Девушка с жемчужной сережкой

В маленькой темной комнате горело несколько свечей. Сумерки ещё давали кое-какое дополнительное освещение, но тьма неумолимо застилала окна. Под большим прямоугольным столом, свернувшись калачиком, лежала белая кошка и не спеша проводила влажной лапкой за ухом. Азирафаэль вот уже несколько вечеров подряд приходила сюда и слушала. Здесь собирались заговорщики. Католики действительно намеревались напасть, но, как часто бывает в таких случаях, не спешили вываливать разом планы, ожидая предателей даже там, где, казалось бы, все свои. Сегодня шесть пар черных сапогов заняли свои привычные места за столом, но разговор не начинался. Они явно кого-то ждали. Дверь скрипнула. Двое мужчин медленно прошли в комнату и все присутствующие синхронно поднялись, приветствуя их. Азирафаэль почувствовала жар. Она медленно выглянула из-за края скатерти. Чуть в стороне от нее стояли две до боли знакомые фигуры: одна являла собой дворянина в длинном темно-сером сюртуке и в очках, скрывавших чудовищные глаза, другая - купца или зажиточного землевладельца, облаченного в черный костюм. Его мертвенную бледность не скрывал даже полумрак комнаты. Хастур и Кроули тоже могли почувствовать ее, поэтому ангелу необходимо было быть предельно осторожной. Она медленно прижалась к ножке стула. - Сегодня мы должны выбрать день, - послышался голос чуть выше пары высоких черных сапогов, упиравшихся каблуками в пол, совсем рядом с ангелом. - Да, тянуть нельзя. Либо мы их, либо они нас, - отозвался более басовитый голос с другого конца стола. - Мы понимаем, но готовы ли арсеналы? - говорящий не нуждался в представлении. Азирафаэль во все времена узнала бы этот голос из сотен тысяч. Слегка припадая на шипящие согласные, Кроули выстраивал стратегию нападения на протестантов. - Необходимо распланировать все по шагам: какие подразделения выступают первыми, кто возьмет на себя обезоруживание постовых, когда начинать штурм жилых кварталов. Кто всем этим занимался? - У нас все готово, Ваша Светлость! - мужчина, сидевший напротив, приподнялся на месте, раскладывая на столе карту, с отмеченными на ней пунктами. Ангел пыталась почувствовать через преграду столешницы, о чем говорил человек, указывая метками точки на большом листе, но лучше бы она этого не делала. В следующий момент, край белой скатерти медленно приподнялся и на кошку уставилась пара бледно серых глаз. Азирафаэль замерла. Несколько секунд они с Хастуром сверлили друг друга взглядами, полными предельного напряжения. Не теряя самообладания, кошка неспешно поднялась с места и выйдя из под своего укрытия, подбежала к окну. Остальные мужчины были заняты картой и лишь Кроули мельком взглянул на нее, в тот же миг, отведя взгляд. Преодолев крохотную форточку, она выбежала во двор. Ангел быстро мчалась по улице, ожидая погони. В следующий момент она решила свернуть в переулок и слегка запутать следы, но ее остановили. Крохотное белое тельце кубарем покатилось по безлюдному тротуару, сбитое сильной когтистой лапой. Над ухом ангела раздался оглушающий ястребиный крик. Хастур не давал ей подняться. Любое ее движение сопровождалось болезненным штыковым ударом острого крючковатого клюва. Птица стояла на ней, впиваясь когтями в плечо и заднюю лапу. От удара клювом в ухо, животное пришло в ужас. Боль была такая, что кошка пронзительно вскрикнула и резким движением отбросила птицу. Хастур не растерялся и приземлился на лапы. Несколько секунд они медленно прохаживались друг перед другом, готовые в любой момент броситься в атаку. Кошка яростно шипела, птица размахивала огромными крыльями. Демон оказался первым. Он подлетел на высоту ее роста и попытался ухватить зверька лапами за шею, но Азирафаэль оказалась ловчее. В последний миг она увернулась, вцепилась зубами в горло птицы и повалила ее на землю. Некоторое время они не двигались. Кошка изредка содрогалась, отражая все попытки сопротивления еще живого хищника. Вокруг них разлилась внушительная лужа крови и когда ястреб уже не подавал признаков жизни, кошка ослабила хватку. Вокруг ее рта зияло мокрое кровавое пятно, капли падали на землю и пачкали лапы. Она отошла от противника, и скрывшись за стопкой деревянных ящиков, принялась умываться. Нет, она не убила демона, его вообще сложно убить. Просто теперь Хастура ждет череда бюрократической нервотрепки до тех пор, пока ему не назначат новое животное воплощение. Пока между ангелом и демоном разворачивалась драма, на улице совсем стемнело. Азирафаэль, приняв человеческое обличье, медленно вышла на мостовую. Пораженное ухо пульсировало от острой боли, но она не спешила избавляться от нее. После недавнего разговора с Кроули, ангел завела привычку прислушиваться к ощущениям тела, которым пользовалась все это время. Оказалось, что оно может испытывать чувства, чего-то желать или не желать. За тысячу лет, пройденных с момента битвы викингов, Азирафаэль научилась отключать в себе все человеческое, оставляя крохотное местечко для любви и сострадания к ближним, что впрочем входило в ее прямые обязанности. Возвращаться к заговорщикам было бессмысленно. Они уже обо всем договорились, время ушло. Теперь Азирафаэль шла по направлению к дому художника, расставляя в голове пункты плана дальнейших действий. Яркая Луна то и дело запрыгивала за стремительно несущиеся тучи, изредка освещая скудным светом лица прохожих. Дул сильный ветер, но Азирафаэль это не беспокоило. Когда она свернула на Предпортовую улицу, с ней вскоре поравнялся какой-то человек. Некоторое время он шел молча и в тишине полупустой улицы слышен был лишь гулкий стук их синхронных шагов, по каменной мостовой. Лица спутника видно не было, его скрывал глубокий капюшон плаща. Спустя минуту он заговорил: - Вооружите людей как можно быстрее и пусть они не ложатся завтра спать. Азирафаэль замерла. Мужчина чуть приподнял голову и во тьме капюшона блеснули знакомые стекла очков в золотой оправе. Не останавливаясь, он продолжил свой путь как ни в чем не бывало. *** - Господин ван Альстен! Гарольд, просыпайтесь! - Азирафаэль стучала в закрытое окно первого этажа высокого дома на набережной. Грузный бородатый мужчина быстро открыл его и, не обращая внимания на ворчание разбуженной супруги, внимательно уставился на девушку. - Будите всех и срочно приводите к арсеналу! У нас почти не осталось времени. Оружейный склад находился в центре города и представить, чтобы кто-то при свете дня мог вынести оттуда ружья и арбалеты, не привлекая внимания, было невозможно. Под покровом ночи и до самого рассвета часть горожан под предводительством самых доблестных защитников веры вооружали своих людей, чтобы дать отпор противнику. Но когда забрезжил рассвет, стало ясно, что большая часть оружия осталась на складе. Люди не успевали. И без того вымотанные и уставшие, они уже еле передвигали ноги. Жители дома Яна Вермеера были предупреждены. Младших детей с женой предусмотрительно отправили в соседнюю деревню к родственникам, а всех, кто остался, вооружили. Азирафаэль тоже получила свой арбалет. В назначенную ночь протестанты по всему городу ждали, затаив дыхание. Те из них, кто не успел себя защитить, спрятались или поспешно уехали из города. Делфт уже неоднократно переживал подобные нападения, но к такому очень трудно привыкнуть и тревога в сердцах людей с наступлением темноты только усиливалась. Азирафаэль вглядывалась в пустоту, силясь различить признаки надвигающейся угрозы. Приложив руку к оконному стеклу, она попыталась ощутить, откуда всё начнётся. На территории гильдии ткачей было тихо, в мясных рядах - тоже, на центральной площади ничего не происходило, в университете - она с усилием зажмурилась - пожар в университете! Ангел резко открыла глаза. В этот момент усилием воли, уже порядком уставшая от чудес, она приказала подчиненным выдвигаться. Тем из них, кто находился ближе к центру города предстояло удерживать пламя пожара, чтобы огонь не перекинулся на церковь и соседние с ней дома. Потушить его разом было бы ошибкой. Чудеса подобного рода крайне ограничены. Издалека послышался взрыв. Это нападавшие подали знак своим сообщникам к началу наступления. Они уже догадались о том, что их план раскрыт, но не спешили отменять боевых действий. Ночь была безжалостна в наступившей темноте. Тучи застилали небо и скрывали лунный свет так, что ничего нельзя было увидеть даже на расстоянии вытянутой руки. Но вскоре залпы орудий и начавшиеся кое-где пожары, осветили улицы города. Спустя два часа Делфт полыхал. Повсюду раздавались крики и выстрелы, на тротуарах и мостовых лежали тела убитых и раненых. Плечи некоторых из них помечали белые ленты, с помощью которых налетчики распознавали друг друга. Бегущих расстреливали на месте. Ангелы не вмешивались. Точнее, они не нападали в прямом смысле этого слова. Их задача состояла в сдерживании агрессии. Они, как могли, усмиряли огонь, не давая пожару окончательно захватить город, по мере сил уводили стрелы и пули в сторону от жертв. Снизу раздался грохот. Несколько человек ворвались в дом Вермеера и вступили в схватку с охраной. Ряд орудийных залпов сменился быстрыми шагами по лестнице вверх. Ангел не спешила использовать свой арбалет. Она вышла на лестницу и в тот же миг увидела мужчину, который быстро двигался в ее направлении, привычным движением возводя курок и на ходу прижимая ствол к плечу. Ей ничего не угрожало, но все равно необходимо было увести от себя пулю, чтобы не создавать лишних проблем. Когда она занесла руку перед дулом ружья противника, позади неё раздался свист тетивы и стрелок рухнул замертво. Азирафаэль повернулась. За ее спиной стоял художник. Он сурово смотрел на ангела, протягивая ей забытый арбалет. Девушка приняла оружие без лишних слов. Вермеер спустился по лестнице и через минуту его широкая фигура скрылась в темноте улицы. Стоя в дверном проеме с тяжелым оружием в руках, Азирафаэль соображала, что ей делать дальше. Свечи в коридоре догорали. Ещё немного и непроглядная темень накроет стены мраком. Для ангела обитель художника стала тем местом, куда она всегда невольно стремилась, даже мебель из темного дерева здесь излучала какое-то волшебное тепло. Этот дом, до сего дня наполненный детским смехом и присутствием жизни, казался островком счастья в мире суровой реальности. Прислуга целыми днями занималась своими делами, но даже все эти ежедневные бытовые шумы придавали месту особое очарование. Здесь жила любовь. Ян очень уважительно относился к Азирафаэль и не позволял себе лишнего, хотя в любой момент их частых и довольных интимных встреч мог воспользоваться своим положением. Художник обожал свою жену, души не чаял в детях и казалось, счастье никогда не покинет этот дом. Ее мысли прервал пронзительный крик из комнаты на втором этаже. Сжав в руке арбалет, ангел бросилась туда. Она распахнула дверь. В комнате, где пряталась Агата - старшая дочь художника - ее глазам предстало странное зрелище. На кровати, съежившись в напряженный до предела комок, сидела прелестная рыжеволосая девушка. Ее тело содрогалось от беззвучного плача, а в серо зелёных глазах, направленных в никуда, читался невыразимый ужас. Рядом с ней на полу лежал мужчина. Азирафаэль подошла к нему и развернула лицом к себе. Знакомые черты заставили ее слегка отпрянуть. В луже собственной крови перед ней лежал Густав ван Рейден - прокурор округа и ее давний знакомый. На шее мужчины зияли два отверстия. Сомнений не было - это следы от зубов. Азирафаэль взглянула на девушку и убедившись в том, что та не обращает на неё внимания, повела рукой над раной и свела два отверстия в одно. Чтобы добавить своей работе больше правдоподобности, она с усилием вставила в рану арбалетную стрелу. Ангел подошла к девочке и села рядом с ней, приобняв за плечо. Одежда ее была цела, значит нападавший не успел совершить того, зачем пришел. Уткнувшись лбом в висок несчастной, Азирафаэль из последних сил зажмурилась и выпустила из головы девушки ненужные воспоминания. Спустя несколько минут, она вышла из комнаты, направилась к лестнице и оказавшись на первом этаже, с горечью опознала в убитых мужчинах дворецкого и камердинера художника. Ангел присела над телами. Она приложила ладони к глазам покойников и шепотом произнесла несколько неразличимых слов. В тот же миг голубое свечение окутало некогда живые тела и тончайшим потоком светящихся искр вознеслось. Не задерживаясь, Азирафаэль поспешила к выходу. Тусклый свет уже забрезжил на горизонте. С начала бойни прошло несколько часов и одни шумы постепенно сменялись другими. Раздавалось всё меньше выстрелов, люди сновали по улицам в поисках пропавших родственников, выкрикивая имена. То и дело с разных сторон слышались стоны раненых и рыдания тех, кто в этой расправе потерял близких. Пожилая женщина - супруга трактирщика - истошно рыдала, склонившись над оградой мостовой, пока тело ее убитого мужа вытаскивали из воды. Покалеченных уносили в лазарет, убитых - в сторону кладбища. Кое-где горожане выстраивались цепью от канала, чтобы передавать ведра и тушить пожары. К счастью, под утро начался дождь и работа пошла быстрее. Руки и фартук Азирафаэль были испачканы кровью, а волосы беспорядочно выбивались из под смятого чепца. Нетвердым шагом, уже порядком уставшая, с арбалетом в руках она ступила на мостовую. Девушка медленно двигалась по улице, рассматривая безжалостный кровавый пейзаж, порождённый, казалось бы, житейскими спорами о том, как правильно молиться Богу и где лучше всего этим заниматься. В тот день ангел с досадой осознала, что религиозные конфликты во все времена оказывались самыми жестокими и беспощадными. Она остановилась. На тротуаре, запрокинув голову в неестественной и очень неудобной для живого человека позе лежал мужчина. Его плечо было крепко обвязано некогда белой тканью с изображенным на ней католическим крестом. Она присела. Через минуту голубое свечение от тела направилось к небу. Азирафаэль видела, как другие ангелы делали то же самое. То тут, то там, светящиеся нити поднимались ввысь. Среди убитых не было грешников, ведь всех их объединял общий порыв безмерной и преданной любви к Богу. «Любят, как умеют» - пронеслось в голове у ангела. В тот же миг она вспомнила прокурора, но не стала возвращаться. Ее внимание привлекла группа людей. Они шли по улице, выкрикивая проклятья и поминутно подталкивая идущих впереди них мужчин со связанными на спине руками. Постовые, которым было поручено отвести преступников в изолятор, безуспешно пытались унять разгоряченную толпу. Среди погонщиков был и художник. Он остановился около девушки. - Зачинщики пойманы, - сказал он вытирая пот со лба. - Как дома дела? На его щеке зияла глубокая ссадина и ангелу пришлось приложить немалые усилия, чтобы не поддаться порыву и не залечить рану на месте. Взяв себя в руки она сообщила: - Дети живы, - через секунду добавила. - Прокурор убит. - Ну тогда этим мерзавцам остаётся только молиться, чтобы горожане не устроили самосуд. - Мы будем писать в Ватикан! Папа уже не сможет закрыть глаза на чудовищные расправы своей паствы! Этому давно пора было положить конец! - выкрикнул мужчина, шедший позади него. После его слов гул толпы усилился и все направились в сторону здания городской тюрьмы. Азирафаэль тяжело двигалась по мощеной дороге. Некогда прелестный вид набережной, украшенной милыми домиками, прижимавшимися друг к другу словно родные, не вызывал никаких чувств, кроме жалости. Деревянные части некоторых из них сильно обгорели, а коричневые каменные стены почернели от копоти. Все улицы Делфта вели к центральной площади, где под открытым серо голубым рассветным небом возвышалась величественная церковь святого Варфоломея. Шпили на башнях храма, казалось, пронзали небо насквозь и бросали ему вызов. Прекрасные барельефы с изображением святых на одной стороне и грешников в час судного дня - на другой - украшали портал главного входа. Мощь и величие готики были сконцентрированы в этом монументальном здании, которое подтверждало скорее торжество человеческой мысли, чем Божьего умысла. Стоя перед входом в церковь ангел припомнила тот единственный раз, когда ей довелось побывать в настоящем доме Бога. Церемония благословения ангелов всегда проходит в его присутствии и при непосредственном участии. Тогда она видела Его первый и последний раз за всё свое бессмертное существование. На последнем этаже тысяча этажного небоскреба в огромном просторном зале, который больше был похож на стеклянный куб, чем на кабинет приемов, растекался яркий тёплый свет. Больше там ничего и никого не было: ни каменных шпилей, ни изящных контрфорсов, ни барельефов. Никто не пел стройными тонкими голосами чудесных песен во славу Спасителя и не предлагал ей вкусить тело и кровь Христову. В XVII веке ещё мало говорили о других теориях возникновения мира, помимо Божественной, но если бы кто-то из учёных космогонистов в будущем случайно оказался в кабинете Всевышнего, он скорее склонился бы к теории большого взрыва, от которого в итоге остался лишь этот безмолвный поток света в обители ангелов. Так она стояла несколько минут, вглядываясь в замысловатые узоры на фасаде церкви. Мимо сновали люди, какая то женщина с тревогой заглянула ей в лицо и заплакала, видимо, обознавшись. Азирафаэль чувствовала, что теперь несмотря на скорбь и жажду мщения на какое-то время в этом маленьком мире воцарится покой. Она не торопилась возвращаться домой, там уже всё было хорошо. Сначала предстояло привести себя в порядок без свидетелей. Для этого ангел зашла в одно из хозяйственных помещений, располагавшихся во дворе семейства Вермеера и от усталости, прислонившись к стене, опустилась на грязный пол. Вокруг неё лежали пучки соломы, в дальнем углу размещались кое-какие инструменты для работы в саду, на стенных полках стояли банки с вареньем, а совсем рядом с Азирафаэль на небольшом табурете - широкий таз, наполненный водой. Она смочила ладонь и приложила ее к пылающему лицу. В тот момент, когда она собралась с силами, чтобы совершить чудо и очистить одежду, все ее тело обдало жаром преисподней. Напротив девушки в вызывающие откровенном наряде возникла уже знакомая ей помощница Кроули. Ангел отшатнулась. - Что тебе нужно, Мериди? - спросила она скорее удивившись, чем испугавшись. - Скажи, детка, - проигнорировала ее вопрос суккуб, - ты что, метишь на мое место? - Демоница широко улыбнулась. - Не пори чепухи, - ангел подняла с пола арбалет. - Ну почему же? - продолжила Мериди. - ты заключаешь с ним сделки, выгораживаешь перед начальством. Не думай, что я не видела, как ты стянула тот укус, - демоница начала медленно прохаживаться по сараю, профессионально покачивая стройными бёдрами и не спуская глаз с ангела. - Не понимаю, о чем ты. Может, тебе померещилось, детка? - на последнем слово ангел сделала особый акцент. - Вы уже довольно давно водите всех вокруг пальца. Пришла пора расплачиваться, Азирафаэль. Кстати, я видела твой портрет. Ничего такой, жаль, что он его не закончит. - Не смей осквернять собой этот дом. Здесь нет места блудницам вроде тебя. Суккуб нервно дернулась и чуть приблизившись к ангелу яростно проговорила: - А чем ты лучше меня? Твоя репутация известна всем. Раздвигаешь ноги перед каждым, на кого укажут! Некоторые из наших считают, что у тебя есть, чему поучиться, ангел. Тебе давно уготовано место в преисподней, потаскуха! - она перевела дух. - Кроули ждёт не дождётся, чтобы трухнуть тебя. Мне жаль этого дурака. Ведь когда ты окажешься у нас, его к тому времени уже уничтожат! - Меридиана зловеще улыбнулась. Тревожная тишина нависла над ними. Вернув себе самообладание, Азирафаэль заговорила: - Разница между нами есть, если подумать. Что бы мы ни делали, мы работаем аккуратно, поэтому все ещё сверху. - Это ненадолго, - процедила сквозь зубы демоница. - Ты знаешь, какой сегодня день, Мериди, - спросила она, окуная руку в таз с водой и проводя мокрыми пальцами по своей щеке. Суккуб вопросительно смотрела на неё, не меняя позы. - День Святой мученицы Урсулы. Там такая история забавная. Ей зачем-то понадобилось собрать несколько тысяч невинных девиц, чтобы с ними вместе отправиться в паломничество и принять мученическую смерть. - Ангел добродушно улыбнулась. - Я всегда умилялась таким сказкам. - К чему всё это? - прорычала демоница. Ангел понимала, что суккуб уже на пределе и скоро набросится на нее, поэтому решила заканчивать с предисловиями: - К тому, что Урсула была готова умереть за свои убеждения, - она сурово взглянула на противницу. - А за что готова умереть ты, Мериди? - она вскинула арбалет на плечо, - Люди верят, что вся вода в этот день святая. Проверим? Азирафаэль молниеносно взмахнула оружием и окунув наконечник стрелы в таз, в ту же секунду натянула тетиву и выстрелила. Несколько секунд взгляд скккуба не выражал никаких эмоций. Затем Мериди медленно подняла руку и с усилием вынула из груди смертоносный предмет. Азирафаэль заметила, как из отверстия в теле демоницы пошел пар, а глаза ее при этом наполнились ужасом. В тот же миг, не раздумывая, она пнула тяжелый таз в ее сторону и прижалась к стене. Гримаса ужаса на лице Мериди за считанные секунды сменилась выражением дикой боли. Корчась в чудовищных муках, она таяла на глазах, создавая под собой черно-красную пенную массу. Ее предсмертный вопль не был похож ни на один из известных звуков. Вода словно концентрированный кислотный раствор, уничтожала ее прекрасное тело за считанные мгновения. Вскоре от неё не осталось и следа. Лишь земляной пол, на месте, где только недавно стояла женщина, оставался мокрым от пролитой воды. Азирафаэль закрыла глаза и упав на колени, спрятала лицо в ладонях.