Осиротевший Король

Снейп оказался в темнице. Мастер Зелий был ещё жив, но приди они хоть на день позже, точно опоздали бы. На его шее зияла страшная рана, едва не убившая вечно язвительного профессора. Особенно глубоко резанули по горлу. — Достойное наказание за ложь двойного агента, — хрипло объяснил Снейп, когда очнулся после трёхдневной комы. — Тёмный Лорд всегда крайне изобретательно подходил к восстановлению справедливости, — он говорил о Волдеморте в прошедшем времени, быстро догадавшись, что тот погиб; иначе Сириус и Гарри не сидели бы возле него в Больничном Крыле, не потрудившись спрятаться под мантией-невидимкой. — А что с его армией? — прохрипел Снейп. — Достаточно отрубить голову вожаку, и стая сама быстро вымрет, — Сириус невежливо ткнул пальцем в повязку на горле Мастера Зелий, и тот зло шикнул. Гарри честно мог признаться, что не подытожил бы исход битвы лучше Блэка. Похоже, единственное, что связывало Пожирателей — это страх перед Волдемортом. Стоило хозяину умереть, как его шавки тут же разбежались: богачи сбежали за границу, а оставшиеся в стране маги слезно молили о прощении, заявляя, будто попали под проклятие Империус. Пожиратели даже не подумали закончить бой на Поясе. Теперь Гарри понимал, почему Волдеморт не доверял своим последователям. Ну, он сам запугал своих шавок. Неужели не предвидел такого исхода? Впрочем, наверное. Волдеморт же был уверен, что перехитрит и переживёт их всех. Кстати, Лестрейндж не сбежала. У Пояса она бросилась на Гарри, побагровев от отчаяния и горя, и обрушила на парня всю свою мощь. Однако бывший генерал осталась в меньшинстве: её армия бесславно удрала с поля боя, и Сириусу, в конце концов, удалось схватить кузину. Лестрейндж бросили в камеру, а уже там кто-то сломал её палочку и пальцы. Личность карателя так и не установили — знали только, что это был член Ордена. О дальнейшей судьбе Лестрейндж шло много споров: стоило ли её вообще считать военным преступником, если она исполняла приказы законного правителя Британии? Имело ли смысл предавать суду Визенгамота бывшего генерала? Некоторые маги запротестовали и предложили просто бросить женщину и её приспешников в Азкабан, или, на худой конец, сразу отдать дементорам — мол, пусть на своей шкуре узнают, каково это. Итог долгих споров оказался не важен. Запертая во временной камере — в своём собственном кабинете Хогвартса — Беллатрикс Лестрейндж достала припрятанную запасную палочку переломанными пальцами и наложила на себя Круцио. Убивающее проклятие, разумеется, куда практичнее, но никто из рода Блэк не согласился бы на лёгкую смерть. К тому же Гарри подозревал, что страданиями и болью Лестрейндж почтила память своего хозяина. Впрочем, никто с уверенностью не мог сказать, о чём она думала. И не потому, что Лестрейндж погибла, вовсе нет: через полчаса в камеру ворвалась охрана и не дала агонии лишить жизни бывшего генерала. А полчаса под Круциатусом для Беллатрикс Лестрейндж — сущая ерунда. Поразительно лишь то, что страдания обернулись для неё благом — жестоким спасением. Так что Беллатрикс Лестрейндж выжила, превратившись в собственную тень: послушную и глупую куклу с остекленевшим взглядом. Никакие слова и прикосновения не могли заставить её очнуться. В последний раз Гарри видел Лестрейндж в самой охраняемой палате Мунго. Она лежала на койке, бессмысленно кутаясь в старенький больничный халат, и словно бы не замечала, что пускает слюни. Целители жаловались, что пациентка справляет нужду в кровать по четыре раза за день, и на простыни всё время приходится накладывать Очищающее. Едва ли это утешило людей, чьи семьи и друзья были убиты Пожирателями во время войны. Удивительно, но британцы ненавидели Лестрейндж куда сильнее, чем Волдеморта. Ведьму требовали бросить в Азкабан, наплевав на состояние её пошатнувшейся психики. Люди жаждали мести — пусть и давно остывшей, запоздалой, где жертвой станет потерявшая рассудок женщина. Гарри пригласили поприсутствовать на слушаниях Визенгамота. В конце концов, споры прекратились, когда перед собравшимися выступил Невилл в качестве наследника древнего рода Лонгботтом, и настоял, чтобы бывшего генерала поместили в Мунго, а не бросили в Азкабан. Поскольку таково было решение сына Алисы и Фрэнка, возражения утихли. Так Лестрейндж стала вечной узницей тесной палаты без окон всего в пяти дверях от четы Лонгботтомов. И всё же Судьба была и остаётся подлой мразью.

***

Впрочем, надо отдать ей должное — к иным Судьба оказывалась милосердна. Хотя постичь её логику Гарри так и не удалось. Вот показательный пример: Люциус Малфой вернулся к семье, пускай перепуганный и лишённый привычного лоска, зато целый и невредимый. И, в отличие от Беллатрикс Лестрейндж, в здравом уме. Судя по всему, воссоединение семьи Малфой прошло эпично. — Драко вне себя от восторга. Мы целых три дня не виделись. Для Люциуса он пригласил лучших целителей Франции, — рассказал Невилл. — Правда, я не знаю, как Нарцисса отнеслась к возвращению мужа. Они расселись на кровати Гарри на площади Гриммо. Близилась осень. После битвы на Поясе прошло не больше трёх месяцев, а листва деревьев из сочной слизеринской зелени уже меняла окрас на цвета гриффиндорского флага. — Втайне надеялась, что он умрёт и чинно да мирно передаст права на банковское хранилище и поместье сыну? — предположил Гарри. — Ну, она сейчас активно борется за обеление репутации Люциуса… — Да просто ей покоя не даёт место мужа в Визенгамоте, которое однажды унаследует Драко, — эта женщина оставалась слизеринкой до мозга костей. Невилл вздохнул: — Бабуля тоже так сказала. Было забавно — и жутко — наблюдать, как ловко Августа Лонгботтом избавляется от образа немощной старушки. Порой даже Гарри забывал, что ведьма, чей сын стал Предателем Крови, но всё равно не помешал ей удержать место в Визенгамоте после войны, просто не могла страдать старческим маразмом. Августа всегда оставалась проницательным политиком, чутко улавливающим ветер перемен. Многие маги Визенгамота были поражены до глубины души, когда она возглавила государственный переворот два месяца назад. Всего за одну ночь более половины мест стали занимать гриффиндорцы и рейвенкловцы вместо опостылевших слизеринцев. После этого Августа и Нарцисса долго присматривались друг к другу на чаепитиях и званых ужинах, подобно двум пантерам, отчего остальные гости испуганно прятались за печеньем и чашками с чаем эрл грей. Однако спустя время ведьмы всё же достигли хрупкого перемирия. Иначе и быть не могло, ведь они узнали, что наследники их родов встречаются. Гарри понятия не имел, как прошёл этот животрепещущий разговор в поместье Малфой, но имел несчастье присутствовать, когда Августа внезапно ворвалась в спальню мальчиков в Хогвартсе. Невилл пришёл, чтобы собрать вещи, а Гарри решил составить ему компанию. При виде разъярённой ведьмы остальные гриффиндорцы тут же сбежали, поджав хвосты. — Останься, — Августа указала тростью на Гарри. Парень покорно сел на ближайшую кровать и оказался прав: такой разговор можно было выдержать только сидя. — Ваши отношения с наследником Малфоев — это лишь флирт или нечто большее? — пожилая леди сверлила покрасневшего внука свирепым взглядом. Мерлин, эта женщина времени зря не теряет. Невилл забормотал: — Это… это не… — Ты рассматриваешь вариант помолвки с родом Малфой? Невилл смело встречался взглядом с Аластором Грюмом, лидером повстанческого ополчения, однако хрупкая старушка заставила его смутиться. — Тогда я не против, — решительно произнесла она спустя минутное молчание. — Объединение наших родов существенно изменит положение дел в Визенгамоте, что повлияет и на Министерство в целом. Корнелиус Фадж долго на своём посту не задержится, и, если палата лордов со мной согласится, мы добьёмся избрания Шеклболта следующим министром. Гарри слышал о Шеклболте, но в основном от Грейнджер: чистокровный маг, симпатизирующий магглорождённым и магическим существам. Именно из-за своих взглядов он раньше не пользовался особой популярностью в Министерстве. Августа резко обернулась к Гарри, который нервно вздрогнул. — Стало быть, есть вероятность, что Малфой — не Люциус, он всего лишь жалкая марионетка, а его жена — станет временной союзницей рода Лонгботтом, а в будущем мы породнимся, — леди начисто игнорировала издёрганность внука. — Мистер Поттер, каково Ваше мнение относительно наследника Малфоев? И зачем такой грозной женщине вообще нужна трость? Гарри нервно заломил руки: — Он не безнадёжен. — Я слышала, наследник Малфоев применял к тебе Непростительное, — бесстрастный голос Августы не выдавал её эмоций. — Долорес Амбридж раньше заседала в Визенгамоте, а сболтнуть лишнего она любила. Невилла эта ремарка явно расстроила. Он виновато глянул на друга. Гарри тщательно подбирал слова: — Многие при старом режиме проявляли свои худшие качества. Но большинство способно измениться и выбрать, каким человеком стать. Малфой ещё не прошёл точку невозврата. Августа не сводила с него глаз: — Я слышала, Долорес Амбридж сбежала во Францию и сменила имя. Не удивлюсь, если маскирующие чары этой женщины просвечивают не хуже моего исподнего. Собираешься разыскать её? — Нет, — покачал головой Гарри. — Она — мерзкий винтик в разрушенной системе. Амбридж больше не навредит детям, особенно теперь, когда Минерва взяла на себя бразды правления Хогвартсом. — Вы всегда столь снисходительны, мистер Поттер? — Вовсе нет, — пожал он плечами. — Наоборот, я злопамятный. Но разве преследование всех, кто подчинялся старому режиму, приоритетная задача Визенгамота? Такой ответ понравился чопорной даме. — Минерва заслуживает своего поста. У неё отличное чутьё на людей с сильным характером, — она смерила Гарри и внука внимательным взглядом и кивнула. — К слову, Минерва высокого мнения о юной мисс Грейнджер. Эта девушка великолепно справляется с работой. Амелия просто в восторге. Учитывая её возраст, мисс Грейнджер понадобится всего десять лет, чтобы стать ключевой фигурой в Отделе по регулированию и контролю магических существ. Грейнджер успешно получила должность в новом Министерстве. Она всегда любила порядок и бумажную волокиту, так что погрузилась в работу с головой: ведомая стремлением к переменам и разбитым сердцем — смерть Грюма здорово по ней ударила. — Мир неуклонно преображается, — взгляд Августы устремился куда-то вдаль, в светлое будущее. — Потенциальный союз между Малфоями и Лонботтомами — первый шаг по устранению разногласий между противоположными сторонами конфликта. Все смотрят на нас. А когда юная мисс Грейнджер оправдает возложенные на неё чаяния, Магическая Британия, наконец, обретёт возможность освободиться от чуши о чистоте крови. — Она справится, — хором отозвались Невилл и Гарри. Будет не так-то просто добиться мирного сосуществования древних родов и искоренить фанатизм. Но с чего-то стоило начинать. От слов Августы парню стало дурно: видение будущего у неё ничем не отличалось от планов Волдеморта, только в ускоренном варианте, и Невиллом в качестве символа истинного гриффиндорца вместо Гарри. Отчего Августа так торопилась: из-за сострадания к магглорождённым или просто боялась не успеть исполнить задуманное? Всё же они оставались простыми смертными. Дарёному коню в зубы не смотрят, сказал как-то Грюм. Но Гарри продолжал задаваться вопросами: присоединился бы он к Волдеморту, если бы тот согласился ускорить проведение реформы? Будь Волдеморт сейчас жив, Гарри бы остался у него в фаворе? — Невилл рассказал мне о произошедшем на Поясе. Ты победил Тёмного Лорда, — вдруг сказала Августа. — Патронус, отразивший Убивающее проклятие… Не слышала ни об одном подобном случае со времён Мерлина. Ты совершил самый настоящий подвиг. Гарри нервно почесал лоб. Шрамы никуда не делись. — Никто так и не понял, как у меня это получилось. — Не важно, — отмахнулась пожилая дама. — Ты совершил невозможное — убил бывшего короля. Однако мне передали, что ты не жаждешь ни славы, ни признания своих заслуг. Когда Невилл поднял эту тему две недели назад, Гарри ответил прямо: «теперь вы с Драко Малфоем можете примерить роль цирковых обезьянок». — Хватит с меня, — признался он. — Не хочу больше иметь ничего общего с Пророчеством. Мне не интересно становиться Национальным Героем и заниматься политикой. — Вовсе не обязательно вставать во главе страны. Самые влиятельные политики мира всегда остаются за кулисами, — Августа резко вскинула руку, не дав Гарри запротестовать. — Не взваливай на себя борьбу с врагами — теми, кто поддерживает старый режим. Подумай лучше о том, что в твоих силах, например, вернуть Сиротам доступ к родовым хранилищам; помочь магглорождённым наверстать упущенное в учёбе. Я тебя не тороплю. Никто не ждёт, что ты примешь решение прямо сейчас. Время у тебя есть. Просто подумай об этом на досуге. И если уж тебе предстоит сделать выбор, иди по пути, который желаешь сам. Гарри помедлил: — И моё лицо не будет красоваться под каждым газетным заголовком? — Нет, — торжественно пообещала Августа. — Пресса будет только рада обратить внимание на кого-нибудь другого. Прошло совсем немного времени, и журналисты, наконец, уловили перемены в политике страны. Августа оказалась права: имя Гарри не упомянули ни в одной газете. Зато о Невилле, Грейнджер и Малфое выходили многочисленные обзоры и мнения. Гарри понимал, что для широкой публики они представляли собой удивительное зрелище: магглорождённая и два чистокровных мага — гриффиндорец и слизеринец. Для нашей страны начинается новая глава, так писал «Ежедневный Пророк», называя подростков тремя юными героями, познавшими несправедливость старого режима и ставшими лучом надежды и образцом для подражания будущего поколения Магической Британии. Золотое трио — так прозвали их СМИ.

***

Удивительно, но теперь, когда Визенгамот официально прекратил преследование членов Ордена, у большинства обнаружились дома и семьи, куда можно было вернуться. Августа позаботилась, чтобы «Ежедневный Пророк» сначала опубликовал этот указ, минуя Люциуса и Нарциссу Малфой. Вскоре дом на площади Гриммо опустел, словно гостиница, которую покинули постояльцы. Сириуса, похоже, новообретённое спокойствие ничуть не радовало. Гарри остался с ним. В один прекрасный день они с Сириусом устроились в гостиной. Мужчина учил Гарри играть в «Монополию» — одну из популярнейших маггловских настольных игр. По словам Сириуса, играть он навострился с соседом-магглом — тем самым, который привнёс в его жизнь рецепты карри — и клятвенно пообещал, что сложно не будет. Однако Гарри столкнулся с непониманием базовых терминов: например, «банкир» и «кредит». — Надо будет подыскать для тебя нормальную литературу, а не учебники по Маггловедению. Если тебе правда хочется познакомиться с маггловским Лондоном, то необходимо хоть немного разобраться в тамошней системе финансов, — Сириус бросил игральные кубики. — Да перестань хвататься за кредитку, плати наличными. Так тебя будет сложнее отследить. — Объясни ещё раз, почему магглы расплачиваются бумажками, а не золотом? — это оказалось сложнее Продвинутых Чар. Сириус провёл ускоренный экскурс по теме, так что теперь Гарри знал об Уолл-стрит и о том, что крах тамошнего фондового рынка привёл к Великой Депрессии, в результате которой миллионы людей лишились жилья и работы. Это поразило его до глубины души. — Значит… банкиры сделали несколько звонков, и случился мировой кризис? И так происходит каждые десять-пятнадцать лет? Банкиры у магглов что, кто-то вроде Тёмных Лордов? Сириус весело фыркнул: — Ты прав. И Волдеморта хотя бы интересовала только Британия. Пришло время Гарри сделать ход. Попытка купить дом на площади провалилась — аренда внезапно повысилась в три раза. — Вот дерьмо, — выругался парень. Он думал, Сириус начнёт его подначивать, но мужчина смущённо переплёл пальцы. — А знаешь, вскоре после твоего рождения Джеймс и Лили попросили меня стать твоим крёстным… — Мерлинова срань, — простонал Гарри. — Не думаешь, что поздновато становиться моим папочкой? -…и я отказался, — невозмутимо продолжил Сириус. — Заявил им тогда, что они не смогут заставить меня менять тебе подгузники. Но, видя, как сын моего лучшего друга, бойкий малый, ждёт, когда же Министерство вернёт ему доступ к родовому хранилищу, и едва не превращает в бездомного бродягу, моя чёрствая душа плачет от горя. Жить в Хогвартсе Гарри не мог — отучился, а приют не принимал подопечных, достигших совершеннолетия. Невилл говорил, что Министерство пытается вернуть Сиротам родовые поместья — или то, что от них осталось — но на это потребуется время. Бюрократия продолжала диктовать свои условия вне зависимости от того, кто стоял у власти. — Можешь пожить у меня, пока не встанешь на ноги, — небрежно предложил Сириус. — Честно говоря, я бы предпочёл стать твоим домовладельцем, а не крёстным. Даже скидку сделаю, — он искренне ждал ответа Гарри и, кажется, немного нервничал. Ну, Гарри и так собирался покопаться в родовой библиотеке Блэков. — Тогда требую первые три месяца бесплатно. Ваш Орден мне неплохо задолжал. — По рукам, — Сириус широко улыбнулся и постучал ногтем по обложке книги, лежавшей рядом с Гарри. — Что читаешь? Этот старенький томик парень отыскал в библиотеке площади Гриммо. Ему никогда особо не нравилось чтение, но хотелось кое-что выяснить, при этом не привлекая посторонних. — О крестражах, — отозвался он. Полуправда, конечно. Гарри жаждал больше узнать о чарах, которые должны были помешать ему навредить Волдеморту. Минерва была счастлива, что её подопечный выжил, но даже предположить не могла, как ему это удалось. А спрашивать Грейнджер не хотелось. Он занервничал, когда Сириус смерил его нечитаемым взглядом, услышав ответ. — Всё позади. Война окончена, — осторожно произнёс мужчина. — У тебя впереди целая жизнь. Отпусти горести и иди дальше. — А ты? — Гарри вновь вернулся к игре. — Собираешься оставить войну позади? Сириус опять бросил кубики. Ему выпал новый участок земли, на котором мужчина решил построить гостиницу. Теперь Гарри сильно отставал по очкам. — Я даже не предполагал, что выживу, — признался Сириус. — Всегда думал, что первым погибнет Грюм, — да упокой Мерлин душу нашего одноглазого медведя — а я сразу следом. Знаешь, просыпаюсь каждый день и чувствую себя так, будто украл у кого-то жизнь; будто я недостоин того, что имею, если ты понимаешь, о чём я, — Гарри промолчал. Следующий ход был за Сириусом, но он продолжал вертеть в руках кубики. — Наверное, потусуюсь немного в маггловском Лондоне, а потом попутешествую. Никогда не был в Азии. — Тебе как раз нравится рис и лепёшки наан. — Можешь составить мне компанию. Посмотришь новые места, познакомишься с кем-нибудь. Для тебя открыт целый мир, — Сириус оторвался от игральной доски и посмотрел на него, — где живут люди, достойные твоего времени и внимания. Гарри встал из-за стола и деловито направился к двери: — Мне пора. Мы с Невиллом и Грейнджер собирались поужинать в Косом переулке, так что ешь, не жди. Сириус позволил ему сменить тему: — Похоже, ты наконец-то прислушался к советам Грейнджер. Она знает толк в моде, — Гарри надел не привычную старую футболку, а тёмную рубашку и чуть великоватый синий пиджак. Очевидно официальный наряд. Мужчина ухмыльнулся: — Ты точь-в-точь чёрная вдова на похоронах нелюбимого муженька. Собираешься встретиться с представителем Министерства по поводу хранилища Поттеров? — Не мели чушь, — отозвался Гарри, поправляя неудобный пиджак. — Эти старые козлы не заслуживают подобной чести.

***

Он видел это место всего единожды в Омуте Памяти, потому не был уверен, что сможет правильно аппарировать. Но как только увидел поместье, тотчас узнал его. Поместье Риддлов выглядело ещё печальнее. Чудесный розарий зарос сорняками и бурьяном, как и весь двор, впрочем. Продолжая бороться с раздражающим пиджаком, Гарри зашагал по каменной дорожке, следуя за призрачным воспоминанием о юноше в слизеринской мантии. Под ногами хрустнул камень, отколовшийся от старенькой цветочной клумбы. Вдруг его внимание привлекла узкая тропа, которую он раньше не замечал. Гарри обошёл здание и оказался на полянке, заставленной надгробиями из белоснежного мрамора. Высились статуи ангелов, кресты и памятник женщине с грустными глазами и нимбом над головой. Прочитав имена на каменных надгробьях, Гарри внезапно понял, что каждый похороненный здесь — Риддл. Здесь располагалось семейное кладбище. Он прошёл мимо доброй дюжины могил, пока не нашёл то, что искал. Имена Томаса Риддла, Мэри Риддл и Тома Риддла-старшего располагались в порядке убывания дат рождения и смерти. Над могилами возвышалась мраморная статуя в плаще и с огромной косой; выражение её лица оставалось безмятежно, а за спиной распахнулись два великолепных крыла, точно обнимая погребённых. Ангел Смерти, по мнению Гарри, получился достаточно мрачным и красивым, чтобы напоминать простым смертным — их жизни не более чем пшик. — Могу ли я чем-то помочь Вам, сэр? — к нему спешил старик. Гарри несказанно порадовался тому, что догадался скрыть шрамы за маскирующими чарами. Пигментные пятна и морщины не помешали ему узнать Фрэнка Брайса. — На всех надгробьях написано одно и то же, — задумчиво произнёс Гарри вместо приветствия. Такое поведение — вкупе с незаконным вторжением — было совершенно неприемлемым, однако он слишком долго был гордым отщепенцем, презираемым обществом, чтобы переживать о мелочах. — Каждый считает своим долгом назвать умершего возлюбленным, а себя — любящим супругом или детьми. От странного заявления Брайс потерял дар речи, однако быстро взял себя в руки: — Ну… да, ведь так принято. Мы напоминаем умершим о своей любви, чтобы в загробной жизни они не страдали от одиночества. — И как, получается? Даже для тех, кто не хотел умирать? Брайс отступил на шаг. — Прошу прощения, но как Вы здесь оказались? Я не видел никого у ворот. — Не волнуйтесь, я всё равно уже ухожу. Можете не провожать, — Гарри помахал старому дворецкому на прощание. — Кстати, не думаю, что мёртвые счастливы в своей загробной жизни, больше похоже на нескончаемое страдание, — Брайс в ответ издал странный булькающий звук. Гарри напоследок оглядел кладбище. Удивительно, как много в месте погребения слов о любви. Том Марволо Риддл не хотел умирать: понимал, наверное, что никто не удостоит его эпитафией, не напишет ни слова о любви. Волдеморту было наплевать, однако если бы Том Марволо Риддл знал, что кто-то будет горевать о нём и молиться за упокой души, не требуя и не ожидая ничего взамен, имело бы это значение? Брайс не сводил с него глаз. Седые волосы старого маггла развевались на ветру, а хрупкое тело сковал страх: за всю свою жизнь их навещал лишь один незваный гость, и, несомненно, дворецкий прекрасно помнил, как прошёл тот внезапный визит. Гарри было почти жаль старика. Пытаясь развеять опасения Брайса, он махнул в сторону статуи Ангела Смерти и одобрительно кивнул: — Хотя вышло довольно круто. Брайс даже не удосужился придумать подходящий ответ. Под пристальным взглядом старого маггла Гарри пошёл по узкой тропе обратно во двор, покидая кладбище. Как только Гарри оказался за ржавыми воротами поместья, посреди безлюдного бульвара, он развеял маскирующие чары. Удивительно, но даже дышать стало легче. Опостылевший пиджак парень снял и накинул на руку. А затем достал пачку сигарет, которую стянул из заначки Сириуса. Не «Вудбайн» — эта компания обанкротилась пятьдесят лет назад. Их сигареты он больше никогда не покурит. Гарри достал сигарету и затянулся, равнодушно позволяя никотину разъедать его лёгкие. Дым, казалось, не понравился существу, поселившемуся внутри него, и шрамы сразу начало неприятно покалывать. Парень приложил к лицу ладонь, успокаивая гостя. Боль утихла, шрамы перестало жечь; чужое магическое ядро погрузилось в сон. Если верить книге из родовой библиотеки Блэков, когда создатель крестража погибал вместо своей жертвы, то случайно или же намеренно, он оставлял осколок души в выбранном сосуде. Однако едва ли это можно назвать настоящим крестражем: создателя не возродить — от него навсегда останется лишь тень, отголосок магии, навеки уснувший внутри сосуда. И стоит сосуду разрушиться или погибнуть — осколок души исчезнет. На реке Темзе, после того, как жестокий мужчина растворился в облаке праха, а мир освободился от Тёмного Лорда, крохотный осколок души попросился остаться в его теле. И Гарри разрешил. Том Марволо Риддл не нуждался в месте на кладбище. Гарри стал для него и могилой, и надгробием, а шрамы на лбу неплохо послужили в качестве красной гравюры эпитафии. Он навсегда останется рядом с крохотным осколком чужой души, будет делить каждый удар сердца и вздох, а когда умрёт — Том Марволо Риддл последует за ним. Пускай его душа не смогла достичь бессмертия, ему, по крайней мере, не придётся столкнуться со смертью в одиночестве. К тому времени, когда Гарри докурит сигарету, он безнадёжно опоздает на встречу с Невиллом и Грейнджер. Друзья собирались обсудить министерские сплетни, и Гарри прекрасно знал, что Грейнджер быстро утомит его своими разглагольствованиями о бюрократической волоките, но он не станет её перебивать. Наоборот, расспросит девушку о получении маггловского удостоверения личности и позволит прочитать ему очередную лекцию об истории лондонского Тауэра. Со временем, возможно, к ним присоединится Малфой: поначалу неохотно, покорно следуя за неприлично довольным Невиллом. Удивительное будет зрелище: магглорождённая, сирота-полукровка и два чистокровных магах сидят за одним столом и спорят из-за выбора канапе и домашнего вина. Наблюдающие за ними люди со временем поймут, что такая компания совершенно нормальна. Мир меняется, будут говорить они, неодобрительно качая головами или наоборот, кивая. И этот новый мир, подумал Гарри, чувствуя боль в груди и во лбу, быть может, того стоит. Он вновь затянулся, наслаждаясь жгучим табаком и хрупким биением сердца чужой души. Гарри понятия не имел, почему продолжал жить, пока мужчина оставался мёртв; как не знал, отчего Убивающее проклятие отскочило. Гарри не знал, была ли искренней любовь Тома Марволо Риддла, или хотя бы забота; быть может, он просто презирал его не так сильно, как других. Но всё это казалось таким неважным. Чувства Гарри не изменятся, пока его упрямое гриффиндорское сердце продолжает биться, пока жив крохотный осколок чужой души. Этот мужчина оставил ему ещё кое-что на память, нечто драгоценное — целый мир, который он унаследовал от почившего короля. И Гарри позаботится о нём вместе со своими друзьями и всеми, кто заслужит его доверия. А пока он вновь затянулся сигаретой. Завтра Гарри отправится на Ломбард-стрит и воочию взглянет на устрашающих маггловских банкиров. Да ещё работу надо найти; Невилл говорил, что новое Министерство с распростёртыми объятиями примет Мальчика-Который-Выжил, но Гарри отказался. Скоро придётся обсудить с Августой её предложение: если он надумает соглашаться, то надо будет сразу установить границы. Однако… всему своё время. Он снова ощутил слабое трепыхание осколка чужой души. Так странно: Гарри продолжал чувствовать присутствие человека, которого не собирался любить, однако позволил стать для него домом, укрыть надёжными стенами и крышей своего тела. Он затушил сигарету и открыл глаза. Теперь Гарри готов встретиться с миром.

***

Примечание автора: Канонный Гарри начинал свой путь крестражем, живущим в маггловской Британии, а закончил свободным человеком в Британии Магической. Мне показалось интересным перевернуть всё с ног на голову. Так я отдаю дань уважения канонному Гарри. Примечание переводчика: Если честно, мне обидно за Гарри:/ Он, конечно, известности не желал, но что, едрить-колотить, сделал Малфой, чтобы его чествовала вся Британия? Он до последнего сражался на стороне Волдеморта. Невилл, как бы, сделал не больше Гарри. Только Грейнджер я бы выделила из молодёжи. Но это всего лишь бубнёж старой бабки. Такое странное чувство, у меня редко переводы заканчиваются, обычно это бесконечные впроцессники, кроме недавней Эрозии могу вспомнить только Калейдоскоп, а его я закончила переводить год назад, если не ошибаюсь. Удивительно. Не стала следовать задумке автора и переводить последние главы подряд. Снова началась работа, и боюсь, вам бы пришлось ждать дольше желаемого.