Осиротевший Король

— Милорд, я сопровожу Вас, — сказала женщина. — Мальчик, полагаю, совсем ещё малыш, однако с Пророчеством шутки плохи, — она опустилась перед ним на колени, будто собиралась молиться; впрочем, аналогии ей не понять. Чистокровных магов мало интересовала маггловская религия. Да и не выглядела она как католик, собирающийся на воскресную проповедь. На тонкой талии теперь красовался корсет. Лестрейндж любила выставлять своё тело напоказ; Волдеморт подозревал, что это был её способ высмеять строгое воспитание своей семьи, и чаепития в саду, где ей приходилось угрюмо сидеть и отыгрывать роль чопорной леди под пристальным взглядом Друэллы Блэк. Как же ей шёл этот наряд: корсет и кожаные доспехи с выгравированной Меткой. Выглядело определённо лучше, чем банты и кружева, в которые она вырядилась в их первую встречу. — Генерал-лейтенант Лестрейндж, Ваша храбрость и доблесть в бою оценены мною по достоинству, — отозвался Волдеморт. — Однако приказ следует исполнять. Вы и майор Лестрейндж будете патрулировать восток и перехватывать возможные подкрепления Ордена — на случай, если они выяснят мою истинную цель, — отрадно было видеть, как она сдерживается, чтобы не начать спорить. Эта женщина, наконец, научилась не задавать лишних вопросов. Потребовалось немало времени, чтобы укротить дикий нрав дочери рода Блэк, и обычно Волдеморт не столь снисходителен к своим последователям, однако его терпение принесло плоды. — Снейп передал послание, — добавила Лестрейндж, — говорит, Дамблдор решил наведаться в Годрикову впадину. Старый козёл наверняка что-то заподозрил. Ещё Снейп сказал, что Дамблдор знает, что Вам известно о Пророчестве. Опять этот надоедливый старик ставит палки в колёса. Послание вызвало лишь раздражение, никакого беспокойства. — Дамблдор — глупец, если думает, будто сможет выстоять сегодня против меня. Едва ли у него зажили раны, оставшиеся после засады отряда Эйвери, — Орден узнал о предательстве Хвоста, так что теперь анимаг бесполезен. С ним Волдеморт разберётся позже. — Может, Вы хотя бы позволите мне позаботиться об отродье Лонгботтомов, милорд? — Он всё равно сейчас не с родителями. Пока наследником Лонгботтомов занят Яксли — ищет, куда его спрятал Грюм. Для отвлекающего манёвра сгодится. — Милорд, — Лестрейндж искренне переживала за него, забавно, — прошу, будьте осторожны.

***

Отец мальчика пал первым. Услада для глаз — наблюдать, как родитель отдаёт жизнь за своё отродье и бесполезным мусором оседает на пол. Внутренний ребёнок Волдеморта ликовал: а как же, удалось отнять прелестную игрушку у мальчишки; однако сам мужчина был доволен встречей с сильным магом, поставившим всё на кон и бесславно проигравшим. Как же глупо было верить, будто какой-то Джеймс Поттер сумеет одолеть Волдеморта. Однако стоит отдать должное его отваге — да, поступок глупый, но достойный восхищения. Взамен сыну Поттера будет уготована быстрая смерть. — Отдай мальчишку, — Волдеморт повернулся к рыжей женщине, застывшей у колыбели. В изумрудных глазах застыли слёзы, выгодно подчёркивая изысканный цвет. Женщина рухнула на колени возле тела убитого мужа и взвыла от невыносимого горя. Было очевидно, что она не привыкла сдерживать эмоции: искренне рыдала, кричала и тряслась от отчаяния, отчего её изумрудные глаза сверкали, становясь ещё прекраснее. Большинство Пожирателей не привыкли выказывать эмоции. Или, по крайней мере, не позволяли себе подобной слабости при нём. Пожалуй, искренним было лишь безумие Беллатрикс: печально известный нрав Блэков она унаследовала в полной мере, что ярко проявлялось в беспорядочных убийствах и яростных нападениях на врагов; остальные Пожиратели замечали, какие взгляды бросает на Волдеморта женщина, но ехидных шуточек поубавилось, когда все увидели жуткие порезы на щеке Долохова. Пару раз Волдеморт даже подумывал затащить её в постель — некоторых Пожирателей здорово бы отрезвила весть о новой фаворитке, и те, в свою очередь, сразу постарались бы снискать расположения своего Лорда. В итоге, он решил, что его и без того достаточно боятся; а терпеть крутой нрав Блэк ещё и в спальне… увольте, если и возлечь с кем-то, то хотя бы с привлекательным. Волдеморт уже и не помнил, когда в последний раз делил постель с любовницей. Создание шести крестражей — дело непростое, он давно забыл о похоти и утолении плотских желаний. Однако безутешные рыдания гриффиндорки заставили его передумывать. Рассеянно Волдеморт прикинул, что, быть может, стоит в отдалённом будущем завести любовника или любовницу: пожалуй, подойдёт кто-нибудь с такими же изумрудными глазами и пламенным сердцем. Неплохая перемена в жизни — обрести близкого человека, который, не стесняясь, покажет ему свои слабости, точно вспоротое горло. Рыжая женщина по-прежнему плакала. Волдеморт решил дать ей время — пусть успокоится — и оглядел комнату. Корзинки с игрушками, кресло-качалка и шкафчик с пелёнками валялись разбросанными по всему ковру после дуэли, а над колыбелью завис колокольчик в виде тюльпана. Для Волдеморта это место было чуждым и непонятным, но зато наглядно показывающим, как чета магов подготовила дом для ребёнка. Тому Риддлу понадобилось два месяца учёбы в Хогвартсе, чтобы понять — далеко не все делят комнату с двенадцатью другими детьми. Однако, даже если бы Меропа Гонт не умерла при родах, едва ли она смогла бы дать сыну крышу над головой, не говоря уже о целой детской. Ну, по крайней мере, она пыталась, если верить монахиням. Матери в принципе старались гораздо больше отцов, чтобы обеспечить выживание и благополучие своих детей. Невольно ему вспомнилась другая женщина с искажённым от ужаса лицом, которая молила о пощаде, прижимая руки к округлившемуся животу, в тесном кабинете дома города Литтл Хэнглтон. Едва ли она тогда поняла, кем был их гость, и чем встреча закончилась в итоге. Рыдания рыжей женщины стихли, сменившись тихим плачем. Настало время вернуться к изначальной цели. Волдеморт усмехнулся её небывалой глупости: надо же, поверила, будто муженёк сможет одолеть самого Тёмного Лорда на дуэли; столь же забавен ужас бесчисленных магов — матерей и отцов — ощутивших на своей шкуре его мощь. И, поскольку рыжая женщина беспрекословно стерпела издевательский смех, Волдеморт предоставил ей выбор: — Я крайне редко даю врагам шанс сбежать, однако сегодня ты повеселила меня. Уходи, пока можешь. И совершенно не удивился, услышав отказ. — Какая мать обречёт своего ребёнка на гибель и выберет спасение? — хрипло спросила она. Слёзы на мокрых щеках до сих пор не высохли. Гриффиндорцы… предсказуемее некуда. Волдеморт не стал утруждаться и говорить, что многие отцы поступили бы именно так. Впрочем, на его памяти матери никогда себе подобного не позволяли. Судьбе бы пришлось крепко схватить этих отважных женщин за горло и отрезать руки — только так можно было заставить их отступиться от своих детей. Именно так Волдеморт и поступит. Он поднял палочку.

***

Когда Волдеморт перешагнул через бездыханные тела, направляясь к колыбели, ребёнок тихо заплакал, будто голодный котёнок. Он взглянул на мальчика: крошечное розовое создание с покрасневшим и сморщенным от криков лицом. Удивительно, но при виде него странное создание тут же успокоилось и захлопало огромными глазами. Изумрудными, прямо как у его матери. Звякнул колокольчик. На сцене появился новый персонаж, заявивший о своём присутствии отрывистым кашлем. — Том, — проговорил Дамблдор и сплюнул кровь на деревянную половицу. Прежде белоснежная мантия теперь была перепачкана багровыми пятнами. Волдеморт глубоко вздохнул. Поразительно, но спустя десятки лет бывший профессор Трансфигурации всё ещё мог вывести его из себя, сказав одно-единственное слово. — Последний человек, осмелившийся произнести это имя, умер медленной и мучительной смертью, — холодно заметил он. — Решил выстроить новую личность, основываясь на угрозах и пытках? Весьма неразумно таким образом отрекаться от своего прошлого. — Ты, правда, собираешься переубедить меня подобными шаблонными проповедями? Казалось, Дамблдор искренне о чём-то сожалеет. — Пытался уже, разве нет? Давным-давно. Не надо было тогда опускать руки. Мне не удалось убедить тебя остаться на стороне Света, я слишком быстро сдался. Кровь не только на твоих руках, но и на моих. — Главная проблема гриффиндорцев, — Волдеморт отвернулся от колыбели и посмотрел на старика, — это ваш извечный комплекс спасителя. Неутомимое рвение к искуплению чужих грехов и вера, будто всё на свете можно исправить, как штопальщицы неутомимо подшивают старые мантии, — он обвёл Дамблдора равнодушным взглядом, подмечая кровь и почерневшую, обугленную руку. Похвальная работа, Эйвери. — Пожалуй, тут я возражу и напомню, что главная проблема тёмных лордов, — в тон ему ответил старик, — это извечная забывчивость, что они тоже люди, которых любовь и сострадание не обошли стороной, — тут он заметил два бездыханных тела на полу и надолго замолчал. Подобная наивность могла бы повеселить, обойдись Дамблдор без нагромождения пошлейших банальностей. Внезапно в колыбели завозился ребёнок, просунул пухленькую руку сквозь деревянные прутья и попытался схватить Волдеморта за край шёлковой мантии. Нахмурившись, мужчина незаметно отошёл подальше. Лазурные глаза Дамблдора остались совершенно непроницаемыми. — Сомневаюсь, что ты мечтаешь стать истинным королём, избранным Судьбой. Эти слова не на шутку встревожили Волдеморта. — Ты меня не остановишь, — он недобро сузил глаза. — Ты и твоя нелепая армия познают поражение, поскольку сегодня я исполню Пророчество и убью мальчишку. — Я вовсе не это имел в виду, — спокойно возразил Дамблдор. — Истинный король правит поданными, не прибегая к жестоким наказаниям и убийствам. Уважение достигается иначе. Истинный король выберет сочувствие и любовь к людям: вместо насилия и смуты — мудрые компромиссы, умение прислушиваться и прощать; его любят поданные, и оттого он прекрасно знает, как любить в ответ. Сомневаюсь, что тебе под силу понять такое, Том, — старик посуровел — он и не думал шутить, сразу подумал Волдеморт. И на сей раз, это искренне его позабавило. — Старый дурак, — неудивительно, что гриффиндорец интерпретировал Пророчество именно так. — Возможно, ты и прав, — Дамблдор снова отрывисто закашлялся, отчего по подбородку потекла струйка крови, которую старик невозмутимо вытер рукавом. — Хочешь заключить пари со старым дураком? Позволь мальчику жить. Если Судьба, правда, избрала тебя истинным королём Британии, он тебе не помешает. — И зачем мне соглашаться? Я могу убить его прямо сейчас, — Волдеморт и не думал слушать старика, но хотелось поддразнить Дамблдора: вселить надежду и бессердечно растоптать её. Старый гриффиндорец должен сломаться перед смертью. — Существуют древние чары, благодаря которым магия Гарри не сможет тебе навредить. Ты же всегда был любознательным учеником, Том, и, думаю, тебе придётся по нраву стать истинным королём с неоспоримой властью, которого сама Судьба посчитала нужным упомянуть в Пророчестве. Ты ничем не рискуешь, а забрать жизнь мальчика можно в любой момент. — Мне известны эти чары, — в своё время Волдеморт вычитал о них в древнем фолианте, который ему когда-то подарил трясущийся от страха чистокровка. — Ничего особенного: сделать одного волшебника невосприимчивым к магии другого — это обратная привязка третьей степени. И, естественно, подразумевает жертвоприношение, — он заранее знал, что предложит ему Дамблдор, и теперь хотел услышать ответ. — Жертвой стану я, разумеется, — безмятежно отозвался старик. — Раз уж мне всё равно сегодня суждено угоститься Убивающим проклятием, так почему бы не извлечь из этого наибольшую пользу? Лёгкость, с которой Дамблдор примирился со скорой смертью, насторожила Волдеморта. Однако старик оказался прав: его одолело любопытство. Пророчество гласило о силе, непостижимой для Тёмного Лорда; а ведь он был сведущ как в светлой, так и тёмной магии, овладел практически всеми известными заклинаниями, так что даже высшей магией его никто не сможет одолеть. Но за время учёбы в Хогвартсе Волдеморт чётко усвоил одно: излишняя осторожность с Дамблдором не повредит. — Сложность этих чар заключается не только в жертвоприношении. Привязка третьего уровня зачастую передает часть магии заклинателя реципиенту. Дамблдора подобное возражение ничуть не смутило. — Ну, будет Гарри говорить со змеями или тяготеть к тёмной магии. Против тебя этими дарами он всё равно никак не воспользуется. Старик не врал, но Волдеморт не хотел соглашаться просто из принципа. Потому он возразил: — Эти чары не столь безвредны, как ты разглагольствуешь. На всё воля заклинателя. Магия мальчишки не коснётся меня, это так, однако мои заклинания, обращённые на него, всегда должны будут совпадать с истинными намерениями. Например, если я наложу на него Круцио, не желая при этом пытать, чары ударят по мне. Перед своей собственной магией я беззащитен, — на самом деле, это была лишь теория. Он никогда никого не проклинал против воли. — Твоих последователей несказанно порадовала бы весть о том, что, когда Тёмный Лорд разбрасывается Непростительными, он не всегда хочет их покалечить, — насмешка в словах Дамблдора была столь же мягкой, как и его улыбка. — Ну что, начнём? Вместе сотворим чары, а затем проведём ритуал жертвоприношения. Волдеморт вгляделся в лазурные глаза и до жути доброе лицо. Вообще-то он не собирался заходить так далеко и решил прямо заявить об этом. — Волнуешься, Том? — добродушно спросил Дамблдор. — Колеблешься, потому что предвидишь далёкое, однако не совсем непостижимое будущее, в котором не сможешь убить маленького мальчика, поскольку не желаешь ему смерти? Поскольку предпочёл бы сохранить ему жизнь вопреки Пророчеству? Осмелюсь сказать, что для Тёмного Лорда подобные сомнения очень уж близки к возможности искренней привязанности. Мой тебе совет — тогда обойдись без Убивающего проклятия. Обычно Волдеморт не поддавался на провокации. Но Дамблдор смотрел на него таким пронзительным и понимающим взглядом, и он словно вновь превратился в шестнадцатилетнего юнца, который злился на молчаливую укоризну профессора Трансфигурации, вечно обвиняющего его во всех мыслимых и немыслимых грехах. — Посмотрим, кто по велению Судьбы окажется в дураках, — заявил Волдеморт. Он выпрямился во весь рост, нависая над стариком, сгорбившимся от боли во множестве ран. Оба мага принялись за колдовство, не доверяя своему оппоненту. Чары были тёмными: требовалась умелая рука, однако сложными Волдеморт бы их не назвал. Впрочем, к Тёмным Искусствам эти чары мало относились, отчего магия мужчин напоминала реку, степенно текущую под сиянием серебряной луны. Это странное умиротворение встревожило Волдеморта, заставило захотеть прекратить ритуал. Однако магии уже было отдано немало, и внезапно останавливаться показалось ему неразумным. Когда ритуал завершился, оказалось, что мальчик с любопытством разглядывает их сквозь деревянные прутья колыбели; изумрудные глаза весело и невинно блестели. Он расплылся в широкой улыбке. — Твоё отвращение к любви столь же поразительно, как и страх смерти, — дружелюбно заметил Дамблдор — таким тоном он обычно беседовал с гриффиндорцами и хаффлпафцами, но никак не с Томом Риддлом. — Почему ты так страшишься любви, Том? Неужели считаешь весь мир и людей недостойными твоих чувств? — Только слабые выбирают тернистые пути перед тем, как подчинить людей своей воле. Сильному же достаточно сказать лишь слово, и остальные падут к его ногам, — мужчина направил палочку на Дамблдора. — Как видишь, я победил тебя хитростью и мастерством, а не любовью и дружбой. — Ну что ты, я вовсе не отбираю у тебя победу, — улыбнулся Дамблдор, ничуть не обеспокоенный скорой смертью. — И не боюсь умереть от твоей руки. Ты сам слышал Пророчество: Судьба столкнёт тебя с другим человеком, — старик задумчиво вздохнул и взглянул на колыбель. — И, быть может, он добьётся того, чего не удалось сделать мне: увидит тебя таким, какой ты есть, и, вопреки всему, научит любви и состраданию. — Таково твоё видение Пророчества? — сухо поинтересовался Волдеморт. — Ждёшь, что я рухну на колени пред мальчишкой, — моим Предсказанным Врагом — буду осыпать его розами и петь серенады, займусь с ним сладчайшим сексом в Тайной Комнате, построенной моими прославленными предками, устрою романтичные прогулки под луной — втайне зная, что из-за этого не смогу убить его? — каждое слово он швырял прямо в лицо Дамблдору, точно монеты отчаявшемуся нищему. Старик сохранял безмятежное спокойствие, которое раздражало Волдеморта до зубного скрежета. — Честно признаться, роз и серенад я от тебя не жду, — а затем внезапно помрачнел: — Далеко не всегда мы выбираем, в кого влюбляться. Быть может, вас ждёт не любовь, но что-то очень близкое к этому восхитительному чувству, которое перерастёт в нечто большее. Ты достоин любви, Том, даже сейчас, после содеянного. — Пожалуй, позволю умирающему предаться напоследок нелепым фантазиям, — протянул Волдеморт. Обычная гриффиндорская проповедь, благодаря которой можно было сразу понять, что он выиграл войну: Дамблдор исчерпал все идеи, раз решил прибегнуть к подобному трюку. — Мерлин, и почему все тёмные лорды одинаковы? — Дамблдор всплеснул почерневшими руками. — Скитаются по миру в поисках обретения истинной силы, а когда говоришь им, что это любовь, они смеются тебе в лицо, — старый маг пригладил бороду и поправил перепачканную кровью мантию. — Пришло время закончить ритуал жертвоприношением. Кончик волшебной палочки Волдеморта загорелся тёмно-зелёным цветом, подобно лесному пологу, спрятанному от лучей солнца и луны. Величайшее из заклинаний для вечного сна. — Старый дурак, — хмыкнул Волдеморт. — Мне наплевать на людей, и вряд ли это изменится. Я никогда не влюблюсь, особенно в своего Предсказанного Врага. Дамблдор закрыл глаза и таинственно улыбнулся, будто не впервые слышал эти слова от тёмного лорда.

--------конец--------

Примечание автора: Я начала писать этот фик, когда бросила сама себе новогодний вызов: написать историю, превышающую сто тысяч слов. Хоть я и знала, что писательство — путь одиночек, первые три месяца дались мне непросто, а затем я нашла на Реддите и Дискорде чудесных фанатов Гарриморта. ======Поэтому, прежде всего, хочу сказать ОГРОМНОЕ СПАСИБО!====== Нежно обнимаю и посылаю лучи любви моим замечательным бетам: @Kagari, @Red и @A Random Nice Person. Когда я ломала голову над сюжетом и правильной грамматикой, вас послали ко мне сами боги! А ещё я крепко обнимаю всех вас, мои драгоценные читатели! Ваши отзывы, поддержка, восхищение и критика — лучшая награда, о которой только может мечтать автор. Долгое время я переживала синдром самозванца — смогу ли я написать эту историю? Получится ли? Однако каждый новый лайк и отзыв помогали мне шаг за шагом избавиться от неуверенности в себе. Вскоре я обнаружила, что сама жду не дождусь новых работ, посвящённых Волдеморту/Тому. Никогда бы не подумала. ======Стоит ли ждать новый фик по Гарриморту?====== Поскольку некоторые читатели писали, что хотели бы увидеть больше фанфиков с Волдемортом в роли профессора или наставника, а мне самой очень нравится такая задумка, я уже продумываю новый сюжет. Характеры будут более-менее, как в «Короле»: дерзкий Гарри и харизматичный Волдеморт с весьма сомнительной моралью, не выпускающий сигарету из рук. Новая история обещается быть не такой мрачной, отчасти потому, что в этой AU Волдеморт не победил в Первой Магической Войне, потому обойдётся без неравенства крови и ужасного отношения к целому пласту людей. Я планирую написать историю профессора Волдеморта, преподающего в Хогвартсе во времена седьмого курса Гарри: мы увидим, как Волдеморт ведёт себя с учениками (манипулирует, разумеется); вдоволь насладимся магической школой. На этот раз у Волдеморта будет помеха — потому что в игру вступит Дамблдор! Наш старый-добрый интриган начнёт свою шахматную партию! Ох, как же будет весело! И круто! Хо-хо-хо. Я обрисовала вам примерно 80% новой истории, и мне уже самой она очень нравится. ======Когда ждать новый фик по Гарриморту?====== Я начну публиковать главы где-то через 3-4 месяца, когда черновик будет готов на половину. Всё для того, чтобы поддерживать стабильный график публикаций и дописать историю в течение 3-4 месяцев. Тамблер — здесь я рассказываю о процессе написания и идеях, хотя обычно отмалчиваюсь и читаю обсуждения. Заглядывайте на мой канал, не стесняйтесь. Я обожаю шипперов Гарриморта! Вы лучшие. Уделите мне минутку и расскажите, что думаете о «Короле». Также на моём канале публикуются и посты о других моих фанфиках. Ссылка: silenceinwinter2019.tumblr.com. ======Пара слов об этой истории, Волдеморте и Гарри====== В каком-то смысле, хотя большая часть фанфика уделена Гарри, эта история рассказывает ещё и о человеке, который презирает любовь и не верит в неё; никто даже не надеется, что он способен полюбить, даже те, кто сами в него искренне влюблён (например, Беллатрикс). И через какое-то время этот человек окончательно убеждается в том, что не познает любви, но не придаёт этому значения. А ещё мне хотелось написать историю, где мы видим персонажа влюбленными глазами. В первой половине фанфика мы видим Волдеморта через призму розовых очков Гарри: прекрасного, жестокого и таинственного мужчину; кажется, будто он понимает Гарри, что естественно, ведь Тёмный Лорд — сам сирота. Апогей наступает на Святочном балу, приводя к длинной цепочке разочарований: все вокруг твердят Гарри, что Волдеморт не способен полюбить: Снейп, Грюм, Сириус, поучительная история Регулуса. Именно так видят Волдеморта окружающие и он сам. Следом Гарри бьёт под дых другая сторона характера этого мужчины: воспоминания Дамблдора, рассказ Нагини; понимание, что Волдеморт позволяет ему сбежать снова, снова и снова, предлагая шанс за шансом, хотя всё вечно имеет какую-то хитрую подоплёку. И, в конце концов, Гарри начинает понимать Волдеморта лучше, чем кто-либо другой: лучше Беллатрикс, слепо поклоняющейся ему, лучше Дамблдора, который всеведущ, однако не может одарить Тёмного Лорда любовью или нежностью. И когда Гарри окончательно влюбляется в Волдеморта, несмотря ни на что, тот понемногу оттаивает. Теперь, когда мы знаем, почему Авада Кедавра так повела себя на Поясе, давайте вспомним Святочный Бал — а правда ли Убивающие проклятие не сработало из-за Бузинной палочки? Или же Волдеморт не желал Гарри смерти? Эта история интересна ещё и тем, что мы гадаем, каковы истинные чувства Волдеморта к Гарри. Когда я продумывала сюжет, много времени ушло на размышления, как именно Волдеморт проявляет привязанность. Он умеет выказывать благосклонность (например, к Беллатрикс), но ни за что не покажет привязанность к кому-то (к тому же, Волдеморт уверен, что ничего не испытывает к Гарри). И вот таков итог: Волдеморт — нарочно или нет — не может убить Гарри (после Авады на Святочном балу). К концу истории Гарри и Волдеморт, в каком-то смысле, оба стали истинными королями: Гарри смотрит в светлое будущее нового мира; а Волдеморт, когда, наконец, познаёт любовь (зарождающуюся привязанность, вопреки всякому здравому смыслу, которая привела его к гибели), становится истинным королём, отрекаясь от престола. Волдеморт «побеждён» любовью Гарри, и, возможно, своими собственными чувствами. Хотя сам Гарри этого никогда не узнает. Быть может, однажды он раскроет тайну древних чар и поймёт, что Волдеморт по-своему заботился о нём. И это лучшая концовка для «Короля» :)