Приходи посмотреть на звезды

Антон замер. Тупо хлопал ресницами, кажется, до конца не осознавая суть сказанного. Или не желая осознавать. Он не реагирует. Молчит, опускает голову и пытается совладать с накатывающими эмоциями. «Ну давай, поплачь ещё раз, надави на жалость. Ты же в последнее время стал той ещё тряпкой» — опять этот говеный голосок. Но нет. К счастью, это не шизофрения. Это просто внутренний голос Антона, который отчасти был прав. Но плакать не хотелось. Наверное, это был шок. Эти слова были словно ударом под дых. Выбили весь воздух из легких и причинили режущую боль. Хотелось вцепиться в Арса руками и ногами, словно маленький ребёнок и умолять его остаться. — Тош, — мужчина двумя ладонями обхватил голову Антона и поднял на себя. — Посмотри на меня. Антон смотрел. Таким потерянным и разбитым взглядом, что у Арсения сердце сжималось. — Я не навсегда улетаю, — сказал он, поглаживая парня большими пальцами по щекам. — Мне нужно проведать отца. — Хорошо, — глупо добавил Антон, будто его спрашивали. Он всё ещё не отошёл от шока. — Он просто там совсем один, в Питере, — эта тема давно не давала мужчине покоя. Конечно они регулярно списывались с отцом, но по переписке невозможно точно узнать и понять, как он там поживает и как себя чувствует. Смерть матери очень подкосила обоих, и Арсений чувствовал вину за то, что оставил отца одного в пустой квартире. А если с ним что-нибудь случиться? — Арс? — Антон наконец, вышел из оцепенения, услышав то, что Арс улетает не навсегда. Но теперь его волновал сам Арс и цель его отлёта. В принципе в этом нет ничего такого и мужчина наверняка просто соскучился, но «Он там совсем один» прозвучало очень уж тоскливо. — Твои родители тоже в разводе? — Нет… То есть физически уже да, наверное… «Но духовно они навсегда останутся вместе» — слова остались не озвученными. — В смысле? — Антон никогда не отличался сообразительностью и сейчас также тупил. Что значит физически? Он боролся с глупым детским любопытством. Хотелось разъяснить всё. Наконец узнать Арсения. Чем он жил раньше? Что произошло? Хотя у всех и всегда в жизни происходит какая-то херня, но, судя по эмоциям, она произошла совсем недавно и обычное слово «херня» совсем не подходит. — Моя мама, она… — Арсений замолк. Последнее слово не хотелось озвучивать. Оно слишком неприятное, слишком ужасное. От него несёт безысходностью, отчаянием и скорбью. «Блять» — наконец до парня доперло. И теперь стало стыдно за свою тупость и за свои вопросы, которые теперь казались очень неуместными. — Извини, что затронул эту тему. Если не хочешь, можешь не рассказывать, — поспешил добавить он, понимая, что тема тяжёлая для мужчины. Да и вообще для всех она всегда будет тяжёлой. — Да всё нормально. Думаю, я смогу рассказать об этом, — мужчина глубоко вдохнул и постарался взять себя в руки. — В общем, семь месяцев назад моя мама умерла, — нет, не нормально. Рана всё ещё была открытой, и сейчас он ворошил её просто в мясо. На эту тему он говорил только с другом, и то очень скомкано. Но вроде бы от разговоров должно становиться легче. Всё-таки нельзя держать всё в себе. Нужно разговаривать, открываться, доверять. Но сука, как же тяжело. — Ей поставили диагноз депрессия, но я думаю он был не точным. Или не совсем точным. Потому что её поведение было совсем нетипичным для людей с таким диагнозом. Это я уже узнал после… её смерти. Да, она была пассивна и апатична, но потом начало казаться, что ей стало лучше, что она выздоровела. Она стала вести так как раньше. Но в один момент она… Антону вдруг самому стало плохо от вида такого Арсения. Он не понимал, как мужчина мог быть таким сильным. Он ведь всегда был улыбчивым, никогда не рассказывал о каких то своих проблемах и всегда был готов помочь, где-то находя на это ресурсы. Казалось, что у него всё хорошо. А оказывается, ему самому нужна была помощь и поддержка. Он просто очень умело скрывал свою боль. Парень бы так не смог. Он себе то помочь не может, что уж там говорить о других. Наверное, у каждого на такие случаи есть свои маски. Если Арс скрывает свою боль за улыбкой, то Антон же, наоборот, за враждебностью. Но рано или поздно находится человек, который видит тебя насквозь. Заглядывает в твою душу, находит ключ к дверям, которые находятся в самых тёмных, потаённых местах, и открывает их. И маска начинает отрываться. Иногда срывается быстро, одним резким движением, а иногда отколупывается по маленьким кусочкам. И сейчас всё случилось быстро. Буквально в один момент Арсений показал всё то, что покоилось внутри. Когда Антон увидел слезу на его щеке, поплохело ещё больше, и он растерялся. Не знал, как реагировать, и мог лишь с искреннем сочувствием в глазах смотреть на мужчину, который впервые показал свою слабость. Свою боль. — Она покончила с собой, — хрипло, едва слышно произнёс Арсений. — Я мог ей помочь, но меня не было рядом. Если бы я только знал, что так произойдёт, я бы ни за что не уехал тогда, — вторая слезинка покатилась по щеке. — Тш-ш, Арс, не плачь, пожалуйста, — наконец подобрал слова Антон и ближе пододвинувшись к мужчине, он обхватил его своими длинными руками. Тот уткнулся ему в плечо, и парень неумело, но как мог, пытался его успокоить. Ведь у Арса же всегда получалось. Он не терялся, не вставал в ступор при виде слез и всегда знал, что делать. «А ты, блять, не можешь» — злился на себя парень. — Ты не виноват, слышишь? — он поглаживал мужчину по спине и целовал его в макушку, опаляя своим горячим дыханием. — Не нужно винить себя. — Спасибо, Тош, — отпрянув от юноши, поблагодарил Арсений, вытирая влагу с лица. Стало немного легче. Конечно, чувство вины никуда не ушло и вряд ли когда-нибудь уйдёт, но сейчас не время разводить сопли. — Пойдём в комнату, а то оба заболеем. Антон подхватил одеяло и поспешил за мужчиной. Действительно холодно. Но он был так сосредоточен на Арсе и его эмоциях, что даже не заметил, как тело начало мелко подрагивать. А он ещё и без толстовки. И в мокрых штанах. На них разлилось меньше, но мокрые пятна всё равно не давали покоя. — Как ты вообще? — с беспокойством спросил он, присаживаясь на кровать рядом с мужчиной. — Уже лучше, спасибо, — печально улыбнувшись, произнёс Арсений. — Извини, я правда не умею поддерживать людей, — на выдохе сказал парень, опуская голову. — Ну что ты, Тош, всё хорошо, — Арсений поспешил успокоить юношу, некрепко сжав его плечо. — Ты холодный такой и дрожишь. Оденься скорее. Рука Арсения казалась огнём. Но не обжигающим, а приятно согревающим. Но грань была тонкая. Всё-таки несмотря на тепло, была какая-то тревожность. Прикосновения к голому телу заставляли напрячься. Вот опять хуйня какая-то. Арс же сегодня уже касался его живота. Почему тогда тело и мозг среагировали иначе? Потому что это было лёгкое, почти не ощущаемое прикосновение? Но вообще Антон чувствовал себя неловко без верхней одежды. Вроде они оба мужского пола, да и, в конце концов, он же не в одних трусах сидит. Кстати о трусах. Нужно бы поскорее переодеть штаны, иначе бельё тоже станет влажным. — Арс, можно я штаны переодену? — Антон намекал на то, чтобы мужчина отвернулся, но тот, видимо, намёка не понял. — Конечно, переодевай, чего спрашиваешь, — он, как ни в чем не бывало, продолжал сидеть на кровати и смотреть на парня. — Нет, можешь… Ну, отвернуться, — смущённо сказал он, смущаясь своей же смущенности. — А, да, конечно, — Арсений залез на кровать с ногами и развернулся спиной к юноше. — Да ты стесняшка, оказывается, — на самом деле он понимал, что это не просто стеснение. Это похоже на травму. Ведь сначала Антон даже на обычные объятия реагировал негативно. Мужчина вдруг вспомнил, как в первый день их знакомства Тоша вообще сбежал, чтобы их избежать. Наверное, они все-таки действительно были лишними тогда. А как парень бесился, когда трогали его волосы. Но постепенно ситуация начинает улучшаться. И как же мужчина рад, что теперь он может свободно обнимать парнишку, гладить его по голове, растрепывать кудряшки. Но вот сейчас, например, от глаз не скрылось напряжение парня, когда он положил руку ему на голое плечо. Хотя, казалось бы, это обычный, не интимный участок тела. Но реакция была не самой лучшей. Но мужчина не торопиться, и со временем, он уверен, у него получится «починить» мальчишку. — Ой, отстань, — отмахнулся Антон, пытаясь поскорее найти какие-нибудь штаны в шкафу. Как назло, первыми на глаза попались те самые красные. «Да еб твою мать, ну не-е-ет» — мысленно выругался он. Кофта нашлась быстрее, и, не желая долго возиться в шкафу, Антон всё-таки вытащил те самые красные штаны и с недовольством натянул их на себя. Они, кстати, теперь почти не обтягивали ноги. Похудел, что ли? — То-ош ну ты там скоро? Может помочь? — усмехнувшись, сказал мужчина, но разворачиваться не спешил. — Да всё, всё, — наконец одевшись полностью, отозвался парень. — У меня есть одна слабость, — неожиданно говорит Арсений, повернувшись и оглядев Антона. — Какая? — с интересом глядя на мужчину, вопросил парень. — Это красные штаны, — улыбаясь, сказал он, оглядывая ноги Антона. Но в этом взгляде не было какой-то похоти. Просто восхищение штанами. Ну и немного ногами юноши, но опять же без всяких грязных мыслей. — Это… необычно, — задумчиво произнес Антон. «Только не изнасилуй меня» – подумал он, наблюдая за тем, как смотрит на него мужчина. — А у тебя есть слабости? — интересуется Арсений, отведя взгляд. Антон, конечно, был очень мил в своём смущении, но пялиться на человека — это как минимум некрасиво. А парня это наверняка не только смущало, но ещё и пугало. «Ага. Например, твои руки, твой запах, твои глаза, ТЫ» — подумал Антон, но вслух сказал совсем другое: — Думаю, нет, — лукавит он, думая, как бы перевести этот неловкий разговор в другое русло. — Арс, а кем ты работаешь? Ну или работал? — Я работал на фирме у отца, а потом, так сказать уволился из-за… — как же ужасно это произносить. — Из-за смерти матери. Я начал пить тогда сильно и сейчас удивляюсь, как отец меня сам не вышвырнул. — Я уж начал подумывать, что ты украл эту машину, — не хотелось Антону снова переходить на эту болезненную тему. И он решил шуткануть. Ну конечно. В этом весь Антон. — Получается, сейчас ты не работаешь? — Нет, я всегда откладывал деньги. Не знаю, привычка уже такая выработалась. Старался не тратить доход впустую, только иногда позволял себе, так сказать, слабости. Например, машину вот, — Арсений улыбнулся. Он свою машину любил, потому что давно мечтал о ней. – И сейчас мне хватит накопленной суммы, думаю, ещё на несколько лет безработной жизни. Конечно, не пошикуешь, но в целом на всё необходимое хватит, — он подумал, что прозвучало как то слишком пафосно. Некрасиво. Он такое не любил и уж тем более не хотел кичиться своим «богатством». — А как твой отец отнёсся к тому, что ты уволился и что вообще решил уехать сюда, в Воронеж? — сейчас был тот самый шанс узнать Арсения и его жизнь получше. И Антон, конечно же, не упускал эту возможность. Мужчина выглядел вполне спокойным, а значит, с опасной темы они ушли. — Сначала были ссоры. Нам обоим было тяжело, и поэтому я не виню его за вспыльчивость. В конце концов, это я начал пить на работе и забивать не только на неё, но и на себя. Отец даже правильно делал, что ругал меня. А потом он сам позвонил Паше, другу моему, и рассказал вкратце, что со мной происходит. Ну и Пашка позвал меня сюда. Оказывается, Арс не барыга, не сутенер и не… В общем, не криминальный человек. Даже такие мысли недавно начали посещать Антона. Да, очень глупые и смешные мысли, но, блин, а куда без них. Неизвестность заставляет задумываться даже о таком. Арсений казался тёмной лошадкой, но теперь, наконец, парень узнал всё. Нет, почти всё, что хотел узнать. Ладно, у него есть ещё много-много вопросов. — А когда ты вернёшься? — хотелось услышать «скоро» или чтобы Арс вообще никуда не улетал. Очень эгоистично. — Не думаю, что буду там прям долго. Вообще, на самом деле нет особого желания возвращаться в Питер. Там всё теперь кажется таким серым. Если бы не отец, я бы ещё долгое время оставался здесь, — с грустью произнёс Арсений. А ещё там всё напоминало о матери. Напоминало о том, как он беспросветно пил. И ещё напоминало об одном парне. Хотя это всё осталось в прошлом и прошло много лет, но... Там он любил. Там были их любимые места, их улочки, по которым они часто прогуливались. Там были их его воспоминания. Арсений уверен, что теперь только он один это всё вспоминает. Антон даже не знал, что ответить. Повисло неловкое и даже слегка неуютное молчание. Словно каждый из них хотел сказать что-то ещё, но оба молчали. — Мне нужно заехать к Пашке, вещи забрать, — наконец нарушил тишину мужчина. — Во сколько у тебя завтра вылет? — В десять. — Можем заехать к твоему другу завтра утром и вместе поехать в аэропорт, — с энтузиазмом сказал Антон. Ему хотелось подольше побыть с Арсением. — А как ты обратно? — вопросил мужчина. — На такси, — благо деньги на него были. — Денег на него мне хватит, не переживай, — заранее сказал он, предугадывая следующий вопрос. — Блин, я бы Пашу попросил, но его завтра до вечера не будет дома, — произнёс мужчина, снова мельком поглядывая на штаны. А точнее на ноги. Красивые. И штаны, и ноги. — Да ничего страшного. Зато не надо ехать сегодня никуда, — Антон даже не спрашивал, хочет ли Арсений остаться. Если бы не хотел, то сказал бы? Ну конечно, сказал бы. Парень решил не переживать по этому поводу и просто наслаждаться тем временем, которое у них осталось. Звучит удручающе. Как будто мужчина вообще не вернётся. Нет, сейчас нужно думать о хорошем и просто ловить каждый момент. А настрадаться он ещё успеет.

***

Антон проснулся банально от того, что захотел в туалет. Ну да, пить чай перед сном было далеко не лучшей затеей. Тихонько закрыв за собой дверь ванной, он решил заглянуть в свою комнату, где спал Арсений. Негласно они решили, что будут спать раздельно. Антон не мог сдержать улыбки, когда увидел мило сопящего Арсения, у которого в ногах спал Тейт. Кот пришёл к нему, когда Антон уже собирался идти спать в комнату матери. Парень решил не звать питомца с собой, подумав, что тот сам к нему прибежит. Но нет. Видимо коту было комфортно с мужчиной, и теперь на кровати Антона, спали два любимца. Он, в общем то был совсем не против.

***

Арсений проснулся раньше будильника и решил больше не спать. До него всё равно оставалось пол часа и за это время можно было спокойно приготовить завтрак. Заранее выключив будильник, он приподнялся на локтях и увидел свернувшегося в комочек кота. Аккуратно вынув ноги из-под одеяла, стараясь не разбудить мирно спящее животное, он встал с кровати и пошёл в ванную, чтобы умыться и взбодриться. Увидев полупустой холодильник, Арсений удивился. Яйца, помидоры, хлеб, колбаса, казан с чем то и соусы. Остановившись на яичнице, он достал четыре яйца и две помидорки. Когда всё было готово, он разложил еду по тарелкам и поставил чайник. — О, доброе утро, — сказал Антон, войдя на кухню. Он удивился тому, что Арс уже успел приготовить завтрак, который, кстати, обалденно пахнул. Но минус был в том, что парень не очень любил завтракать. И даже сейчас, несмотря на такой приятный запах, его подташнивало. — Доброе утро, солнце. Тебе чай или кофе? — спросил Арсений, выключив чайник. — Ты нашёл кофе? — Антон думал, что оно давно закончились. — Тогда кофе. — Да, я нашёл пару пакетиков 3 в 1, — отозвался он, наливая кипяток в кружки. — Тебе добавить ещё сахара? — Да, две ложки, — парень привык пить сладкий кофе, ведь только он чаще всего служил завтраком. — Я тоже люблю сладкий, — Арсений поставил кружки на стол и сам сел за него. — Блин, Арс, я че-то не хочу есть, — было жутко неудобно перед мужчиной, но чувство тошноты было ещё неудобнее. — Ну, Тош, завтрак — это же самый важный приём пищи, который даёт энергию на весь день. Я вчера заметил, какой ты худенький, — не хотелось Антона воспитывать. Заставлять его есть, ругать за то, что не хочет завтракать. Хотелось быть с ним на равных. Именно поэтому он не стал настаивать на том, чтобы парень бросил курить. Конечно, он беспокоился о его здоровье, но отбирать у него сигареты и читать лекции о вреде курения не хотелось. И дело даже не в ответственности. Как раз её мужчина был готов взять на себя. Но иногда все же приходилось становиться, так сказать, строгим родителем. А что ещё делать, если единственный вариант — это заставлять? Арсений старался делать это как можно реже. — У тебя какие-то проблемы с едой? — Нет, просто не люблю есть утром, — честно ответил Антон. Он не считал, что у него есть какие-то проблемы. Обедать и ужинать он любил. Да и в принципе, он любил поесть. Но только не утром. Ладно, последнее время он и эти приёмы пищи мог пропускать. Но это потому, что он был в школе. А потом на работе. Банальная нехватка времени, вот и всё. — Но ты действительно похудел. Я помню, раньше эти штаны были тебе в обтяжку, — с грустью произнёс Арсений, покрутив кружку в руках и сделав глоток кофе. — Ты раньше видел меня в этих штанах? — боже, какой стыд. Хотя эти штаны для мужчины, оказывается, являлись слабостью, а значит, не такой уж и стыд. — Ах, да, ты же тогда был просто в зюзю и вряд ли вообще запомнил тот день, — усмехнувшись, ответил он. — Ну, вообще-то запомнил, — с обидой отозвался парень. Чего сразу в зюзю то? — Да и если бы не алкоголь в моей крови, то я бы вряд ли смог так легко разговаривать тогда с тобой и тем более не пригласил бы тебя к себе. Я считаю, тот день многое изменил. «Ага. И Арсений бы, возможно, никогда бы не увидел твоих порезов» — промелькнула мысль в голове. — Ну да, тогда я бы не узнал твоего номера телефона и не поносил бы тебя на руках, — рассмеявшись, сказал Арсений. — Блин, Арс, ну вот лучше бы не напоминал, — махнул рукой Антон, но уголки губ всё рано поползли вверх. Наверное, со стороны эта картина выглядела забавно. Ещё более забавным было то, что тогда он ассоциировал себя с принцессой. Это утро казалось таким… Семейным что ли. Как будто они с Арсом в браке уже лет десять. И сейчас они вспоминали их первое свидание или просто знакомство. Вот сейчас они должны позавтракать, а потом пойти вместе куда-нибудь в парк. Ну или чем там занимаются мужья, которые десять лет в браке? От этих мыслей было хорошо и плохо одновременно. А может ли у них быть такое будущее?.. — Тош, можно у тебя в душ сходить? — как-то неловко спросил мужчина, и Антон растаял. Неужели Арс может чувствовать себя неловко? — Конечно. Синее полотенце, чистое, — сказал Антон, складывая тарелки в раковину. Он всё-таки позавтракал. За этими разговорами он даже не заметил, когда тарелка успела опустеть. — Может тебе одежду чистую дать? У нас вроде более-менее одинаковый размер. — Не жалко? Я же тогда в твоей одежде в Питер полечу. Конечно, блин, Антону было не жалко. Он был только рад, что оставит на память о себе хоть что-то. И опять звучит так, словно Арс улетает навсегда. Ну что за хуйня. — Да не-е не жалко. Пойдём поищем что-нибудь, — сказал он, на ходу вспоминая, что из чистых вещей имеется у него в шкафу. Арсений вышел из душа уже одетым в Антоновские вещи, и в принципе оба были готовы ехать к Паше, а потом в аэропорт. — А как ты возьмёшь вещи, если твоего друга дома нет? — неожиданно спросил парень, когда они уже подъехали. — Ну, Тош, я же живу с ним, у меня дубликат есть, — с улыбкой ответил Арсений, выходя из машины.

***

До посадки оставалось десять минут. Черт, как же Антону сейчас было грустно. Он просто стоял в обнимку с Арсением и не хотел его отпускать. — Ты же будешь мне писать? — он посмотрел щенячьим взглядом на мужчину и снова уткнулся носом ему в плечо, вдыхая запах, которым он, кажется, никогда вдоволь не надышится. — Ну конечно буду, солнце, — поглаживая юношу по голове, сказал Арсений. До посадки оставалось каких то жалких несколько минут, а парень только крепче прижал к себе Арсения. — Ну всё Тош, пора, — сказал мужчина, размыкая объятия и встретился взглядом с зелёными глазами парнишки, из которых казалось вот-вот пойдут слезы. Антон смотрел на него и понимал, что сейчас самое то. Самый подходящий момент. Он ещё вчера начал подумывать над этим, но вот именно сейчас было прям в тему. Он всё смотрел и смотрел. То на глаза, то на губы. Секунды казались вечностью. «Ну давай!» — мысленно подталкивал он себя. Но он не смог. Слишком рискованно. Слишком рано. Или, может быть, уже поздно. Антон, наконец, отстраняется. Всё, момент окончательно проебан. Арсений разворачивается. Шаг. Второй. Третий. — Арс! — окликнул парень. — Я… Мужчина стоит, смотрит выжидающе. Может, на самолёт уже опаздывает, но всё равно ждёт. А Антон мнется. Извелся весь за эти три шага. Сначала окликнул, а потом понял, что и сказать не сможет. Ну, пиздец. — Я буду скучать, — остаётся теперь только это говорить. Хотя это тоже правда. — Я тоже, — улыбнувшись сказал Арсений. Антон махал в след мужчине, старался улыбаться при этом, а внутри блять, словно разрушился какой-то карточный домик. Ну или ебаная высотка. Он ни сказать ничего не смог, ни сделать. Ну и слабак. Всю дорогу домой он чувствовал себя каким то опустошенным. Как будто от него оторвали часть чего-то важного. Очень странные чувства. И ведь понимал же, что Арс вернётся, он же сам сказал, осталось только подождать. Но Антон даже не знал сколько ждать.

***

Антон не мог оставаться дома один. Все напрягало и давило. Стены, тишина, пустота. И матери до сих пор дома не было, ведь она у своего мужика. Сейчас парень даже не знает, хотел бы он видеть дома мать. Может она хоть как то поможет скрасить одиночество. Хотя нет, нихуя. Скорее она будет просто бесить. И это её отношение, которое резко поменялось, тоже бесило. Типо серьёзно? Ей так много времени не было абсолютно никакого дела до Антона, а теперь она решила вдруг стать хорошей матерью? То ли она ебнулась, то ли это её мужик так на неё влияет. Но Антону плевать. Он больше не поверит в то, что родительница может быть нормальной. Он больше её не простит. Лимит доверия исчерпан.

***

Антону четырнадцать, и он совершенно не знает, что ему делать. Его мать без предупреждения ушла из дома три дня назад и до сих пор не вернулась. Отца тоже не было. То ли он у друга, то ли хуй его знает. Ха, какой каламбур. Её телефон был постоянно отключен. Пошёл четвёртый день. Отец тоже не спешит возвращаться, но хотя бы берёт трубку. Где его жена он не знает. Пиздец. Пятый день. Антон начал думать, что его мать уже мертва. Она никогда не уходила из дома на такой большой срок. Может, её обокрали и убили? Или она что-то не поделила со своими собутыльниками, и те её до смерти забили? Или может, она была так пьяна, что не смогла дойти до дома и замёрзла на улице? Его же заберут в детдом. Ну, это если отец от него откажется. А Антон не уверен в собственном отце. Других родственников у него вроде нет. Даже если есть, то он им наверняка вообще не всрался. Пропущенный от матери. На шестой, сука, день. Антон жмёт на кнопку вызова дрожащим пальцем и… Абонент не абонент. Может её похитили и теперь хотели потребовать выкуп? Отец сказал, что если она завтра не вернётся, то они пойдут в полицию. Прошла неделя и Антон слышит звук открывающейся двери. Все эти семь дней он раз за разом прокручивал разговор с матерью, представляя какими матами будет её крыть. Но сейчас почему-то даже видеть её не хочется. Но, блять, он должен с ней поговорить. — Где ты была? — раздражённо говорит он, глядя на мать, которую походу вообще ничего не смущает. Она как ни в чём не бывало проходит в комнату, кладёт потрепанную жизнью сумку на кровать и ложится рядом с ней. — Где надо, там и была, — говорит женщина, и у Антона действительно начинает подгорать. А ещё, судя по виду, она страдает от жёсткого похмелья. Выглядит помятой, как гнилой помидор. Внутри тоже такая же отвратительная. Но алкоголем от неё почему-то не пахнет. Какой-то другой запах. Вообще много запахов от неё исходит, если честно… — Почему ты на звонки не отвечала? — Антон пытается взять себя в руки и успокоиться. Он понимает, что нет абсолютно никакого смысла тратить на неё свои нервы и что-то ей доказывать. Но не доебаться он не мог. — Телефон разрядился, — кажется, женщину начинают раздражать вопросы, судя по её тону голоса. «И это ты тут ещё, блять, злиться будешь?!» — хотелось высказать ей, но парень промолчал. Ему свои нервы дороже. — А зарядить нельзя было? — не отставал он. Ну как можно пропасть на неделю, а потом вести себя так… Будто это она тут места себе неделю не находила. Она вроде извиняться должна, но нет. Все выглядит так, словно это её обидели чем-то. — Вот че ты начинаешь мозги ебать, — бычилась родительница. Антон чувствовал, что ещё чуть-чуть и его разорвёт нахуй от злости. Он просто разворачивается и уходит от греха подальше. Ну её на хуй. Всё равно сейчас ничего не добьёшься от неё. Ни ответа, ни привета. Возможно потом, но это совсем не точно.

***

Скучать — это одно. Это как… Было бы хорошо, если бы человек был здесь. А в случае Антона — это страдание. Пошла вторая неделя без Арсения. Конечно, они каждый день переписывались и несколько раз даже созванивались, но черт, всё равно чувство одиночества не покидало. Как бы это не звучало, но сейчас парня спасает школа. Ведь там друзья, которые всегда могут развеселить. А ещё там Леха. Эту неделю он ведёт себя ну очень пассивно-агрессивно. Количество всяких колких шуточек и подколов зашкаливало. Он был прям в ударе. Антону было смешно с него. Он уж думал, что Соколов от него окончательно отстал. Но последний месяц у него видимо не счастливый, вот он и бесится. На работу за эти две недели Антон сходил всего пару раз. Дома была тоска, но работать что-то совсем желания не было. Чаще всего он просто приходил домой и заваливался спать, ну или ходил на своё любимое место. Вот и сегодня он уже собирался выдвигаться туда, но тут внезапно пришла мать. И… блять… Она была накурена. Просто. Пиздец. Как ей хватает совести приходить домой в таком состоянии? Хотя её уже давно нет. Так же как и стыда и уважения к собственному сыну. Да она даже саму себя не уважает и давно забила на свою жизнь. Парень уверен. — Ну че роль хорошей мамочки долго играть не удалось? — ядовито сказал Антон. Порой его удивляло то, что он не трезвенник и даже сам пробовал наркотики. Обычно люди из таких семей такую херню избегают. А он? Он был готов сторчаться ещё лет в четырнадцать. Вот только денег не было. — Опять ты начинаешь, — заплетающимся языком произнесла родительница. Запах травы, конечно, весьма специфический. Антон вспомнил, когда ещё от неё так пахло. — Да я уже закончил, — безэмоционально сказал он, идя на балкон, чтобы прихватить сигареты и поскорее съебаться.