Связанные

      Пока Кэйа поднимался наверх, зажимая в руках бумажку, прозвенел звонок. Сначала он заглянул в кабинет истории, где ученики уже вставали со своих мест, накидывая на плечи рюкзаки. Чжун Ли стоял возле своего стола, вытирая руки от мела тряпкой, и с легкой улыбкой смотрел вслед уходящим восьмиклассникам. Заметив среди них высокого одиннадцатиклассника, он немного удивленно застыл. Кэйа подошел к нему, вручил бумажку, и в спешке всё рассказал.       Следующим местом, куда нужно было зайти, был кабинет химии и биологии. Его класс уже ушел оттуда, когда парень застал невысокую женщину с короткой стрижкой, пересчитывающей листы с лабораторными работами. Благодаря Сахарозе женщина уже знала о том, что произошло, и сказала, что эту работу им нужно будет сделать к следующему уроку и принести ей. Мысль об этом совсем не радовала, ведь Кэйа ничего не понимал в химии, но он решил оставить эту тему для размышлений на потом.              Он торопливо забрал рюкзак Дилюка, накинув на одно плечо, и вышел из кабинета. Быстрыми шагами парень стал спускаться вниз, на первый этаж, надеясь не встретить никого из одноклассников. Рассказывать сейчас подробности случившегося еще кому-то он хотел меньше всего. Вскоре перед ним показалась белая дверь, на которой висела пластиковая табличка «Медпункт». Глубоко вдохнув, Кэйа распахнул дверь.       После того, как он зашел, первым делом юноша положил рюкзак Дилюка к своему, небрежно брошенному у кушетки. Кэйа помог старосте встать и осторожно довел до раздевалки, благо она была недалеко. Затем принес их рюкзаки и снял с крючков пакеты со сменкой. Заглянув в раздевалку, одиннадцатиклассник понял, что Дилюк сегодня пришел без куртки, и ладно сам Кэйа, он то хоть в кофте, а его бывший друг был в одной только рубашке. Парень торопливо посмотрел в окно, и, к его счастью, дождя не было.       — Обувь переодеть одной рукой сможешь? — С порога спросил юноша.       — Ты за кого меня принимаешь? — Вопросом на вопрос ответил ему тот.       Кэйа пожал плечами, и сел на скамейку рядом с одноклассником, быстро переодев обувь, а Дилюк тем временем еще несколько минут провозился со своей, сквозь зубы шипя и ругаясь, но помощи просить не стал. Синеволосый спутник терпеливо его ждал.              — Ну, готов? — Кэйа наклонился к нему, подставляя плечо. Он с ухмылкой посмотрел на бывшего друга. Дилюк молча оперся на его плечо, игнорируя взгляд пронзительных синих глаз и смотря куда-то вбок.       Неспешно одноклассники подошли к выходу из школы. Стоило только Кэйе шагнуть за порог, как его обдало сильным порывом холодного ветра.              — Ух, похолодало, — поморщился парень, чувствуя двойную тяжесть на своих плечах.       Под очередным порывом ветра Дилюк съежился, как напуганный котенок. Кэйа помог ему спуститься по ступенькам, и одиннадцатиклассники пошли по привычной вытоптанной дорожке, которая тянулась вдоль школы, огибая здание. Затем, дойдя до края стены, они свернули влево, удаляясь с территории школы. Пока они шли вдоль школы, ветер их так не донимал, но стоило им пойти по дороге, ведущей в сторону домов, где живут Дилюк и Кэйа, как тот принялся задувать с новой силой. Тело старосты пробивала дрожь, и Кэйа прекрасно это ощущал, даже через толстую ткань кофты, поэтому он остановился, осторожно сняв руку бывшего друга со своих плеч.       — Дилюк, тебе холодно? — Ответил парень на взгляд одноклассника, полный непонимания. В ответ молчание.       Кэйа тихо вздохнул, едва ли не хлопнув себя по лбу — как будто заранее не знал, что кто-кто, а Дилюк на такой вопрос, да еще и от него, точно не ответит. Он рывком снял кофту через голову, затем стянул рукава с рук, и молча протянул своему спутнику.       — Ну, может еще помочь надеть? — Выдохнул Кэйа, с легкой улыбкой смотря на красноволосого парня.       Дилюк продолжал смотреть на протянутую кофту потерянными глазами. Тогда юноша подошел к нему, накинув черную толстовку сзади на плечи и завязал спереди рукава в узел.              — Идем, раненный боец, — взгляд его потеплел.       Дилюк по-прежнему стоял, будто не понимая, что все это правда происходит с ним. Парень молча смотрел на протянутую руку, а сердце вырывалось из груди. Он не сделал для него ничего хорошего, лишь прогнал однажды, и с того момента отчаянно игнорировал, не слушая голос разума, который кричал ему «Ты не прав, ты должен извиниться!», но этот человек по-прежнему стоял здесь, смеясь и улыбаясь.       — Или ты хочешь держать меня не за плечи, а за талию? — Рассмеялся Кэйа, раззадоренный потерянным видом Дилюка.              — Идиот, — только и выдавил из себя староста, кладя руку на плечи бывшего друга. — Дай мне хотя бы рюкзак мой понести. Там столько учебников, он тяжелый.       — У меня такая же ноша, ничем не отличающаяся от твоей в моем рюкзаке, и я знаю что она тяжелая, — улыбаясь, говорил одиннадцатиклассник. — А что, волнуешься?       Дилюк вспыхнул, один только взгляд его красных глаз превратился в пожар с языками яркого пламени, и запальчиво выговорил:       — Если ты тоже свалишься, то к нашей процессии придется привлекать третьего сердобольного спасителя!       — О, я рад, что ты обо мне такого мнения! — Продолжал смеяться Кэйа, увидев новую вспышку гнева в глазах бывшего друга от сказанных им слов. — Но я не настолько глуп, чтобы доверять человеку, который несколько раз за день чуть не грохнулся в обморок, рюкзак с кучей учебников. Прекращай из себя строить героя, и пойдем уже.       Оставшуюся дорогу они провели в молчании, щурясь от потоков ветра, несущего не только пожухлые листья, но и пыль с песком. На улице было слишком холодно для только наступившей осени, но Дилюк больше этого не чувствовал. И больше не мерз он точно не от черной кофты, накинутой на плечи.       — Фух, наконец-то пришли, — выдохнул Кэйа. — Доставай ключи.              Дилюк достал из рюкзака, свисающего с плеча спутника небольшую связку ключей, и открыл дверь, ведущую в подъезд. До нужного этажа парни добрались на лифте, благо он был.       — Спасибо за помощь, — буркнул Дилюк.       — А чего это ты говоришь так, будто прощаешься? Я еще никуда не ухожу.       — Вот еще.       — Прекрати, Дилюк. Ты же живешь один, я прав? А что, если ты снова свалишься?       Староста склонил голову вниз, и отросшие красные пряди закрыли глаза. Кусая губы и теребя в руках связку с ключами, он будто пытался принять выговоренный ему приговор. Кэйа не стал больше церемониться, и взял из его рук ключи, вставляя в замочную скважину. Он открыл дверь, приглашая хозяина небольшой квартиры зайти первым.       Одноклассники зашли в прихожую. Кэйа давно здесь не был. Целый год, а то и больше прошло с момента, как друзья здесь вместе зависали. Парень с интересом озирался по сторонам, снимая обувь. Почти ничего не изменилось. И здесь до сих пор пахнет теми духами. Дилюк кое-как снял свою обувь, не аккуратно бросив, хотя старался всегда придерживаться порядка, и поковылял следом за высоким парнем, который с улыбкой до ушей, счастливо, как ребенок, поторопился на кухню.       — Я смотрю, манеры у тебя отменные, — проворчал Дилюк, смотря как Кэйа включает плиту и ставит на нее чайник.       — Да-да, я тоже рад тому, что спустя время вновь здесь оказался! Спасибо за гостеприимство! — Просиял Кэйа, открывая шкафчик и доставая оттуда чай. Даже на кухне за год ничего не поменялось, и коробки с чаем стояли все на той же второй полке правого шкафчика. Чертов консерватор.       — Мне можешь не наливать. Я в комнату. Чтоб не слышал тебя, отдохнешь и уходи к себе, — с этими словами Дилюк, опираясь не раненной рукой об стену, ушел в свою спальню.       «В своем репертуаре. Как и всегда» — мягко улыбнувшись, отметил про себя Кэйа.       Когда чайник вскипел, он налил кипяток в большую белую кружку, кинув туда пакетик черного чая. Парень окинул кухню взглядом, и увидел на привычном месте, что не удивительно, белую сахарницу. Несколько ложек отправились в чай. Когда напиток был приготовлен, Кэйа сел за стол, и понял, что у Дилюка дома практически нет сладкого. Он взял какую-то простую печенюшку, и съел её, запивая чаем. На кухне делать больше было нечего, поэтому одиннадцатиклассник ушел в небольшую, но просторную гостиную.       Из-за прозрачно-белых штор выглядывало небо с клочьями серых туч. На подоконнике тоскливо стоял цветок. У одной стены был расположен небольшой диван с коричневой обивкой, а у другой телевизор, с двух сторон от которого стояли шкафы, наполненные книгами и различной мелочевкой, от каких-то старых коллекционных фигурок, до магнитиков с холодильника, утерявших свои свойства. Кэйа с интересом подошел к шкафу, оглядывая книги и легким касанием дотрагиваясь до пыльных корешков. Он прекрасно знал, что все эти книги принадлежали отцу Дилюка. Хотя скорее всего большинство из них теперь были прочитаны и самим Дилюком. Одиннадцатиклассник поставил кружку с чаем на подлокотник дивана, и с прежним интересом принялся разглядывать все полки.       Парень брал в руки заинтересовавшие его книги, листая пожелтевшие страницы и сдувая пыль с обложек. В одной из них он даже нашел закладку в виде листа бумаги со списком продуктов, которые когда-то нужно было купить. Кэйа осмотрел даже старые фигурки, краска с которых во многих местах слезла, а подняв глаза и разогнувшись, заметил на полке, которая находилась на уровне его глаз, вещь, которой здесь раньше определенно не было. Этой вещью была фотография, где отец и Дилюк стоят вместе, аккуратно убранная в рамку.       Сердце Кэйи болезненно сжалось. Он осторожно погладил стекло рамки, мысленно прося прощение за то, что не был рядом с другом, когда тот трясущимися руками вставлял фото в рамку и ставил на полку. Всё внутри него рвалось на части и просило остаться, услышав грубое «Уходи» в тот день, но парень все равно молча развернулся и ушел, чувствуя как в спину ему пронзительно смотрят полные боли глаза.       «Ты должен был остаться. Должен был встряхнуть его за плечи и обнять, не позволяя оттолкнуть себя. Но выбрал путь слабака, сдавшись при первом же провале.»              Опустив руку, Кэйа подошел к дивану и сел на него, невольно потянувшись за кружкой с чаем. Он сделал несколько глотков и вышел из комнаты. Ноги сами повели его в спальню Дилюка, и осторожно приоткрыв дверь и выглянув в щель, которая образовалась, парень заметил, что его бывший друг уже заснул. Наверное, тоже вымотался с непривычки. Он вернулся в гостиную, и принялся смотреть видео на ютубе с минимальным звуком, чтобы хоть как-то отвлечься.       Прошло уже около сорока минут, и хотя первое время Кэйе было невероятно скучно просто залипать в телефоне, то потом он нашел интересное видео с лайфхаками на все случаи жизни, и конкретно залип на видео того же автора, не заметив, как быстро пролетело время. Парень лениво потянулся, что было сил вытягивая вверх руки, и поднялся с дивана под хруст суставов. Он по привычке похрустел костяшками рук, всячески их заламывая, и вышел из гостиной, прихватив кружку с остывшим чаем.       После того, как Кэйа помыл кружку и вернул её на место, зевая, он подошел к комнате Дилюка. Дверь была не закрыта, и юноша притаился у двери, вслушиваясь. Как он и ожидал, было слышно лишь сопение, и не в силах сдерживать себя, синеволосый парень аккуратно открыл дверь и заглянул внутрь.       Увиденное заставило его замереть на месте. Дилюк лежал на боку, уткнувшись носом в свои руки, прикрытые черными рукавами, слабо завязанный узел из которых давно развязался. Кажется, парень завалился на кровать сразу с порога, иначе как объяснить то, что он лежал, укрытый кофтой Кэйи?       Юноша осторожно подошел к кровати, и накинул на его плечи плед, лежавший на стуле. Он бы мог укрыть бывшего друга и одеялом, но как специально, Дилюк развалился на кровати так, что того кусочка одеяла, который можно достать из-под его тела, явно не хватало, чтобы накрыть парня целиком. Убедившись, что тот не проснулся, Кэйа сел возле кровати, опираясь спиной на матрас. Он положил голову на холодное постельное белье, повернувшись к Дилюку.       Его рука осторожно коснулась худощавого запястья, ласково оглаживая кожу, устланную синяками и ссадинами. В этот момент Кэйе ужасно хотелось забрать себе всю ту боль, что испытывал тогда и испытывает сейчас Дилюк. Хотя бы физическую. Двойной удар слишком сильно сломил жизнерадостного и улыбчивого парнишку, превратив того в холодного и молчаливого. За свои семнадцать лет его бывший друг перенёс слишком много потерь, почему он обречён страдать? Но мысль о том, что сам Кэйа тоже принёс ему немало страданий, заставила стиснуть зубы, болезненно морщась. Пытаясь отвлечься, парень рисовал понятные лишь ему узоры на бледной коже, очерчивая контур руки.       Сейчас Дилюк выглядел таким беззащитным и ранимым, что желание обнять бывшего друга, защищая от всех, невольно появилось в голове. Но он не сдвинулся с места, только продолжал с непреодолимой тоской и нежностью гладить не раненную руку, смотря в потолок. По крайней мере во сне старосту не преследовали мысли о прошлом, заставляя винить себя в случившемся.       Сам того не замечая, Кэйа переплел их пальцы, держа за руку, и понял это только когда Дилюк крепко сжал его ладонь во сне, будто это было последнее, за что тот мог цепляться перед смертью, его спасительный остров среди бурлящих волн, утягивающих под воду. От этого ощущения хотелось расплакаться, и в горле застрял болезненный ком, сдавливая грудь подступающими слезами. Кэйа так и просидел, держа бывшего друга за руку, не заметив, как задремал.       Нехотя разлепив глаза, Кэйа приподнял голову, оглядываясь. В комнате уже было довольно-таки темно, поэтому глаза быстро привыкли, но напрашивался вопрос — сколько же сейчас времени? Он хотел по привычке запустить руку в карман, но понял, что её что-то сдерживает, и лишь после увидел свою руку, крепко сжимающую чужую. Румянец залил лицо, ведь парень только сейчас осознал, как странно выглядел этот жест. Он свободной рукой достал телефон, и увидел, что сейчас уже шесть вечера. И как Кэйа умудрился проспать столько времени в сидячей позе?.. Но без последствий это не обошлось, шея ныла и болела, а руки и ноги затекли.       Вставать и идти домой сейчас абсолютно не было желания, да и Дилюк держал его руку очень крепко, ворочаясь и корчась во сне. Неужели кошмар снится? Кэйа приподнялся, не расцепляя их руки, и осторожно убрал слегка вьющиеся пряди с бледного лица. Он ласково запустил пальцы в волосы, и от этого его сердце вздрогнуло, пуская по телу приятную дрожь. Большим пальцем Кэйа мягко оглаживал висок, радуясь тому, что бывший друг немного успокоился от его прикосновений. Впервые за долгое время его пустые синие глаза были полны нежности, они смотрели на того, кто заставил их ожить, с невероятным обожанием. Убирать руку из шелковистых волос, приятно щекочущих кожу, совсем не хотелось. Такое чувство, будто она была для этого предназначена, и её место здесь.       Дилюк тихо всхлипнул, задирая подбородок вверх, а затем прильнул к горячей ладони. Кэйа так привык к тишине, что из пучины своих мыслей вынырнул не сразу, а после потерянно и слегка испуганно посмотрел на ворочающегося парня. Он начал вертеться сильнее, и тут раздался сиплый шепот.       — Папа! Постой. Не уходи!       Кэйа сел на кровать, и стал гладить парня по голове, тихо шикая, но тот только сильнее вздернулся, и из его глотки вырвался очередной всхлип. Юноша болезненно поморщился, теперь уже зная, что тому снится. Но он не знал как правильнее поступить, поэтому продолжал гладить бывшего друга по мягким волосам. Дилюк что было сил выкрикнул «Нет!» и распахнул глаза, полные ужаса. Он уставился прямо на одноклассника, склонившегося над ним. Рука Кэйи застыла в копне волос.       Дилюк еще какое-то время испуганно смотрел на бывшего друга, а затем ужас из его глаз сменился болью. Он поджал сухие губы, и из его глаз потекли слезы. От представшей перед ним картины, сердце Кэйи сжалось, ведь если так больно ему, то какого же Дилюку? Оно больно билось о грудь, заставляя глаза жечь и слезиться, а горло сжиматься будто от удушья. Сил сдерживаться больше не осталось, и Кэйа притянул Дилюка к себе, заключая в объятья. И юноша даже не стал сопротивляться, продолжая сжимать его ладонь и плакать. Свободной рукой синеволосый парень мягко оглаживал того по спине. Дилюк жался к чужому телу, спрятав лицо. А черная кофта осталась лежать на белой простыне, примятая и скомканная.       — Дилюк, это не твоя вина, — лишь проронил Кэйа.       Когда горячие слезы перестали течь из глаз, парень сполз вниз, обнимая Кэйю за живот и лежа на его ногах, как на подушке. Высокий юноша же молча перебирал пушистые волосы, успевшие ему так понравиться за этот вечер. Летом Дилюк не смог даже нормально отдохнуть, постоянно работая, да ладно бы это была какая-то не сложная подработка, но парень регулярно калечился, заработав за три месяца не мало шрамов. Ему пришлось слишком тяжело, он практически самостоятельно обеспечивал себя весь прошедший год, и скорее всего деньги староста в основном откладывал на будущее, а в настоящем экономил, не радуя себя даже сладостями. Наверное единственное, на что Дилюк позволял себе тратить деньги, были те самые духи, но они и стоили не так дорого, а расходовались медленно, поэтому почему бы не позволить себе пару раз в месяц перекусить в кафе каким нибудь пирожным, заказать пиццу или накупить домой конфет, чипсов и газировки, и устроить марафон фильмов?       — Кэйа, — прошептал хриплый голос.       — Да?       — Почему так произошло?       — Никто не знает, Дилюк. Но одно я знаю точно — тебе нужно перестать винить себя. Неужели твои родители были бы счастливы, зная, что их сын так убивается?       — Это показатель того, как сильно я их любил и как они мне были дороги.       — Любить можно и без вреда для себя. Храни память о них в своем сердце, но она должна быть приятной, а не грустной. Будь счастлив, что с ними у тебя связано столько воспоминаний, которые никто и никогда не заберет, гордись тем, что они были твоими родителями и многому тебя научили. Перестань винить себя, Дилюк, пожалуйста.       Дилюк посмотрел на него, и уже был готов что-то ответить, но промолчал. Он стиснул зубы, будто пропуская через себя слова Кэйи и тихо выдохнул. Затем юноша поднялся, и сел на другой край кровати. Распущенные волосы упали на плечи, закрывая их и спину, и тогда синеволосый парень понял, что сейчас самое время для того, чтобы задать вопрос, который мучил его весь прошлый учебный год. Он протянул руку и взял несколько красных вьющихся прядей, проводя пальцами сверху вниз, и спросил:       — Дилюк, почему ты стал выпрямлять волосы?              От прикосновения парень вздрогнул, и так и замер на кровати, не успев спуститься.       — Я хотел стать похожим на отца.       Кэйа примерно такого ответа и ожидал, и на эту фразу у него был подготовлен банальный ответ.       — А почему бы тебе не быть самим собой?