Амальгама

Жизнь — это неутомимая жажда насыщения, а мир — арена, где сталкиваются все те, кто, стремясь к насыщению, преследует друг друга, охотится друг за другом, поедает друг друга; арена, где льется кровь, где царит жестокость, слепая случайность и хаос без начала и конца. Джек Лондон.

      —Я только встретил свою дочь, прошу дайте разрешения обратить ее, —Алексей нервно ходил по коридору операционной, пытаясь добиться лучшего исхода событий для Софии.       —Ты же понимаешь, чего мне это будет стоить Леша, — Столыпин был напряжен, так как его дочь попала под удар и теперь находится в сложном состоянии.       —Когда род Лобаново-Ростовских оставался в долгу, в наших венах течёт кровь Рюриковичей, —Алексей на минуту замер, а затем тихо сказал, —просто помоги ей.       —Я не смогу ее обратить иначе лишусь благосклонности императора…       —Тогда может я вам могу помочь, господа, — в проёме показался сам Феликс Феликсович, — но при одном маленьком условии, вы он указал Столыпин, — вольно напишешь об уходе с поста.       —Что вы тут забыли, Юсупов, — прорычал Пётр Аркадьевич.       —Предлагаю всем выгодные условия сделки, я обращу девушку, ведь как всем известно кое-кто обладает некоторыми привилегиями, — последовал короткий смешок.       —Нет, князь, мой ответ нет, Столыпин грозно посмотрел на Феликса.       —Пётр Аркадьевич, разрешите ему сделать это, взамен обещаю выполнить любую вашу просьбу, — Лобанов-Ростовский упал на колени.       —Алексей Борисыч, не позорьтесь, встанете, хорошо я согласен, — он резко развернулся к Юсупову, —не теряйте времени, князь, приступайте.       —Петя, спасибо, спасибо большое, —тихо сказал его давний друг.       —Лёша, вставай немедленно, мне итак было положено в отставку, считай, что исполнилось необходимое.       —Я обязан тебе жизнью.       Лаковые туфли показались на пороге в палату. На столе лежало тело, если бы ему не сказали, что эта девушка с которой он танцевал на балу, то никогда бы не узнал ее.       Все тело в страшных ожогах, волосы в некоторых местах подпалены, а из спины достали осколки серебра. Как оказалось это дочь Лобаново-Ростовского, что было невероятно странно, ведь нигде никто ее раньше не видел и не слышал о ней. Девушка назвала себя Софией Картозией, которая приехала убить Каразина. Только вот за что?       Это Феликсу и предстояло выяснить. Ведь людям до всего есть дело, а особенно до того, что их не касается… Как оказалось и на вампиров это тоже распространяется.       Юсупов нагнулся к бездыханному телу и впился в тонкую кожу у шеи. Первый глоток крови по казался ему с горьковатым привкусом, второй был слаще, а третий он пил с упованием. Пить из столь ужасного тело было непривычно, но какая же у Софьи была вкусная кровь, Феликсу пришлось взять всю волю в кулак, чтобы перестать. После того, как князь отпил нужное количество красной жидкости, он надрезал свою ладонь и стал капать содержимое в рот девушки. Один… Два… Три… Дело было сделано. Оставалось ждать. Перед тем как уйти Юсупов нагнулся к обращённой и втянул что есть силы ее запах, даже через гарь он почувствовал аромат хвои, влаги, что было крайне неожиданно ведь обычно девушки пахли цветами или чём-то сладким, а не утренним лесом. Листья тихо шуршали от маленьких ножек. Вдалеке раздался детский смех. Лес тянулся непостижимо длинной преградой, не давая возможность увидеть ребёнка. Эхо разносило звук и казалось, что в голове этот смех отпечатается надолго. —Эй, где ты? Босые ноги ступали по моховой дороже, которая устилалась куда-то то вдаль. Пытаясь побороть дрожь в коленях девушка ступила дальше. На ней было ободранное былое платье, где-то на ногах застыла кровь, представить, что на лице, было страшно. Смех становился все ближе, а руки все больше тряслись, будто зная, что произойдет. За девушкой пронеслась тень, она инстинктивно провернулась, но не увидела ровным счетом ничего. —Показалось. Но в следующий мгновенье над ухом возник шёпот: —Твоя клетка захлопнулась, Гелика. По лесу разнеся громкий младенческий плач. —Аааааа, — быстро распахнутые глаза, тут же закрылись при виде солнечных лучей, — это всего лишь кошмар, — прошептала девушка. В комнату вбежала неизвестная ей служанка. С подносом в руках, на котором стояло два бокала с вином? —Ох, Ваше сиятельство, как хорошо, что вы наконец проснулись, изволите прикрыть шторы? — ставя поднос на чайный столик около кровати спросила она. —Как ты только что меня назвала? — приподнимаясь на руках спросила Софи. —Ваше Сиятельство, — чуть тише повторила та. —Значит все-таки выжила, я сейчас где? —Последовал второй вопрос. —Во дворце Лобоново-Ростовского, вы ничего не помните? —Служанка к этому моменту прикрыла шторы. —От чего же, лучше бы и впрямь забыла, но как мне удалось выжить, взрыв он же… —Вас обратили, это была крайняя мера, отец хотел, чтобы вы жили, —она подошла к подносу и взяла бокал с содержимым. «С отцом я ещё разберусь, с каких пор он решал мою судьбу, а пока, что значит обратили?!» —про себя решила девушка. —Обратили в кого? Что за чушь? —София подскочила на перине, вглядываясь в конопатое лицо, с рыжими волосами. —Ваше Сиятельство, вот рассмешили, в вампира в кого ж ещё, —та рассмеялась. «Тут все сумасшедшие, я умерла, точно, точно иначе какое Сиятельство, какие вампиры»—вновь пронеслись здравые мысли. —Я умерла? Я в раю? —растерянно спросила София. —На первый вопрос да, на второй нет, вы где были, там и остались, на земле, только теперь в иной форме существования, вот испейте, —она протянула бокал. —И что же это? —девушка вела себя слишком спокойно для новообращенного вампира, причина этому одна, она не верила. —Кровь, —служанка вложила сосуд в руку. —Ты бредишь, убери это от меня, не буду я пить кровь, потому что не являюсь вампиром! — Рассудок дал о себе знать. —Скоро у вас начнётся сильный неконтролируемые голод, прошу вас испейте, —рука Софии дрожала. —Какой голод, не неси бред! —Что ж посмотрите в зеркало и увидите клыки. Подлетев как летучая мышь, девушка оказалось возле отражающей поверхности. Раскрыв свою «пасть» она увидела обычные зубы, от облегчения София засмеялась, и в этот момент прорезалось два клыка. —Черт меня подери, что это?! —Клыки, ваше Сиятельство, не желаете поговорить с отцом? —Он мне не отец, я не намерена здесь оставаться, прощай, как там тебя? —Клавдия. —Au revoir Klava! Подобрав свою белую пижаму София выскочила из комнаты, и замерла в изумлении роскошного коридора. Золотые канделябры украшали стены, бело-зелёные стены украшали многочисленные портреты людей. Высота потолков взывала взглянуть на вверх и удивиться их росписи. Устеленный коричневый ковёр согревал босые ноги девушки. Будто отойдя от шока, София кинулась по коридору и как только она заметила лестницу вниз непременно воспользовалась. Больше не разглядывая невероятное убранство дома, девушка вылетела на улицу. Утренние лучи вновь ударили по глазам, княгиня зашипела. Не смея задерживаться на пороге «своего дома», она побежала прочь. Босыми ногами по холодным лужам, белым платьем по грязи, бежала София. Лишь бы ее не нашёл отец.

***

Ее сон становился реальностью, тихий утренний лес, ободранное грязное платье, только теперь у девушки были босые ноги. Весь Петербург запомнит сумасшедшую, которая не обращая внимания на экипажи бежала в одном направлении от дворца Лобаново-Ростовского. Она ушла, потому что ненавидела отца, он бросил ее одну в Грузии, не дал денег или дома просто ушёл, а затем распорядился так, чтобы она была обращена в вампира. Что за чушь, их же не существует, —хотелось думать Софии. Высокие хвойные деревья сменились большой гладкой поверхностью. Девушка вышла к озеру. Ее найдёт Алина, которая вышла погулять из усадьбы Руневского. Александр Константинович удивиться появлению и обращению девушки, которая попытаться узнать где ее заклятый враг. Тот скажет что информацию он скажет только за одну бумагу Юсупова. Выхода не остаётся. —Чем же я заслужил ваш визит, София, —он застал девушку за воровством, — и что же вы ищете в моих вещах. Девушка молчала ей нечего было сказать князю. —Молчите, извольте все-таки объяснится, —Феликс оперся об косяк двери. —Не изволю. —Тогда будем стоят в этой комнате, до вашего раскаяния, — он пожал плечами. —Мне нужна была одна бумага, небольшое молчание, —я заключила сделку, если это можно назвать так. —Предлагаю тебе сделку, — он усмехнулся, — ещё одну, я забуду о твоём обыске взамен на одну услугу, —последовала ухмылка. —Удивите, будьте любезны, что за услуга? —Вы сыграете роль моей невесты. —Что за чушь вы несёте, —девушка засмеялась, совсем позабыв о том, что была поймана за кражей. —Повторять не стану, мне нужно это в достижении некоторой цели, но тебе это же не важно правда Софи? —А если я не согласна? —Значит вы узнаете мою темную сторону, — он загадочно улыбнулся. —То есть вы не приводите не одного весомого аргумента, чтобы я стала вашей женой, и не одного чтобы не стала, да вы издеваетесь! —Ровно, как и вы над моим терпением. —Если я соглашусь… —Ты согласишься, —быстрый рывок и его дыхание обжигает ухо, — иначе быть не может. —С каких пор мы на ты? —София недоуменно взглянула на князя. —Дорогая Софи, а как ещё общаются супруги? —Его взгляд изучал девушку, скорее даже мучал неизвестностью. —Ещё раз спрошу, если я откажусь, что ты сделаешь? —Софи выводила Феликса на высшую степень нервозности. —В лучшем случае просто убью, — он улыбнулся, при этом обнажив свои длинные клыки. —Хорошо убивай, —девушка поднялась на носки, чтобы ему было легче начать пить кровь. Князь этого не ожидал он лишь фыркнул, а затем вжал Софию в стенку и сказал: —Не нравиться жить, значит так просто не умрешь, сначала обращу твою жизнь в ад. —Тогда удачи, господин Юсупов, но женой я становится не буду! Досвидания! —Девушка попыталась вырваться из хватки Феликса, однако тот оскалившись прошептал: —Я скажу тебе, где Карамора. —Какая нелепая у меня все-таки жизнь, представляешь князь, условием предидущей слоечки было тоже самое, —София положила две руки Феликсу на грудь, но давить не стала, а просто заглянула в глаза. —Пока вся твоя жизнь это нелепость, но не переживай, скоро ты узнаешь каково все-таки жить Царской жизнью.