Осиротевший Король

Бальный зал являл собой воплощение хаоса: вершины сверкающих йольских елей обломились, обнажая страшные раны, а бегущие в разные стороны люди напоминали заблудших овец; вино расплескалось во все стороны, изысканные закуски очутились на полу, оставляя на белом мраморе коричневый след. Злоумышленники были одеты в джинсы, свитера и короткие кожаные куртки. Лица, которые Гарри успел разглядеть, оказались столь же неопрятными и небритыми, как у Сириуса Блэка, который наверняка тоже был где-то здесь, однако у парня не получилось отыскать его среди множества непрошенных гостей. Всюду развевались чёрные мантии Пожирателей Смерти; Беллатрикс Лестрейндж напоминала лучницу, безостановочно посылая во врагов зелёные вспышки проклятий, точно меткие стрелы. Кто-то вскрикнул и рухнул на пол. Гарри огляделся. Минерва держала щит Протего над стайкой пятикурсников, пока Амбридж истерично вопила и расталкивала всех локтями, чтобы добраться до двери. Наконец, он отыскал Невилла, спрятавшегося вместе с Джинни за статуей горгульи. В голове бешено стучало; Гарри судорожно просчитывал различные пути, как можно было добраться до друга и вытащить его из бального зала. Тут кто-то врезался в парня так, что затрещали рёбра: компания слизеринцев чуть не затоптала его, удирая с танцпола. В воздухе витало безумие. Краем глаза Гарри заметил, как откуда-то с потолка спрыгнул мужчина и плавно приземлился на усеянный осколками пол. Послышалось три громких стука: от трости, подошвы ботинка и деревянной ноги. Мужчина был грузным, невысоким, но крепким, напоминая кряжистый пень. Его лицо, шею и руки пересекали глубокие шрамы, лишь усиливая сходство; в левой глазнице, закреплённый кожаным ремешком, ярко выделялся искусственный голубой глаз, чей расширенный зрачок бешено вращался в самых разных направлениях. В жизни мужчина выглядел куда более зловеще, чем на колдографиях в «Ежедневном Пророке». Минерва замерла, а её щит пал. — Аластор? Два Пожирателя Смерти, оказавшиеся слишком близко к Аластору Грюму, поспешно отступили. И тут же получили по сглазу, угодившему прямиком в затылки, от Лестрейндж. — Беллатрикс, — прорычал Грюм. — Где твой хозяин? Он точно где-то здесь. — О, дай ему отдохнуть от праведных трудов. Я вырву тебе второй глаз до того, как он допьёт виски, — взгляд Лестрейндж шало сверкал от едва сдерживаемого нервного возбуждения. Зал наполнился криками и взрывами, когда со всех сторон вновь полетели лучи заклинаний. Так Гарри и заметил Сириуса Блэка, сражающегося с тремя Пожирателями разом; непослушные кудри так и норовили взметнуться, пока мужчина ловко уворачивался от чужих атак. Лестрейндж и Грюм кружили вокруг друг друга, явно готовясь к дуэли. Генерал нежно проворковала: — Моих людей куда больше. Это лишь вопрос времени, когда я заполучу голову твоего драгоценного Предателя Крови. Мои домовики запекут её на огне, разожжённом твоей ногой. — А ты так и не усвоила урок, преподанный в Тинворте? Сила далеко не в количестве, — отозвался Грюм. Лестрейндж замерла на секунду, но быстро пришла в себя, не дав Грюму возможности для атаки. Тинворт. Быть не может. Орден бы никогда… — Если он не объявится, придётся предоставить ему убедительные доводы, — Грюм стукнул тростью по полу, и на белоснежном мраморе расползлись уродливые трещины, точно паутина. Зал содрогнулся от грохота и огласился эхом новых криков. С потолка потянулись чернильно-чёрные нити, расползаясь в воздухе, точно мазки акварели на влажном пергаменте, и образуя пугающие фигуры дементоров. Всего их было четверо. Безумие. Паника в зале переросла в самую настоящую истерику. Толпа ломилась к любым дверям, аркам и проходам, что попадались ей на глаза. Гарри увидел, как Невилл закрыл протего Джинни — чудесное розовое платье пастельного оттенка теперь было перепачкано вином и грязью — и парочка побежала к боковой двери. В бальный зал неспешно зашёл Гонт — хвала Мерлину! Мужчина прикрыл за собой дверь, после чего трижды постучал по замку волшебной палочкой. — Двери заперты! — взвизгнула шестикурсница. Послышались выкрики самых разных отпирающих заклинаний, ученики постарше пытались выбить дубовые двери. Гарри наблюдал, как Крэбб и Гойл с разбегу наваливались на неподвижную деревянную поверхность под громкие команды Малфоя, стоявшего в стороне. Однако двери не поддавались. Гарри не понимал, почему не может отвести взгляд от Гонта. Мужчина скрестил руки на груди и безмятежно наблюдал, как в зале нарастает напряжение и отчаяние; холёное лицо выглядело столь же безупречно, как его мантия. Сириус Блэк одним прыжком оказался за спиной Грюма. — Здесь слишком много учеников, они не могут выбраться. — Значит, Пожиратели тоже, — Грюм покосился на вздрогнувшую Лестрейндж. Низкий хриплый голос разнёсся по всему залу: — Поступай, как знаешь, но не забывай, что наша главная цель — уничтожение Пожирателей Смерти. Блэк ничего не ответил и тотчас кинулся в бой с двумя Пожирателями. Недобро оскалившись, Грюм повысил голос, обращаясь то ли к дементорам, то ли к своим людям. — Наслаждайтесь.* У Гарри кровь застыла в жилах. Невилл побледнел прямо на глазах. Среди разверзнувшегося хаоса появился Снейп и взмахнул палочкой. Вдоль стены тотчас возник огромный бестелесный Патронус, за которым поспешили спрятаться ученики. Минерва тоже произнесла заклинание, однако из кончика её волшебной палочки вырвалось несколько слабеньких искорок, вскоре рассеявшихся в воздухе с тихим шипением. Женщина беспомощно посмотрела на свою палочку и поникла. Затем в другом конце зала засиял ещё один Патронус. Он был куда меньше и тусклее, чем у Снейпа, но всё же смог на время отогнать дементоров. Малфой стойко держал бестелесный щит, укрыв им учеников помладше, оказавшихся слишком далеко от профессора, и тех, кто в силу роста не смог протиснуться в толпу. А под потолком парили дементоры, точно ястребы бросившиеся на свою добычу, когда толпа разделилась и побежала в разные стороны. Гарри снова оглянулся на Гонта. На сей раз Гонт посмотрел на него в ответ. Мужчина кивнул в сторону дементоров, а затем многозначительно посмотрел на парня. Этих безмолвных указаний было более чем достаточно. Гарри направил палочку на дементора, плавно опускающегося к стайке учеников, рядом с которыми сражались Пожиратель Смерти и член Ордена. — Экспекто Патронум! Воздвигнутый серебристый щит засиял, отталкивая мерзкое существо. Блэк дёрнул головой в сторону парня, и на краткий миг Гарри успел заметить быстро промелькнувшую улыбку на небритом лице, прежде чем мужчина вновь сосредоточился на дуэли. Дементоры замерли. А затем вдруг поплыли к боковой двери, к деревянному косяку, на который невозмутимо прислонился Гонт. Сердце Гарри оборвалось. Он, не раздумывая, бросился к Гонту. Лестрейндж выкрикнула что-то, и строй Пожирателей изменил свою цель: чёрные мантии зарябили в воздухе, пока маги разделились и перегруппировались, быстро приближаясь к злополучной двери. Два дементора спикировали к своей добыче. Гонт даже взглядом их не удостоил; тёмные глаза смотрели лишь на Гарри. Тени сгущались вокруг мужчины всё сильнее, а призрачный шёпот раздавался всё громче и громче. Гарри пробрал неестественный озноб, несмотря на мощный выброс адреналина. Нежный крем именинного торта. Смягчившийся взгляд серых глаз Минервы. Столько поводов для счастья. Магия начала пробуждаться, согревая парня изнутри. Кольца сигаретного дыма и холодные губы. Едва заметная морщинка в уголках тёмных глаз. Мимолётная улыбка. В ушах набатом стучал пульс. Тепло перетекло в руку и вырвалось из кончика волшебной палочки. Впервые его Патронус обрёл форму. Вместо привычного щита в воздухе пронёсся шарик, усеянный шипами; спустя мгновение показалась заострённая мордочка и глаза-бусинки, а затем Патронус ринулся на Дементоров. Острые шипы порвали тварей в клочья, точно бумагу, и сквозь зияющие дыры снова можно было увидеть роскошные люстры. Дементоры издали нечленораздельные стоны и взмыли вверх, к самому потолку. Маленький серебристый зверёк бодрыми скачками вернулся к Гарри и запрыгнул ему на плечо. Парень изумлённо воззрился на него. — Ёжик, — протянул Гонт. — Не этого я ожидал, однако, полагаю, всему виной Ваш ночной образ жизни, нетипичный даже для гриффиндорца. Гарри чувствовал, как его прожигают чужие взгляды: шок в глазах других учеников, возмущение Малфоя и Снейпа, удивление, смешанное с гордостью Минервы, Невилла и… Сириуса Блэка? Лестрейндж помрачнела, а зрачок глазного протеза Грюма расширился до невозможности. — Сын Джеймса и Лили… помогает Пожирателям, — зло процедил он. Блэк скользнул к одноглазому магу, что-то напевая себе под нос: — Ну, справедливости ради, его Патронус спас минимум двух наших людей. Остальные члены Ордена сплотились рядом с товарищами, образуя треугольник. Бойцы противоборствующих сторон стояли лицом к лицу на широком танцполе: мантии цвета воронова крыла ярко контрастировали с пушистыми полиэстеровыми свитерами. Минерва и Снейп держались поодаль, поближе к стенам, а за ними гурьбой прятались ученики. Гонт остался за Пожирателями Смерти, всего в нескольких футах от Гарри. Парень оглядел зал и вдруг заметил Невилла, который отчаянно махал ему рукой. Ты чего творишь, одними губами прошептал друг, беги к нам. Не то, чтобы самому Гарри так уж хотелось попасть в разгар заварушки; он честно пытался убраться к Мордреду, но то и дело поглядывал на дементоров, пока жавшихся к потолку, точно стадо паршивых овец, хотя Патронус к ним не приближался. — Твои зверушки напуганы, Аластор, — Лестрейндж облизнулась, стоя на передовой. — Похоже, на сей раз в битве сойдутся только твои люди против моих, да и сбежать вы не сможете. Я лично накладывала противоаппарационные чары. — Так мы теперь точь-в-точь мидии в кипящей воде, а? Ждём, кто сварится первым? — Грюм поднял трость. — Твои люди не могли поймать меня тридцать лет, и сегодня вам вряд ли улыбнётся удача. Без своего хозяина ты и твои жалкие фанатики — всего лишь кучка ряженых головорезов. Вы правда думаете, что страшные маски сделают вас круче? При любых других обстоятельствах Гарри посчитал бы Грюма классным типом. Вот только сейчас приходилось искать способ выбраться. Грюм взмахнул тростью. Кончик волшебной палочки Блэка засиял, и остальные орденцы одновременно атаковали врагов множеством заклинаний. Слившаяся воедино магия загрохотала залпами тысячи пушек, и зал содрогнулся. Никогда прежде Гарри не видел подобной мощи. Магическая волна пронеслась над Пожирателями, точно разыгравшаяся буря, и Лестрейндж вместе со своими людьми пригнулась. Щёку Гарри опалило жаром. Бежать было уже поздно. Гонт вскинул руки. Хвойно-зелёные шёлковые рукава его мантии сползли до самых локтей. Взревел гром, сотрясая воздух; в зале собиралась буря, напоминая стайку птиц, запертую в невидимой клетке. Гонт очертил пальцами круг, а затем решительно толкнул его ладонью вперёд. Собравшаяся в шар стихия покатилась по полу, неуклонно надвигаясь на Орден. Гарри видел, как исказилось лицо Блэка, а Грюм выругался, хватаясь за трость. Мощнейшее заклинание послушно изменило своё направление и поплыло к потолку, где люстры разбились на тысячу осколков, осыпавшихся на магов, точно дождь из мелкого жемчуга. Дыхание Грюма стало тяжелым, прерывистым. — А вот и ты. Медленно и неумолимо Гонт направился к ряду Пожирателей Смерти, явно собираясь оказаться в первых рядах. Чёрные мантии всколыхнулись и быстро ушли с его пути, расступаясь, точно волны моря перед Моисеем, и пали на колени. Лестрейндж наблюдала за каждым шагом мужчины горящими от искреннего благоговения глазами, а измазанное грязью и потом лицо просветлело. Гонт остановился рядом с генералом во главе Пожирателей. А затем, будто кто-то щёлкнул переключателем, из каждой клеточки Гонта хлынула магия: грубая и необузданная, она всколыхнула всё пространство вокруг. На лице Снейпа отразилось узнавание; кровь отхлынула от щёк, придавая им сероватый оттенок. Минерва испуганно прикрыла рот рукой, а Блэк недобро прищурил глаза. Гарри уже доводилось видеть этого мага прежде, чувствовать бесконечную пустоту под тяжестью чужого могущества, что, казалось, родом была из самых недр бездны. В тот самый раз, когда тот убил его мать. Ноги Гарри примёрзли к полу: осознание вбило не один десяток гвоздей в его ботинки. Он не мог шевелиться, не мог даже думать. — Здорово, Волди, — Грюм равнодушно отряхнул куртку. — А ты не изменяешь своей любви к драматичным появлениям. — Давно не виделись, Аластор, — отозвался Волдеморт. Часы пробили двенадцать раз, и каждый серебристый перезвон взмывал в воздух, точно тысяча голубей.

***

Грюм первым нарушил мёртвую тишину, охватившую бальный зал. — Тридцать лет я наблюдал, как ты прячешься за чёрным капюшоном; приятно, наконец, увидеть твою смазливую мордашку. Отлично придумано — спрятаться в Хогвартсе и играть в профессора. — Прятаться в мои планы не входило, — спокойно возразил Волдеморт. — Ты украл у меня кое-что, вот и пришлось остаться в Хогвартсе, дабы защитить остальное. — Ну, справился ты скверно, разве нет? — хмыкнул Грюм. Пронизывающая бальный зал тёмная магия разгневанно заклокотала, однако голос мужчины остался подчёркнуто холоден. — Придержи язык, гриффиндорец: ты, кажется, считаешь, будто способен перехитрить слизеринца? — он кивнул в сторону парящих под потолком дементоров. — Твои новоявленные союзники, похоже, не особо жаждут присоединяться к веселью. Сам знаешь, что без них у вас нет ни единого шанса. Сегодня ты сам привёл своих людей на верную смерть. Невилл невольно раскрыл рот и уставился на Блэка, который выглядел столь же расслабленным, будто подобные заварушки были для него обычным делом. Грюм взялся за трость поудобнее. — Мои люди знают, на что идут. Мы собираемся рискнуть всем, что у нас есть, и исход боя может оказаться совсем не таким, каким ты его представляешь. Гарри почудилось, что на долю секунды жуткий стеклянный глаз посмотрел в его сторону, но особой уверенности в увиденном не было: он был так ошеломлён происходящим, что соображал с трудом, и хотя осознавал всё, смысл чужих слов и поступков неуклонно ускользал. — Посмотрим, — равнодушно отозвался Волдеморт. Воздух в зале резко потяжелел, словно придавленный пресс-папье. Лестрейндж вскинула вверх кулак, и Пожиратели Смерти бросились в атаку. Мимо Гарри проносились чёрные мантии и ожившие доспехи. Парень продолжал стоять на месте, не шевелясь, пока взрослые пихали его со всех сторон локтями, будто волны потемневшего от разыгравшейся бури моря дохлую рыбу. Гарри застыл неподвижно, самому себе напоминая бездушный камень, безразлично наблюдающий за гвалтом и вспышками проносившихся мимо заклинаний. Кто-то вцепился в него сзади и потащил в сторону. — Надо убираться отсюда! — воскликнул Невилл. Клубы пыли и осколки хрусталя то и дело взметались вокруг сражающихся магов: будь то одетых в мантии или джинсы; зелёные и красные лучи заклинаний бликовали на металлических масках и грязных от копоти лицах. Тут и там раздавались крики, хруст сломанных костей, треск рвущейся ткани. Гарри не понимал, говорит ли с ним сейчас Невилл, поскольку не сводил глаз с Лестрейндж, швыряющей в Блэка проклятия с пугающей проворностью. Мужчина увернулся от очередного заклинания, однако допустил небольшую оплошность, едва не стоившей ему жизни — Гарри впился ногтями в собственные ладони — как подоспел Грюм. Он оттолкнул Сириуса, с лёгкостью отразил Убивающее проклятие Лестрейндж, а саму женщину подбросил в воздух. Однако стоило Грюму на долю секунды отвлечься, как в его ногу угодило заклинание. Мужчина упал, как подкошенный. Все тут же прекратили сражаться, наблюдая, как Волдеморт навис над немолодым магом и Блэком и направил на них палочку, прижимая к полу. Гарри впервые увидел этот артефакт. На грубовато обработанную волшебную палочку кто-то будто нанизал четыре деревянные бусины с глубокими прожилками. А ручку покрывала вязь вырезанных глифов, узнать которые решительно не получалось. Грюм изумлённо распахнул здоровый глаз. — Как ты отыскал Старшую палочку? — Не ты один любишь обкрадывать других магов. Стоявшая за Гарри Минерва сцепила руки в замок. Лестрейндж грациозными, танцующими движениями, приблизилась к своему хозяину, безумно хихикая. Спустя долю секунды кончик её волшебной палочки уже впивался в голову Сириуса Блэка. — Мой Лорд, только скажите, если желаете оказать мне такую честь, — с придыханием произнесла она. Тёмные глаза, — грудь Гарри пронзило болью — увенчанные длинными ресницами, безразлично блеснули. — Блэки всегда разбирались с семейными распрями самостоятельно, так что я не стану вмешиваться. Лестрейндж высунула багрово-красный язык и облизала губы. На кончике её волшебной палочки медленно разгоралось зелёное свечение. Сириус Блэк покосился на кузину с откровенно скучающим и раздражённым видом: — Надо было отравить тебя к чертям собачьим ещё на шестом курсе, прямо на похоронах дядюшки Альфарда. Глаза Гарри застило красным и золотым знаменем Гриффиндора. Такие моменты он всей душой ненавидел, ведь его охватывало немыслимое безрассудство. — Стойте! — крикнул Гарри. Все взгляды в зале тотчас скрестились на нём. Невилл побледнел, а Минерва вздрогнула всем телом. Тёмные глаза — холодные, горящие багровым цветом — остановились на парне. Гонт. Это просто не может быть Гонт. Глупый мозг Гарри продолжал упрямо цепляться за эту фамилию, будто верил, что это поможет ему вернуть своего профессора Защиты. Вот только человек перед ним никогда не был Гонтом.

***

Гарри смутно осознавал, что присутствующие ждут от него хоть каких-то слов. Думай, живее. — Не проще ли будет сделать шаг к объединению давно разрозненной Магической Британии, если проявить милосердие к восставшим? Это наглядно продемонстрирует, что слизеринцы способны простить даже настолько оступившихся гриффиндорцев. Грюм бросил на парня взгляд, полный искреннего недоверия. А вот Сириус Блэк изобразил улыбку, больше напоминающую оскал: — Да он в жизни нас не пощадит, раз раскрыл своё истинное лицо. Тёмный Лорд никогда не был сторонником милосердия. — Как я и думал, вы оба уже встречались, — бузинная палочка указала на Блэка — А я-то всё ломал голову, как тебе удалось забраться в Комнату. Блэк окинул Волдеморта безразличным взглядом. — Знать не знаю, о чём ты там болтаешь. Маг издал короткий, отнюдь не весёлый смешок. Он повернул голову к Гарри: — А Блэк лжёт куда лучше тебя. Грудь Гарри тяжело вздымалась от боли, которую невозможно было описать. Парень ничего не сказал, не удосужился даже соврать — какой смысл, если никакая ложь не ускользнёт от внимания этого человека. Волдеморт сунул руку в карман мантии и спустя мгновение вытащил пронзительно оранжевую пачку «Вудбайна». Сигарета послушно зажглась сама по себе. — Надеюсь, вы не возражаете, — произнёс мужчина, не обращаясь ни к кому конкретно. На самом деле, он не просил разрешения у целой толпы магов, конечно: просто потворствовал старой привычке, проявил равнодушную вежливость, считающейся обыденностью во времена, когда курили «Вудбайн». — А ведь я чуть не забыл, что припрятал в Комнате несколько блоков сигарет. Успел соскучиться по старым рецептурам. У Гарри ком застрял в горле. Он не мог издать ни единого звука. — Да, — протянул Волдеморт с обманчивой мягкостью. — Спасибо, что вернул их мне. По коже парня пробежал неприятный холодок. — Ты соврал. Обо всём. — Напротив, — возразил мужчина, — за всё время моего преподавания в Хогвартсе я не солгал ни разу. Правда и без того достаточно гибка. Гарри должен был успокоиться, быстро припомнить все разговоры, которые так неосторожно вёл с этим человеком, и вновь проанализировать с учётом открывшейся истины. Невилл и Минерва сейчас в безопасности — а это единственное, что имело значение. Пусть убивает орденцев. Они бойцы со стажем, знали о сопутствующих рисках. Однако вновь услышал свой собственный слабый, надтреснутый голос, повторивший, словно заезженная пластинка: — Ты соврал. Вспомнилась притягательная темнота чужих глаз, когда он опустился на колени перед мужчиной и почувствовал грубую хватку в волосах. Вспомнился смех, от которого кровь стыла в жилах, и искренний восторг от криков его матери. Гарри закрыл глаза и сглотнул, но ком в горле никуда не делся. Он почувствовал, как Невилл осторожно стиснул его одеревеневшую ладонь, утешая и мягко упрашивая Гарри взять себя в руки. Сизые клубы дыма то и дело скрывали тонкие губы, которые парень мечтал вновь попробовать на вкус — совсем недавно, в зимнем саду, где пышно цвели летние розы. Гарри смеялся и провозглашал тосты, пребывал в искреннем восторге от того, что окажется под крылом этого человека. И без того резкие черты лица Волдеморта ожесточились. — Я не стану объясняться, а ты не будешь меня расспрашивать. Если твоё предложение, разумеется, ещё в силе. Шок встряхнул Гарри: этот человек по-прежнему готов к сотрудничеству вместо того, чтобы убить зарвавшегося гриффиндорца за все проступки — за нелестные высказывания о Волдеморте при всём честном народе, за проникновение Блэка в Комнату. Быть может, Гарри даже удастся спасти свой тайничок в Комнате от разорения и снискать расположение самого могущественного тёмного мага во всей Британии. Не исключено, что он сможет не только выжить, но и добиться успешной карьеры, будущего. Конечно, ему вечно придётся ходить по лезвию ножа, однако всё же Гарри — Сирота, привыкший жить так с самого рождения. Этого будет более чем достаточно. Ком в горле стал больше, мешал дышать, напоминая раковую опухоль. Лестрейндж наклонилась к хозяину: — Мальчишке придётся многому учиться, мой Лорд. Мы можем найти для Вас кого-нибудь более способного, чем Потти. — Кстати говоря, — мужчина постучал пальцем по сигарете, стряхивая пепел. — Мистер Поттер, прошу сюда. Все семикурсники в зале, ходившие на Защиту, напряглись от знакомой формулировки. Никто не забыл первый урок, включая самого Гарри. Ужас сковал всё тело, но парень упрямо тащился в центр зала. Он скорее почувствовал, чем увидел, как задрожали Минерва и Невилл, наблюдая, как Гарри приближается к бойцам. — Надеюсь, Вы помните модифицированное Жалящее, которое мы проходили на занятиях, — проговорил Волдеморт непринуждённым тоном, будто вёл очередную лекцию. — Не думаю, что сейчас Вы способны применить Убивающее Проклятие, однако этим недочётом мы займёмся чуть позже, — несколько раздражённо добавил он, словно самый обычный учитель, раздосадованный тем, что его ученик сильно отстаёт от школьной программы и с этим придётся только смириться. От дурного предчувствия скрутило живот. — Однако при достаточной изобретательности модифицированный Жалящий сглаз может стать неплохой альтернативой Убивающему, — бузинная палочка лениво скользнула к правому виску Блэка. — Коснитесь палочкой вот здесь — не забудьте, что держать её необходимо под углом — и сглаз разнесёт шов*, удерживающий вместе четыре черепных кости, что, в свою очередь, убьёт Вашего врага. Лестрейндж зашлась безумным хохотом. Пронзительный хриплый смех эхом разнёсся по бальному залу. Мужчина медленно затянулся и выдохнул кольца дыма. — А сейчас, мистер Поттер, Вы ударите по мистеру Блэку Жалящим сглазом. В зале наступила пугающая тишина. Несколько ребят помладше заплакали, однако поспешно закрыли рты руками. Другие затаили дыхание. Гарри почувствовал, как по коже головы побежали мурашки. Он посмотрел на Блэка, который выглядел совершенно непринуждённым. Сигарета медленно тлела в объятии длинных тонких пальцев. Лицо Волдеморта казалось одновременно жестоким и до невозможности прекрасным. Безжалостным. А ведь Блэк его предупреждал. — Довольно с меня твоих выкрутасов, понял? — раздражённо прошипел Блэк. — Хочешь убить меня — валяй, только сделай это сам. Не надо пачкать руки восемнадцатилетнего подростка, только чтобы потом чистеньким сыграть в покер с Фаджем. Эти слова поразили Гарри до глубины души. Блэк явно был готов умереть и напоследок пытался уберечь парня от превращения в убийцу. Однако глаза, обрамлённые длинными ресницами, смотрели вовсе не на Блэка: нет, они буравили Гарри своей безжалостной чернотой с багровым огоньком в зрачках. Эти глаза сочетали в себе цвета крови и смерти. За спиной мужчины словно развевалось призрачное знамя: символ Дня Победы, когда были убиты родители Гарри и Дамблдор. Это настоящее безумие. Не смей. Даже не думай, идиот хренов. Отбрехайся, пока можешь. Но Гарри всё равно произнёс это вслух: — Нет. Никто не посмел издать ни звука. Даже сдавленные рыдания внезапно прекратились. Мужчина закрыл глаза. Чернильные радужки с багровыми всполохами, казалось, таинственно мерцали даже сквозь занавесь век и длинных ресниц, пока кольца дыма медленно растворялись в воздухе. Пепел табака осыпался на мантию чудесного хвойного оттенка, оставляя грязный след. Волдеморт вздохнул: — Надо было сделать это ещё восемнадцать лет назад. Воздух сгустился. Кто-то вскрикнул. У Гарри едва получилось разглядеть взмах бузинной палочки — слишком быстрый для его глаз простого смертного. Кончик древнего артефакта указывал прямо на него. — Авада Кедавра, — нараспев произнёс мужчина, который никогда не был Гонтом. Зелёный свет приковывал взгляд, точно хвойно-зелёная мантия и шёлковый платок шалфейного цвета, и обжигал, точно пламя, скрытое в этих чёрных глазах. Мир превратился в круговерть зелёного и чёрного, пока не осталась лишь тьма. Цвета смерти и чужих безжалостных глаз. Гарри беспрекословно провалился в эту тьму.

***

Примечание автора: Спрашиваете, почему именно ёжик? Потому что под острыми колючками он прячет мягонькое брюшко. Прямо как Гарри. О, а ещё ёжики охотятся на змей *подмигивает*. Примечание переводчика: *Интересно, что фразу «Have your fill» можно было перевести и как «Ешьте вдоволь», то есть, адресовать именно дементорам. Но поскольку Гарри не понял, к кому обратился Грюм, я прибегла к другому переводу: «Наслаждайтесь». *Специально полезла читать статью по анатомии, потому что сначала вместо «шов» написала «перемычка» хд Согласно той статье, черепные кости соединены швами. Честно говоря, Орденцы кажутся большими психами, чем Пожиратели… Да, были убийства и зверства, но невинные дети тут при чём? Тот же Невилл вполне мог пострадать и даже погибнуть.