Шалости маленького кролика

Под звуки мокрых, страстных поцелуев, пронзающих тишину большой квартиры, парни врываются в спальню, не разъединяя ненасытных губ. Ладони Феликса крепко прижаты к разгорячённой коже талии Хёнджина, покрытую лишь женской гипюровой сорочкой, не прикрывавшей на нём ничего, включая возбуждение, зато выглядевшей предельно сексуально на подтянутом теле в сочетании с белыми чулками, кружева которых обтягивали и без того привлекательные бёдра, вызывая желание стянуть их и зажать между зубов сладкую плоть. К длинным русым волосам были прицеплены кроличьи ушки, а шею красиво выделял кожаный чокер с колечком. Сегодня он играет роль похотливого крольчонка, соблазнившего фокусника из цирка. Его руки спускаются с чужой шеи к воротнику рубашки, развязывая душащий галстук, и, оставляя его висеть на груди, а следом расстёгивают первые две пуговицы, немного обнажив ключицы, и снова хватаются за шею, пальцами зарываясь в чёрные волосы на затылке, что были шикарно уложены на одну сторону. Губы обоих раскраснелись и опухли от непрекращающихся поцелуев, лёгкие садило от нехватки воздуха, и они отстранились друг от друга, тяжело дыша. — У меня для тебя кое-что есть. — в глазах Хвана играли тысяча чертей, а уголок губ приподнялся. Брюнет значение такого выражения знал, поэтому его сердцебиение участилось в предвкушении. — И что же это? — их лица всё ещё находились в ничтожном расстоянии друг от друга, отчего на губах ощущалось горячие дыхание. — Маленький сюрприз. — почти шёпотом произнёс он в самое ухо, нежно взял за руку и повёл за собой в середину просторной комнаты, где стоял стул. У Ли в горле пересохло, когда русый обернулся и его взору открылась задница с серым кроличьим хвостом в ней. Он шумно сглотнул слюну, и молча встал около железного стула. «Кролик» кокетливой походкой подошёл к столу и взял с него чёрную кружевную ленту. — Так будет интереснее. — сладко проговорил он, на что тот кивнул и ему тут же завязали глаза. Хёнджин легонько надавил на плечо Ликса, чтобы он сел, что тот и сделал, доверившись ему, и, отдавая себя полностью в его владение. А сердце колотиться не переставало, да и в штанах из-за непристойных мыслей и догадок о том, что этот парень задумал, уже начинал пульсировать твёрдый член. Однако порно в его голове с участием его половинки резко прервалось, когда он почувствовал холодное железо наручников на запястье и услышал щелчок их закрывшегося замочка. — А так ещё интереснее. — Хван завёл его руки за спину, продев свободный наручник через прутик спинки стула, и полностью сковал запястья младшего. Он пальцами коснулся чужого плеча сзади, поглаживая, обходя его, провёл по груди и животу, остановив на секунду руку у ширинки классических брюк, заставив брюнета напрячь невольно спину, улыбнулся, и прошёлся единожды вверх-вниз по выпуклости, наслаждаясь шипением, услышанным в ответ на своё действие, а потом сунул ладонь меж сведённых колен, раздвигая их. Послышался шум расстёгивавшегося замочка ширинки. — Помоги мне, сладкий. — томный голос разрезал слух Ли, и он приподнялся со стула, чтобы старший смог стянуть с него брюки вместе с промокшим бельём, специально проведя по ягодицам ногтями, отчего уже ноющий член в очередной раз дёрнулся, и он отбросил их в сторону. Русый взял его в кулак, пару раз мягко проведя по всей длине, пробуя, а затем мокро поцеловал чувствительную головку, из-за чего Феликс вновь зашипел. Пухлые губы окольцевали его, а горячий юркий язык полизывал плоть, и юноше казалось, что он сейчас семь кругов ада проходит, но с райским наслаждением. Хёнджин посасывал, громко хлюпая губами, и вот уже первая струйка слюны стекает по его подбородку, но Ли этого, увы, не видит. Он бы многое отдал, чтобы взглянуть сейчас на него, сидящего перед ним на коленях с его членом во рту, ведь он уверен, что бойфренд выглядит убийственно сексуально. Хван двигался аккуратно, с каждым разом вбирая всё больше, вылизывая каждую венку, каждый дюйм, и головка уже начала долбиться в его горло, а пальцы рук и ног Ликса сжались с неистовством. Огонь в его душе полыхал синим, разжигая его сердце и лёгкие. Он сгорал внутри от удовольствия, получаемого от рта старшего, а тот двигался всё резче и резче, получая в ответ всхлипы и стоны, и сам стонал, отчего вибрация отдавала в пах, доводя до звёзд перед глазами. Брюнет, не сдерживаясь, двигал бёдрами в темп движениям Хёнджина, заставляя давиться, но он всё равно не прекращал сосать, хоть в уголках глаз уже и скопились слёзы. В какой-то момент младший звонко простонал, и в горло русого брызнула сперма, которую он быстро проглотил, выпуская член изо рта. Ноги устали держаться в таком неудобном положении, и кожа на коленях раскраснелась, поэтому он поднялся и осторожно, чтобы не задеть пробку, сел на бёдра, пытающегося отдышаться, Ли. — Тебе понравилось? — спросил он, развязывая ленту. — Было бы ещё лучше, если бы я мог видеть твоё лицо. — прорычал брюнет, впившись в алые губы, пройдясь по нижней языком, а потом, кусая, и, оттягивая, её. — Освободишь? Старший ухмыльнулся, сполз с чужих ног, и быстро щёлкнул замочек наручников ключом, после чего Ликс потёр затёкшие запястья. — А теперь, позволь мне отплатить тебе, крольчонок. — он быстро встал со стула и потянул Хвана за колечко ошейника к кровати, толкнув его на простыни спиной. Русый вскрикнул, потому что дидло ударило по его простате, когда он упал задом, задев его. Ли стал расстёгивать пуговицы рубашки одну за другой, хищно глядя на него, и стянул, болтавшийся на его груди галстук. Тот смотрел на него голодно, облизывая, в нетерпении губы. Феликс встал на колени на кровати и навис над старшим, притянув его лицо к своему за колечко ошейника, и поцеловал властно, грязно, бесстыдно вторгаясь в чужую полость рта, щекоча нёбо, проводя по дёснам, сплетая оба языка воедино. Потихоньку стал спускаться ниже, к подбородку, очерчивая линию челюсти, языком оставляя мокрую полосу за ухом, прикусив мочку. — Сегодня я твой хозяин. — прошептал он, получив в ответ согласное мычание. Улыбнувшись, он отстранился и резко перевернул Хвана, так, что тот даже пискнуть не успел, и поставил на четвереньки, зажав ягодицы между пальцев. — Своенравных кроликов нужно дрессировать, чтобы они были послушными. — он звонко шлёпнул по половинке, оставив красный след, а Хёнджин от неожиданности вскрикнул, но его пах дал удовлетворительную реакцию на действие Ликса. — Д-да, пожалуйста… — взмолился старший, выгнув спину, и его снова шлёпнули. — А-а! — К кому ты обращаешься? — Пожалуйста, хозяин, — исправился он, — вытащите это. Я хочу ощущать Вас внутри. — Какой нетерпеливый. Мы ведь только начали. — ухмыльнулся брюнет, нависнув сверху, и рукой стал медленно поглаживать бёдра, в дразнящем жесте проводя по внутренней части, и поднимаясь выше, невесомо коснулся паха, сжав пальцы на головке, вызвав нетерпеливое мычание, а потом и толчок в руку. — Разве я разрешал? — и вновь о стены спальни разбился звонкий звук удара по упругой коже. — Опять смеешь своенравничать? Ещё один проступок и я засуну в твою задницу вибратор, постепенно увеличивая мощность, и не дам кончить тебе до самого утра, заключив запястья в наручники. Русого этот тон до дрожи пробирал, не позволяя сопротивляться. Он был уже весь мокрый и терпения оставалось совсем мало, но игры бойфренда его с ума сводили, он подчинялся. — Понял? — короткий кивок был ответом, но неудовлетворительным, и младший схватил того за волосы, оттягивая назад. — Я не слышу! — Слушаюсь, хозяин. — юноша чувствовал, что скоро кончит лишь от этого. — Умница. — он снял ушки-заколки с русых волос, а второй рукой взял пробку в руки, готовясь вытащить. — Умоляю, хозяин. — у Ли и самого от этого обращения член всё дёргается. Он вытянул дидло из дырочки, услышав спереди облегчённый выдох, и не дав расслабиться, тут же вошёл внутрь со сладким стоном. — А-а-ах! — пальцы Хвана сжали простыни, а позвоночник изогнулся от ощущения крепко вцепившихся в задницу ладоней. Одна рука младшего проскользнула под сорочку, щекоча живот, и, поднимаясь выше, к груди, круговыми движениями пальцев очерчивая соски, а потом он зажал их, вызвав новый стон. — Х-хозяин… Я хочу… Агх! — он не смог договорить, так как в него вошли полностью, начав долбиться резче. — М-м? — Хочу… Ах-х! — член дважды задел простату. — Х-хочу видеть Ваше л-лицо. — Вот как. — Феликс вышел из него, быстро переворачивая на спину, и снова поцеловал. — А я не хочу, чтобы ты его видел. Он спустился к ключицам, посасывая, и, покусывая, кожу, оставляя за собой алые пятна. Добрался до сосков и языком прошёлся по бусинкам, следом зажав их между зубов. Хёнджин понемногу разум терял, руками в густые волосы забирался, стонал и мычал бесстыдно, постепенно подходя к краю. — Прошу. — Просишь? Тогда поработай сам. — брюнет вновь потянул его за колечко на чокере, заставив встать, а сам улёгся на его место. — Повинуюсь, хозяин. — старший облизнулся и с радостью оседлал бёдра любимого, начав осторожно двигаться, удовлетворённо улыбаясь, когда видел, как губы партнёра размыкались, издавая стоны, а глаза закатывались в удовольствии. — Хороший крольчонок. Прекрасно справляешься. — хвалил его Ликс. Хван начал двигаться быстро, постепенно размякая на члене от того, что он бил точно по простате, надрачивая себе в том же темпе, когда оба приближались к оргазму. Он громко и протяжно простонал, излившись на пресс Ли, и обессилено упал на его торс, способный только тихо мычать, всё ещё чувствуя, как в него долбились, из-за чего его оргазм длился дольше. Но вскоре после него и младший излился прямо в него, содрогнувшись. А Хёнджин блаженно улыбался с закрытыми глазами, от приятного ощущения внутри, лёжа на нём. Крепкие руки младшего нежно обняли его за талию, и он чмокнул его в грудь. — Похотливый кролик справился со своим заданием, и успешно соблазнил фокусника. — хихикнул он, обняв тело под собой, поглаживая большим пальцем кожу. — А фокуснику удалось приручить непослушного кролика. — Феликс мягко проводил ладонями по русым волосам, смотря на луну через окно. — Запланировал что-нибудь на следующий раз? — Знаешь, вот говорят: хрен с маслом… — отвечал он, подняв голову. — А я хочу с сахарной ватой. Брюнет посмеялся на это заявление, но идея ему понравилась. — Договорились, в следующий раз будет с сахарной ватой. — губы коснулись чужой макушки, и они продолжали лежать так, в обнимку, наслаждаясь близостью друг друга.