Связанные

      Тусклый свет лампочки освещал небольшую комнату, в которой у плиты стоял высокий парень, доставая из шкафчика коробку с чаем. Второй юноша сидел за столом, потерянно смотря на свою забинтованную руку. За окном было темное небо, затянутое облаками, которые скрыли не только звезды, но и холодное сияние луны. Пока чайник закипал, Кэйа повернулся к Дилюку, опираясь спиной на тумбу, и скрестил на груди руки.       — Люк, совсем ничего сладкого не покупаешь?       В ответ красноволосый парень покачал головой.       — Да уж, оно и видно, — вздохнул Кэйа, оглядывая корзинку с открытой полупустой пачкой сухарей и сахарного печенья, которое, кстати, он уже успел попробовать. На столе возле этой корзинки лежала стопка салфеток.       Чайник все никак не закипал, поэтому широкоплечий юноша подошел сзади к Дилюку, сидевшему с закрытыми глазами, и положил широкие ладони на плечи, слегка массажируя их. Сильно он не давил, боясь причинить боль, и от прикосновений по бледной коже сидящего прошлась дрожь. Сначала парень напрягся, но когда понял, что такие движения не причиняют ему боли, с наслаждением выдохнул. Дилюк держал голову по-прежнему поднятой, будто боялся опереться на Кэйю, стоящего позади. Заметив это, парень мягко прижал его голову к себе, чувствуя как расслабились напряженные мышцы.       — Мне остаться сегодня? — Улыбаясь кончиками губ спросил он. В ответ Дилюк сильнее прильнул к его руке, словно боялся остаться один.       «Такой честный. Не помню, когда в последний раз мне доводилось видеть его таким. И это зрелище не может не радовать. Кажется, Дилюк правда скучал..по мне. И я тоже. Сильнее, чем он может представить.»       Их прервал писк чайника, и Кэйа нехотя убрал руки с чужих плеч, подходя к плите и разливая кипяток в кружки. Дилюк так и остался сидеть, прислонившись к спинке стула, словно пытался таким образом сохранить остатки окружавшего его тепла.       — Ты же крепкий не пьешь, да?              Он вновь закрыл глаза, которые пекло даже от блеклого света лампочки, и кивнул. Кэйа даже такую мелочь запомнил. И эта мысль просто не может оставить парня равнодушным. Синеволосый юноша немного разбавил чай, и поставил на стол кружки, от которых шел пар. Затем закинул себе две ложки сахара, а Дилюку три, всё как в те времена, когда они вместе зависали у него на квартире.       Кэйа отпил немного из кружки, и горячий чай неприятно царапнул язык. Он опустил чашку, облизав губы, и посмотрел на Дилюка, дующего на горячее содержимое.       — Если горячо не пей, давай еще разбавлю, — парень уже был готов встать, но тот лишь покачал головой в ответ.       — Сам остынет.       Кэйа потянулся за сухариком, шурша прозрачной упаковкой. Он откусил кусочек, смотря как крошки осыпались на стол.       — Я завтра куплю тебе чего-нибудь к чаю. Сухарями ты не наешься. Не зря такой худой. Нельзя так, — говорил юноша, жуя.       — Не стоит, — протянул Дилюк, взяв такой же сухарь. — Меня все устраивает.       — Еще как стоит, — Кэйа еще какое-то время молча жевал несчастный сухарик, а затем серьезно произнес. — Дилюк, ты готов поговорить?       Дилюк продолжил молчать еще какое-то время. Он ждал этот вопрос, но что бы найти в себе силы ответить прямо сейчас, требовалось переступить через себя. Однако как бы тяжело не было, этот разговор откладывать нельзя — парень знал, что сейчас самое подходящее время поговорить. И поэтому Дилюк ответил.       — Я буду рад, если ты начнешь.       Пока Дилюк молчал, Кэйа весь извелся, а его тело покрылось холодным потом. Услышав короткую фразу, которую тот говорил с легкой улыбкой, будто смирившись, юноша тихо выдохнул. Кэйа так давно ждал дня, когда сможет сбросить с сердца тяжёлый груз, тянувший его на дно весь год, но в момент, когда все должно было случиться, он не знал, как подступиться.       — Для начала, я бы хотел извиниться, — выговорил на одном дыхании парень. Он помолчал немного, подбирая слова. — Я поступил как последний трус. Мне нужно было остаться, что бы тебе не пришлось переживать все это в одиночку, но я этого не сделал. Мне очень стыдно и я виню себя за это, — договорив, он сделал глоток чая, ведь за эту минуту его горло пересохло так, словно он говорил без перерыва целый час.       — Мне тоже не стоило вести себя так грубо. Я должен был понять, что ты мой друг и ты готов пройти через это со мной. Но я был на взводе, и отчаянно не хотел принимать свою слабость, — его голос звучал глухо и надтреснуто. — Я не должен был вести себя так отстраненно и грубо. Однако оглядываясь назад, я понимаю, что мы просто были детьми. Оставшись без родителей в шестнадцатилетнем возрасте я был вынужден повзрослеть, и в моем сердце больше нет места детским обидам.       Кэйа смотрел на красноволосого парня, чье выражение лица было невероятно спокойным для сказанных им слов.       — Я не виню тебя.       — Я тоже не виню тебя, Кэйа.       От услышанного сердце стало отбивать бешеные удары раз за разом. Самая тяжёлая часть разговора закончилась так просто, и это приносило невероятную радость. Но было кое-что ещё, что Кэйе нужно было выяснить.       — Мне кажется, есть ещё одна причина, по которой ты не мог продолжать со мной общаться, — протянул Кэйа, неуверенно смотря на свои руки. — Расскажешь?       В глазах Дилюка на мгновение сверкнул какой-то огонек, брови удивленно вздернулись, а рот уже был готов открыться, чтобы выкрикнуть «Нет!», но ведь они собрались здесь не для того, чтобы продолжать лгать, поэтому, выдохнув, Дилюк кивнул.       — Ты всегда любил веселиться, любил ходить куда-то с одноклассниками, чтобы напиться, а я никогда не был сторонником шумных тусовок и уж тем более вредных привычек, так ещё и после случившегося окончательно потерялся в себе. Я не хотел мешать тебе хорошо проводить время.       — Дилюк, ты никогда бы не помешал мне.       — В тот момент мне показалось, что жизнь закончилась. Никогда не забуду отца, истекающего кровью на моих руках. Кровь давно смылась, но мне по сей день кажется, что она липнет к телу и стекает по одежде, оставляя четкие алые линии и мокрые пятна, которые сквозь одежду просачиваются на кожу и оставляют бледные кровяные разводы. Когда я увидел её на своей руке в лаборантской, не смог держать себя в руках. Смотря на руку, запачканную кровью, я словно перенесся в тот вечер.       Когда Дилюк говорил, Кэйа несколько раз хотел встать со стула и прервать его, потому что то, с какой болью и горечью он это говорил, не могло укрыться от внимательных синих глаз. Но он оставался недвижим.       Дилюк выдохнул, морщась от воспоминаний, которые одно за другим появлялись в его голове, сменяя ужасное ещё более ужасным. Рыдания рвались из глотки, болезненно сжимая горло и обжигая глаза. Он закрыл лицо ладонями, пряча опухшие глаза и сухие губы, и надавил кончиками пальцев на кожу, с трудом сдерживая жгучие слезы.       Придя в себя от услышанного, Кэйа наконец встал со стула, и подошёл к нему сзади. Он наклонился и обнял Дилюка, положив свои руки поверх его ладоней, ласково отрывая напряженные пальцы от кожи. Носом парень зарылся в пушистые волосы, вдыхая приятный аромат шампуня и лёгкие нотки цитрусовых духов. От тепла чужих рук, которые едва ощутимо поглаживали его, стало спокойнее, а от слез, рвущихся наружу, вскоре не осталось и следа.       Когда Кэйа заметил, что парень перестал дрожать, он опустил свои руки на плечи, вернувшись к тому, на чем их прервал чайник. Дилюк еще немного посидел, закрывая руками лицо, но вскоре устало их опустил. Теперь парень не боясь расслабил голову, позволив ей упереться в чужой живот. Рядом с Кэйей он чувствовал себя невероятно спокойно, будто этот человек был надёжной стеной, за которую не смогут пройти его страхи.       — Кем ты работал все лето?       — Дяде на стройке помогал, — хрипло пробормотал Дилюк.       После смерти отца Дилюка, опеку на него оформил дядя. По идее, он должен был переехать и жить с ним, но это означало, что Дилюку придётся привыкать к новой школе, к жизни в другом районе города, и красноволосый юноша страшно этого не хотел. Он любил стабильность, и переезд стал бы для него не меньшим стрессом, чем потеря отца. Дилюк привык к дворам, где он живёт с самого детства, где с ним гуляли родители, где он играл в догонялки с Кэйей и другими ребятами, где проходил каждый раз, возвращаясь со школы, и, конечно же, парень так привык к квартире, что уехать отсюда обозначало забрать у него последнее, что осталось после смерти отца. То есть, оторвать кусок сердца. У дяди была своя семья, причём довольно-таки большая, поэтому они сошлись на том, что будут видеться по возможности, и видимо этой возможностью стала работа.       — Ты работаешь по сменам?       — Нет. Летом я работал практически каждый день, и это было исключительно моим желанием. Дядя говорил, что я незаменимый работник, и предложил с наступлением совершеннолетия устроиться к нему на фирму официально.       Как хорошо, что Дилюк, сидя с закрытыми глазами, не мог видеть выражение лица Кэйи, пока тот слушал его.       — Работа на стройке калечит тебя, Дилюк. Это ненормально, что за три месяца на твоём теле осталось столько шрамов. Ты слишком перетруждаешься.       — Работа помогала мне не погружаться с головой в невеселые мысли. Я приходил домой уставший и у меня были силы только чтобы принять душ и завалиться спать.       Кэйа промолчал. Взяв себя в руки, он лишь тихо выдохнул.       — Хорошо. Я… Отойду покурить, если ты не против.       Кэйа достал из кармана помятую пачку сигарет и с глухим звуком распахнул дверь балкона, заходя внутрь. Он открыл окно нараспашку и закурил, пытаясь успокоиться. Да, Дилюк прав, и этот способ действительно помогал ему справляться с болью, но черт, он же просто калечил своё прекрасное тело! Следом за первой сигаретой пошла вторая, и выдыхая дым в окно, Кэйа разглядывал крыши домов, в том числе и своего, ведь его дом находился совсем недалеко.       Когда Кэйа убрал свои руки с чужих плеч, Дилюк понял, как привык за эти минуты к чужому теплу. Он ещё какое-то время просидел так, прищуренными глазами смотря в потолок, как внезапно в голову ему пришла одна идея.       На телефон Кэйи пришло сообщение, и он с интересом открыл его.                               Торт       Т: Мы сегодня собираемся в баре, ты с нами? Сегодня даже Эола придёт!       Кэйа молча смотрел на экран, впервые не зная, что ответить на такое сообщение.       К: Сегодня без меня. Сорян.       Т: Оо, неужели ты решил взяться всерьез за здоровый образ жизни?       К: Нет конечно.       К: Просто сегодня есть дела.       Только он убрал телефон обратно, как балконная дверь распахнулась вновь, и удивленный Кэйа резво обернулся. На балкон зашел Дилюк, держа в руках что-то чёрное.       — Эй, замерзнешь же! — Он уже был готов подойти и выпроводить Дилюка обратно на тёплую кухню, но тот поднял черную кофту, накидывая её на чужое тело и завязывая рукава в такой же узел. Дилюк делал то же самое, что сделал Кэйа утром по пути из школы.       Синеволосый юноша удивленно уставился на него, держа в руках тлеющую сигарету, а Дилюк как ни в чем ни бывало подошел к нему и тоже уставился в окно, вдыхая холодный воздух.       — Я очень люблю вид из моего окна. Когда я смотрю вниз, то сразу вспоминаю, как мы маленькие гуляли здесь, — взгляд красных глаз был невероятно теплым, когда он поднял голову и посмотрел на Кэйю.       Кэйа потерянно уставился на него, чувствуя, как биение сердца учащается от того, насколько искренними были эти глаза. Он мягко улыбнулся, смотря на небольшую ямочку на щеке.       — Я рад, что мы столько времени проводили вместе. И я бы не хотел, что бы все это было так нелепо потеряно.       — Как я и сказал, мы были детьми. Начнём все сначала? — Еще шире улыбнулся Дилюк, протягивая мизинец.       — Начнём все сначала, Люк, — улыбнулся в ответ Кэйа, сцепляя свой мизинец с чужим.       — Только вот у меня одна просьба, — Дилюк перевёл взгляд на сигарету, которую Кэйа все это время не выпускал из руки.       — Какая? — Не успел Кэйа закончить, как Дилюк вырвал сигарету из рук, потушил и выбросил в окно.       — Прекращай.       Кэйа смотрел в окно, зная, что где-то там лежит сигарета, которую он не успел докурить.       — Тогда у меня тоже есть просьба, — повернулся к нему синеволосый парень. — Прекращай злоупотреблять работой. Обещаешь?       Дилюк, явно удивленный, тихо выдохнул. Он посмотрел на свою забинтованную руку, а затем на другую, на которой было полно синяков и ссадин.       — Обещаю, — юноша перевёл взгляд на окно. — А что насчёт тебя?       — Я тоже обещаю.       Но внезапно осознание того, что Дилюк уже более пяти минут стоит на холодном балконе с окном нараспашку в футболке, заставило Кэйю схватить парня за плечи и вывести на кухню.       — Бегом под одеяло. И это не обсуждается.       Дилюк тихо рассмеялся, и послушно ушёл в комнату. А Кэйа простоял ещё немного на балконе, с приятным сожалением смотря на пачку сигарет.       Лучики солнца пробивались через шторы, освещая комнату ярким свечением. Кэйа поморщился, когда свет стал падать ему прямо на лицо, грея и даже напекая. Он перевернулся на бок в надежде, что так настырное солнце не будет ему мешать сладко отсыпаться субботним утром. Но тогда лучи стали напекать волосы и ухо, и с недовольным вздохом парень раскрыл глаза, поворачиваясь обратно на спину.       Его окружали полки с книгами, да и вся комната выглядела не так, как та, где он просыпался каждое утро, поэтому через секунду на парня накатило осознание — Кэйа спал на диване в гостиной у Дилюка!       Следом за этой мыслью в голове быстро пронёсся весь их разговор и обещания, данные друг другу. Мысль о том, что теперь ему придётся бросить курить, на утро пришлась совсем не по вкусу, и юноша со стоном хлопнул себя по лбу.       «И чем я только думал? Я же курю уже не первый год, и избавиться от этой привычки будет очень тяжело, не говоря о том, что я не хочу этого! — Он провел рукой вниз по лицу, останавливаясь. — Но этого хочет Дилюк.»       Кэйа сел на диване, запустив руки в волосы и в смятении уставившись на свои ноги, накрытые пледом. Они помирились! Дилюк и Кэйа нашли в себе силы поговорить, и черт побери, пообещали друг другу начать все с чистого листа! Юноша судорожно выдохнул, не представляя, как теперь будет смотреть в лицо «бывшему» другу, после того, как они откровенничали весь вечер в попытках наверстать упущенное. И не представлял, какого самому Дилюку. А вдруг он опять начнёт его игнорировать?       Мысль об этом встревожила его, и тут он кое-что осознал. Он лег спать на диван, да, но Кэйа не брал плед, и заснул без него. А это значит… Кэйа скинул плед с тела и вскочил с дивана, выбегая из гостиной.       Он заглянул в комнату друга, но там нашел только аккуратно заправленную кровать, без своего хозяина. Тогда Кэйа выскочил из комнаты Дилюка и быстрым шагом дошёл до кухни. Красноволосый парень в футболке и спортивках стоял у плиты, поджаривая хлеб, на котором лежали сыр и помидоры. Кэйа невольно замер, застав его за готовкой, хотя Дилюк и раньше, когда они проводили время вместе, порою мог что-то приготовить.       Дилюк повернулся, и увидев синеволосого юношу, застывшего в проходе, слегка удивленно замер, а потом резко отвернулся.       — Садись за стол, скоро будет готово, — буркнул парень.       — Как знал, что я скоро проснусь.       — Шторы в гостиной не предназначены для сна в солнечные деньки, а сегодня выдался именно такой. Я и сам с этим сталкивался. Всё просто.       — Я удивлен, что после такого холода внезапно объявилось солнце, — хотя если бы не плохая погода, у них бы не было повода сблизиться. — Стоп, ты что часто спал в гостиной?!       Кэйа сел на то место, где сидел вчера, и вскоре Дилюк поставил на стол тарелку с бутербродами. От одного их вида и запаха рот наполнился слюной.       — Ты просто шеф-повар, — проговорил Кэйа, откусывая горячий бутерброд и едва ли не плача от удовольствия.       — Это же просто горячие бутерброды. С таким и ты справишься.       — Кстати, спасибо за плед.       Дилюк замер, держа хлеб с сыром и помидорами у рта.       — Не за что.       Съев один, Кэйа принялся за второй, и вскоре, когда с завтраком было покончено, настало время объявить об идее, которую синеволосый парень обдумывал со вчерашнего вечера.       — Ты так вкусно готовишь, но все равно такой худенький…       — Прекрати. Я никогда намеренно не сидел на диетах, если ты думаешь об этом.       — Нет, я думаю о том, что сегодня тебе непременно стоит сходить прогуляться со мной кое куда.