Приходи посмотреть на звезды

Кот, запрыгнув на кровать, стал мурчать и облизывать, как собачка руку Антона, который ещё не успел толком проснуться. — Ну, иди сюда, мой хороший, — сонно проговорил он, взяв Тейта на руки. Кот довольно мяукнул и уложился поудобнее на животе Антона. Пожалуй, такое утро ему более чем нравилось. Ему не снились кошмары, и он даже выспался, несмотря на то, что его разбудил кот. Он ласково поглаживал его вдоль тельца, смотря на пушистика глазами, полными любви. Сейчас Антон и сам походил на котёнка. Довольного, сонного и милого. — Пойдём завтракать, — сказал он, лениво потянувшись. Позавтракав вместе с котом, Антон задумался: «А не пойти бы мне на работу?». Конечно, он чувствовал себя ещё не совсем здоровым, но есть бутерброды на завтрак, обед и ужин тоже не хотелось. Да и у кота еды оставалось совсем немного. Антон пытался кормить его колбасой, но тот к ней почти не прикасался. — Какие мы прихотливые, — говорил он коту, который презрительно обнюхивал колбасу, а после, брезгливо тряхнув лапкой, отворачивался и уходил, так и не поев. С мыслью о том, что нужно бы устроить глобальную стирку, Антон вынул из шкафа более-менее чистые вещи. Бросив короткий взгляд на своё отражение, он взял курьерскую сумку и вышел из дома. На нём голубое худи с надписью «New York» и чёрные штаны со множеством карманов. А также те самые вещи, подаренные Арсением — чёрная глянцевая куртка и берцы на небольшой платформе с мехом внутри. Видимо, сегодня был счастливый для Шастуна день. Все заказы были не тяжёлыми, и их не пришлось развозить по всему городу. Первым нужно было отвезти какое-то лекарство из аптеки на соседнюю улицу, и Антон справился с ним за очень короткое время. Чтобы отвезти второй заказ, пришлось проехать несколько остановок. Но и здесь ему повезло, и автобус приехал быстро. Нужные дома и подъезды находились без труда, и бродить по дворам и спрашивать у людей не пришлось. После ещё пары тройки заказов остаточная после болезни слабость начала накрывать Антона всё сильнее, и он решил закончить на сегодня. В целом заработок на сегодня был хорошим, и этих денег хватит на еду и себе, и коту, и даже останется на сигареты. Но усталость была слишком сильной и ощутимой, потому поход в зоо и в обычный магазин он решил отложить на завтра.

***

Ключ в замке упорно не хотел поворачиваться, и Антон даже начал паниковать, но через пару секунд. Дверь сама отворилась, и на пороге его встретила мать. «Ой бля-ять, ну конечно, день же не может продолжаться хорошо и дальше» — недовольно подумал он, проходя в квартиру. Запах приготовленной пищи и вид трезвой матери заставил прийти в недоумение. Кто эта женщина и что она сделала с его матерью? Антон с сомнением прошёл на кухню, ожидая какого-нибудь подвоха, но его не оказалось. За столом сидела абсолютно трезвая мать, и, судя по виду, она была в приподнятом настроении. Антон даже заметил полную миску корма у кота, и это удивило ещё больше. Неужели она и ему еды купила? — Кушать будешь? — спросила родительница, поднимаясь из-за стола. — Эм… Да, — не сразу отозвался юноша, всё ещё чувствуя нереальность происходящего. — Где ты была? — Я… — замялась она, — Антош, мне нужно тебе кое-что сказать. Ты только не ругайся, хорошо? — Ладно, — безразлично отозвался Антон. Его вопрос был скорее для упрёка. Ведь они всё ещё состоят на учёте и к ним в любой момент могли приехать с проверкой органы опеки. Парень боялся этого как огня, ведь если бы они спросили, где его родительница, то он бы не смог дать ответ на этот вопрос. Мать почти никогда не сообщала ему о том, куда она уходит и на какой срок. А отец так вообще, видимо не собирался больше появляться дома. — У меня появился мужчина, — Антон едва сдерживал себя, чтобы не съязвить. — И мы с твоим отцом разводимся. — Ясно, — вместо «нихуя себе», которое звучало в голове, сказал он. Почему-то сейчас он был уверен в том, что мать говорила на полном серьёзе. — И этот твой… мужчина теперь с нами будет жить? — Мы пока не решили, но не переживай, Антош, он хороший. Он устроил меня на новую работу, и теперь я буду получать гораздо больше, — воодушевленно сказала она, накладывая еду Антону в тарелку. — Почему ты раньше мне о нём не рассказывала? Это же этот… — Антон вспоминал имя мужика, которого он застал однажды дома вместе с матерью. — Миша? — Да, Миша. Не знаю, просто мы и сами только недавно всё осознали, — отозвалась родительница, неловко крутя кружку с чаем в руках. — Понятно, — Антон не стал узнавать, что именно они осознали. Внезапно он поймал себя на мысли, что, скорее всего, не будет скучать по своему отцу, ведь они были совершенно не близки. Он никогда особо не проявлял интереса к жизни своего сына, а если и проявлял, то только по пьяни. Только в алкогольном опьянение. Его отцу было интересно узнать о том, есть ли у него девочка и хорошо ли он учится. Его отец не знал, кем он работает, какие у него увлечения и чем он вообще живёт. Иногда Антону казалось, что они совершенно чужие друг другу люди. — Я, кстати, постирала твои вещи, они сушатся на балконе, — парень на это лишь удивленно повёл бровью. Во все происходящее по-прежнему не верилось. Отставив от себя пустую тарелку, он пошёл на балкон, чтобы покурить и удостовериться, что вещи действительно там висят. Сушилка с мокрой и пахнущей порошком одеждой действительно стояла в углу. Прикурив сигарету, он открыл окно и облокотился на подоконник. На улице было уже темно, и с каждым часом становилось всё тише и спокойнее. За это Антон и любил вечера, переходящие в ночь. В это время суток всё казалось более романтичным и таинственным. Внезапно юноше вдруг захотелось творить и, потушив сигарету, он пошёл к себе в комнату. Достав дневник, который также был и скетчбуком, Антон открыл его на чистой страничке и задумался над тем, что он будет рисовать. В его мыслях сейчас был только один человек. И он не покидал его голову в течении всего дня. Антон вспоминал все моменты, связанные с ним. И каждый из них вызывал чувства и эмоции. Одни были ненужными, другие смешанными и непонятными, а третьи были яркими и приятными. Но самое главное они все были искренними. Даже несмотря на слова, которые иногда были лживы, чувства и эмоции оставались неподдельны. С Арсением он чувствовал себя живым. С Арсением он хотел жить. В руке по очереди менялись карандаш с ластиком, и на листке постепенно начало вырисовываться лицо. Самыми выразительными были глаза — зеркало души. Антон старательно прорисовывал каждую ресничку и каждую морщинку. Весь рисунок был чёрно-белым, но цвет глаз он решил выделить ярко-голубым цветом. Оставшись довольным своим рисунком, он закрыл дневник-скетчбук и убрал его обратно в портфель. Чтобы не скучать, он решил открыть общий чат с ребятами и почитать, что они ему ответили на вчерашнее сообщение. Ирина Кузнецова Дурак, я волновалась, вообще-то. Оксана Фролова Вот-вот я тоже. Дмитрий Позов Ты выздоровел? Лекарства помогли?

Антон Шастун

Извините, ребят.

Я больше так не буду.

Да, я уже почти здоров.

Также он решил ответить и на личные сообщения от Иры в Вк и Димы в Телеграме. Ирина Кузнецова Как ты? Всё хорошо? Я так переживала за тебя…

Вы

Да, всё нормально.

А ты как?

Антон подумал о том, что Ира слишком хорошая. Она была заботлива и внимательна, и к тому же очень красива и умна. И он точно не заслуживал её любви. Следом шёл Дима, и юноша никак не мог решить, стоит ли ему рассказывать о Серёже или нет. Димозавр Давай встретимся, мне нужно с тобой поговорить.

Вы

Давай, а когда?

Теперь он со спокойной душой мог отложить телефон и включить ноутбук, чтобы что-нибудь посмотреть. Но не прошло и минуты, как телефон завибрировал, уведомляя о новом сообщении. Димозавр Можем прямо сейчас, если ты не занят.

Вы

Не занят.

Давай тогда под мостом, через пол часа.

Димозавр Окей. Убрав телефон в карман худи, он наспех оделся, чтобы мать не успела достать его разговором, и вышел из дома.

***

— Здорова, — Дима отбил кулачок и присел на лавочку рядом с Антоном. — Ну, рассказывай. — Блин, Дим, я уже заебался всем… — Я не об этом, — перебил его друг. — В тот день, когда я приехал к тебе, я увидел твою руку. — Блять, — тихо прошипел юноша, осознавая бедственность положения. — Дим, я… — Почему ты столько времени врал мне, что больше этим не занимаешься? — снова перебил он. — Я бы не стал осуждать тебя за это… Или… Не знаю, смеяться там. — Я знаю, — на выдохе сказал Антон. — Просто… я не хотел, чтобы ты и все остальные переживали из-за меня. — Ну, мы же твои друзья, Тох, — глядя в глаза Антону, сказал он. — Ты можешь нам всё рассказать. По крайней мере, я уж точно всегда тебя пойму. Ну или хотя-бы попытаюсь. — Блин, прости за то, что я тебя обманывал, — и снова Антону было стыдно. Скоро ему начнёт казаться, что стыд — его пожизненное состояние. — Да всё нормально, не переживай, — похлопав друга по плечу, заверил он. — Дим, я хотел тебе сказать… — он подумал ещё несколько секунд о том, стоит ли рассказывать о Серёже или нет. — Ты очень классный друг. Антон решил, что Диме об этом знать необязательно. В конце концов, если Оксана с Серёжей начнут встречаться, то они сами об этом расскажут. — Эм… Спасибо?.. — окинув своего друга недоуменным взглядом, вопрошающей интонацией произнёс Позов. — Кстати, Серый рассказывал, что у тебя какой-то новый друг появился. — А, да, это Арсений. Помнишь, мы как-то сидели тут на полянке вместе? — он надеялся на то, что Димка не станет надоедать с вопросами, как Матвиенко. — Да, помню. Он тебе нравится? — и этот вопрос с уст его друга прозвучал так просто. Вот бы и ответ тоже был простой. Но, к сожалению, у Антона ничего и никогда не бывает просто. — Не знаю, — он посчитал, что это наилучший вариант ответа. — Понятно, — лезть в душу насильно Дима не стал. Антон сам всё расскажет, если посчитает нужным. — А ты… Ну, как ты понял, что любишь Серёжу? — он надеялся, что эта тема для Димы не будет слишком болезненной. — Сначала всё казалось лишь безобидной симпатией, и казалось, что она скоро пройдёт. Но потом как закрутило, и я понял, что начинаю влюбляться, — Антон лишь изредка кивал головой, не перебивая друга. — Наверное, только к концу девятого класса я смог это принять и научиться жить с этими чувствами. — Я бы не смог так долго скрывать свои чувства, — задумчиво говорит Антон, доставая из пачки сигарету. — Дай и мне одну, — просит Дима, сделав пальцами жест «на себя». Сначала он крутит сигарету в пальцах, будто решаясь, курить ему или нет, а потом чиркает зажигалкой. Он редко курит, но сейчас чувствует в этом острую необходимость. Антон выбирает самый лучший и самый верный, как ему кажется, вариант поддержки — молчание. Дима, погрузившись в свои мысли, на автомате делает затяжку за затяжкой, уже почти не ощущая тяжёлого и горьковатого привкуса дыма. Он думает о том, что не должен любить Серёжу. Эта любовь отбирает у него самого себя, но он ничего не может с этим поделать. Мозг кричит ему: «Это глупо, бессмысленно и неправильно!», но сердце продолжает любить. Иногда он позволяет себе помечать и, закрыв глаза, представляет Серёжу рядом с собой. Как он обнимает его, целует, прижимает к себе и говорит какие-нибудь ласковые слова. Ему хочется любить и быть любимым. Хочется проводить с Серёжей больше времени и просто быть рядом. Но открыв глаза, он снова возвращается в реальный мир и каждый раз обещает себе больше никогда не думать об этом. — Пойдём, прогуляемся, что ли, — после долгого молчания сказал Позов. — Пошли, — согласно кивнул Шастун. Они гуляли ещё минут тридцать, не задумываясь о том, куда они идут, и просто виляли между дворов, иногда останавливаясь, чтобы посидеть на лавочке или покачаться на качелях на детской площадке. Большую часть времени они молчали и лишь изредка задавали друг другу разные вопросы, взбредавшие в голову, чтобы разбавить тишину. Рядом с детской площадкой вдруг остановилась машина, в которой громко играла песня Валентина Стрыкало «Всё решено» и парни начали громко смеяться. Дима даже воспрял духом и начал подпевать. Когда начался припев, мамочки на детской площадке вдруг всполошились и стали кричать водителю, чтобы он выключил музыку или вообще уехал отсюда. И Антон с Димой ещё больше посыпались с этого. Спустя минуту машина уехала прочь, а парни продолжали тихонечко петь, чтобы остальные люди на площадке не услышали, и смеяться. С того, насколько жизненной была песня.