Изгой

3. - Вы Маргарита Либерман, проходите, прошу Вас. Андрей Ватютин, а это мой друг и тут вот он зам начальника по зоне, Шестаков Вадим Алексеевич. Ну что, присаживайтесь и давайте поговорим. Рита краснела, Ватютин бледнел, и разговор начал Шестаков. - Итак, у нас у всех проблема, кое у кого служебный, если позволите, роман. И мы с вами знаем, что для одной стороны все серьезно, но мы не уверены относительно второй стороны...И на то, чтобы получить на наш вопрос ответ, у нас всего-то осталось три дня. Когда Вашу младшую сестру утвердят в должности, проверять уже будет поздно. Значит, мы должны придумать что-то сейчас... И тут у Ватютина зазвонил рабочий телефон. - Управляющий. Да. Что вы сказали? Когда это случилось? Только что? Насколько все серьезно? Я понял...Да, спасибо...Да, я сообщу зам начальника, он у меня... Белый как снег в Альпах Ватютин повесил трубку. - Вот и проверили...Господь нам всем только что дал ответ. - Какой ответ? - в недоумении спросила Рита, пока Шестаков в смятении молчал. - Любит или нет Гончар Вашу сестру. Она сейчас с обеда шла через двор назад на рабочее место, конвой задержали, и...она пошла одна. А там из карцера буйного вели, он внезапно откуда-то достал заточку, ранил обоих конвоиров и накинулся на Дэллу...а там как раз к ней вели Гончарова. Он вырвался и прикрыл собой Дэллу. Псих ударил его заточкой...пробил левое легкое...обширное внутреннее кровотечение...он в реанимации, у Вашей сестры был шок, а потом началась истерика, ей сделали укол, но убрать ее от дверей операционной никто не может, стоит попытаться, она начинает дико кричать "уберите руки, он без меня умрет"... Попробовали - убедились... - Лишь бы он выжил, - прошелестела Рита и потеряла сознание. Пока Андрей искал нашатырь, Вадим тихо твердил себе под нос: - А я еще сомневался, старый дурак, в том, что ему от нее ничего не нужно, ему просто нужна она. И весь мой опыт ничего не стоит по сравнению с ее знанием того, что она все для него. Лишь бы он выжил, жертва всеобщей социальной недальновидности...впервые в жизни безусловно любимый. Минут через двадцать Рита пришла в себя, а через восемь часов Ватютину снова позвонили. Проговорив с звонившим около минуты, управляющий повесил трубку, посмотрел на Шестакова, потом на Риту, и заплакал. - Выжил, шельма, с того света вытащили его, а пока оперировали, она там сидела и за руку его держала. Вон хирург сказал мне только что, что это она его на тот свет не пустила, ради нее остался. Хирург сказал, что видел чудо. Гончар всем показал, как за любовь бороться стоит. - Юрочка... - Что? Оба, и Шестаков, и Ватютин смотрели на Риту во все глаза. - Юрочка, - тихо повторила она. - Юрочка всем показал, и Дэля, моя сестра. Не знаю, кто кого собирался проверять, но проверку на вшивость мы с вами не прошли. Остается только молиться, чтобы моя сестра и ее любимый простили за это - нас. - Они простили, - внезапно сказал Шестаков. - Простили. Кабы не простили, ушли бы, оба, а мы бы остались тут, жить, выживать, с неизбывным чувством вины.