Амальгама

Предатели предают прежде всего самих себя. Плутарх.

      Утро было тяжелым, спина, не привыкшая к столь мягкой перине, отдавала странной болью, голова гудела после бессонной ночи. Сначала кошмары, затем оплакивание сестры и снова кошмары. Ночь казалась ей вечностью, однако, когда желанное солнце встало, тревога ушла.       В дверь послышался стук.       — Извините, могу ли я войти?       — Заходите.       Дверь отворилась, появился дворецкий, который чувствовал себя крайне неуверенно при виде Софии, одетой только в ночную рубашку.       — Вы что-то хотели?       — Да, Елизавета Петровна приглашает вас в гостиную позавтракать, но, я так полагаю, вам нужна помощь с платьем? — Дворецкий не двигался.       — Не думаю, что у меня есть платье, — усмехнулась Софья, присаживаясь на край кровати.       — Ох, госпожа распорядилась отдать вам пару своих платьев, она также предупредила, что отказов не принимает.       — И где же они? — поинтересовалась гостья.       — Натали принесите платья будьте добры, — в комнату вошла служанка с двумя дорогими платьями. Одно было цвета малахитового камня, с чёрными камнями расшитыми по всему крою, другое было голубым, прям как цвет глаз самой девушки, которые иногда казались самым светлым хрусталем, но когда свет перестают падать на радужку они превращаются в два сапфира. Оно было красиво, и чуть длиннее предыдущего.       — Пожалуй вот это, — рука девушки указала на голубое платье, — извините, а как в вам обращаться?       — Фёдор. Натали, поможете ей?       Та молча кивнула и подошла ко мне, чтобы одеть платье. Покончив с рутиной корсетов, юбок и тому подобное, София спустилась вниз к подруге, она сидела в своей зелёной гостиной распивая чай за столом. Темно деланные стены давили и это отражалось на девушке.       — Что не так? — поинтересовалась Лиза.       — Во-первых, ты же знаешь, платья я не ношу, а во-вторых, эти стены они словно болото, поэтому мне не совсем комфортно здесь находиться.       — А в чем же ты ходишь? — с удивлением спросила Лиза.       — Штаны, рубашка, иногда плащ по погоде, никогда не носила? — спросила Софи.       — Нет, что ты, как такое носить, это же убожество, ой, — она прикрыла рот рукой, — ой, прости, пожалуйста.       — Просто достань мне такой комплект, я не прошу тебя наряжаться в него, — недовольная легкомысленностью подруги, сказала Картозия.       — Что тут искать, возьму брюки отца, швея их через час ушьёт и prêt.       — Тогда я жду, ни минутой более не проношу это платье, — фыркнула гостья.       — Отчего же? Оно тебе даже очень к лицу, — призадумалась графиня.       — И лазить через окна в нем тоже очень удобно. — Софи уставала от эгоистичного, мнения своей подруги. Может быть это не последний визит к ней, ибо с Лизой произошло что-то не то, она стала обычной девицей из высшего общества, которая думает как бы поудачнее выйти замуж.       — Все, хватит, ничего не хочу слышать про окна, будет тебе костюм, жди.       Через три часа, как и было велено Софии, доставили нужный ей комплект одежды. Не задерживаясь более дома, она отправилась искать Каразина.

***

      Здание полиции было на удивление в хорошем состоянии, ни окна ни двери не были выбиты. Лишь множество красных кирпичей собирались вместе, создавая образ не привлекательного сооружения.       — თევზი წყალში არ დაფასდება, как говорится, — обходя здание, пробурчала Софи.       Лезть через окно было самым оптимальным вариантом, поэтому, найдя пожарную лестницу, Картозия принялась подниматься по ней, не спешно, как обычно хищник ловит свою жертву. Наконец она настигла нужного ей этажа, заглянув в комнату, она увидела спокойно сидящего Симонова. Он перебирал бумаги. Достав из кобуры два револьвера, и зарядив один из них, девушка разбила стекло. Ошарашенно подскочив, полицейский начал искать своё оружие в ящиках стола. Какой неопытный, Софии аж стало смешно.       — Замри бездельник, — направив два пистолета на на него, сказала Картозия.       — Кто ты такая? — Он все ещё продолжал искать своё оружие.       — Сидеть, невзрачный старик, — Софии пришлось зарядить и второй револьвер. Он успокоился, замер.       — Итак, господин Симонов, ответе на вопрос, где же собирается так называемая группа Каразина? —подставив пистолет к его голове, София принялась медленно обходить стул, на котором сидел немолодой начальник полиции.       — Он мёртв, читайте лучше газеты, —он отбросил перо, которым помечал какое-то дело.       — Будь это так, его дело не лежало бы на вашем столе. — Довольная кошка поймала мышку в тупик.       — Мы просто сравнивали сведения об убийствах Караморы, — бедный командующий не мог сдержать неуверенности в голосе.       — Хватит юлить, — щелчок, курок револьвера опущен, оружие было заряжено, — мне прекрасно известно, что товарищ Карамора жив, к сожалению, но я могу вам оказать большую услугу, убив его, скажите только, где он.       — Дамочка, извольте убрать оружие от моей головы, иначе не обмолвлюсь и словом.       Послышался смешок.       — Не думаю, что дети захотят жить без отца, повторяю в последний раз, где Карамора?       — Но, как вы… — Тяжелый выдох, — он собирает команду, мне известно лишь то, что он собирается убивать упырей и, скорее всего, Карамора нанесёт удар во время приема у Столыпина.       — Ну наконец-то, прекрасно, покорно благодарю за предоставленную информацию. — София натянула шляпу на глаза и скрылась через окно, в которое зашла. Она была одета во все темное: штаны, рубашка, пальто, все отдавало ночью. Все это ради тебя, Пация.       Высоко надетая повязка скрывала пол лица, поэтому личность девушки всегда окажется загадкой для начальника полиции. Спустившись во внутренний двор, Картозия зашагала к арке, где чуть дальше, возле мойки, ее ожидал экипаж.       В проходе показались две мужские фигуры, котовники принялись закуривать сигару.       — Не стойте посреди дороги, товарищи, — толкнув двоих людей в чёрных костюмах, сказала девушка.       Позади послышались возмущения.       — Уверены, что имеете право так говорить? — отряхиваясь, вымолвил одноглазый мужчина.       — Уверена, — скрываясь в квартале, бросила на прощание Софи. Феликс.       — Нынче совсем необразованные пошли, — цыкнул мой собеседник.       — Таких уверенных ещё поищи, наверняка очередная анархистка, — лишь хмыкнул я.       — Должно быть вы правы, не думаю что нам стоит более здесь задерживаться, — кинув окурок Дашков залез в экипаж.       — Верно, у нас есть дела и поважнее.

***

      — Лиза, Лиза! — вбегая в розовую гостиную, кричала Картозия. — Ты слышала о приеме у Столыпина?       — Кто ж не слышал, ты чего такая? — отложив книжку, спросила графиня.       — Мне нужно туда и срочно, у тебя есть пригласительные?       — Моя семья всегда званные гости у него, не обижай меня, Софи, если не секрет, что за важность такая?       — Там будет группа Караморы, — глаза Елизаветы расширились, — нет, мы туда не пойдём.       — Нет, меня просто так не впустят, а вламываться, знаешь ли, не в моде сейчас, — садясь в соседнее красное кресло, сказала Картозия.       — Тогда чур с тебя одолжение.       — Вся во внимании.       — Мне уже двадцать пять, а мужа у меня нет, отец об этом не печётся, самой знакомиться, сама понимаешь, в общем, ты сведёшь меня с князем, — протараторила она.       — С каким князем, Лиза? И как я могу помочь тебе в этом?       — Желательно с Юсуповым, такой красивый, да ещё и как богат, говорят, не одно столетие деньги собирал, — графиня осеклась, будто сказала лишнее.       — Не думаю, что конкретно он его собирал, скорее семья. — Повисла минута молчания. — Итак, как я могу помочь?       — Ты представишь меня ему, — уверенно произнесла хозяйка.       — Примерно вот так это будет: а теперь, князь, посмотрите налево, там располагается графиня Шереметьева, с другой стороны такой не найдёте, годится? — смеясь, вырвалось у Софи.       — Как не стыдно тебе, дорогуша, нормально познакомь нас и я пойду с тобой на бал, — она протянула руку вперёд.       — Идёт.       — Прекрасно, — она захлопала в ладоши, — идём выбрать тебе платье?       — Как же я могла про это забыть, — тяжело выдохнув, сказала Картозия.       Довольная собой, графиня поднялась с кресла и молча повела гостью за собой. Они шли сначала по длинному коридору, стены которого были увешаны всеми возможными портретами, а затем свернули в неприметную комнату. Открыв дверь, Софи увидела большую гардеробную, вдоль одной стены стояли зеркала, а вдоль другой были невероятной красоты наряды.       — И что же, мы будем примерять все? — поинтересовалась Картозия.       — Нет, это мероприятие обязывает нас быть в белом, поэтому, не думаю, что придётся сильно морочиться с нарядами, — она закрыла комнату на замок изнутри и подошла к платьям. Лиза быстро вынула три платья, которые могли бы мне подойти, на удивление все были похожи. Первое было скоромным, стойка до горла скрывала бы все достоинства девушки, на руках и вдоль кроя местами были бусины. Второе было с полукруглым вырезом, который тоже скрывал нужное, рукава-фонари прекрасно дополняли платье, однако оно не привлекло внимание Софьи. Но вот третье, последнее платье, запало ей в душу. Довольно открытый вырез, рукава из невесомой ткани красиво бы обрамляли ее руки, широкая лента такого же белого цвета, как и платье, показала бы ее талию. Это был первый наряд с длинной юбкой, который понравился Софии.       — Вот это, — указав на понравившиеся платье, сказала девушка.       — Думала, что ты выберешь это, — графиня указала на первое, но выбор твой, на сегодняшний вечер оно твоё.       — Прекрасно.       — Ещё вот это не забудь, — она протянула жемчуг.       — Только на один вечер, — напомнила себе Софья и приняла украшение.       Мы добирались до дворца, когда на улице начинало темнеть, а приехали уже и вовсе солнце село. Имение Столыпина находилось в центре столицы. Парадная дверь встретила нас изысканно, каждый гость был одет шикарен, драгоценности сверкали даже без света, а шорох шелков был слышен при въезде. Огромные золотые люстры поражали своими размерами и, наверняка, ценами. Так девушки до шли до танцевального зала, встав возле стенки, принялись обсуждать роскошность приема.       — Кто эта барыня рядом с Шереметьевой? — спросил Феликс.       — Не знаю, князь, я вижу ее впервые, но ее запах, — граф Дашков вдохнул сильнее, — он мне знаком.       — Узнай, кто это, и, будь добр, сообщи мне, — сказав это, Юсупов развернулся и направился к фуршету.       Дмитрий, виляя сквозь гостей, добрался до двух молодых особ. Его вид напугал Картозию, от неожиданности она даже подпрыгнула, но ее тут же одернула подруга.       — Дамы, — небольшой поклон головы, — графиня Шереметьева, представьте пожалуйста вашу спутницу, — он пристально смотрел на брюнетку с голубыми глазами.       — Ах, это моя давняя подруга, ее зовут София, — она указала на девушку, — София, это граф Дашков.       — А фамилию Софии я могу услышать? — Он немного наклонил голову, будто выжидая, что ему ответят.       — А, да, конечно, ее фамилия…       — Не думаю, что вам нужно это знать, граф Дашков, — добавив грузинского акцента, сказала Картозия.       — Софи, нельзя так себя вести, не позорь меня, — шепнула она подруге.       — Не скажите вы, я узнаю сам, — он любезничая отошёл от дам.       — Ну и что же ты наделала, милочка? Для чего я взяла тебя на бал, уж точно не для того, чтобы ты портила мою репутацию, тем более, твоей задачей было познакомить меня вон с тем князем, — она взглядом указала на фигуру в чёрном брючном комплекте почти не отличающимися от всех, светлые волосы были уложены волнами, а глаза сверкали, как два турмалина с жёлтыми вставками. Он неспешно разглядывал фуршет, при этом переговариваясь то со одной знатью, то с другой. Его худые руки что-то нервно танцевали и перебирали, а жевательные мышцы лица иногда быстро сокращались.       «Странный он», — подумала Софья.       Заиграла музыка, начинался первый танец — Полонез. Картозия когда-то в детстве любила танцевать, и маменька с удовольствием отдала ее сначала на балет, где девочка с восхищением занималась, слушая любое наставление тренера. Затем, когда Софии было шесть, папенька настоял на том, чтобы ее научили вальсу, полонезу, и всем необходимым для прибывания в обществе. Ей приставили учителя, который был слишком требователен, груб и не любил детей, но благодаря ему девушка знает этикет, и как танцевать. Долго их уроки не продлились, маменька скончалась от чахотки через год, а отец, не выдержав, просто уехал в Россию, оставив дочь одну в Грузии. Этого она никогда не простит. Единственное, что она вынесла с того времени, что не может жить без балета, она обожала классическую музыку, красоту и плавность движений. Даже иногда находя пуанты София могла встать на них, желая вспомнить детство. Но она корила себя за то, что любит это, ведь это все такое светское, все как то связанно с отцом, Картозия понимала — это предательство Пации, поэтому поклялась забыть о балете ради сестры.       Из прошлого выдернул женский тонкий голосок:       — София, чего же ты стоишь, быстрее знакомь меня с князем! — Та возбуждено искала его глазами.       — Лиза, станцуй сама, мне надо заняться делом, — отойдя от подруги, девушка принялась искать свою добычу.       Исходя из мышлений, Карамора собирался напасть сегодня, но он мог бы и сначала проверить кто из нас всех упырь. Картозия никогда в это не поверила бы, однако дело обязывало как-то узнать о вампирах и самое банальное, это то, что их можно было убить серебром. Вряд ли они придут и каждому будут давать серебро для проверки. Это должно быть что-то проще.       Неожиданно девушку подхватили за руку и повели вслед за остальными парами, что собирались для полонеза. Посмотрев направо туда, где под руку с Софией стоял князь Юсупов, и недоумевая, Картозия попыталась выдернуть свою ладонь из его хватки со словами:       — Я не танцую, князь, поищите себе другую пару, — ещё одна попытка вырваться, но безуспешно.       — Как невежливо, ты хоть знаешь, кому отказываешь, наверное нет, раз такое говоришь, — он сказал эти слова и вместе с тем перехватил руку девушки, чтобы вести в танце.       — Не знаю, кто вы, и знать не хочу, так что отпустите, — но было поздно, танец начался.       — Увы, вы опоздали, — он повёл ее в след за остальными парами. Как же неудобно чувствовала себя девушка, она не танцевала целых пять лет, это было слишком большой цифрой, чтобы за минуту вспомнить все азы.       — Я не умею танцевать, — решила соврать София.       — Сейчас мы это проверим, — его рука сжала ее руку.       Они начинают скользить по паркету. Князь ведёт, его шаги кажутся намного увереннее его партнерши. София пыталась вспомнить, что происходит в этом танце, но пока она могла лишь следовать за незнакомцем.       Его глаза были похожи на лисьи, они изучали девушку с интересом, но та лишь гордо отворачивалась, а он усмехался. Обходя друг друга по очереди, Картозия вспомнила все и ноги понесли ее будто только вчера она повторяла все эти движения. Он встал на колено и подал ей руку, чтобы София обошла его, приняв руку партнера, девушка уверено обошла его и князь снова оказался на ногах. Легкий реверанс, а затем снова девушка начинала лавировать между мужчинами и девушками, но в конце она все равно встречала Юсупова. Вскоре все пары собрались в замкнутый круг, девушки вышли в центр и начали что-то расхаживать. Минутой больше и Софья бы потерялась совсем. Когда пары снова начали кружить, князь произнёс:       — Кто-то любит врать, не так ли?       — А кто-то слишком любопытный и самовлюблённый.       Когда музыка стихла, князь ушёл так же быстро, как и появился, София лишь пожала плечами, и, пытаясь не задеть гостей, прошла за бокалом шампанского. Взяв его с подноса и пригубив немного, она почувствовала тонкий, почти не ощущаемый привкус.       «Что за черт? Твоих рук дело, Каразин?» — подумалось ей.       Убрав бокал подальше, девушка стала наблюдать за следущим танцем, он был куда размереннее и медленнее, чем полонез. Глазами отыскав Лизу, она поняла, что та прибывала в ярости, ведь первый танец с Юсуповым София забрала у неё. Графиня не растерялась и нашла себе другого партнера, казалось даже, что она полностью его игнорирует.       Кто-то задел Картозию плечом, девушка повернула в бок и увидела молодую брюнетку с темными глазами-пуговками.       — Извини, — так просто и легко без всяких любезностей. На лице Софьи расцвела улыбка, она нашла человека, похожего на себя.       — Извиняю, я Софья, — не теряя времени, девушка представилась, при этом протягивая руку для знакомства. Сейчас был наглядный пример, как разрушить всю интеллигенцию светского общества.       — Алина, должно быть, ты тоже не аристократка? — она пожала руку новой знакомой.       — До такого звания мне очень далеко, а ты?       — А мне как далеко, —она усмехнулась, — чего же ты не танцуешь?       — Да вот, только полонез станцевала, не желаю больше кружиться.       — Хм, а я даже вальс не умею, поэтому мое место, пожалуй, тут, — Алина перевела взгляд на кого-то на паркете. Проследив за ним, Софья увидела Руневского с какой-то девушкой.       — Красиво двигается, —прокомментировала Картозия.       — Вы о Руневском? Да, соглашусь, весьма неплохо, даже по моим меркам, —она прикрыла рукой свою улыбку.       К девушкам подошёл тот же официант, предлагая то же шампанское, это было глупо.       — Вот ты как думаешь, если я вернула бокал на место, наверное, шампанское у вас не вкусное, верно? — София уставилась на официанта.       Тот лишь молча развернулся и ушёл.       — Как неожиданно, — сказала Алина, не заметив, как к ней подошёл граф Руневский.       — Алина, не хотите потанцевать? —Вряд ли он ожидал отказа, поэтому взял девушку за руку и бережно повёл на паркет.       Как только они отошли от Софии, из ниоткуда появилась Лиза, ее лицо переполняла злость, а руки сжимались в кулаки.       — Значит так ты отплатила добром своей подруге, сама решила увести жениха? — Она почти кричала, но Картозии было все равно. Не отвечая ничего, девушка ушла от Лизы как можно дальше.       Дальше вечер проходил размерено, идеальная обстановка, для нахождения сообщников Каразина. София нашла пару зацепок: странный алкоголь, слишком внимательно рассматривающий зал пианист, именно он заставлял девушку внимательно смотреть на всех присутствующих. Через час она убедилась, что он сообщник Караморы. Оставалось вынуть револьвер из потайного кармана и узнать местонахождение его командующего. Приподняв юбку, девушка осуществила необходимый манёвр, у неё в руке было оружие. Она подобралась ближе к пианисту и сказала:       — Убери руки от клавиш, — хитрая улыбка, — где Карамора?       — Ты с дуба рухнула? Остановись! — К девушке подбежала графиня и попыталась забрать револьвер.       — Прочь, — отодвигая от себя Лизу, вымолвила Софи. — Подними руки, живее! — Щелчок и он медленно поднимает их. — Ты не мог прийти один, где твои товарищи. Где Карамора?       — Я анархист индивидуалист, стреляй, — он усмехнулся.       — Где Карамора? — Весь зал стоял в тишине, ожидая развязки данной ситуации, рука не дрожала, и Картозия знала, что его позиция быстро ослабнет. Однако ожидать, что кто-то положит на плечо руку, не могла.       Резко обернувшись, — при этом не убирая с прицела анархиста — ей пришлось замереть в шоке. Перед девушкой стоял человек, который был куда не ненавистнее Караморы — отец. Он ничуть не изменился, лишь в глазах читалась грусть. Опомнившись, губы Картозии превратились в тонкую линию, а зубы заскрежетали от злости.       — Ты, — гнев переполнял все тело, желание перевести револьвер на отца было неимоверное.       — В кого же ты превратилась, Гелика…       — Мое имя София. — Резкий подъем руки, дуло направлено над террористом, оно направлено на люстру. Выстрел, громоздкое сооружение из свечей падает на анархиста, в зале раздаются многочисленные охи изумления, но от вероятной смерти этого мальчишки легче не становится. Вместо облегчения снова слышится голос:       — Дай поговорить с тобой, доченька, — отец схватился за ее руку, которую София тут же выдернула.       — Не смей меня касаться…       Не успевает закончить предложение, как в зале взрывается бомба. Сначала яркая вспышка перед глазами, а затем появляется адское чувство боли в спине девушки. Множество осколков впивается в неё, другая половина тела обгорает, не хватает сил, чтобы закричать от боли. Глаза медленно закрываются и она падает замертво.