусь тобой. Очень. Не только за то, что ты вразумил Мэри, но и за то, как ты поднимаешься после всего, что с тобой произошло в подвале. Я почти отвечаю какой-нибудь очередной шуткой, чтобы отмахнуться от её слов, но в её взгляде столько искренности, что у меня всё замирает. Чёрт. Так вот как это — любить кого-то каждой клеткой своего грёбаного сердца. Эта мысль врезается в меня, как несущийся табун, и перехватывает дыхание. Ладонями обхватываю её щеки и тяну к себе, впечатываясь в её губы медленным поцелуем, в котором нет ни капли сдержанности, только вся та страсть, что я берег исключительно для неё. Она улыбается, прижимаясь крепче. Её свободная рука перебирает волосы у меня на затылке. Я не спешу стягивать с неё ни свитер, ни джинсы, ведь мне достаточно просто целовать её до потери сознания, надеясь, что она поймёт, как сильно я рад, что она здесь. Со мной. В квартире, которую теперь могу назвать нашей. — После того как выспимся, — выдыхаю, отрываясь от её губ. — Мы поедем в общежитие за остальными твоими вещами. Я хочу, чтобы всё было по-настоящему. — А просыпаться рядом — это недостаточно? — шутит она, кончиком носа задевая мой. — Более чем достаточно, — бормочу, крадя ещё один поцелуй. — Но… я хочу, чтобы для тебя это тоже было домом. А не казалось, будто ты просто навсегда осталась у меня. Откусив ещё кусочек яблока, она смотрит на меня, мило склонив голову набок. — Я чувствую себя как дома, — мягко говорит она. — Но у тебя ещё целая куча одежды, которую надо перетащить, — хмурюсь я. Чарли пожимает плечами и начинает перекатывать яблоко из одной руки в другую. — Зато ты здесь. Я замираю. Такого ответа точно не ожидал. Но тёплое ощущение постепенно растекается внутри, и неловкая пауза тает, словно лёд под весенним солнцем. Забираю у неё яблоко, доедаю последний кусочек и аккуратно выбрасываю огрызок в мусорное ведро. — Мы все равно поедем в общежитие. — Я не против, — смеется она. — Мне даже нравится идея. Может, устроим официальную вечеринку по случаю новоселья? И пригласим твою надоедливую соседку Сандру? — Не нарывайся, — предупреждаю я. — А то придётся подавать объявление в газету: «ищу нового сожителя». Чарли смеется, вскидывая руки вверх. — Ладно, — говорит она чуть погодя, обвивая руками мой торс. — Как тебе ребята? — Поведение Исаии пробуждает во мне те самые убийственные импульсы, которые, казалось, частично притупились после слияния. Алекс ничего, слишком весёлый, конечно, но вполне терпимый. А вот Куинн, пожалуй, самая адекватная из всех. — Мне она тоже нравится, — кивает девушка. — И Алекс тоже. А Исаия… непростой парень. Но в конечном счёте важна только их эффективность в бою. — Именно. Роль лидера ковена и одновременно тренера — не из лёгких, но я верю, что это того стоит. — Стоит, Кай. Тебе надо только немного отступить от привычки действовать в одиночку, чтобы команда заиграла по-настоящему. — Я согласился их тренировать, разве нет? — Я про твоё отношение, — смеётся она. — Будь легче. Всё будет намного проще, если ты сам расслабишься. — С Алексом и Куинн я справлюсь. А вот с Исаией… просто считай, что он жив только благодаря моему терпению. — Исаия тоже настроен помочь, каким бы колким и надменным он ни был. Просто не ведись на его фокусы. Нам нельзя жертвовать своими. — О, прошу тебя. Использовать на этом придурке incendia — это ещё милосердие с моей стороны. — Печально, но правда, — вздыхает она, отступая. — Пойдем спать? Я никакая. Планировала выспаться до полудня, но у тебя, Кай, такие мешки под глазами, что, пожалуй, лучше проспим до пяти. — Ты знаешь дорогу к моему сердцу, — подмигиваю я, обхватывая её ладонь и веду в нашу спальню. Минуты спустя наша более-менее приличная одежда оказывается на полу. Я остаюсь в одних чёрных боксёрах, а Чарли в моей чёрной футболке. Мы заваливаемся под тёплое одеяло, и едва наши головы касаются подушек, как сон накрывает нас с головой. — Просто чтобы ты знала, — бормочу хрипло, когда она уютно устраивается у меня под боком. — Это не считается нашим новым началом. Его я оставил на то утро, когда сил хватит хотя бы на секс. — И на завтрак, — добавляет она, целуя меня в скулы. — Жду с нетерпением, сосед. — Ты только что отправила меня в зону сожителей? — фыркаю, когда она игриво тычет пальцем мне в живот. — Это говорит твой недосып, — смеётся Чарли, скользя ладонью по моей груди и прижимаясь ещё ближе. — Как насчёт того, чтобы вместе избавиться от него? — Раз уж ты так мило просишь… — отвечаю с зевком и ныряю под одеяло, прижимаясь к её тёплому телу.