Прекрасное далёко, не будь ко мне жестоко

      Босые ноги Друидки утопали в колючем песке. И вокруг — ни души. Даже вдалеке не видать огней живого города. А на самой планете, как и на Земле сейчас, царила тёмная ночь, отчего становилось ещё страшнее. Похоже, отыскать разбившийся корабль будет не так просто, как ей казалось. А в целом, атмосфера была вполне пригодна для дыхания, да и какой-то чуждости не ощущалось. Земного типа планетка.       Тревожным взглядом химера окинула местность. Какое же всё-таки безрадостное зрелище. Пустошь, не видать ни конца, ни края, одни камни да песок. Миллиардами далёких звёзд усыпано ночное небо над головой. Вдалеке чернеют безмолвные громады гор. Похоже, та самая война здесь не пощадила никого, как бы печально это не было. Но данный факт уже ничем не исправишь.       — О-хо-хо… Ладненько. Корабль сам себя не найдёт, — попыталась настроить себя Саша на нужный лад, поправив лямку сумки на плече.       Ооооооооооооооо…       — А? — Саша вздрогнула, словно лань, испуганная грохотом выстрела из охотничьего ружья. И страх ледяными иголочками побежал по нежной коже, а шёрстка на хвосте вздыбилась. Что-то мало это было похоже на вой ветра. Больше на стон раненого… или больного чем-то тяжёлым…       Оооооууууууиииии…       — Тише, тише… Просто ветер, и больше ничего, — скорее уговаривала, чем убеждала, себя мисс Джиген дрожащим голоском, — ты ж сейчас не на Земле, в конце концов. Может, здесь такое… нормально… Так, всё, хватит уже быть диснеевской принцессой!       — Усниии… Усниииииии…, — вдруг явственно запело… где-то даже не вблизи, а словно прямо у неё в голове!       Дрожа как щенячий хвост, химера лихорадочно потёрла себе похолодевшее лицо. Ветер, просто ветер! Ветер, больше ничего… Или же надо было просто чуть пораньше лечь спать.       — В лису превратиться, что ли? Может, так быстрее будет, — размышляла вслух Друидка, лишь бы заглушить жуткие завывания ветров иного мира.       Оооо, усни… Спи, спи, спиииииии…, — запели бестелесные голоса. Как будто ещё громче.       Это было словно призывом к немедленному действию. Закрыв глаза, Саша набрала как можно больше воздуха в грудь — и яркий зелёный свет озарил ночной мрак. Едва вспышка рассеялась, как большущая, примерно чуть выше лошади, лисица с изумрудным мехом и сияющими глазами изящными прыжками понеслась вперёд по мёртвой пустыне. Сумку же она как можно аккуратнее понесла в зубах.       — Усни, усни, усни, уснииииии…, — снова запели голоса. Или всё-таки ветер?       — Наиииииииииииии…, — прозвучал в голове жалостный стон.       — Ааааааааахххххххххх…, — словно последний вздох умирающего.       — Спи, спи! О, спиии, СПИИИИИИ!, — опять пение.       — Ууууооооооиииии…       — Эээээааааааааааааа…       — Иииииииууууууу…       Пробежав всего-то ничего, лиса затормозила и нервно потёрла лапой ухо. Дурацкий ветер уж очень мешал сосредоточиться. И признаться, всё больше и больше нагонял страху.       — Беги же, беги…, — а это был уже не вой, а полноценные слова. И как же зловеще они прозвучали, — тебе не уйти отсюда… Никогда, никогда, никогда не уйти… Теперь ты моя! Теперь моя! Моя!       — Нет! Моя! Моя! МОЯ!!! — истошный, злобный визг.       От неожиданности зверь повалился на землю, зацепившись задней лапой за небольшой камень. Его плоть взвилась вверх изумрудной дымкой и рассеялась по песочку.       — Кто вы? Вы где? — шептала вся белая как смерть Саша, водя по сторонам широко раскрытыми глазами, в которых плескалась подступающая паника.       — Кто мы? Ха-ха-ха-ха! Знай же, дитя, что с тобой говорит Йорр из Вендилло, Истребитель Неверных!       — И я! Тилле из Раталара, Убийца Людей!       — И мы! Воины, ярость, сталь, горячая кровь!       — Но где же вы?! — вновь спросила Саша, поднимаясь на ноги и всё ещё смотря вокруг. Но она по-прежнему была одна-одинёшенька, среди звёзд, скал и песчинок.       — Когда-то давно наша планета была могущественной! — вновь заговорили наперебой незримые собеседники перепуганной химеры.       — Когда-то она процветала! — сказал Йорр из Вендилло.       — И каждый из нас возглавлял сильнейший народ. Нас было много, а планета одна. А мы хотели всего и больше, больше! — сказал Тилле из Раталара.       — Пять тысяч лет длилась война. Пять тысяч лет здесь проливалась горячая, красная кровь.       — Но всему когда-то приходит конец. Наша планета навеки утратила былое величие и красоту, а наши тела ослабели, ссохлись и обратились в прах. Остался лишь разум, наш бессмертный разум. Это всё, что могли сделать для нас самые величайшие светила науки.       — Я-я с-сожалею, — кое-как выдавила из себя мисс Джиген, ошарашенная данной вестью.       — Сожалеешь? О чём же, дитя? Отныне тебе не придётся ни о чём жалеть. Ведь ты, именно ты исполнишь то, о чём мы так мечтаем, чего мы так жаждем, чего мы ожидали все эти дни, годы, столетия, века!       — В смысле, что я должна сделать такое? Можно поподробней, пожалуйста?       — Дай же нам плоть, оболочку, массу! Позволь нам продолжить битву! Тебе некуда бежать, дитя! Тебе никто не поможет! Ты в нашей власти! Власти!       — Но как, — начала было бедная Саша, и тут её словно током прошибло, — минуточку, вы же не имеете в виду…!       — Ха-ха-ха-ха-ха! А ты весьма проницательная для столь юных лет, дитя моё!       — Нет… — только и могла пискнуть химера, мгновенно похолодев. Она даже будто бы на пару секунд дышать перестала. Ибо всё было ясно как Божий день. Этим — разумам, призракам, духам — в общем, давно погибшим в ходе конфликтов обитателям некогда могучей планеты нужно было живое тело, в которое можно было с комфортом поселиться, как в съёмной квартирке. Им позарез хотелось покончить с опостылевшим бесплотным существованием. Лишь бы дальше продолжать резать, рубить, убивать, крушить… И подходящее тельце как раз прибыло, собственной персоной. Ведь, кроме неё, в пустыне больше не было никаких признаков жизни. Что и говорить, попала, как кур во щи, не подозревая даже, где кроется опасность.       — Нет, нет! Не хочу, не надо! Пожалуйста… Оставьте меня в покое! — заскулила мисс Джиген, царапая скрюченными пальцами песчинки, будучи чуть ли не в предобморочном состоянии. Лисий хвост бешено задёргался из стороны в сторону.       — Не хо-очешь?! Вот как?       — Наииииииииии…, — и снова это страшное пение.       — Мммммммммммммм…, — монотонное жужжание.       — Ааааааааааааааааааааа…       — Да заткнитесь же вы, ХВАТИТ!!! — Саша вскинула левую руку, и в тёмные небеса взвилась зелёная молния. Кисть пронзила острая боль, и химера, взвыв, схватилась за запястье, наблюдая полными слёз глазами, как кожа на ладони наливается красным.       — Оооооооооо…, — всё пели и пели голоса, не желая замолчать.       — Ауууууууууууууууууу…       — Хватит, хватит, ХВАТИТ!!! — Друидка повалилась на колени, рыдая в страхе и бессилии и стуча по земле кулаком, непострадавшей рукой, — я же всего одна! А вас двое… ну, или больше, — Саша в слабой надежде подняла к небу покрасневшие глаза, — я не могу разорваться… Отпустите меня! Пожалуйста!       — Никогда, никогда, дитя моё. Мы будем сражаться за твою плоть, — невозмутимо ответил Йорр.       — Мы будем сражаться за твою плоть! — в нетерпении завопил Тилле.       — МЫ БУДЕМ СРАЖАТЬСЯ ЗА ТВОЮ ПЛОТЬ! — таков был окончательный и неумолимый вердикт великой армии.       И всё потонуло в грохоте, лязге, стонах и скрежете зубовном. Звенящий металл, орущие в бешеной ярости люди… Их тысячи, миллионы… Все они идут друг на друга, бесконечными кровавыми волнами! Беснующийся, оглушительный хор людей и орудий! Звон, гром и крики, крики, КРИКИ!       Ослеплённая паникой, Саша металась туда-сюда, падая и снова вставая на ноги, зажимая уши и чуть ли не пытаясь оторвать их прочь. Всё было тщетно, весь окружающий её мир словно обратился в сплошную оруще-металлическую какофонию. Наконец, выбившись из сил, она снова повалилась наземь и забилась в истерике. Ещё и пульсирующая боль в обожжённой молнией руке только усиливала солёный поток.       — Мамуля… п-папочка… М-м-макси… м-м-миссис Х-холмс, — словно мантру, повторяла мисс Джиген самые главные в своей жизни слова, плача навзрыд в песок, царапающий ей лицо. Но её собственный голос, казалось, стал не громче комариного писка в этой беспощадной песне войны.       — Мамуля… папочка… помогите, Господи, кто-нибудь… пусть они прекратят… помогите… Боже ты мой…       — не трогайте… Не трогайте её! Девочка… ДЕВОЧКА, ОТВЕТЬ МНЕ, РАДИ ВСЕГО СВЯТОГО! Я Леонард Сейл! ЛЕОНАРД СЕЙЛ!!!       Новый голос посреди потока безумия. Но только совсем иной. Не было в нём неистовой жажды пролитой крови и хищной радости. Тот, кто сейчас обращался к химере, сам был напуган не меньше, чем она.       — Что? Кто это? — мисс Джиген подняла голову, вся измазанная в пыли, растрёпанная и трясущаяся.       — Я Леонард Сейл! Мой корабль разбился на этом трижды проклятом планетоиде много лет назад! Я не помню уже, когда… И я попался в их коварную ловушку! Попался, как мальчишка! Шесть дней и ночей я не спал! Шесть дней и ночей я ждал спасения! Но они всё же победили! Когда здесь приземлилась ракета АСНД-13, я умолял прибывших поскорей убираться отсюда! Они не послушали меня! Они вкололи мне снотворное, и дух мой покинул моё измученное тело! Меня похоронили за биллионы световых лет от милой сердцу родины в чужой земле, что пять тысяч лет пожирала их кровь!       — Ах ты, Господи! Вот, значит, как эти психи вас пытали! Бедненький мой, — Саша аж прикусила губу, дабы вновь не разреветься в три ручья, — вот ужас-то, целых шесть ночей не спать… Так именно ваш корабль найти надо? Я права?       — Да! Да! Прошу тебя, девочка! Он где-то здесь! Помоги мне! Дай мне долгожданный сон! Найди мой корабль, найди его! Только так мы спасёмся! Помоги мне! Помоги… помоги…       — Я обязательно его найду, —всхлипнула химера, с трудом поднимаясь и стараясь при этом не опираться на больную руку, — держитесь, я ни за что не уйду без вас, мистер Сейл! Обещаю!       Печальный голос того, которому была нужна всего лишь её помощь, а не телесная оболочка, хоть немного, но успокоил Сашу. Хвала Всевышнему, оброненную сумку не пришлось долго искать. Она обязательно отыщет корабль, соберёт то, что принадлежало мистеру Сейлу, и простится навсегда с призраками безумных полководцев, вернётся в свой милый уютный дом, обнимет маму и папу, братика и сестрёнку. И Макси, конечно же, тоже. Ужасы превратятся в воспоминания, которые постепенно поблекнут со временем.       — Сейл, несчастный глупец! Ничтожество! Он отнял у нас надежду! Он оказался слаб и недостоин! А те двое, что так любезно предоставили нам свои тела. О, долгожданное счастье, вновь сразиться, хоть чужими руками! Но вновь нас ждало разочарование! Их тела были уничтожены спустя день в ходе битвы, спустя всего один день! Найденных здесь мёртвыми, их удостоили чести быть погребёнными на родной им планете! А нам снова оставалось лишь ждать, ждать, ждать. Минуты, часы, дни.       — Да отстаньте вы уже от меня, — устало обронила заплаканная Друидка, отряхивая от грязи балахон и сумку, — сами виноваты! Свои же народы угробили, и ещё человека, который вообще ничего вам такого не сделал! Вам не стыдно, а?       — Ты слышал, Йорр?! Нам должно быть стыдно! Ха-ха! О, бедное, наивное дитя!       — Это жизнь. Сильнейшие пожирали слабых веками, столетиями.       — А мы и есть сама сила! Мы власть!       — Поэтому покорись нам.       — Ох, как же вы мне надоели! Что, не можете помолчать, хоть пять минут? У меня экзамен, между прочим…       — Ты можешь показывать зубки, сколько хочешь. Надолго тебя не хватит. Рано или поздно твоё тело сморит усталость. Рано или поздно тебе захочется спать. И тогда ничто тебе не поможет. Мы будем здесь. Здесь, здесь, здесь…

***

      В небе над каменистой долиной, в которой когда-то кипела жизнь, забрезжил рассвет. От одного голого камня к другому тяжело брела большая изумрудная лисица, свесив язык из пасти и припадая на левую переднюю лапу. И вот, дойдя уже до сотого валуна, животное с шумным вздохом осело возле него, и снова звериный облик Друидки развеялся туманом.       Ничего… Практически не останавливалась всю оставшуюся ночь, и всё без толку. Нигде даже намёка хоть на какую-то металлическую конструкцию. Саша тяжко прислонилась к камню, облизывая сухие губы. Если честно, очень уже хотелось пить. Обожжённую руку уже не дёргало, но кожа была словно натянута, как на барабане, и каждое резкое движение отзывалось острой болью. Так что химера старалась поменьше её беспокоить. А её веки после бессонной ночи словно сами стали каменными. Сколько же неприятностей зараз! И жажда, пожалуй, донимала больше всего.       — Хоть бы глоточек, хоть капельку, — жалобно прохныкала мисс Джиген, прекрасно понимая задним умом, что здесь на подобную благодать и подавно не рассчитывай. Эх, знала бы, обязательно захватила бы воду! Всё же плохо она подготовилась к приключению, но, дай Бог, данный просчёт не учтут и простят, поскольку это всего лишь её первое самостоятельное путешествие в иные миры. Всего лишь первое… перв…       — Спи, дитя моё! Засыпай! Засыпай, засыпай, засыпай!       — Ииииууууууу…       — О, спи, спиии, СПИИИИИИИ!       — Девочка! Очнись, ДЕВОЧКА!!!       — Ха-ах, — как ошпаренная, подскочила блондиночка, — что? Что такое? М-мистер Сейл, это вы были? — залепетала она, тяжело дыша.       — Умоляю, не спи! Только не спи! Иначе ты погибнешь! Здесь нельзя спать! Они завладеют тобой! Не спи! Нельзя спать, нельзя!       — Да, хорошо, — Саша с самым несчастным видом провела здоровой рукой по горячему лицу, — извините, мистер Сейл, я чуть не задремала. Сейчас, сейчас дальше пойдём… Господи, как же пить хочется!       — О, девочка, девочка, если бы я мог помочь тебе! — химере показалось, что в голосе погибшего космонавта послышались плохо сдерживаемые рыдания.       — Мистер Сейл! Тише… Всё хорошо будет. Ещё немножко — и найдётся ваш корабль! Я вас тут ни за что не брошу! Пожалуйста, не плачьте, — с этими словами Друидка утёрла пару собственных слёз, — я вас всенепременно освобожу. Спасибо большое, что вы меня разбудили.       Жажда и отчаянное желание уснуть сейчас нависли над бедной Сашенькой. Вместе с Йорром и Тилле, что пока затаились и ждали удобного случая, подобно кружащим над жертвой стервятникам. Первая беда, может быть, ещё не так страшна, авось да попадётся хоть крохотная лужица. А вот со второй… Интересно, насколько же велика эта пустыня? Вернее, планета? Что ж, тут только молиться, что цель её первого экзамена наконец явится ей из-за ближайшего валуна. А если нет, то тогда из вон того… или того, что подальше…       С невесёлыми мыслями Саша поковыляла на дрожащих ногах дальше, на поиски. В лису решила больше не превращаться, поскольку во всём теле уже чувствовалась лёгкая, но слабость. Этак растратишь всю энергию досуха, да и застрянешь здесь. Надолго. Или даже, навсегда. И точно считай, что пропал.

***

      В голове стучало.       В глазах плыло.       Левую руку саднило.       Каждый вздох вырывался из груди с такой болью, будто горло и лёгкие сплошь обросли изнутри шипами.       Всю равнину мучимая жаждой и подступающим сном химера исходила чуть ли не до рези в ногах. Пока ей не попался крутой песчаный холм. Будучи уже практически на автомате, мисс Джиген полезла вверх, с трудом подтягивая хрупкое тело ноющими от напряжения руками. Лишь одно сейчас стучало в гудящей голове: Корабль… где корабль… где корабль… где он… пить… корабль… где вода… вода… кор… п-пить… где пить…       Спи, спи, спи! корабль… вода… дайте пить…       Спи, умри, умри, спи, умри, спи, спииииии!       Голоса не умолкали. Голоса пели, стонали, смеялись, дразнили, звали, приказывали. Казалось, они уже стали неотделимым целым от мёртвого ландшафта. То медным басом гудел Йорр сквозь грохот стали, то в исступлении визжал Тилле. Несчастный Леонард Сейл тоже пытался воззвать к ней, но зов его отдалился, затих, растаял в безжалостном оружейном грохоте. Она осталась совсем одна, она сейчас как загнанная лань, отданная на растерзание охотничьим собакам.       — Отдай свою плоть! — кто, это Тилле? Или Йорр…       — Отдай! Ты обречена!       — Ты слабее младенца!       — Ничто тебя не спасёт!       — Покорись нам! Дай же нам тело!       — Отдай! Отдай! ОТДАЙ!       От неосторожного движения Саша вдруг кубарём покатилась обратно к подножию холма. Похоже, это был неизбежный конец. Плохо она подготовилась к путешествию, а так были бы сейчас силы хоть перевернуться и проползти дальше. А не остаться валяться сломанной куклой, глядя воспалёнными глазами в небо. Такое же лазурное, как и дома, на Земле.       — Я хххх… чу домой… — прошелестела Друидка почти неслышно. Даже на слёзы у неё не осталось сил, — хоч-чу… пи-ить… пить… мис… мис… тр Сссе… Сейл… я не… не…       — Ха-ха-ха-ха-ха! Наконец-то, наконец-то! Теперь ты моя! НАВЕКИ МОЯ!       — Нет! Она моя! МОЯ!       И вновь столкновение, гром, молнии, лязг, крики, стоны сквозь затуманенный разум! Всё вокруг стало красным, как горячая кровь, пролившаяся в бою!       Веки Саши опустились. Кем же она станет в конце концов? Истребителем Неверных? Или Убийцей Людей? Но одно понятно — собой ей уже не быть никогда. Сейчас Саша Джиген умрёт. Пусть духовно, но такая смерть страшнее телесной. Посему прощайте все. Папочка, мамочка, братишка, мистер Холмс, Джо… прощайте навсегда…

***

      Тёплая рука ласково прикоснулась к Сашиному личику, приподнимая ей голову. И тут — о, блаженство! — влага, прямо на губах, стекает в рот, охлаждает саднящее горло. Вода, как её много, какая она холодная и вкусная! Уставшая, измученная химера пьёт большими глотками, не открывая глаз. А вокруг… вообще больше не слышно зловещего пения кровожадных мертвецов, такая прекрасная, такая волшебная тишина! Лишь где-то далёко шепчет море, а рядом слегка шелестят зелёные листья.       — Очнись, моя дорогая звёздочка! Ты в безопасности.       Это настоящий голос! Не воющее где-то в голове и в дрожащем воздухе эхо! Так звучит голос, когда к тебе обращается живое существо! Хотя слово «живое» тут, увы, не совсем к месту. Но какая разница!       — Бабулечка! — вся измазанная в пыли, химера открыла глаза и действительно узрела ласковое лицо прабабушки. Одной рукой она придерживала ослабевшее тело правнучки, а в другой держала небольшой позолоченный кубок с двумя рубинами по бокам. Содержимое чаши сверкало серебром. А ещё рядышком сидит Вульпекула, обвив лапы хвостиком и склонив ушастую голову набок.       — О, Вульпи! Так это ты меня нашла, — расплылась в слабой улыбке мисс Джиген, но тут же сникла, — бабушка, прости. Всё я запорола, как обычно.       — Почему же? Ты как раз на правильном пути. Лишь взойди наверх — и твой путь будет окончен.       — Что, правда?! — Саша не поверила своим кошачьим ушкам, — я почти справилась? Этого быть просто не может!       — Но это чистая правда, звёздочка моя. Ты же мне веришь?       — Ну конечно же, бабуль. Просто глянь, как фигово я приготовилась. Ни еды с собой, ни воды. И Вульпекулу пришлось из-за меня дёргать.       — Эта беда поправима, — улыбнулась прабабушка, — ни в том, ни в другом у нас никогда не было и не будет недостатка. Нам ничего не жаль для тебя. А сейчас ещё один глоточек… Ты что-нибудь чувствуешь?       — Угу, — шепнула внучка.       И вправду, слабость и боль во всём теле отступали прочь, вместе с проклятой жаждой. Да даже обожжённая рука перестала ныть. Мышцы вновь наливались силой, но именно столько, чтобы она смогла завершить наконец свой первый квест, до конца которого осталось самая малость. А истинный отдых будет уже дома.       — Ну что ж. Теперь доведи дело до конца. Увидимся, милая звёздочка.       — П-подожди! — Саша вдруг вздрогнула от внезапно охватившего её страха, — не надо! — она закричала, пытаясь ухватиться за бабушкины руки, но силуэты её и Вульпекулы уже таяли на глазах, — бабулечка, постой, не уходи! Пожалуйста, не оставляй меня! Мне страшно…

***

      — Бабушка, — беспомощно всхлипнула юная химера. Вновь этот ужасный, погибший, некогда величественный планетоид. Опять она у подножия песчаного холма, за которым и должна быть её конечная цель.       — Что? Думаешь запугать нас фокусами?       — Мы всегда здесь!       — Мы ждём денно и нощно!       — Ждём, ждём!       — Рано или поздно сон снова придёт!       — Рано или поздно ты будешь в моих руках!       — В моих руках!       — Молчите оба в тряпочку, поняли?! — и тут Сашу охватила злоба. Всё, с неё достаточно! Неужели эти два психа всё понять не могут, что она категорически не согласна с их условиями?! Да провались они пропадом, какого чёрта они ей вообще мешают? У неё экзамен, ей не до всего этого балагана!       — Знаете что, а катитесь вы колбаской!!! Всё, разговор окончен!       Свирепо пыхтя, спотыкаясь и поднимаясь, ещё больше пачкаясь и запутывая колтуны в белокурых волосах, шла Саша к вершине. Она должна дойти, пока ещё не иссякли данные бабушкой новые силы плоти и духу. Должна спасти мистера Сейла из этого дурдома и спастись сама. И останется шесть, только шесть заданий. Ведь шесть уже меньше семи.       — Ай! — с этими мыслями Друидка не заметила, как уже перебралась на другую сторону, и шлёпнулась, подняв серое облачко. Едва она прочихалась и протёрла глаза, её внимание привлекла некая тень вдали. Камень… вроде да… или же непохоже…       Не мудрствуя лукаво, мисс Джиген опрометью бросилась туда, в родном своём обличье химеры. И чем ближе становилась тень, тем больше щипали глаза слёзы радости.       — Корабль! Мистер Сейл, вот он! Нашла, представляете?! Да, нашла! Мистер Сейл, вы слышите?! Мы спасены! Бабушка, милая моя, спасибо тебе огромное!       — Ииииииииии! — запели голоса.       — Нннннннннннннн!       — Аиииииииууууу!       — Эааааааааааа!       Да! Этот насквозь источенный ржавчиной остов, напоминающий кости доисторического животного, наверняка точно раньше был космическим кораблём. Тут и сомневаться нечего. И вот, осталась заключительная часть квеста. Дрожащими руками Друидка принялась шарить по земле вокруг кучи металлолома, предварительно вынув измятую сумку из-за пазухи балахона.       — Оооооооох! — пели голоса!       — Ааауууууууууу!       В жёлтой пыли давно ждали своего часа кобура с пистолетом, но без пуль.       Забитый песком старый приёмник.       Потрёпанная книга в толстой оболочке, которую уже невозможно было прочесть.       Блокнот и простой карандаш.       Какой-то незнакомый ей увесистый приборчик.       Всё это отправилось в мамину сумку. Неужели готово? Химера радостно засмеялась! Готово, мистер Сейл, мы идём домой! Счастливо оставаться, Йорр и Тилле!       ХЛОП! Шов на сумке разошёлся, и всё содержимое посыпалось обратно в пыль и грязь. Прибор даже чуть было не грохнулся Саше прямо на пальцы босой ноги.       — Ой, нет… Нет-нет! Бога ради, НЕТ!!!       — Науууууууууиииии — ПЕЛИ ГОЛОСА!!!       В отчаянии и ужасе, Друидка сотворила портал и неистово начала бросать туда грязные вещи. Едва по ту сторону последним, гремя, упал тяжёлый прибор, химера сама ринулась туда, больно ударившись лицом об пол. Но, прежде чем портал закрылся, дикий вопль едва не разорвал ей барабанные перепонки:       — Нет! ААААААААААА, НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!!!!!

***

      Мисс Джиген ничком лежала в своей комнате на полу, среди хлама, когда-то принадлежавшего Леонарду Сейлу. Одежда, руки и лицо сплошь в грязи, волосы и шерсть на хвосте спутаны. Но зато как же тихо! Только птички поют за окошком, да деревья шелестят. Интересно, что сейчас, день или ночь?       — Мистер Сейл, у нас получилось… всё у нас получилось… теперь вы дома, — и тут бедняжка таки расплакалась громко, на взвой, так и не вставая с пола. Неужели кошмар прошёл? И она, вопреки всему, выполнила задание? И больше никогда, НИКОГДА не услышит Йорра с Тилле?       Скрипнула дверь.       Сильные руки осторожно приподняли ревущую Друидку, её растрёпанная голова прижалась к крепкой груди, пришедший начал баюкать замарашку, как маленькую. Сомнений не было, кто это.       — Папа! Папуля, папочка миленький, — захлёбывалась слезами Саша, сжавшись в комок и пряча лицо на отцовской груди.       — Я здесь, маленькая, папа тебя защитит, — отец ласково прижимал замызганную дочь к себе.       — Я нашла… корабль нашла… мы с мистером Сейлом справились… и всё нашли… я нашла, Я!..       — Вот и хорошо, лисенок… моя умничка…       Другая рука прикоснулась к спутанным белобрысым волосам. Это мама, ну конечно же, мама! Первый квест был успешно закончен, а вот слёзы всё не думали кончаться.

***

      Спустя где-то сорок минут после своего возвращения Сашенька, чисто вымытая, переодетая в свежую пижаму и выпившая чашку чая, сдобренного тремя каплями валерьянки, посапывала у себя в кровати, укутанная ватным одеялом.       — Ты смотри, что придумали! — бубнила Эмма, — ребёнка мучить, а ради чего? Мусора какого-то!       — Завтра расспрошу её об этих предметах, — пообещал Дайсуке, — заодно выясню, что за Йорр и Тилле такие. Если они Сашулю обидели, то получат на орехи так, что спать будут в подвешенном состоянии.