Девушка с жемчужной сережкой

С момента той чудовищной ночи прошло уже несколько недель и городская жизнь постепенно возвращалась в привычное русло. Ангел сидела на кушетке у окна в мастерской художника, утопая в подушках и с задумчивым видом перебирала пальцами крупное украшение. В доме давно привыкли к тому, что она частенько пропадает в комнате хозяина и не возмущались этому. Все ее любили, а младшие дети, бывало, не могли лечь спать, пока няня не придёт пожелать им спокойной ночи. Этим утром на ней была надета длинная исподняя рубашка, а поверх накинута теплая светло коричневая накидка из грубого материала. Азирафаэль куталась в шерстяную ткань, как в одеяло, хотя находиться в ней было уже довольно жарко. За дверью послышались шаги. Ян недавно ушёл за краской и девушка не ждала его так скоро, потому удивилась, заслышав твёрдую, но неторопливую поступь в коридоре. Спустя несколько секунд на пороге комнаты показался Кроули, а вместе с ним - пронизывающий до костей жар. Аккуратно огибая препятствия в виде хаотично расставленной мебели, он не спеша приблизился к кушетке и присел на свободный край. После той злополучной ночи они не виделись и Азирафаэль с волнением ожидала, что он скажет или сделает, когда наконец почтит ее своим присутствием. Как никак, Мериди была его правой рукой. - Что ты здесь делаешь? - спросила ангел без тени смущения, несмотря на свой явно откровенный наряд, обнажавший изящные лодыжки. - Пришёл проконтролировать работу, - так же серьезно ответил демон, не глядя на Азирафаэль. - Не знал, что ты умеешь стрелять из арбалета, - добавил он, одаривая девушку дружелюбным взглядом. От этих слов тревога в душе ангела немного поубавилась и терзая пальцами украшение, она ответила: - Я и сама этого не знала. Нам нельзя убивать, - через секунду добавила, - людей. - Азирафаэль, посмотри на меня, - в голосе Змея не было ни тени грубости. - Ты всё сделала правильно. Иначе она бы нас погубила. Я знал, что она следила за мной, но никак не мог ее перехватить. А теперь одной проблемой стало меньше. Он оперся локтем о подоконник и заметив незатейливую вещицу в руке девушки, воззрился на неё. Азирафаэль поймала во взгляде Кроули немой вопрос и решила объясниться: - Ян говорит, что нужны детали, они оживляют портрет. - ангел, обрадовавшись тому, что ее волнения позади, подняла сережку до уровня глаз гостя, зажав ее замочек между большим и указательным пальцем. - Почему ты ее не надеваешь? - спросил он, слегка качнув мизинцем сияющую на солнце безделушку. Азирафаэль на мгновение смутилась, что придало ее образу легкое очарование, от чего Кроули, не сводя с неё глаз, закусил нижнюю губу. - У меня уши не проколоты, - сказала она, подавшись чуть вперёд с таким выражением на лице, будто открывала близкому другу какую-то важную тайну. - Ты издеваешься, ангел? Это дело пары секунд, - он в недоумении склонил голову. - Ты не понимаешь, Змей, - она по-товарищески и беззлобно махнула на него рукой и продолжила. - Это так глупо, но мне хочется, чтобы было больно. - Азирафаэль, ты в своём уме? - демон на самом деле не понимал, что происходит. После его слов она сильнее закуталась в покрывало, служившее реквизитом для портрета, и избегая пристального взгляда демона, проговорила: - Мне необходимо почувствовать боль. Я так понимаю, что тело мое живет. Я много лет воспринимала его как должное, давила в себе всё человеческое, а так нельзя - не в моей работе, - она перевела взгляд на лицо Кроули без тени смущения. - Можно без особых усилий всё провернуть и избавить себя от неприятных ощущений, но я так не хочу. Веками люди страдают от душевных и телесных мук. Я просто не имею права зваться ангелом, если боль и страдания для меня лишь теория из чуждого мне мира людей. Кроули пристально взглянул на нее и с легкой иронией в голосе спросил: - А почему тебе это не пришло на ум, предположим, когда испанские инквизиторы жгли ведьм на костре? Азирафаэль задумалась. Она вспомнила недавнюю встречу с Хастуром и дикую боль от ударов клювом. Тогда что-то в ней надломилось. Только демон способен навредить ангелу и за все время своего бессмертного существования она умело избегала нападок служителей ада, а здесь, не успев среагировать, испытала доселе неведомое чувство. Она не нашлась, что ответить и еле заметно пожала плечами. - Понятно, - Змей покачал головой, - что тебе мешает? Нагрей сережку и вперёд. - Я уже пробовала и, - она вздохнула, - боль от раскалённого острия такая, что я не могу ее стерпеть. Как ваши грешники вообще всё это выносят? Демон свёл в недоумении брови и наклонился к ее лицу так близко, что ангел пожалела о своих словах. - То есть ты сейчас сравниваешь прокол уха с пытками грешников в аду? - он заглянул ей в лицо. - Мое приглашение провести для тебя экскурсию ещё в силе, детка. Поверь, там есть на что посмотреть и ты этого никогда не забудешь. - На последнем слове он яростно растянул шипящий звук. - Ой, всё, отстань! Я уже сто раз пожалела, что призналась тебе, - она повернулась к нему спиной и поджала под себя ноги. Демон смотрел на изящную спинку девушки, плотно объятую грубой тканью и думал о том, о чем всегда думал в ее присутствии. Спустя несколько секунд он подался вперёд, протянул руку и ловко выхватил серёжку из ее пальцев. Азирафаэль резко повернулась к нему и с возгласами протеста потянулась за украшением. Демон завёл руки за спину так, что ангелу пришлось тянуться к ним, невольно прижимаясь к его груди. Покрывало предательски слетело с плечь и оставшись в одной рубашке она ещё некоторое время боролась с Кроули, пока совсем не улеглась на него. Ощутив некоторое неудобство, она подняла глаза и встретилась взглядом с парой лукаво сощуренных желтых глаз. Попытка встать не увенчалась успехом. Другой рукой змей обвил ее спину и крепко прижал к себе. - Ты что творишь? Сейчас Ян придёт! - Не придёт, - ответил демон, одаривая ангела коварной улыбкой. - Садись, сейчас всё сделаем. Он одним движением поднял невесомую Азирафаэль, усадил ее на место и создал на своей ладони небольшое пламя. Она даже не успела ничего сказать, как он уже стряхнул огонь и потянулся к лицу ангела с разогретой серьгой в руке. - Левое! - вскричала она, уворачиваясь от острия. Демон пересел с другой стороны и поднеся руку к уху девушки, уверенным движением оттянул мочку. Никогда ещё лицо отважного предводителя ангелов не было так искажено ужасом. Кроули еле сдерживал смех. - Хватит трястись, терпи! - проговорил он, стараясь придать голосу как можно больше серьёзности. - Аааа! Пожалуйста, не надо! Всё происходило так быстро, что ангел не успевала среагировать. Кроули как всегда действовал уверенно, не сомневаясь в себе. У него вообще не было такой привычки. Мгновение спустя Азирафаэль глухо взвыла. Невыносимая боль от прошивания толстой тупой иглой нежной мочки ангельского уха разносилась по всему телу и сообщала каждому его участку радостную весть - оно живое! Оно способно чувствовать и это было прекрасно. Азарафаэль медленно поднесла руку к больному месту и провела по нему указательным и средним пальцами. На них остались следы крови, яркие такие, глубокого бордового цвета. Девушка даже залюбовалась своими окровавленными пальцами. Немного отдышавшись, она подняла глаза на своего мучителя. - Ну вот, теперь ты стала ближе к многострадальному человечеству. Не благодари, - он с улыбкой похлопал ее по спине. Демон поднялся со своего места и снова преодолев мебельный лабиринт, подошёл к стоявшему в углу мольберту, завешанному чёрной тканью. Легким движением он откинул покрывало и с видом человека, искушённого в вопросах искусства, уставился на холст, скрестив на груди руки. Азирафаэль не отрываясь смотрела на него. За всё то время, что они были знакомы, он не переставал ее удивлять - задача почти невозможная, если учесть, сколько всего она видела, слышала и пережила за тысячелетия ангельского бессмертия. Невольно ей стало грустно от того, что вскоре ее пошлют на новое задание и, возможно, она ещё долго не увидится с ним. Девушка поднялась с места и, кутаясь в уже порядком надоевшее покрывало, подошла к Змею. Пронзенное ухо продолжало пощипывать - слишком много испытаний выпало за последнее время на его долю. Всё это время Кроули внимательно разглядывал картину. Азирафаэль тоже взглянула на нее и чуть склонила голову на бок. С холста, повернувшись к зрителю вполоборота, на них смотрела прелестная юная девушка. Ее голова была окутана глубокого оттенка синим тюрбаном с золотистыми краями, а плечи покрывала всё та же грубая шерстяная накидка, сиявшая медным блеском на особо освещённых участках. Голубые глаза ее светились добротой и наивным ожиданием будущего, свойственным большинству незамужних барышень, а влажные губы сообщали о тайных страстях, которые одолевали юное тело, уже готовое к искушению. - Спасибо, - глухо проговорила Азирафаэль, - не отводя глаз от картины. - Мм? - демона будто вырвали из грёз и он не сразу сообразил, о чем речь. - А, да без проблем. Не хотел оставаться в долгу. - Он прищурился, вглядываясь в портрет. Ангел вопросительно взглянула на него, - ты тогда поколдовала над телом прокурора, я просто не успел. Девчонка так кричала, что пришлось уносить ноги как можно быстрее. Если бы мои об этом прознали, у Вельзевула определенно возник бы ко мне ряд вопросов. - Он чуть отошёл от картины, пытаясь рассмотреть ее с разных сторон. - Почему ты тогда вмешался? - спокойно спросила Азирафаэль. - Тебе стало жалко девочку? Демон только теперь соизволил перевести взгляд на ангела и, плавно обхватив ее за талию, проговорил: - Господин ван Рейден в своё время посягнул на святое, а этого я простить ему не мог, - после чего он отпустил ее и как бы между прочим добавил. - Зато теперь он испытывает на себе возмездие за грехи гораздо более достойное его, чем прокол уха нагретой иглой, - Кроули улыбнулся. Ангел перевела взгляд на картину и спросила: - Ты хочешь купить у него эту картину? Демон ещё несколько секунд изучал холст, а потом резко развернулся и направился к столу, где были расставлены банки и коробочки, лежали кисти, грифели и стопки желтоватой бумаги. - Нет, нет, эту картину купит кто-нибудь другой, - ведя свою речь, демон бесцеремонно пролистывал стопку набросков, - потом некто третий перекупит ее, но рано или поздно портрет попадёт в какой-нибудь мировой музей. - Он аккуратно вынул листок бумаги и отошёл от стола. - Люди будут приходить туда и часами стоять около картины, гадая, кто же эта таинственная красавица, вдохновившая художника на шедевр. - Он подошёл совсем близко к Азирафаэль и развернул листок. - Я же возьму себе вот это, ангел. Потому что если я не смогу видеть тебя следующую сотню лет, то самолично утоплюсь в чане со святой водой. - Он произнес это очень тихо и со всей серьезностью в голосе, на какую был способен. Азирафаэль взглянула на небольшой набросок, в котором узнавалась девушка с портрета. Она также вполоборота, распушив ресницы, взирала на мир. Кое-где художник прошёлся углём, чтобы легкой штриховкой добавить карандашному рисунку светотени и деталей. Ангел перевела взгляд с наброска и уставилась прямо в глаза Кроули. Лучшим завершением диалога в этом случае был бы жаркий поцелуй, но Азирафаэль не выдержала и звонко рассмеялась. Она никогда ещё не хохотала так живо и заразительно. Змей тоже не сумел сдержать эмоций. Так они и стояли, сотрясаясь от смеха, будто время вокруг остановилось. Оно действительно остановилось, Кроули об этом заранее позаботился. А потом он ее поцеловал, накидка, от которой трепещущая ангельская плоть порядком взмокла, упала на пол, сильные руки забралось под длинную рубашку и проникли туда, где мечтали оказаться уже пару тысяч лет, пуговицы сюртука при некотором усилии и раздражении поддались трясущимся девичьим пальчикам, а затем кушетка у окна ритмично заскрипела, постепенно ускоряя темп. Происходящее не было похоже на все то, что бывало с ней раньше. Азирафаэль не выполняла ничьё задание, она отдавались своему демону искренне и со всей страстью. Они оба этого хотели. Эта победа Кроули была одновременно самой сложной, самой желанной и самой долгожданной. Когда всё закончилось, двое лежали, крепко прижавшись друг к другу. И дело тут было даже не в том, что узкая кушетка не давала им развернуться. Точно так же они лежали бы на широкой кровати для молодожёнов после первой брачной ночи. Некоторое время они молчали. Разговоры о любви тут были неуместны, ведь любовь предполагает какое-то будущее, а эти двое не могли позволить себе такой роскоши. Кроули не знал, что сказать. Обычно после содеянного он стремительно ретировался, оставляя о себе лишь горячее воспоминание, но сейчас ему не хотелось исчезать и приходилось на практике постигать новое для себя умение - вести задушевный разговор. Редкие встречи с этих пор ожидались как праздник среди бесконечной напряженной работы без выходных и отпусков. Азирафаэль, уткнувшись носом в плечо демона прошептала: - Когда-нибудь они обязательно все узнают и нам конец. - Когда-нибудь всему придёт конец, ангел, и что теперь? Кстати, поздравляю, ты стала ещё ближе к народу, - проговорил Кроули, пропуская через свои пальцы длинную светлую прядь. Она легонько стукнула его кулачком в грудь. - Я о том, что жизнь - это не только страдания и скорбь, - он крепко прижал к себе девушку, - люди способны наслаждаться жизнью, только почему-то упорно этого избегают. - Ещё скажи, что затеял всё это ради меня, - ангел удобно устроилась на его плече. - Врать не буду - с тобой это бесполезно. Но теперь я вряд ли смогу так же легко перенести столетнюю разлуку, - он нежно погладил округлую щеку Азирафаэль. - Боюсь, тебе долго предстоит вздыхать над моим скромным портретом, - она взглянула в его глаза со всей нежностью. - И куда же вас посылают? - Служебная тайна. - шепнула ангел. - Но если ты применишь весь свой арсенал обольщениях, возможно, я сделаю глупость и всё тебе расскажу. - Сомневаюсь, но попробовать стоит. *** Белая кошка быстро бежала узкому тротуару. По ее следу с шумным лаем летела стая дворовых собак. Кошка то и дело скрывалась за поворотами улиц, но преследователи не унимались. Взбежав на мост, она на мгновение застыла, вглядываясь в параллельные линии, образованные спокойной водной гладью с мерцающими на ней бликами восходящего солнца, кованными чёрными перилами набережной и уютными домиками горожан с фигурками на крышах. В следующий миг кошка стремительно нырнула в узкий переулок, куда за ней тут же кинулись собаки, охваченные жаждой погони. Но через несколько минут преследователи неторопливо вернулись обратно. Вид их выражал полнейшую растерянность: животные обнюхивая тротуар, неуклюже крутились вокруг себя, выискивая что-то, отбегали в стороны и возвращались обратно, жалобно поскуливая. Запах кошки оставался, а самой ее нигде не было, и прямолинейный мозг прирожденных ищеек недоумевал, как такое возможно. С тех больше никто не видел белую как облако кошку на улицах Делфта.