Осиротевший Король

Примечание автора: Пожалуйста, обратите внимание, что рейтинг фика понижен. Примечание переводчика: и в какой-то главе повышен обратно.

***

Гарри ненавидел сплетни. Сплетни обрастают подробностями быстрее, чем гидра головами; и точно мелкая шавка, прыгающая на коротеньких лапках и лающая во всю глотку, они лезут в то, что их совсем не касается. Всего за два дня пересуды в Хогвартсе привели к тому, что к Гарри и Малфою теперь все относились немного иначе, как-то по-особенному. На четвёртый день Гарри пришёл на Прорицания и подслушал, как двое рейвенкловцев спорили о том, каким высшим заклинаниям Гонт и Снейп планируют их научить. Порой Гарри представлял себе, что Распределительная Шляпа всё же выполняет свою работу, но с точки зрения всего одного вопроса: как тот или иной ребёнок отреагирует, если отношения между Гриффиндором и Слизерином опять накалятся до дерьмового предела? Иначе нельзя было объяснить столь единообразные реакции на каждом факультете: гриффиндорцев потрясло до глубины души, что Гонт — слизеринец на службе Министерства — выбрал Сироту; слизеринцы возмутились тем, что в список вообще включили гриффиндорца, обесценивания привилегированность; рейвенкловцы сокрушались по поводу игнорирования их факультета и трещали о «вопиющем фаворитизме» — Гарри предполагал, что они даже принялись писать петицию, но сдались на полпути, когда поняли, что Амбридж просто предоставила Гонту полную свободу действий; а хаффлпаффцы оказались единственными, кто воспринял эту новость спокойно — барсуки лишь покачали головами, проворчав: «Разве эти двое не всегда в центре внимания», и вернулись к своим делам. Но все эти события не принесли особых изменений в жизнь Хогвартса. Пожалуй, когда Гарри ел в Большом зале, то ловил на себе чуть больше недовольных взглядов, но скорее из-за своих вопиющих манер за столом, а Малфой расхаживал по коридорам с важным видом, впрочем, так он вёл себя постоянно.

***

Невилл припёр его к стенке на Травологии. — Что ещё за внеклассные занятия? Чего хочет Гонт? — голос Невилла звучал приглушённо из-за маски. Профессор Спраут тщательно проинструктировала их насчёт пересадки алихоции, предостерегая от вдыхания пыльцы, которая могла вызвать истерику, отчего и заставила учеников нацепить двойные маски и тяжёлые халаты из плотной ткани. С Невиллом — ох, простите великодушно, с Членом Ордена — Гарри не разговаривал с того самого дня, как Блэк вломился в Хогвартс. Парень избегал его вот уже несколько дней, уходя из гостиной и из-за стола в Большом зале, стоило Невиллу подсесть. Сегодня Гарри даже чуть не пропустил Травологию, однако пропущенных уроков у него и без того было немало, так что расстраивать профессора не хотелось, а Спраут ему нравилась. Она снабжала лазарет травами из оранжереи, а Мадам Помфри варила из них многочисленные зелья, исцелившие Гарри от ссадин и порезов, которых накопилась целая куча за годы учёбы в Хогвартсе. — Чему они там учить тебя собрались на пару с Малфоем? — не сдавался Невилл. — О, даже не знаю, — Гарри засыпал растение лопатой земли. — Может, расскажу ЧЕРЕЗ ШЕСТНАДЦАТЬ МЕСЯЦЕВ, — он с неудовольствием отметил, что повысил голос, хотя намеревался ответить с ледяным безразличием. Наверное, маску непрочно закрепил, вот и просочилось немного пыльцы алихоции. Невилл стряхнул с зелёных листьев землю. — Ну, Гонт и Снейп собрались обучать тому же Малфоя, так что вряд ли это принесёт непоправимый вред здоровью. Но тебе стоит быть осторожнее. Ты по-прежнему будешь находиться с тремя слизеринцами в одном кабинете. — О себе побеспокойся. По крайней мере, мои наставники — профессора Хогвартса, утверждённые Министерством. Невилл сразу заткнулся.

***

Учитывая, как все были расстроены особым отношением к Гарри и Малфою, оказалось забавно наблюдать, как никто и слова не сказал на следующем уроке Защиты. Парочка чистокровных быстро переглянулась, отчего Гарри даже на секунду подумал, что они-таки заговорят с Гонтом на эту тему. Однако Гринграсс и Нотт будто не решались подать голос, хотя профессор Защиты в тот день казался вовсе не таким впечатляющим, как обычно. Гонт выглядел больным. Он всегда казался слишком худым, но в тот вторник выглядел по-настоящему истощённым. Под глазами залегли глубокие тени, а голосу, пусть уверенному и спокойному, отчётливо не хватало привычной глубины. Гарри нахмурился. Ему не приходило на ум ничего, что могло с их последней встречи так сильно отразиться на Гонте — вряд ли ему стало плохо оттого, что он вынудил Министерство выдать документы на пронос в школу дементора. Однако едва ли болезнь сделала мужчину менее пугающим. Гонт продемонстрировал всем древнюю огненную руну; несмотря на возведённую защиту вокруг учеников, они почувствовали прикосновения маленьких язычков багрового пламени. Гонт вызвал огонь небрежно, будто спичкой чиркнул, не измяв костюм, а затем развеял лёгким взмахом руки. — Мисс Гринграсс, Вы, кажется, о чём-то хотите спросить, — обратился Гонт к слизеринке. — Гм. Да… Почему… — Гринграсс бросила взгляд на Нотта. За соседним столом от них сидел Малфой, постукивающий пером по столу и бросивший на них предостерегающий взгляд. Гонт терпеливо ждал. В кабинете стоял запах серы, точно от костра. Похоже, слизеринка передумала. — Я тут подумала, профессор, почему эта руна не так известна, как Адское Пламя?

***

— Должно быть, Гонт подвергся воздействию по-настоящему тёмной магии, раз всё обернулось для него столь неприятными последствиями. Наверное, поэтому он так скверно выглядит, — сказала рейвенкловка своей софакультетнице на обеде. Она сидела прямо за Гарри. — Наверное, это случилось некоторое время назад, иначе вряд ли он бы стал так рисковать прямо перед визитом Тёмного Лорда. Другой рейвенкловец согласно кивнул. — Я вот думаю, а профессор Флитвик подпишет нам разрешение на доступ в Запретную секцию? Можем сказать, что это для исследований. У семикурсников Гриффиндора были свои мысли на этот счёт. — Готов поспорить, кто-то от души натрахался, — заявил какой-то парень своему другу, набив рот едой. — С мужчинами всегда так. Мой дядя постоянно таким возвращается после «Бархатной Флейты». — Гонт не похож на тех, кто охоч до борделей, — возразил его друг. — А что, у тебя есть идеи получше? Кроме того, кто вообще говорит о борделях? Да ты только взгляни на него, ему и так перепадёт, — спорщики дружно занялись уничтожением сосисок. Вдруг появился Невилл, явно желая сесть рядом. — Вот, Гарри, возьми салфетку, — сказал он. — Ты пролил на себя лимонад.

***

К изумлению Гарри, Гонт не стал отменять первое занятие по разучиванию Патронуса в четверг, несмотря на плохое самочувствие. Мужчина ждал их в своём кабинете вместе со Снейпом. К кабинету явно применили чары расширения пространства, увеличив площадь в три раза. Теперь здесь было достаточно просторно и для тридцати человек; ящик стоял в дальнем углу вместе с остальной мебелью. В передней и средней части кабинета не было ничего, только пустой деревянный пол, что напомнило Гарри обстановку в классе Защиты. Для начала Гонт прочёл им небольшую лекцию. — На первых двух занятиях мы приступим к разучиванию основных взмахов палочкой. На третьем вы встретитесь с настоящим дементором, — и Малфой, и Гарри дружно покосились на ящик, — и тогда вам будет не до правильных взмахов. Поэтому придётся полагаться на рефлекс. Вот почему я рекомендую вам практиковаться усерднее, пока исполнение этого заклинания не закрепится в вашей мышечной памяти, что в идеале должно произойти как раз к третьему занятию. Гарри закатил глаза. О, болен или нет, он как всегда хорош в этом деле — Гонт вёл себя так, будто по-дружески предлагал им опробовать нечто новое, хотя на самом деле, Мордред его раздери, едва ли он давал право выбора. Гарри предположил, что Гонт просто выглядит хуже, чем себя чувствует, раз по-прежнему так хорош в своих странных играх.

***

Как выяснилось, выкрикивать Экспекто Патронум, правильно взмахивая палочкой, было куда сложнее, чем казалось сначала. Наставники методично продолжали поправлять их позы: слишком размахиваете руками, слишком широко расставляете ноги, недостаточно свободно держитесь. Всякий раз, когда они колдовали, то делали что-то не так. В какой-то момент Гарри услышал, как Гонт перебил Малфоя, потому что его интонация совсем не соответствовала правильному произношению заклинания. — Вы волшебник, а не певичка, мистер Малфой, — заметил Гонт. — Нет ничего плохого в моей манере колдовать, — огрызнулся Малфой. — Пока Вы трелью пропеваете каждое слово, мистер Поттер успеет сколдовать третий Патронус подряд. Гарри ухмыльнулся. Снейп стукнул его по ноге палочкой. — Хватит приплясывать, Поттер.

***

Это длилось целый час, прежде чем Гонт, наконец, дал им возможность передохнуть. К тому времени Гарри и Малфой окончательно выдохлись, у них пересохло во рту, и охрип голос, а запястья ныли от монотонных движений. Из стула им трансфигурировали скамью, и оба, не сговариваясь, поплелись к ней. Ровно посередине скамьи материализовался кувшин с водой и два стакана, словно прочертив невидимую границу. Ни один из них не воспользовался приглашением и не стал пить. Наставники остались в дальнем конце кабинета, предоставив ученикам немного уединения. Гарри заметил, что мужчины не перекинулись даже словечком за всё время занятия. Даже выдохшийся Малфой сидел идеально: скрестив лодыжки и сложив руки на бёдрах. Его учитель по этикету точно был бы доволен. Гарри же умостил локти на коленях, стараясь не упасть, и сильно сожалел, что не стал есть на обеде яичницу и бутерброды с говядиной. — Так что там происходит у вас с Лонгботтомом? — спросил Малфой. — Не твоего ума дело, — Гарри был безумно голоден. Он бы съел побольше, но пришёл Невилл, и он демонстративно встал из-за стола. — Он таскается за тобой, как побитый щенок. Смотреть противно. Вы можете дать остальным спокойно поесть? — Можешь глаза себе выцарапать, разрешаю. Никто не заставляет тебя смотреть на нас. — Ссора любовничков? Гарри хмыкнул. Возможно, домовики сжалятся над ним и угостят ветчиной до ужина. — Малфой, из-за совместных тренировок мы не превратились в лучших подружек. Не хочешь узнать, какого цвета будет мой маникюр на Святочном Балу? А мне стоит узнать, какого цвета будет твой костюм? Малфой даже головы не повернул, будто один лишь вид Гарри вызывал у него ни с чем несравнимое отвращение; точёное лицо разглядывало стену. — Чёрный смокинг с белым галстуком-бабочкой, — пауза. — Значит, в этом году вы не пойдёте вдвоём на бал? — Нет. Он пригласит Джиневру Уизли, — и зачем он вообще ответил Малфою? — Новый ловец Гриффиндора, — блондин выпрямил, а затем вновь скрестил ноги. — Выходит, Лонгботтом может проявлять вежливость по отношению к выходцу из старой семьи. — По правде говоря, дело вовсе не в семье, а в манере поведения, — Уизли были одними из немногих чистокровных, которых Гарри считал вполне нормальными. Близнецы Фрэд и Джордж Уизли, окончившие школу два года назад, всегда были вежливы с Гарри. Все трое питали друг к другу взаимное уважение за невероятный талант выводить Амбридж из себя. Одно время с Гарри учился конопатый Уизли, который бросил учёбу на шестом курсе. Падма Патил тогда рассказала всем и каждому, что летом от парня залетела какая-то девчонка, и ему пришлось спешно жениться на ней. — Я видел Джиневру Уизли на отборочных. Она хороший игрок, непременно надерёт тебе зад в этом году, — заявил Гарри. Малфой ничего не ответил. Гарри был вполне счастлив провести остаток перерыва в тишине и уже начал подумывать, что бы хотел съесть на ужин, как вдруг слизеринец снова заговорил. — Из тебя вышел бы хороший ловец. Я видел, как ты летаешь на занятиях Хуч. Изумление Гарри пересилило голод. Он резко повернулся к Малфою, который не сводил голубых глаз со стены, столь же надменно произнеся комплимент — был ли это вообще комплимент? — сколь и презрительно. Медленно Гарри отвернулся и посмотрел на свои ладони. Кожа была чистой и ровной, ни следа обычных для игрока в квиддич, привыкшего держать в руках метлу, мозолей. Малфою не стоило говорить этого, а Гарри не хотелось уточнять, что у него банально не было денег, чтобы купить приличную метлу. Содержимое сейфов Поттеров конфисковало Министерство, как и у всех остальных Сирот. Они существовали за счёт средств Министерства и частных пожертвований, которых было очень мало. Все Сироты пользовались подержанными книгами; по приезде в Хогвартс ни у кого не было домашнего питомца; им разрешалось приобрести новую пару ботинок на тринадцатилетие — когда они становились достаточно взрослыми, чтобы присутствовать на визитах представителей Министерства и репортёров; у самого Гарри было всего три пары ботинок, которые уже начали расползаться по швам спустя долгие годы разнашивания и растягивания заклинанием изменения размера. Впрочем, даже если бы у него имелись галеоны для приличной метлы, Гарри всё равно оставался полукровкой, а полукровка не годился на роль ловца. Быть может, в каком-нибудь другом мире Сирота-полукровка мог бы найти спонсора за счёт своего таланта и попробоваться в качестве ловца. Тогда он с гордостью носил бы красную с золотом форму, сверкал цветами Гриффиндора в небе, взмывая в воздухе и делая мёртвую петлю. Там он бы встретился лицом к лицу со слизеринским ловцом и единственной причиной борьбы их факультетов стало бы то, кто первым схватит золотой снитч. А после он вместе с товарищами по команде скандировал бы дурацкие кричалки по пути в Хогсмид, напился бы с ними, снося дружеские хлопки по спине, и принялся бы готовиться к следующей игре. Но Гарри никогда не знал такого мира. И уж точно никогда так не жил. Они с Малфоем сидели на скамье, Сирота и наследник древнего рода: меж ними было расстояние в жалких сорок дюймов, которое казалось бездонной пропастью. Они сидели молча, не находя подходящих слов, пока наставники не позвали их, чтобы продолжить занятие.

***

Примечание автора: Следующая глава планируется подлиннее. О, и поскольку мы привели в школу Сириуса/члена Ордена, то будет справедливо, если правила игры немного уравняются. Потому в следующей главе Хогвартс навестит Беллатрикс! Следующую главу опубликую в среду. Всем хороших выходных :) Примечание переводчика: Такой трагизм. Постоянно навевают грусть моменты из канона, где у Гарри была лучшая жизнь: полярная сова, мысли об игре в квиддич… очень грустно за здешнего Гарри.