Осиротевший Король

Гарри наблюдал за тем, как новости разлетаются по Хогвартсу со скоростью Адского пламени, подпалившего метлу, и снова закатил глаза. Тут и там в Большом Зале слышалась болтовня, шепотки и даже парочка внезапных пронзительных выкриков; от столов каждого факультета раздавалось негромкое гудение, точно от ульев, переполненных тупоголовыми пчёлами. Он попытался абстрагироваться от шума, сосредоточившись на ростбифе и пироге с курицей, солидно высившихся на тарелках, как и всегда на Приветственном Пиру. Посмотрев на них с тоской, парень вздохнул. Он выпил уже третий стакан воды. Первокурсникам стоило бы поторопиться с распределением. Мясо стынет. Чего они до сих пор торчат в том закутке? Сидевшие позади него трое рейвенкловцев придвинулись поближе, склонили друг к другу раскрасневшиеся лица и принялись нервно переговариваться: «Тёмный Лорд! Да! В этом году он посетит Хогвартс! Мистер Фадж рассказал отцу за ужином…». Похоже, так он и проведёт последний курс: в окружении банальнейших слухов и грандиозных домыслов. Впрочем, в прошлом году было так же. Отличие заключалось лишь в том, что тогда все твердили о Крутом Хаффлпаффце, теперь же шумиха разгорелась вокруг Тёмного Лорда. Впрочем, вполне справедливо: раз уж Тёмному Лорду так хочется править, то свой народ нужно хоть иногда развлекать; настало время Большому Парню выйти на сцену и вдоволь дать повод для сплетен своим верноподданным, исправить собственное досадное упущение и призвать всех к развлечениям и отдыху. Ну, получи сполна, Тёмный Лорд. Каждый факультет воспринял известие о прибытии Тёмного Лорда по-своему. Слизеринцы излучали самодовольство, с нетерпением ожидая возвращения в альма-матер их самого знаменитого выпускника, — о, просто великолепно. Теперь эти придурки будут ещё сильнее задирать нос — а вот рейвенкловцы успели перейти к третьей по счёту теории заговора о причинах этого визита, ведь очевидно, что Тёмный Лорд и шага сделать не может без минимум пары-тройки скрытых мотивов. Хаффлпаффцы отреагировали в своей неповторимой манере: они были ошеломлены, напрочь сбиты с толку и откровенно напуганы; причём Гарри даже не мог сказать наверняка, чем вызван такой ажиотаж: скорым появлением Тёмного Лорда или приближающимися Ж.А.Б.А. Его собственный факультет потонул в страхах и тревоге. Во главе гриффиндорского стола восседали чистокровки, едва слышно переговаривающиеся друг с другом, но прислушиваться Гарри не стал. Не так уж интересно, о чём они там болтают. Всем известно, что гриффиндорцы не могут поделиться какими-то сенсационными новостями: особого веса в школе они не имели, да и среди выпускников всего один занимал место среди пятидесяти оных в Визенгамоте, к тому же их репутация в Магической Британии была испорчена напрочь. Значит, никакой инсайдерской информации у них не было (в отличие от слизеринцев), как и мозгов, чтобы собрать имеющиеся клочки информации воедино (в отличие от рейвенкловцев). Посему его точка зрения была такова: перешёптываться гриффиндорцам попросту не нужно. Чуть поодаль сидели полукровки. Большинство из них занималось своими делами, опустив головы и держа рты на замке, старательно игнорируя жаркие дебаты о том, что может или вовсе не собирается делать Тёмный Лорд. Самая толковая стратегия, подумал Гарри. Разумно отдавать приоритет чувству самосохранения, особенно если ты всего на одну ступень выше самого дна социальной лестницы. Где, сидя в одиночестве в самом дальнем конце стола — там было его место с момента поступления в Хогвартс — обретался он сам: Гарри Поттер — полукровка из Гриффиндора, сирота из Годриковой Впадины и изгой Хогвартса собственной персоной. Он решительно проигнорировал всех и каждого и оглядел Большой Зал. Где же Невилл? Быстро осмотревшись, Гарри понял, что круглолицего паренька здесь нет. Мерлин, надеюсь, напоминалка тут ни при чём. В очередной раз. Для запоминания важной информации ему определённо пригодился бы какой-нибудь способ получше. Такая забывчивость в его возрасте просто поразительна. Гарри услышал громкий лязг повернувшейся ручки, и внушительные дубовые двери Большого Зала распахнулись. Тут же хлынул поток новоиспечённых первокурсников, отчего остальные ученики затихли и дружно зааплодировали. Возглавляли шествие маленькие слизеринцы, которых сопровождал староста: высокий юноша со светлыми, почти золотистыми волосами и голубыми глазами. Гарри сморщил нос. Значит, в этом году Драко Малфой стал старостой. За Малфоем семенила целая вереница новоявленных змеек. На лицах ещё детский жирок не сошёл, а черты, характерные надменным слизеринцам, уже видны невооружённым глазом. Маленькие немногочисленные гриффиндорцы замыкали процессию. Детям аплодировал лишь их собственный факультет. Несчастные буравили взглядом пол и шаркали ногами. В нынешнее время никому не хотелось угодить в Гриффиндор. Уж точно не после событий недавней Магической войны. Гарри было любопытно, как к этому относится Минерва. Каждый год на её факультет попадали первокурсники двух типов: те, кто слишком беден для взяток, и не смог попасть в Слизерин или Рейвенкло, и те, чья семейная принадлежность к Гриффиндору была настолько неоспорима, что распределение на другой факультет обернулось бы вопиющим скандалом — а плебейским вульгарностям в школе не место, верно? Ведь все они — почётные члены Магического мира, потому, если уж пришлось сесть за стол Гриффиндор, то нужно сделать это с достоинством. Вдруг кто-то остановился у него за спиной. Человек настойчиво покашлял, скорее требуя, чем прося, чтобы Гарри обратил на него внимание. Во всей школе только два человека посмели бы заговорить с ним. Одним из них был Невилл, а вот другим… — Малфой, — он даже подниматься не стал, чтобы поприветствовать светловолосого слизеринца, как подобает. — Поттер, — удвоенное «т» Малфой произнёс с поистине аристократической протяжностью, несомненно, оттачиваемой на протяжении всей жизни учителями по этикету. Сидящие поблизости ученики тут же повернули к ним головы. Малфой беседует с сиротой из Годриковой Впадины. — Говорить с тобой не очень-то приятно, так что буду краток, — слизеринец опустил голову, нависая над Гарри. — Веди себя прилично. Не смей строить из себя шута и остальных не подзуживай, когда Тёмный Лорд нанесёт нам визит. Иначе директриса будет крайне недовольна. Гарри оглянулся на стол преподавателей и увидел, что Амбридж наблюдает за ним своими сосредоточенными маленькими глазками на перекошенном в неприятной улыбке квадратном лице. А, так Жабья Государыня отправила гонца. Правда, проклясть его на глазах у всех не выйдет толком, а вот отвесить словесную оплеуху — очень даже. Гарри вернулся обратно к тарелке и взял сервировочный нож. — Четыреста восемьдесят, — сказал он Малфою. — Что? Гарри небрежно отрезал себе солидный ломоть ростбифа и положил в тарелку целую половину пирога с курицей. Один из старшекурсников нахмурился, но ничего не сказал. Было неприлично так наваливать еду в тарелку, когда первокурсники только-только присоединились к столу. Но к чему утруждать себя глупыми любезностями? Эти дети вскоре запомнят, что стоит держаться от него подальше, если сами не хотят прослыть отбросами общества. — Мы надрали вам зад на прошлом матче по квиддичу с разгромным счётом, набрав четыреста восемьдесят очков. Если бы ты сосредоточился на снитче, а не на поддразнивании Невилла в течение последних двадцати секунд игры, наш ловец не смог бы… Вечно бледные щёки Малфоя залились багряным румянцем. — Это было в прошлом году. И Слизерин всё равно выиграл Кубок Школы. — Кажется, я не расслышал: ты даже не отрицаешь, что мы надрали вам зад на квиддиче? — Подобное высокомерие от гриффиндорца просто поразительно, Поттер. Гарри откусил огромный кусок ростбифа. — Нет ничего такого страшного в том, чтобы быть гриффиндорцем. Не всем, знаешь ли, хочется вступить в ваш эксклюзивный змеиный кружок; хотя, я слышал, не такой уж он и эксклюзивный, верно? Вроде бы любой может купить себе место на вашем факультете, если в семейном сейфе найдётся достаточно галлеонов, — Гарри громко жевал ростбиф, едва не чавкая, и размахивал во все стороны вилкой. Он вёл себя так нарочно, прекрасно зная, насколько слизеринца раздражает неприличное поведение за столом. И это сработало. Малфоя передёрнуло. Впрочем, он всё равно продолжил болтать: — Чтоб ты знал, Слизерин — древнейший факультет, на котором обучаются самые хитрые и честолюбивые ученики, так что… — О, прошу, избавь меня от этих нотаций, ладно? — Гарри нетерпеливо махнул на старосту рукой. — И вообще, ты что, шутишь? Факультет хитрецов и честолюбцев — да побойся Мерлина, у вас учатся Крэбб и Гойл. Как ты можешь говорить такое на полном серьёзе? Малфой какое-то время обдумывал достойный ответ, но Гарри нагло помешал ему: — Ну что, сколько звонких монет перепало Амбридж от новоявленных слизеринцев? — спросил он непринуждённым и даже весёлым тоном. — Директриса вовсе не… — Да ладно тебе, все прекрасно знают, почему Церемония Распределения теперь проводится не в Большом Зале, а в маленьком тёмном закутке, — Гарри наклонился поближе к Малфою и понизил голос, продолжив заговорщическим тоном, будто делился со старостой страшным секретом: — Всё потому, что звон галлеонов громче голоса Распределительной Шляпы, да и для ушей Амбридж звучит куда слаще. Или, хочешь сказать, твой отец не покупал тебе в команде место ловца? — краем глаза парень заметил, как Невилл бежит к нему, но тут же замирает на полпути, стоило увидеть старосту Слизерина. Внезапно лицо Малфоя оказалось всего в нескольких дюймах от его. Настолько близко, что Гарри мог без особого труда сосчитать синие вены, вздувшиеся на лбу юноши, напоминая чернильные разводы на свеженьком пергаменте.  — Людям, знаешь ли, не хочется ненароком угодить на факультет Предателей Крови, Поттер. Тебя, твоих жалких гриффиндорцев и эту жалкую пародию на декана, МакГонагалл, давным-давно пора было выпереть отсюда и запереть понадёжней в Азкабане. — Придержи язык, — Гарри стиснул зубы и смело выдержал взгляд этих леденящих кровь голубых глаз. Их гляделки длились целую минуту, в течение которой сидящие рядом гриффиндорцы и рейвенкловцы замерли и сидели тише воды, ниже травы. Малфой отступил, прервав эту увлекательную игру. Выдохнув, Гарри быстро взглянул на стол преподавателей и увидел, что Минерва беседует с Мадам Помфри, даже не подозревая о перепалке. Именно тогда он впервые заметил мужчину, сидящего слева от Минервы. Парень никогда прежде его не видел. Незнакомец выглядел помоложе Снейпа, но Гарри прекрасно знал, что бесполезно пытаться определить возраст волшебника по его внешности. Короткие, чёрные как смоль кудри красиво обрамляли точёные скулы и мужественный подбородок. Мужчина внимательно наблюдал за ними, а, поймав взгляд Гарри, улыбнулся, едва заметно приподняв уголки губ. Эта улыбка была скорее не дружелюбной, а просто приветственной. Малфой вернул себе самообладание. — В общем, как я уже сказал, веди себя прилично, Поттер, — слизеринец резко отошёл от стола чужого факультета и по пути пихнул Невилла локтем. Тот запнулся и тут же отскочил. — Эй! Попроси папочку купить тебе новую пару глаз, а то этими ты плоховато видишь! — крикнул Гарри вслед Малфою, однако тот начисто проигнорировал его и направился к столу под знаменем в зелёную и серебряную полоску. Двое старшекурсников заулюкали и радостно поздоровались со своим старостой. Невилл потёр ушибленное плечо и сел рядом с Гарри. — У тебя неприятности? — Малфой — одна ходячая неприятность, — парень налил другу свежевыжатого тыквенного сока — тот с трудом двигал рукой и едва ли смог бы поднять тяжёлый кувшин. — Представь себе, насколько противнее он станет, когда здесь объявится Тёмный Лорд, будто слизеринцам нужен лишний повод, чтобы задрать нос повыше. Невилл выпил целый кубок сока залпом, потому ответил не сразу. — И почему Тёмный Лорд не мог подождать ещё годик? Всего один, чтобы мы спокойно выпустились и не были вынуждены учиться с лучащимся самодовольством Драко Малфоем. Неужели Тёмному Лорду нечем заняться на войне? — заныл Гарри и уже собирался было спросить, не знает ли друг случайно, что за мужчина сидит за столом преподавателей, как Невилл придвинулся поближе и зашептал: — Бабуля сказала, что сейчас у повстанцев дела идут так себе. Сердце Гарри пропустило удар, и он начисто забыл о своём вопросе. У Гриффиндора и правда не доставало источников сенсационных новостей: исключением оставалась Августа Лонгботтом — единственная гриффиндорка, занимающая место в Визенгамоте. И пусть теперь она не так активно вступала в дебаты и говорила не столь прямолинейно, как до войны, эта женщина ещё ни разу не пропустила ни одного заседания. — Орден снова вступил в бой? В «Ежедневном Пророке» об этом ни слова, — Гарри понизил голос. — Скорее, просто засветился в парочке стычек тут и там. Но да, бабуля считает, что это Орден. Детали ей неизвестны, но, вроде как, Тёмный Лорд очень зол на Люциуса Малфоя. А поскольку именно он заведует «Ежедневным Пророком», то вот информация никакая и не поступила, — Невилл потёр ушибленное плечо. — Как думаешь, останется синяк? Усевшийся во главе слизеринского стола Малфой беседовал с учениками, кивал и великодушно улыбался — было совершенно не похоже, что его отец познал всю мощь гнева Тёмного Лорда, и теперь страшится последствий. Гарри медленно повернулся обратно к тарелке и признался Невиллу: — Малфой велел затаиться, пока Тёмный Лорд гостит в Хогвартсе. Будто думает, что я ходячая катастрофа, — он задумался, станет ли Малфой пытаться выдвинуть себя в качестве лидера нового поколения юных волшебников на Святочном Балу, чтобы снискать расположение Тёмного Лорда и предотвратить обострение его конфликта с Люциусом Малфоем. Невилл чуть не пролил на себя кубок тыквенного сока. — Гарри, «ходячая катастрофа» — ещё мягко сказано. В прошлом году, по словам Филча, из-за одного только тебя он схлопотал целых пять сердечных приступов. Гарри ухмыльнулся: — Парочка навозных бомб ещё никому не навредила. Какими же всё-таки брезгливыми бывают люди. Невилл выпучил глаза: кажется, он многое собирался сказать по этому поводу, но тут в зале раздался звон, и все тарелки тотчас исчезли со столов. Ученики затихли. Амбридж поднялась с места и широко улыбнулась детям.

***

— Добро пожаловать в Хогвартс, — её голосок по сладости больше всего напоминал гнилые персики, а розовый твидовый костюм казался ядовитым грибом на фоне множества тёмных мантий. — К этой минуте вы все, наверняка, успели узнать замечательную и поистине невероятную новость о том, что Тёмный Лорд почтит нас своим присутствием в этом учебном году. Я получила письмо от генерального секретаря Министра, согласно которому визит Тёмного Лорда запланирован на Йоль. И в честь нашего высокопоставленного гостя и его соратников в Хогвартсе будет устроен бал. Ученики разразились возбуждённой болтовнёй. — Перейдём к насущным вопросам: у нас осталось всего четыре месяца, чтобы привести замок в безупречный вид, так что нам с вами предстоит очень много работы. Туалет для девочек на втором этаже будет закрыт на время ремонта и полной смены всей сантехники. Как и в прошлые годы, даже просто заходить туда запрещено. Мистер Филч уведомил меня о том, что время от времени туда захаживают неосмотрительные посетители, — взгляд директрисы метнулся к столу Гриффиндора и остановился на нём для пущего эффекта. — Надеюсь, нет нужды напоминать о том, что от всех учеников Хогвартса и преподавательского состава ожидается демонстрация безупречных манер. В этом году недопустимы даже малейшие проступки. Невилл нервно покосился на друга, а Гарри старался держаться невозмутимо. Амбридж всплеснула руками, как бы говоря, что ясно выразила свою позицию, и на этом может перейти к другим насущным вопросам. — Следующее, что хотелось бы обсудить: в этом году профессор Локхарт покинул свой пост преподавателя Защиты от Тёмных Искусств вследствие досадного инцидента с — ах, как печально — корнуэльскими пикси, — из-за стола Рейвенкло послышалось чьё-то хихиканье. — Хвала Мерлину. Наконец-то, хоть какие-то хорошие новости. По крайней мере, этот идиот больше не будет нас учить, — выдохнул Гарри. А вот Невилл выглядел несколько пришибленным. Гарри запоздало вспомнил, как его друг заливался краской всякий раз, когда Локхарт заговаривал с ним на уроках. — Он был таким дружелюбным, — тихо сказал Невилл. Пытаясь утешить друга, Гарри легонько похлопал его по руке. — Будут в твоей жизни и другие дружелюбные блондины, — очевидно, в словах поддержки он был не силён, потому что в ответ Невилл лишь закусил губу, по-прежнему выглядя на редкость подавленным. Амбридж же продолжила свой бесконечный монолог: — … поэтому Министерство оказало нам любезность и порекомендовало на этот пост высококвалифицированного и талантливого волшебника. В этом году мы рады поприветствовать нового преподавателя Защиты от Тёмных Искусств — профессора Марволо Гонта, — она захлопала своими маленькими лягушачьими лапками. Гарри заметил, как во взглядах чистокровок промелькнула знакомая расчётливость. Гонт? Вряд ли это древний род. Но, разумеется, если его порекомендовало Министерство, то он наверняка чистокровный маг, верно? Мужчина, которого заприметил Гарри, поднялся с места. Он был высоким и довольно стройным. Вместо традиционной чёрной мантии надел серую водолазку под костюм угольного цвета. Ткани были приглушённых оттенков, но сам стиль казался подозрительно маггловским, отчего мужчину окружал флёр преступной дерзости. Лишь жалкая горстка волшебников, достаточно могущественных и незаменимых для общества, осмеливалась выставлять свой статус крови напоказ подобным модным приговором, наглядно демонстрируя, что мнение младшего поколения их совершенно не интересует. Гарри заметил парочку одобрительных кивков со слизеринского стола. Мужчина, представленный директрисой, как Гонт, не стал размениваться по пустякам, а просто вышел из-за преподавательского стола медленным и плавным движением. Однако отточенность и властность, сквозившая в каждом шаге, ясно говорила о сдерживаемом могуществе, напомнив кобру, выползающую из своего гнезда. Чистокровные старшекурсники, с самого рождения наученные замечать истинную силу любого человека и оказывать должное почтение, пока не стало слишком поздно, в мгновение ока распознали её. Они заёрзали на скамьях, сомкнули колени и выпрямили спины. Остальные, не совсем понимая причину, уловили эту тонкую перемену отношения, и решили последовать примеру чистокровок. — Рад встрече, ученики, — раздался низкий голос, такой спокойный, что напоминал гладь Чёрного озера. Он отдавался эхом от высоких сводов стен и зачарованного потолка, завладевая вниманием всех и каждого, включая самого Гарри. — Для меня честь преподавать Защиту от Тёмных Искусств здесь, в Хогвартсе. Мечтаний в далёком детстве у меня было не так уж много, и большинство из них отличалось редкостной глупостью и самонадеянностью, присущей отрочеству, хотя я тешу себя мыслью о том, что некоторые всё же сбылись, так или иначе. Стать профессором Защиты в самом Хогвартсе было апогеем моих мечтаний, — мужчина говорил так, словно привык вести диалог с толпой, привык к тому, что люди ловят каждое его слово. Должно быть, знаком с множеством политиков. — Говорят, Салазар Слизерин лично преподавал Защиту своим ученикам во времена расцвета Хогвартса, и я хочу, чтобы моя попытка приобщиться к этой стезе не померкла в тени его подавляющего величия. Даже с конца гриффиндорского стола Гарри отлично видел, как Снейп наблюдает за мужчиной с нескрываемой завистью. Всем в школе было известно, что Мастер Зелий пускает слюни на должность преподавателя Защиты, и каждый год ему приходилось смиряться с тем, как кто-то другой уводит желаемое прямо из-под его крючковатого носа. — Министерство возлагает на Хогвартс огромные надежды и доверие, рассчитывая, что эта школа сможет воспитать новое поколение могущественных волшебников и ведьм. К сожалению, компетентность кандидатов, прошедших программу подготовки авроров, хотя и планировалась держаться на должном уровне, год за годом оставляла желать лучшего. Похоже, Хогвартс не смог справиться со своей единственной задачей — являться достойным учебным заведением. Улыбка на лице Амбридж мигом стала натянутой. Директриса явно не ожидала такого откровенного пассажа от нового сотрудника буквально в первый же рабочий день. Весь преподавательский состав неловко заёрзал, кроме Минервы. Та чинно опустила голову и промокнула губы салфеткой. — Чтобы исправить вред, причинённый моими предшественниками, начиная с этого года, я буду проводить уроки Защиты, согласно абсолютно новому подходу. Вы научитесь защищаться от атак достойного противника в реальном бою, а не тренируясь на боггартах и драконах. Вы будете практиковаться в искусстве как нападения, так и обороны. О вас будут судить по усердию и развитию, а не по родословной и влиянию семьи в обществе. Британии необходимо новое поколение блестяще образованных магов — и это единственное, что имеет значение. — Вот почему, хотя этот предмет для седьмого курса является факультативным, я настойчиво призываю всех учеников любого факультета, длины родословной и отношения ваших семей к текущей войне присутствовать на занятиях. Среди учеников поднялась волна возмущения: особенно отличился факультет Гарри и слизеринцы. Гриффиндорцам никогда не запрещали появляться на уроках Защиты, однако настоятельно рекомендовали не делать этого. Гарри хотел бы воспользоваться представившейся возможностью, чтобы полетать на метле, но Невилл упрямо решил посещать занятия — из-за Локхарта. Так что последние несколько лет они терпели хмурые взгляды однокурсников и гадкие комментарии Малфоя; Гарри просто отмахивался от всех, как от надоедливых мух, а вот Невиллу приходилось собираться с духом перед каждым уроком. Вдруг Амбридж взяла слово: — Это очень щедрое предложение, профессор Гонт, возможно даже чересчур… — А в конце учебного года лучшие из лучших получат от меня личную рекомендацию в Отдел Обороны. У всех округлились глаза от серьёзности такого заявления. Отдел Обороны. Значит, каждого избранного профессором ублюдка будут тренировать Пожиратели Смерти — самый элитный боевой отряд Магической Британии, возглавляемый печально известным генералом Беллатрикс Лестрейндж, которая, по слухам, напрямую подчиняется самому Тёмному Лорду. Неслыханная щедрость. И Гарри понял два факта. Во-первых, этот мужчина очень влиятелен. Пусть у него и нет известной фамилии, к которой прилагался бы солидный особняк по завещанию предков или брак по договорённости с мрачной невестой из древнего рода, но зато у него имеется кое-что получше — друзья в высших кругах общества. Самых высших кругах. Во-вторых, друзья Гонта в пищевой цепочке расположились повыше оных у Амбридж. Связи Жабьей Государыни были настолько обширными, что позволили столь посредственной ведьме, как она, взять на себя ответственность за древнейшую школу магии в Британии. — Мерлиновы кальсоны, — пробормотал Гарри себе под нос. Сидящий рядом Невилл застыл с открытым ртом. Вот теперь всё происходящее обретало смысл: и наглые упрёки в адрес Хогвартса в первый же рабочий день, и халатное пренебрежение к позору своего непосредственного начальника перед всей школой, а ещё, разумеется, своевременная демонстрация силы — Гонт ясно дал понять, что произойдёт, если Амбридж продолжит упрямиться. — Готов поспорить, этот парень — слизеринец, — сказал он Невиллу, который задумался на секунду и согласился. Амбридж явно пришла к тому же умозаключению. Потому её привычная сладкая улыбочка густо накрашенных помадой губ сменилась откровенно язвительной ухмылкой. — Вы же прекрасно понимаете, профессор Гонт, что о подобном решении мне придётся сообщить в Министерство. Мужчина даже не удостоил её взглядом. — Как уже говорила госпожа директор, именно Министерство направило меня в Хогвартс. Да насколько же влиятелен этот парень??? Вот теперь все преподаватели с изумлением смотрели на мужчину, не сказав, впрочем, ни слова. Снейп нахмурился, а на его лицо упала тень. Минерва же сохраняла бесстрастность, хотя Гарри прекрасно знал это выражение лица — так профессор выглядела, когда её одолевали беспокойство или сомнения. — Хотелось бы повторить напоследок, что на моих уроках приветствуются ученики из всех факультетов и семей, — провозгласил Гонт, по-видимому, нисколечко не задетый подозрительностью директрисы. Затем, без малейшего перехода, Гонт просто сел на своё место, взял серебряный кубок и сделал глоток. Гарри с силой стиснул вилку, изо всех сил пытаясь унять вспыхнувшую в груди надежду и непреодолимую тревогу. Слишком уж всё хорошо складывается, чтобы быть правдой, а с ним априори не могло произойти ничего хорошего. Его родители были военными преступниками, ныне покойными членами Ордена, которые мало того, что на войне выбрали явно не ту сторону, так ещё и не раскаялись, продолжая сражаться до последнего вздоха. Единственное, чем прославились его родители — Тёмный Лорд убил их лично. Вот почему Гарри рос не просто сиротой, — а их в Магическом Мире после многочисленных войн было целое множество — а сиротой из Приюта для Волшебников и Ведьм «Годрикова Впадина», живя бок о бок с горсткой детей, чьи родители погибли от палочек выдающихся Пожирателей Смерти. Потому окружающие, видя Гарри, переходили на другую сторону улицы, не желая идти рядом, и шептались со своими дружками у него за спиной. Кроме слизеринцев, остальные ученики и преподаватели мастерски скрывали презрение за масками опостылевшего безразличия, но Гарри был рад и этому. Он не строил иллюзий относительно того, как его примет мир за стенами Хогвартса, не тешил себя надеждами о том, какой будет его жизнь после выпуска. Стало быть, есть в этом обещании какая-то заковырка. Сирота из Годриковой Впадины на пути к истинному величию становится Пожирателем Смерти? Где-то тут точно собака зарыта, а Гарри не настолько глуп, чтобы лезть на рожон. Но что, если это правда? Невилл наклонился поближе. — Даже не верится, да? Наконец-то появился слизеринец, который хотя бы справедлив… — тут он осёкся, заметив выражение лица своего друга, и сглотнул. — О Мерлин всеблагой, спаси и помилуй, — Невилл произнёс это так обречённо, будто с готовностью доверял свою жизнь высшему созданию и не переживал по поводу того, что оно с ним сделает. — Я хорошо знаю этот взгляд. Мы обречены.

***

Примечание переводчика: Готова поспорить, эта красота по популярности догонит Тени.