Осиротевший Король

Примечание автора: Я хочу сказать спасибо потрясающе талантливой LexiBelllife, которая сделала плейлист для этого фика: https://open.spotify.com/playlist/0XoIjDMdt134zWOEpWqNkt?si=12eaf9fb8e0444a4. А ещё она сделала обложку для фика и для плейлиста: — Обложка от LexiBelllife: https://ibb.co/CQNJY5S — Обложка для плейлиста от LexiBelllife: https://ibb.co/hcS9rys А я так вдохновилась, что и сама сделала обложку для фика: https://imgur.com/a/alfHK8d

***

Снова наступил вторник. Во вторник всегда обязательно что-нибудь да случалось: чаще всего, неприятности и чаще всего, в классе Защиты. Но в этот вторник дурное предчувствие у Гарри появилось ещё до завтрака, с того самого момента, как он вошёл в Большой Зал. Здесь было, как и в любое другое утро, многолюдно, но в воздухе отчего-то повисла тяжесть. Ученики не говорили. Вместо этого все уткнулись в тарелки, держа вилки и ложки так осторожно, будто им в руки попал Громовещатель. Вскоре Гарри понял, что к чему. Во главе Большого Зала, на помосте рядом со столом преподавателей стояли четыре Пожирателя Смерти, точно унылые изваяния, по два с каждой стороны. Их лица были спрятаны за серебряными масками, а тела скрывались за чёрными мантиями. Это были солдаты — одни из тех, что должны остаться неизвестными для всех, кто не входил в их число, а форма помогала сохранить анонимность и при этом внушать невысказанную угрозу. До войны маски были мерой безопасности. Пожиратели смерти начинали свой путь в качестве подпольной организации, будучи маленьким огоньком свечи, позже сумевшим поджечь весь Магический Мир. Теперь маска была освящённой годами традицией; теперь возможность узнать истинную личность Пожирателя смерти, увидеть лицо за серебряной маской стала привилегией: исключение составляли Люциус Малфой и компания, которые превозносили свои Тёмные Метки, точно позолоченные кареты и возмутительно огромные поместья. Лидером этих четырёх Пожирателей Смерти, очевидно, была женщина: судя по тому, как люди в масках поворачивали к ней головы, ловя каждое слово и следуя указаниям. Она казалась прекрасной, точно сфинкс, поражая своей утончённой дикостью. Вместо того чтобы скрывать свои прелести под бесформенной мантией, женщина выставила напоказ изумительные изгибы и нежную кожу в дерзком декольте, глубокий вырез которого обязан был вызвать у всех и каждого восхищение и желание. Она неторопливо проследовала к столу преподавателей, пока рядом с ней сновала нетерпеливая Амбридж, высунув розовый язычок. Генерал Беллатрикс Лестрейндж. Сердце Гарри сделало кульбит. Уже выяснилось, что произошло в Комнате? Они пришли арестовать Невилла? Или Минерву? Или его самого? Страх сковал Гарри, не давая пошевелиться, пока он не расслышал слова Амбридж: -…Генерал Лестрейндж, Вам, несомненно, будет приятно слышать, что мы усилили защиту Хогвартса, готовясь к визиту Тёмного Лорда. Также мы обновили все чары и другие меры безопасности к Святочному балу. Всё пройдёт идеально, не сомневайтесь. — Вам же лучше, будь это так, — длинные кудрявые волосы Лестрейндж развевались у неё за спиной. — Иначе мы сровняем эту школу с землёй, и уроки ты будешь проводить в палатке. — О, Вы как всегда очаровательны, генерал Лестрейндж. За столом преподавателей возвышались четыре окна от потолка и до самого пола. Каждый представлял собой витраж — истинное произведение искусства, украшенное замысловатыми узорами. На окнах были изображены символы каждого факультета: красный лев, зелёная змея, синий ворон и жёлтый барсук, разбивающие солнечный свет на радугу. Из палочки Лестрейндж внезапно вырвался яркий луч, разбивший один из витражей. Теперь на месте головы гриффиндорского льва острыми краями зияла дыра, так что у бедного зверя не осталось ничего, кроме гарцующего туловища. — Окна не защищены от слабейших сглазов. Явный прокол в защитных чарах. Сделайте что-нибудь с этим, — Лестрейндж пригрозила пальцем одному из четырёх Пожирателей Смерти. Все остальные люди в Зале, включая Амбридж, молчали. Гарри неосознанно поискал глазами Невилла; парнишка обнаружился в дальнем конце гриффиндорского стола, сгорбившимся над своей тарелкой. Его завтрак остался нетронутым. Беллатрикс Лестрейндж расхаживала тут, как по своей вотчине, цвела и пахла, излучая силу и жизнь, пока Алиса и Фрэнк угасали в больнице Святого Мунго. Гарри подумал, как бы он чувствовал себя, будь на их месте Минерва, и злость, до сих пор обуревавшая его после того, как он впервые увидел Невилла и Блэка вместе, быстро увяла. Гарри встал с места и сел рядом с Невиллом, который сначала даже немного испугался внезапного чужого появления, пока не увидел парня. Они посмотрели друг на друга. Гарри медленно положил руку на плечо Невилла и увидел, как его глаза заволокло слезами. — Давай пойдём на Защиту вместе. А теперь поешь хоть немного, — сказал он другу. Невилл кивнул, вытер глаза и взялся за вилку. Кто-то резко вошёл в Большой Зал, минуя столы факультетов, и стук каблуков кожаных туфель по каменному полу показался Гарри очень знакомым. Гонт. Но… Гонт никогда прежде не приходил в Большой Зал во время еды. Мужчина, одетый в обычный тёмный свитер и брюки, уверенно направился к столу преподавателей. — Профессор Гонт! — радостно взвизгнула Лестрейндж, точно ребёнок, увидевший кондитерскую. Она спрыгнула с помоста, бросилась к мужчине, широко раскинув руки, и крепко обняла его. — Выглядите умопомрачительно! Носите такое почаще! Все были поражены до глубины души превращением строгого генерала в ликующего подростка, однако оставили свои мысли при себе. Гарри, пытаясь не пялиться, наблюдал за развитием событий… скажем так, с острым любопытством. Не то, чтобы у Гарри были доказательства из первых рук, но всё это время парень пребывал в уверенности, что Гонт не переносит физический контакт. Мужчина всегда держался на расстоянии вытянутой руки, и Гарри ни разу не видел, чтобы тот был инициатором прикосновения к другому человеку. Вот почему у него чуть глаза из орбит не вылезли, когда вместо того, чтобы вырваться из наглых объятий, Гонт позволил Лестрейндж повиснуть на нём, будто пальто на вешалке. — Генерал Лестрейндж, Вы прибыли, — выражение лица мужчины отчего-то было снисходительным. Гарри никогда бы не подумал, что увидит Гонта таким. — А, да. Навалилось много работы, — женщина уткнулась подбородком в грудь Гонта. — Почему бы Вам не проводить меня до своего кабинета? Устроите экскурсию? Мы можем наложить защитные чары и на кабинеты преподавателей. Взгляд Гарри был прикован к этим двоим, когда они выходили из зала. Он наблюдал, как Лестрейндж вольготно устроилась в руках Гонта, а её шаг стал пружинистым и лёгким. Гарри почувствовал, как Невилл коснулся его локтя. Парнишка громко сглотнул — он всегда так делал, когда был сильно напуган. Это заставило Гарри отвести взгляд и посмотреть на Невилла. — М? Чего? Однако Невилл не ответил, только пододвинул тарелку поближе к другу. — Поешь яичницы, — сказал он. — Стынет.

***

В течение недели в школу прибыло ещё больше Пожирателей Смерти. Их чёрные мантии колыхались в каждом углу, пока они перемещались из класса в класс. Иногда их видели колдующими на границах замка, иногда они патрулировали школьную территорию с усердием, которое казалось Гарри чрезмерным. Хогвартс растерял былую радость и веселье. Ученики перестали болтать в коридорах и во дворе, постоянно оглядываясь через плечо. Минерва прекратила есть в Большом Зале; теперь Гарри видел её только на Трансфигурации. У него в груди сжималось от небывалой мрачности Минервы с самого прибытия отряда Лестрейндж. А сама Лестрейндж, казалось, проводила в Хогвартсе всё своё время. Гарри был несказанно удивлён тем, что генерал Пожирателей Смерти присутствует в Хогвартсе гораздо чаще необходимого. Неужели так важно приходить сюда шесть дней в неделю, чтобы просто проверить крепость новых защитных чар? Её смех, громкий и неистовый, часто предшествовал появлению женщины и постоянно слышался в коридорах. На самом деле, Гарри слышал его настолько часто, что успел понять: если громогласный хохот сменился хихиканьем, значит, появился Гонт. Однажды во вторник, когда ученики как раз покидали класс Защиты, Лестрейндж бодренько запрыгнула в кабинет. Гарри встал как вкопанный, пока другие ученики, толкаясь, бросились за дверь, и принялся наблюдать, как она подходит к Гонту. Они стояли близко — слишком близко — друг к другу, и Лестрейндж встала на носочки, чтобы прошептать что-то на ухо профессору. Гарри уже раздумывал высказать вслух свои личные суждения относительно неуместности подобного поведения в классе, как вдруг Лестрейндж вскинула голову, точно пантера, вынюхивающая другого хищника. Она поймала взгляд Гарри и, не сочтя его достойным конкурентом, подмигнула парню. Невилл потянул Гарри за мантию и вытолкал за дверь. Позже в тот же день Гарри подрался с Крэббом, когда слизеринец наехал на хаффлпаффца. На следующий день он рявкнул на гриффиндорку, которая случайно вызвала пожар на Трансфигурации и чуть не подпалила платье Минервы. Гарри лишился пятидесяти очков факультета всего за одну неделю. А когда в гостиной Гриффиндора какой-то семикурсник проворчал, что Сирота смеет позорить их факультет, Гарри врезал ему хорошенько.

***

В четверг, когда они начали третье занятие по разучиванию Патронуса, его настроение ни на йоту не улучшилось. И вот уж повезло — первая встреча лицом к лицу с дементором состоялась именно в тот самый день, когда он поссорился с Невиллом. Гарри не запомнил, чем всё закончилось, на ум приходило только то, что начало пошло с дружеской беседы в гостиной, а затем в какой-то момент Невилл заявил, что у него крыша поехала, а Гарри в ответ закричал, мол, на себя посмотри, и все дружно уставились на них. Тот самый семикурсник, который назвал парня позором факультета, молча пробрёл в свою спальню, немного прихрамывая после вчерашнего меткого удара по голени. Оттого Гарри пришёл на занятие в самом дурном расположении духа, что отнюдь не могло помочь ему сегодня. Ящик перетащили в центр кабинета, отчего он выглядел совсем как огромный серебряный гроб в неглубокой могиле; холодный металлический блеск, казалось, сиял слишком ярко в пустом помещении. Профессор Защиты замер у дальней стены, на безопасном расстоянии от тренировочного круга. — Когда я отопру и открою ящик, у вас будет всего пять секунд, чтобы произнести заклинание, — сказал Снейп. — Если потерпите неудачу — что вполне ожидаемо, учитывая, что это ваша первая встреча с дементором, я сам вызову Патронуса, чтобы одолеть его. Будете выходить по очереди. — А почему не он? — Малфой кивнул в сторону Гонта. — Мы с профессором Снейпом достигли соглашения, — заявил тот. — Я предоставляю учебное пособие, а он проводит наглядную демонстрацию. Малфой недоверчиво наморщил лоб, услышав явно упрощённое объяснение, да и Гарри тоже. Такое объяснение точно не котировалось. Волшебнику вызов Патронуса стоит немалых усилий, поскольку это заклинание расходует много магии, так что Снейпу многократное и методичное повторение Патронуса для обоих своих учеников еженедельно будет стоить очень дорого. Гарри даже вообразить не мог, чем таким Гонт подцепил на удочку Снейпа, чтобы заставить согласиться на такое — однако верил, что у того найдётся вагон и маленькая тележка уловок, чтобы выкрутить костлявую ручонку профессора Зелий. Но вопрос «как?» был не так важен, ведь оставалось заветное «почему?». Почему Гонт не займётся этим сам? Даже если бы профессор Защиты сменял профессора Зелий, это всё равно выглядело бы более разумным решением. Кроме конфликта со Снейпом никакого другого смысла это не несло — насколько, конечно, Гарри мог судить — заставлять преподавателя Хогвартса так глупо истощать свои силы. Гонт вполне мог быть придурком с садистскими наклонностями — Гарри до сих пор отлично помнил, как этот человек буквально велел ученикам сглазить друг друга на первом занятии ради спортивного интереса — однако он ещё и был очень проницательным. Гонт не совершил бы столь вопиющий поступок без должной причины. Например, неспособность вызвать Патронуса. — Погодите-ка, — словно придя к тому же выводу, Малфой вытаращился на Гонта, — Вы не можете вызвать Патронуса? Выражение лица мужчины осталось совершенно непроницаемым. Малфой повернулся к декану: — Он не может, да? Ну, теперь вполне объяснимо, зачем Гонт затащил брыкающегося и упирающегося Снейпа в это болото. На лице Малфоя вновь блуждала ухмылка. — Это, должно быть, шутка. Он произнёс целую речь о подтверждении своего достоинства с помощью демонстрации способности прибегать к заклинаниям высшего порядка, притащил в школу дементора, и при этом сам не в состоянии вызвать Патронуса, чему и пытается нас научить? И Вы его покрываете? Мага, неспособного вызвать Патронуса, необязательно должны сопровождать косые взгляды, будто зло во плоти, поскольку главную роль в этом заклинании играли намерение, воля и доблесть. Вышеупомянутый маг всё ещё считался уважаемым среди прочих, однако никогда не смог бы стать смелым героем, любимцем Магического Мира; никто не воспоёт дифирамбы в его честь, не напишет биографию и уж точно не поможет добиться образа важного, властного человека. Гарри с уверенностью мог сказать, что это открытие взволновало Малфоя, и поставил бы десять сиклей на то, что уже сегодня вечером в гостиной Слизерина блондин будет разливаться соловьём у камина, злорадствуя о слабости нелюбимого преподавателя. — К счастью, мне не нужно производить впечатление на других, — спокойно отозвался Гонт. — Или доказывать, что я достоин носить свою фамилию. Ну, похоже, что Гонт успел нахвататься слухов о Люциусе Малфое в Министерстве. Снейп успел вмешаться до того, как Малфой огрызнулся. — Поттер, Вы первый. Гарри хмыкнул. Гриффиндорцу должно попивать сливочное пиво и валяться на диванчике, пока трое слизеринцев ругаются и жаждут перегрызть друг другу глотки; а вместо этого ему придётся выйти против дементора, чтобы все смогли успокоиться и вложить палочки обратно в крепления. Малфой, получивший от Снейпа многозначительный намёк не развивать тему, ушёл в другой угол кабинета. Но блондин не выглядел таким уж обиженным: его душу грела умопомрачительная сенсационная новость о профессоре Защиты. Снейп положил руку на защёлку замка на ящике. — По моей команде. Раздался стук, и металлическая панель распахнулась.

***

Сначала Гарри не видел ничего, кроме тени, которая постепенно начала густеть. Из бесформенной пустоты материализовалась рваная мантия, покрытые коростами руки и мятый капюшон. Существо проплыло над Гарри, и он увидел кривую рану, оказавшуюся ртом. В душу закрался леденящий холод. Парень лихорадочно замахал палочкой, пытаясь вообразить воспоминания, которые прежде выбрал для вызова Патронуса: Дни рождения в приюте, которые Минерва всегда праздновала с ним. Она неизменно предлагала ему первый кусок пирога, такого воздушного, сливочного и сладкого, что зубы сводило, на красной тарелке, разрисованной золотыми точками. Женщина улыбалась Гарри в ответ; её зелёные глаза чудесно гармонировали с платьем из изумрудного бархата, цвет которого немного потускнел, так оно износилось. Это было её лучшее платье. Она всегда надевала его на день рождения Гарри, будто приберегала на самый важный случай. Счастья тебе, Гарри, да побольше, повторяла она. Из палочки не вышел даже сноп искр. — Произнесите заклинание, Поттер! — закричали голосом Снейпа, прежде чем непроглядная тьма начала застилать глаза Гарри. Вскоре весь мир превратился в скопище теней, пока не обернулся пустотой. Тело парня обуял озноб, пробирающий до самых костей. Он уже не чувствовал рук и ног. Затем из глубин пустоты раздался вопль, чуть не взорвавший барабанные перепонки Гарри. Невообразимо пугающий звук, напоминающий вой животного с разорванной глоткой. Потом невидимый зверь разрыдался, и сразу стало понятно, что это обычная женщина. Гарри и представить себе не мог, что человек может так плакать. Казалось, будто она воет прямиком из могилы, будто всё для неё потеряло значение и смысл. Невозможное горе в пронзительном крике заставило Гарри похолодеть. — Нет, нет, нет! Кто-то усмехнулся. Будто неведомая женщина была бездарной певичкой, забывшей строчку песни. Лишь этого оказалось достаточно, чтобы Гарри узнал тихий смешок. — Глупая женщина, — нараспев произнёс Тёмный Лорд. Его голос был создан из острейших мечей и сломанных костей. — Ты правда думала, что у твоего мужа был шанс? Даже ваш дражайший наставник вас не спасёт, более того — он будет следующим. Ах, люди временами так меня веселят, — раздался тихий смех. — Я нечасто даю врагам шанс на побег, но раз в момент моего триумфа ты доставила мне такое удовольствие, то почему бы и нет. А теперь беги, пока можешь. — Какая мать оставит своего ребёнка умирать, чтобы жить самой? — её голос охрип от крика, но в нём не было страха. Только покорность судьбе и тихое отчаяние. Так говорила женщина, готовая умереть. Заплакал ребёнок. Гарри знал, понял нутром, что это плачет он сам, в далёком детстве. Он чувствовал, как сжимает в руках палочку, но ноги его будто приросли к полу, когда он попытался, но не смог сделать и шага. Ему хотелось бежать к женщине сломя голову, но никак не получалось. Ветер, бормотания, проклятия и крики пронеслись над Гарри, хлестнули по лицу и превратились в жуткое эхо прямиком из бездны. Грудь пронзила острая боль. Одинокая слеза скользнула по его щеке, хотя Гарри не понимал, почему вообще плачет. Всё затихло в леденящей душу тишине. Там, где царили только тьма и смерть, раздался третий голос. Это был замогильный голос старика: надтреснутый, будто ссохся от жестокости, творимой в мире; хриплый, будто говорящий испытывал мучительную агонию. — Тебе не добиться победы за мой счёт, — заявил старик. — Ты сам слышал Пророчество. Судьба приведёт тебя к некоему человеку, и возможно, ему удастся сделать то, чего я не смог, — в хриплый голос закралась печаль. — А я не смог убедить тебя остаться на Светлой стороне, отказался от этой идеи слишком рано. Кровь не только на твоих руках, но и на моих. Эти слова встретил ещё более громкий смех, но теперь холодный и жестокий. — Старый дурак, — посреди пустоты вспыхнули два сгустка пламени, красные, как кровь, и тёмные, как сама смерть. — Возможно, — согласился старик. В туманном скопище теней Гарри разглядел очертания каскада седой бороды, перепачканной сажей и запёкшейся кровью; поверх потрёпанной серебристой мантии виднелась рука, наполовину обугленная до почерневших костей, с массивным золотым кольцом с большим камнем на пальце. Прищурившись, Гарри увидел выгравированный круг внутри треугольника. Старый маг снова заговорил шутливым тоном дружелюбного учителя, будто Тёмный Лорд был капризным учеником, которому он хотел предложить лимонный щербет. — Хочешь заключить пари со старым дураком? И вновь опустилась тьма.

***

Первое, что увидел Гарри, открыв глаза, было лицо Малфоя, нависшее прямо над ним. — Очнулся, — сказал слизеринец. — А я-то уже понадеялся, что ты навсегда останешься в коме. Гарри обнаружил, что лежит на полу посреди кабинета, а Малфой и Снейп столпились вокруг него. На сей раз ящик был закрыт, и никаких дементоров поблизости. Он поспешно попытался подняться, но ноги не слушались и тотчас подкосились. Снейп поймал его за воротник, когда парень пошатнулся, не дав упасть. — Что стряслось? — Ну, ты упал в обморок, когда на тебя напала эта тварь, — объяснил Малфой. — Вы были без сознания пятнадцать минут. Мы собирались отвести Вас в лазарет, — Снейп по-прежнему крепко держал его за воротник. Гонт остался стоять на том же месте в той же позе, вдали от них троих. Он немного нахмурился, будто зритель, не ожидающий подобного поворота сюжета и крайне недовольный этим. От пронзительности тёмных глаз у Гарри волосы встали дыбом. Малфой насмешливо протянул: — Ты плакал, звал мамочку и верещал не хуже мандрагоры, — впрочем, в голосе блондина не было привычного сарказма. — Если бы я знал, как легко заставить тебя расплакаться, то давно попросил бы отца подарить мне дементора. — Я в порядке. Вполне неплохо себя чувствую, — Гарри судорожно поправил мантию и очки. Однако Снейп стиснул его воротник ещё крепче. — Думаю, вполне разумно будет отвести Вас на осмотр к Мадам Помфри. Поднимайтесь, Поттер. Я Вас отведу. — Что? Но, профессор Снейп, а как же моя очередь… Гарри тоже думал запротестовать, но Мастер Зелий силком утащил его из кабинета. Шаги профессора были гулкими и тяжёлыми, шёл он быстро, благодаря длиннющим ногам, отчего парень чувствовал себя корги, спешащим за хозяином, чтобы догнать его. Они не перемолвились ни словом, пока не вышли во двор. — Что Вы видели, когда попали под влияние дементора? — спросил Снейп. Гарри почувствовал стальную хватку костяшек пальцев мужчины, будто ему в шею тыкали волшебными палочками. — Не видел я ничего, просто слышал голоса. А что? Разве это не нормально при первой встрече с дементором? — Расскажите, что слышали, — не терпящий возражения тон. Так раздражало, что преподаватели упрямо продолжали требовать ответов вместо того, чтобы хоть как-то отреагировать на его вопросы. Вообще-то всё должно быть как раз наоборот, в этом и есть основной смысл школы. Но Снейп заметно помрачнел, потому Гарри показался этот момент не самым подходящим, чтобы спорить с Мастером Зелий. — Кажется, я слышал голос матери. До того, как её убили, — эти слова встали комом в горле Гарри. — Она закричала, когда он убил моего отца. Это повеселило его, потому он дал ей шанс на побег. Но моя мать отказалась, — не было нужды объяснять, о ком парень говорил. Каждый житель Магической Британии знал, почему он стал Сиротой. Кулак Снейпа прижимался к горлу Гарри. — Повторите точную формулировку. — Она сказала: «какая мать оставит своего ребёнка умирать, чтобы жить самой», — её последние слова. Гарри сглотнул. Лили Поттер могла выжить. Пусть лёгкой жизни после войны ей было не видать — всё же она оставалась магглорождённой, помогавшей Ордену — у неё имелись и менее мрачные варианты будущего. Скажем, Лили Поттер могла переехать в маггловскую Британию, родить другого ребёнка и забыть прежнюю жизнь, как страшный сон; могла ставить свечку каждое 31 октября, запираться в туалете, чтобы выплакаться, утереть слёзы полотенцем и отправиться жарить яичницу для своей новой семьи; могла отвезти нового ребёнка к врачу, чтобы поставить ему прививку от гриппа, прежде чем погладить маленький костюмчик для Хэллоуина; могла отправиться с ним на праздник, пусть и никогда не заставила бы себя одеться ведьмой. Да любой вариант был бы предпочтительнее смерти, но Лили Поттер не согласилась. Она была убеждённой гриффиндоркой, так что предпочла жить и умереть в исключительно гриффиндорской, самой душераздирающей манере. — Мои родители учились с Вами на одном курсе, — однажды Гарри нашёл старый ежегодник Хогвартса в старой мусорной корзине в Выручай-Комнате. Возможно, это был единственный ежегодник, переживший войну. Там, на колдографиях, его родители выглядели такими юными и полными жизни, с нетерпением ожидая, что принесёт будущее, несмотря на приближающуюся войну. Гарри сказал себе, что это уже не важно, ему всё равно, и положил ежегодник обратно, не тронув колдографию. — Вы… Вы хорошо их знали? — он не смотрел на Снейпа — никогда не смотрел на людей, когда просил о чём-то. Они, наконец, пришли в лазарет. Профессор толкнул его вперёд и отпустил воротник. — Похоже, недостаточно хорошо, потому что я так и не понял, почему она вообще вышла за него замуж, — от горечи голос Снейпа стал ломким. В нос ударил запах лекарственных трав и продезинфицированных простыней, когда к ним бросилась Мадам Помфри. — Опять ты, Гарри? — целительница повернулась к Снейпу. — И что на этот раз?

***

Примечание автора: В следующей главе снова будет разговор один на один между Гарри и Гонтом :) Опубликую в пятницу. Спасибо всем!