Осиротевший Король

Первые две недели прошли как в тумане. На седьмом курсе Руны на Чарах стали куда длиннее и труднее для запоминания, а Прорицания остались всё такой же несусветной глупостью. Гарри громко хохотал весь урок, пока Трелони объясняла, как прочитать судьбу по ладони. Даже уличные гадалки Косого переулка, работающие за жалкий сикль, перестали прибегать к хиромантии, поскольку люди поумнели и поняли, что их судьба — вовсе не книга, а на ладонях, как ни странно, не записано её краткое содержание. Ошеломлённые глаза Трелони воззрились тогда на него сквозь толстенные стёкла очков, преподавательница указала на парня дрожащим пальцем и визгливо заявила: — Мой дорогой мальчик, ты безумно влюбишься совершенно не в того человека, твоё сердце — а может и голова — будет разбито вдребезги и отмечено знаком смерти. Малфой тогда заголосил и заулюлюкал, что радостно подхватили остальные ученики. — Да что за дрянь она курит в последнее время? — недовольно пробурчал Гарри Невиллу, всё ещё злясь на Трелони, пока друзья топали на Историю Магии. — Искренне удивляюсь, как Амбридж ещё не уволила её. Эти двое же никогда не ладили. — Да, но зато Амбридж и профессора МакГонагалл не уволила. В общем, не знаю. Я тоже этого не понимаю, — сказал Невилл.

***

Ожидалось, что ученики определятся с выбором факультативов к концу второй недели. Все профессора, кроме Гонта, уже приступили к занятиям. Пересуды о новом преподавателе Защиты были у всех на устах. Чистокровки слали сов родителям, которые тут же принялись копаться в родовых библиотеках и генеалогических архивах, но никаких записей о Гонтах так и не нашли. Гарри спрашивал у Невилла, вдруг пролить свет на истину поможет обширное собрание книг семьи Лонгботтом, но друг покачал головой: — Бабуля уже поспрашивала, но так ничего и не узнала. Они устроились прямо под алым гобеленом в гостиной Гриффиндора, мягкий ковёр и бархатные декоративные подушки которой укрывали учеников от промозглости сентября. Стайка семикурсниц заняла диванчики перед камином, их щёки пылали, пока они шептались, поминутно срываясь на радостный визг. — Крайний срок для записи на факультатив — завтра. Ты выбрал Защиту? — поинтересовался Невилл. — Нет. Пока не решил, — Гарри поёрзал на стуле, пытаясь сесть поудобнее. — Мы учимся здесь последний год. Не знаю, хочу ли я сидеть в одном классе со слизеринцами больше необходимого. Малфой обязательно пойдёт на Защиту, а значит, его дружки тоже. Невилл одарил друга фирменным взглядом в духе «Ты-Меня-Не-Убедил-Но-Да-Ладно». — Тогда ладно. Придёшь посмотреть на мою тренировку по квиддичу? — Не выйдет. Получил записку от Минервы, она просит зайти к ней в кабинет. Его друг опрокинул чернильницу, но вместо того, чтобы очистить стол Тергео, Невилл уставился на парня, начисто игнорируя синюю лужу, пятнавшую идеальный ковёр у них под ногами. — Ты уже влип в неприятности? Гарри, прошло всего две недели. Это удивительно даже для тебя. Гарри засмеялся: — Нет-нет, я и сам не в курсе. Но будем надеяться, что дело вовсе не в боггарте, чудесным образом пробравшемся в штаны Крэбба в прошлом году. От камина донёсся мечтательный и взволнованный голос Лаванды Браун: — …не говоря уже о том, как Гонт горяч. Мерлин, да я бы убила за такие скулы и нос — вы же знаете, что обычно болтают о парнях с прямыми носами. Девчонки громко захихикали. Гарри закатил глаза и повернулся к ним спиной.

***

Для декана факультета кабинет МакГонагалл был слишком маленьким, но царил там идеальный порядок. Когда Гарри вошёл, профессор сидела за письменным столом на львиных ножках, а перед ней высилась стопка книг в кожаных переплётах, разложенная в алфавитном порядке. За ней виднелся фиал с каким-то густым зельем. К джутовой бечёвке на горлышке была прикреплена оранжевая этикетка. Гарри сразу узнал почерк Мадам Помфри. Годы бесчисленных проделок в Хогвартсе одарили его глубокими познаниями в классификации цветов у целителей: зелья с Зелёными этикетками предназначались для ссадин и порезов, зелья с Синими — для успокоения и обездвиживания, с Красными — ну, пока принимать такие ему не доводилось, чему Гарри был очень рад. И последний цвет — Оранжевый. Зелья с такой этикеткой использовались для хронических заболеваний, лишь приглушая симптомы, но не в силах вылечить их окончательно. — Ты в порядке, Минерва? — Гарри сел напротив женщины с другой стороны стола, его взгляд метался между фиалом и её побледневшим лицом. МакГонагалл всегда была высокой женщиной, но уже три года её мучали боли в спине после того, как назначенный ей надзиратель в Министерстве начал применять к Минерве Веритасерум во время их ежемесячных встреч. Постоянный приём этого зелья всегда приводил к проблемам со здоровьем, но Минерве заявили, что она ещё легко отделалась. Для сравнения стоило бы взглянуть на её многочисленных бывших сподвижников Ордена. — Мы уже обсуждали это, мистер Поттер. Здесь, в Хогвартсе, Вы должны обращаться ко мне не иначе, как профессор МакГонагалл. Хотя вообще-то Вам не пристало называть меня по имени и в приюте «Годрикова Впадина». Я по-прежнему остаюсь тамошним директором, а Вы — одним из моих подопечных, — женщина сурово нахмурила брови, что неминуемо разбило бы хрупкое сердце любого другого ученика вдребезги. Гарри одарил МакГонагалл самой ослепительной улыбкой из своего арсенала, растянувшейся от уха до уха: — Не стесняйтесь называть меня Гарри ни здесь, ни где-нибудь ещё. Женщина усмехнулась, но ответ прервался приступом кашля, и она вскинула руку, останавливая Гарри, прежде чем тот подскочил к ней. — Я в порядке. Почему бы Вам не сесть на место? — Минерва ловко вытерла уголок рта носовым платком. — Крайний срок записи на квиддич уже завтра. Я заметила, что Вы до сих пор не вписали своё имя. — Но это же бессмысленно, — на всю стену позади МакГонагалл растянулось большое арочное окно, открывая роскошный вид на небо. Гарри смотрел вдаль, вглядываясь в тяжёлые, свинцовые облака и голые ветки. — Чушь. Я видела Вас на занятиях Мадам Хуч. Она крайне высоко отзывается о Ваших умениях. И я — далеко не единственная, кто считает, что у Вас есть природный талант ловца. — Дело вовсе не в том, насколько я хорош в полётах на метле, Минер… Профессор МакГонагалл, — Анджелина Джонсон была справедливым капитаном, полукровкой, которая громко выступала против чистокровных учеников, обращающихся к остальным, как к людям второго сорта. Она общалась с Гарри куда дружелюбнее других, но не хотела и не могла принять Сироту в свою команду по квиддичу. — Это… деморализует командный дух, — сказал парень. В игре участвовало слишком много чистокровок, и никто не знал, как они отреагируют на Сироту, ставшего ловцом. Именно поэтому Невилл попал в команду, хотя его лётные навыки оставляли желать лучшего — так сохранялся шаткий баланс чистокровных и полукровных игроков. Минерва недовольно поджала губы. — Подобного рода предубеждения недопустимы в школе. Гарри вздохнул. МакГонагалл по-прежнему жила в довоенных представлениях о том, как устроен мир, цепляясь за устаревшие идеалы о равенстве и чести. Весь остальной мир относился к её взглядам, как к окаменевшим драконьим яйцам — когда-то давным-давно они чего-то стоили, но теперь ничем не отличались от гальки под ногами. Гарри понял важность адаптации ещё на первом курсе, а Минерве пока лишь предстояло наверстать упущенное. Когда-то он даже восхищался ею. В конце концов, Минерва и её устаревшее мировоззрение вырастили Гарри и других сирот, накормили, обогрели и ввели в заблуждение, что они совершенно не отличаются от других детей-волшебников, живущих за пределами их крошечной каморки. Затем, в один прекрасный день, Гарри пришло письмо из Хогвартса, и ему надлежало отправиться в Косой переулок за школьными принадлежностями. Минерва сопровождала мальчика — видимо, наслышалась историй от Сирот постарше. Стоял ясный июньский день. Гарри был слишком возбуждён и рассеян, чтобы обратить внимание на то, как на них косились пассажиры в автобусе, или задаться вопросом, почему юная ведьмочка, работавшая у Мадам Малкин не ответила на его приветствие. Девушка сняла мерки без единого слова, не отрывая взгляда от измерительной ленты. Мистер Олливандер оказался единственным, кто разговаривал с ними без особой нужды, даже предложил Гарри драже «Берти Боттс» в перерыве между поисками подходящей палочки. А когда, наконец, мальчик нашёл свою одиннадцатидюймовую компаньонку из остролиста, владелец лавки открыл было рот, повернулся к Минерве, пытаясь разглядеть в ней что-то, но тут же закрыл рот и ничего не сказал. Морщинистое лицо старика внезапно болезненно сморщилось. Выйдя на улицу, Гарри поскакал рядом с Минервой, по-прежнему очарованный новой палочкой и невероятной гибкостью древесины, как вдруг из-за угла выскочила ведьма и стремглав бросилась к ним. Незнакомке было где-то за тридцать, она запомнилась мальчику безупречной фарфоровой кожей, если не считать нижней части лица, где бугрились уродливые шрамы. Казалось, будто какое-то животное или птица вцепилась в неё острыми когтями, изнемогая от боли. Шрамы пугающе растягивались и сжимались на коже, когда женщина выдвинула челюсть и сплюнула им под ноги. Минерва потянула Гарри за собой, когда ведьма ткнула в неё пальцем. Как ты смеешь появляться на людях с этим отродьем? С сопляком из твоего жалкого приюта. Яд в словах незнакомки здорово нагнал страху на мальчика, но Минерва держала голову высоко поднятой, а её голос оставался ровным. Гарри был слишком напуган, чтобы расслышать ответ Минервы: он не сводил глаз с её руки, готовой в любой момент выхватить палочку из наплечного крепления. Ведьма снова плюнула в них, и капелька слюны попала на подол платья Минервы. Он должен был прикончить и тебя, оставить гнить, как того старикашку, твоего учителя. Костяшки пальцев Минервы побелели, так крепко она стиснула палочку. Однако в итоге, ни одна из женщин так и не опустилась до нападения, поскольку к ведьме подбежал мальчик, чуть старше самого Гарри, и дёрнул её за подол мантии. Безумие в налитых кровью глазах тут же утихло. Весь путь до ближайшего камина Гарри трясло; когда они добрались до приюта, и Минерва налила ему горячего какао, дрожь так и не прекратилась, так что женщина села рядом с мальчиком, согревая и успокаивая его теплом своего тела, отчего тот понемногу расслабился, уже не так цепляясь за кружку. Гарри, в этом мире найдутся люди, которые станут осуждать тебя по глупейшим причинам: где ты вырос, кто твои родители. И пусть среди таких и вправду есть отъявленные мерзавцы, многие просто… заблуждаются, будучи недостаточно храбрыми, чтобы принять человека таким, какой он есть. И тогда Минерва была совершенно права. Чуть позже, в Хогвартсе, Гарри познакомился с Невиллом, который увидел в нём просто Гарри, а не очередные ярлыки и выдуманные слухи. Так он и обзавёлся самым настоящим другом. Потому, вместо того, чтобы рассказывать об Анджелине Джонсон и возможном грядущем возмущении других игроков в квиддич, Гарри решил поговорить с Минервой о Невилле. Приятная тема для беседы, которую МакГонагалл с радостью примет и одобрит, без опасения, что на её бедные сгорбленные плечи падёт очередная тяжесть. — Едва ли Невиллу суждено стать лучшим в мире вратарём, — Гарри широко улыбнулся Минерве. — Ему едва удаётся усидеть на метле до конца игры. Если я присоединюсь к команде, только представьте, как отреагируют слизеринцы. Да их загонщики начнут швыряться бладжерами в Невилла только для того, чтобы он упал и обязательно переломал себе рёбра. Они знают, чем это обернётся для меня и других гриффиндорцев. Это будет завуалированное послание. Минерва едва заметно прикусила губу, но её хмурый взгляд не помрачнел ещё сильнее. Гарри сразу понял, что ему удаётся её убедить. — Это вполне в духе слизеринцев, — наконец сказала она. Гарри почувствовал, как напряжение в груди спало — вопрос был решён. — А ещё я проверила заявки на факультативы. На Защиту от Тёмных Искусств Вы тоже до сих пор не записались, — заметила женщина. Смена темы несказанно удивила Гарри, поскольку обычно Минерва не вмешивалась в учебные занятия своих подопечных. — Да, я просто ещё не решил. Не думаю, что я многому научился у Локхарта — то есть, профессора Локхарта. Минерва едва заметно закатила глаза при одном лишь упоминании этого имени. — Вы знаете моё мнение относительно Вашего бывшего профессора Защиты, — крайне нелицеприятное, к слову, — но, как и на других уроках, образовательная ценность зачастую зависит от опыта и компетентности преподавателя. Навыки, приобретённые на Защите от Тёмных Искусств, при правильном подходе имеют огромную важность. — Думаете, наш новый профессор Защиты будет преподавать этот предмет должным образом? — ему было любопытно, как Минерва отнеслась к Гонту, со времён Приветственного Пира. Минерва поправила пальцем свои очки для чтения так, чтобы скрыть глаза от его взгляда. — Профессор Гонт похож на волшебника, отменно разбирающегося в Тёмных Искусствах, — а затем чуть неодобрительно добавила: — Возможно даже, чересчур отменно. Гарри сразу понял, к чему она клонит. Должно быть, Минерву встревожил недвусмысленный намёк Гонта о связях с Пожирателями Смерти. — Никому не удастся подняться по карьерной лестнице в Министерстве, не балуясь Тёмной магией. По крайней мере, он предложил всем равные возможности, пусть даже это был чисто символический жест, — Гарри с отвращением сморщил нос. — Он уже сделал для нас больше, чем остальные преподаватели. — Не будь так строг с профессором Снейпом, Гарри. Парень уставился в потолок, старательно избегая её испытующего взгляда. — Я пока в раздумьях. Если это были не пустые слова, призванные, чтобы пустить пыль в глаза, если Гонт и правда порекомендует лучших учеников Отделу Обороны, то, возможно, стоит попробовать. Под самым потолком висели портреты предыдущих деканов Гриффиндора. Гарри наблюдал, как один из них дремлет, а другой занят писаниной на длинном свитке пергамента под тиканье часов с кукушкой, нарисованных на заднем плане. — То есть, стоит попробовать пробиться в Пожиратели Смерти, — каждое слово Минерва произнесла выверено равнодушным тоном. — Мы больше не на войне, Минерва. А ты не состоишь в Ордене. Пожиратели Смерти тебе не враги, — Гарри заставил себя посмотреть в серые глаза и увидел в них напряжённость. Он поспешно добавил: — Только представь, Минерва, если Сирота сможет присоединиться к элитному отряду Пожирателей смерти, это подаст пример всем остальным: покажет Магическому Миру, что можно достичь подобного вопреки родословной и статусу крови. Только представь, какое послание это донесёт до людей, и как поможет другим Сиротам и полукровкам. — Алиса и Фрэнк Лонгботтом всё ещё лежат в Больнице Святого Мунго. Что Невилл думает о твоих устремлениях? — резкость в голосе директрисы уязвила Гарри. Он ненавидел, когда Минерва вела себя так. — Но они попали туда задолго до окончания войны, — парировал Гарри. Минерва не отстранялась от него, просто откинулась на спинку стула, однако её плечи заметно напряглись. Парень глубоко вздохнул и откашлялся. — В любом случае, не похоже, что Гонт был серьёзен. Как я уже сказал, это может быть не более чем символический жест, чтобы побесить… разозлить Амбридж. А ты… Вы как думаете? — Гарри сжимал и разжимал кулаки под столом, больше не глядя на Минерву. Часы с кукушкой на портрете заголосили и принялись куковать весёлую, незатейливую и отрывистую мелодию, оглушающую в тишине кабинета. — Полагаю, Вы выясните это самостоятельно, мистер Поттер, — отозвалась МакГонагалл после долгого молчания. Щёки Гарри вспыхнули, и он потянулся к сцепленными ладонями женщины, лежащим на столе. — Забудь, что я сказал, Минерва. Не пойду я на этот урок, раз уж… — Поступайте по своему усмотрению, — профессор вытащила из стопки книгу, и та с глухим стуком упала на стол. — На этом всё, мистер Поттер. Женщина даже головы не подняла, когда Гарри медленно поднялся со стула и поплёлся к двери. Он уже собирался покинуть кабинет, как вдруг голос Минервы, равнодушный и мрачный, ножом ударил его в спину. — И зовите меня профессор МакГонагалл.

***

За завтраком особого аппетита у Гарри не было; он вообще подумывал пропустить утреннюю Травологию, но знал, что это точно расстроит Невилла. Вздохнув, парень покинул Большой зал и направился в башню Гриффиндора за учебниками. Выбранный Гарри боковой проход был обходным путём в спальню. Пользовались им немногие, предпочитая куда более широкий и оживлённый главный коридор. А Гарри он нравился именно своей умиротворённостью, которая в этот раз, к сожалению, длилась недолго. Парень услышал стук тяжёлых вещей, брошенных на пол, и что-то похожее на слабый вскрик. Узнав голос, он припустил быстрее. Гарри увидел разбросанные всюду книги с вырванными страницами и листы пергамента со смазанными чернилами. Невилл скорчился над ними, а радостный Крэбб возвышался над беднягой, размахивая опустевшей школьной сумкой. Не утруждая себя излишними предупреждениями, Гарри послал Жалящее прямиком в руку слизеринца. Крэбб взвизгнул, выронил сумку и помчался к Малфою, точно перепуганный щенок. Гарри встал между Невиллом и слизеринским трио. — Эти твои игры давным-давно устарели, Малфой. — Снова рвёшься спасать своего парня, Поттер? — блондин нарочито зевнул и развернулся, намереваясь уйти. Крэбб и Гойл заторопились следом, но внимательно следили за каждым движением Гарри. — Впрочем, только это такому, как ты, и остаётся, — продолжил слизеринец. — Единственная работа, которая тебе светит после выпуска — подтирать зад Лонгботтому. Ему, и его драгоценной бабуле. Уверен, эта семейка может себе позволить в очередной раз заняться благотворительностью. Гарри стиснул зубы. — По крайней мере, целовать чужой зад мне не нужно, в отличие от тебя или твоего папочки. Слизеринское трио отошло достаточно далеко, но ухмылка Малфоя отчётливо виднелась даже с такого расстояния. — И не мечтай. Никому не захочется ощутить прикосновение грязных губ Сироты. Даже если будешь умолять. Гарри стиснул палочку покрепче и выждал момент, пока троица не исчезнет из виду и не сможет послать какое-нибудь пренеприятное проклятие в ответ. И только потом парень опустился на пол, чтобы помочь Невиллу с учебниками. — Следы от чернил можем убрать заклинанием, — сказал он другу. Невилл стиснул его плечо, чем несказанно удивил. Вообще-то Невилл не относился к тактильным людям. — Не слушай Малфоя. Бабуля говорила, что ты умный юноша, и она будет счастлива помочь тебе найти подходящую работу для… — Вам не стоит обо мне переживать. На самом деле, у меня есть план, — странно, но от Тергео пятна на книгах заизвивались и заплясали по бумаге, но вовсе не исчезли. Гарри слышал истории о том, чем занимались Сироты постарше после выпуска. Одна хаффлпаффка, получившая «Превосходно» по Чарам, теперь работала официанткой в маггловском лондонском кафе, поскольку её кандидатуру в качестве аврора отклонили и не ответили ни на одно из писем с расспросами. К тому же диплома об окончании маггловской школы у неё не было. Но имелась и счастливая история о рейвенкловце, который женился на девушке со своего факультета — она происходила из древнего рода, так что теперь, по крайней мере, на одного Сироту, переживающего о поиске работы, стало меньше. Невилл убрал руку с плеча Гарри. — Ладно. Я запишусь на занятие вместе с тобой, — Гарри вопросительно посмотрел на друга, который пожал плечами. — Ты выберешь Защиту, уж я-то знаю. Буду ходить туда с тобой. — Ты ведь знаешь, что Малфой и его дурацкие подражатели Пожирателям Смерти тоже будут ходить на Защиту? Им явно не понравится, когда мы оба — именно оба — объявимся там. Невилл посмотрел на свою измятую сумку и разбросанные книги, подобрал их и крепко прижал к себе. Но когда парень поднял голову, его извечно мягкое лицо ожесточилось. — Я буду ходить с тобой на Защиту, Гарри.

***

Примечание автора: Третью главу я опубликую в пятницу — она будет подлиннее, про первый урок Защиты! Спасибо всем большое за лайки и очаровательные отзывы! Примечание переводчика: В прошлой главе я зависла на одном моменте. В одном предложении было сказано, дескать, гриффиндорцам настоятельно советовали не посещать уроки Защиты. Гарри воспользовался свободным временем для игры в квиддич, и Невилл тоже, чтобы почаще видеться с профессором Локхартом. Из-за этого дурацкого «тоже» вроде понятно, что Невилл ходит на квиддич, но откуда там профессор Локхарт? Так у меня и вышло, что Гарри ходил на квиддич, а Невилл — на занятия. В этой главе выясняется, что Невилл ходит на квиддич, что делает слова про Локхарта и насмешки слизеринцев бессмысленными. Плюсом, тогда я вообще в толк не могу взять, почему Гарри так радовался увольнению Локхарта, если уроки они с Невиллом, как оказалось, не посещали. И когда Невилл успел запасть на учителя, которого даже не видит, по идее. Упоминалось, что он краснел, когда Локхарт разговаривал с ним на уроках. Но они же не ходят к нему на уроки? В этой главе выяснилось, что они оба ходили на Защиту, так что этот момент я поправлю, но тогда в упор не понимаю, при чём там квиддич вообще был. Ну ладно.