Изгой

4. Прошло пять лет. Дэлла Гончарова проснулась с легким головокружением и тошнотой, пошла помылась, мысленно отчитала мужа за то, что снова ушел на смену, не став ее будить, доработала до обеда, и почувствовала себя совсем нехорошо. Достав мобильник, она позвонила сестре: - Рита, привет. Слушай, что-то мне плохо с утра, приходи, сходи со мной в медпункт. Спасибо, жду. - Ну что за дела, сестренка, идем. Надо было сразу по утру... - Я думала, само пройдет. - Да если у тебя пищевое отравление, само не пройдет. Медсестра внимательно посмотрела на сестер и неожиданно сказала: - А я знаю, что вам нужно. Вот, берите. Там за ширмочкой сразу можете проверить. Она протягивала Дэлле длинную коробочку. - Это что? - удивленно спросила Дэлла. - А на что это похоже? - с легкой иронией сказала медсестра. - Это тест, на беременность. - Я...думала, что отравилась. - Глупышка! Беременная ты, или я вообще ничего в женщинах не понимаю. Иди делай тест, покажешь нам две полоски. Через три минуты Дэлла вышла из-за ширмочки, светясь словно три солнышка. - Ну что, права я или как? - Права...права! Ой Боже, малыш будет, ура!!! Ритка, Ритка, время сколько сейчас? - Так третий час... - Ой как долго, до семи то... - Ничего, вы пять лет ждали. - Ритка, дитё, тут малыш, у нас будет ребенок! Ты станешь тетей! И крестной! - Я - крестной? - А кто же? Конечно, ты, тетка! Господи, как жаль, что мама с папой...не дожили. - Да, - тихо ответила Рита, - жаль. А про себя она подумала, "интересно, папа мамой, они бы поняли, одобрили выбор младшей дочери, или сначала тоже сомневались бы..." И тут ей внезапно почудились живые Генрих и Елена Либерман. "Выбор дочери не всегда даже самые мудрые родители правильно оценить способны", - тихо сказала Елена. "Но хочется верить, что, стоило бы нам увидеть их вместе, хоть на минутку, мы бы поняли. Любовь, она такая, коли взаимная и настоящая, это видно". Видение сразу же и растаяло, а Рита стояла как вкопанная и думала о словах матери. "А ведь правда...мы втроем тогда какую-то проверку затеять хотели, а достаточно было просто посмотреть". - Солнышко, ты пришел. Голодный. Иди поешь и готовься. - К чему? - Будешь танцевать. И смотри, от души танцуй, тогда кое-что дам. - Тогда сначала станцую, потом поедим. - Хорошо, танцуй. Пляши. Давай, от души! - Стриптиз? - Вполне подойдет. Хотя, тут прохладно...Всю жизнь бы на тебя смотрела! Ок, заслужил, на, держи, сюрприз внутри. Маленький пакетик в его больших руках казался крошечным. Тест же еще меньше. Дэлла думала, что придется объяснять. Не пришлось. Поцеловав тест, Юра положил его на столик, подошел к жене, встал на колени и молча, лишь с одним всхлипом, прижался губами к ее животу. И в этот момент Дэлле позвонили. - Вадим Алексеевич, я сейчас несколько...занята...Что Вы сказали? Это...это правда? Мой текст про социальную безответственность? Дошел до...Когда? Я...я перезвоню. - Что случилось? - теплые карие глаза смотрели на жену с нежностью и любовью, которую мечтают описать великие поэты. Сначала Дэлла поцеловала его в глаза, а потом прошептала: - Мой текст прочел Президент России...Нам дают право поселения...сейчас. А через пять лет амнистируют...полностью! - Шутишь? - Нет! Нет, нет, серьезно! Солнышко мое, радость моя, Юрочка, любимый, у нас получилось, понимаешь??? Да, мелькнула мысль, чудес не бывает, иначе амнистировали бы сразу, сейчас ... - Бывают же чудеса на свете...Ты пришла и все изменилось. - Да, бывают, ты прав, мой бесконечно мудрый муж! Дэлла целовала его лицо, и вспоминала тот час в самолете, когда она впервые взглянула в его глаза, хоть тогда еще это была лишь фотография среди документов на ее лэптопе. Теперь ей казалось, что она все уже знала тогда. Пока он кружил ее по комнате, Дэлла смеялась от счастья и молилась о том, чтобы, пускай хоть немного благодаря им двоим, люди, узнавая их историю, читая ее обращение, станут чуточку гуманнее, внимательнее, добрее к таким же как они людям, которым просто нужна помощь, поддержка...и любовь. Тогда они не будут жить изгоями, и не станут жертвами социальной безответственности окружающего их общества.