Depths of madness.

Внимание! Большая часть последующего текста является жестокой и кровавой. Читать на свой страх и риск (:

***

Несмотря на то, что Харуко уже как некоторое время выбрался из влажного и тухлого подземелья, мир снаружи для него был не менее прохладным и сырым. Что впрочем то, не слишком удивительно, ведь куда не оглянись, вокруг лишь белый, непроглядный и, казалось бы, бескрайний туман, который мягко окутывал землю и скрывал в себе множество удивительных вещей. Юноша действительно был уверен, что это болото прямо-таки кишит различными тварями, и в том, что с ними встретишься даже если, всё претенденты будут держать свой путь лишь по самой окраине Пропащей Топи. А воспользовавшись Эн, и тем самым окружив определенную территорию своим Нэн, он в наглядном примере смог почувствовать живых существ, что кружили неподалеку от них. Те, казалось, как и сам мальчик могли ощущать чужое гулко стучащее сердцебиение и текущую по венам свежую кровь, и это привлекало их внимание. Сатоц действительно не обманул, когда говорил, что в болотах водится много животных и монстров, всё-таки это их пристанище, естественная среда обитаний для них. Но кажись других агрессивно настроенных существ заметил не только подросток, об этом явно говорила чужая аура с убийственным намерением. Её обладателем была одна весьма и весьма эгоцентричная личность в ярком клоунском наряде. И эта реакция не казалась странной, ведь если фокуснику кто-то или что-то угрожает, он в противовес покажет своё сопротивление. К тому же зачем отказываться от битвы если противник сам её предлагает? — Нужно пробраться вперед. — тишину нарушил несколько напряженный голос Киллуа, при этом мальчик выглядел крайне хмурым и серьезным, всем своим видом показывая, что ожидал чего-то, и это что-то ему очень не нравилось, ведь было опасным и, к сожалению, не подвластным. — Верно, не стоит терять экзаменатора из виду, а то потом не оберешься проблем. — согласно кивает Гон, который не обращал совершенно никакого внимания на атмосферу вокруг. — Не поэтому. — слегка недовольно вздыхает первый из мальчишек на такое простодушие своего собеседника. — Сейчас лучше всего держаться подальше от Хисоки. — всё же объясняет он. — Так ты тоже почувствовал это. — удивленно произносит третий мальчик, который до этого момента не вмешивался, предпочитая молчаливое наблюдение за другими. Харуко был несколько удивлен тому, что Киллуа смог почуять не ладное, видимо парнишка был чувствительным к окружающей среде и имел превосходно развитую интуицию. И все же старший был уверен, что тот еще не умел контролировать Нэн, и соответственно прямо сейчас он не видел растекшейся вокруг них и близлежащей территорий темно-малиновой ауры с ароматом и вкусом жвачки. Хотя даже не так. Он был удивлён тому факту что Киллуа смог понять кто именно среди многочисленной толпы является источником угрозы. — Бежать рядом с ним слишком опасно. — беловолосый заинтересовано взглянул на одного из новых знакомых, а после вновь попытался дать объяснения для непонимающего товарища. — Мы чуем это. — напоследок добавил тот, что совсем сбило с толку и так ошарашенного Гона. Тот воспринял чужие слова в буквальном смысле и на ходу начал принюхиваться к среде, слегка водя своим чувствительным носом со стороны в сторону. — О, я действительно слышу исходящий от него аромат. — пребывая в замешательстве поведал тот не менее удивленным от этого ребятам. Кто-то из двоих даже прошептал что-то о собачьем нюхе. — Но он пахнет чем-то непонятным, словно сладостями. Не могу разобрать точно, — после чего словно потеряв интерес к тому чего не понимает, парень беспечно повернулся в сторону задних рядов. — Леорио, Курапика! — он приложил ладони к губам воссоздав импровизированный рупор, затем своим громким возгласом привлёк внимание названных юношей. — Киллуа говорит, что нужно пробиваться вперед. Харуко весело хихикнул, глядя на одного возмущенного и даже несколько пристыженного мальчика, и второго с крайне недоумевающего лицом, что при этом потирал затылок, в который ему прилетело, как оказалось весьма тяжелым кулаком друга. — Балда! — не менее громко прокричали ребятам в ответ: — Будь у меня силы, бежал бы я в хвосте? — в чужом голосе слышалось ничем не прикрытое раздражение, на пару с усталостью. И если бы кто-то из троицы, бегущей впереди оглянулся назад, то они смогли бы увидеть, как Курапика покачал головой, а после воскликнул: — За нас не волнуйтесь! Чужие слова успокоили взволнованное сердце зеленоволосого парня, который искреннее беспокоился за своих давних товарищей. Киллуа также вздохнул с облегчением, стараясь не слишком явно показывать свои переживания за других. И лишь их новоиспеченный знакомый оставался более-менее спокойным, изредка поглядывая на других ребят. А туман становился всё гуще, тяжелым облаком ложась на землю, и тем самым скрывая в себе следы присутствия как людей, так и животных, и даже монстров. Последние имели некоторое преимущество ввиду обостренных чувств и умения ориентироваться в плотной завесе. Именно потому было совершенно не удивительно когда через некоторое время с разных сторон начались доносится громкие восклицания. Все они имели разную тональность, и лишь некоторые из них были последними, предсмертными криками полных агонии, боли и страданий. — Похоже кто-то уже попался в ловушку, о которых говорил экзаменатор. — равнодушным голосом прокомментировал сие действие Киллуа, при этом даже не взглянув в сторону источника звука. — Надеюсь, что с Леорио и Курапикой ничего не случилось. — Гон вновь взволновано обернулся назад, но к его большому сожалению больше не смог разглядеть даже неясных фигур друзей из-за непроглядного слоя тумана. — Они живы и продолжают бежать вперед с другими кандидатами, но при этом слегка отклонились от верного пути. — на мгновение прикрыв свои зеленые глаза произнёс Харуко, что заставило другого выдохнуть с явным облегчением, хотя тот даже не засомневался в чужих словах. Что за простодушие и нескрываемое доверие к человеку, с которым знаком от силу парочку часов? — Но… — мальчик продолжил, при этом сильно колеблясь, не решаясь говорить последующие слова, хотя скорее тот принимал во внимание возможные последствия, и потому тщательно взвешивал всё за и против. — Они движутся в том же направлении что и Хисока. — стоило этим словам сорваться с тонких губ, как лица обоих его товарищей сильно побледнели, в одно мгновение становясь на парочку оттенков светлее. Лицо Киллуа хоть и было встревоженным, но не настолько как в сравнении с Гоном. И если первый в этом время размышлял стоит ли ему ввязываться в не заведомо проигрышный бой, или же послушать свой внутренний голос, что советует отступить и сбежать. То второй ни минуты не раздумывая бросился в противоположную сторону от их компании, однозначно спеша на помощь своим товарищам.. Два оставшиеся подростка лишь встревоженно переглянулись и достигли молчаливого понимания между собой. Каждый по своим собственным причинам и убеждениям решились не встревать в чужие разборки, предпочитая в одном случае сохранить себе жизнь, то во втором — хорошие отношения с эгоцентричной личностью. Эх, ничему юношу жизнь не учит, был ведь у него наглядный пример и даже многолетние взаимоотношения с подобным человеком ввиду его Мастера. Так почему же он снова наступает на те же грабли? Как-то не верится ему что плохой опыт стал подспорьем в том решении что он неосознанно принял. Но всё-таки, пусть таки то давнее знакомство окончилось смертью одного из них, это действительно был какой никакой, но багаж воспоминаний, и подросток мог руководится им по своему усмотрению. Если захочет, то отложит пылится на самую дальнюю полку как ненужную привязь, или же наоборот, может относится к ним как к самому дорогому сокровищу, лелея до такого степени, что остается лишь пылинки сдувать. Впрочем, из самых глубоких закутков собственного сознания мальчик мог извлекать и знания, чтобы затем использовать их на практике, постепенно улучшаясь, но в лучшую или худшую сторону решать только ему самому. Память досужливо подкинула воспоминания о тренировках проводимыми под надзором другого человека, что были в некотором роде даже жестокими, но те давали ужасающие и невообразимые результаты. И лишь благодаря им юноша стал таким сильным, «идеальным», — подсказал внутренний голос, что так походил на баритон его Мастера. Стал тем, кем сейчас и является. Встряхнув головой, словно это могло помочь отогнать надоедливые мысли, он оглянулся вокруг с удивлением замечая, что стоит посреди поляны. Неподалеку от него находились несколько кандидатов, среди которых был Иллуми, что тут же впился в него пристальным взглядом черных глаз, во главе с самим экзаменатором. Мальчик настолько погряз в своих воспоминаниях, что даже не помнит, как добрался к этому месту. — Вернулся на землю? — слегка насмешливо спрашивает детский голосок, это был Киллуа. — Мы чуть было не потерялись в том тумане, но ты судя по всему, как и в тот раз с Гоном узнал, где находится Сатоц и побежал в нужную сторону. Я же увязался следом, и вот так вот мы добрались к месту проведения второго этапа экзамена. — мальчик закончил свои краткие объяснения и слегка прищурив глаза, и через некоторое время, потраченное на наблюдение за ним, добавляет: — Ладно, с тебя сейчас не выйдет хорошего собеседника, потому встретимся позже. И ему не остается ничего иного как с благодарностью кивнуть уже уходящему ребенку, а после привалившись к дереву вновь погрузиться в тяжелые думы на счёт прошлого. Хотя, откровенно говоря, он совершенно не помнил своего детства, и осознавать себя как личность Харуко начал лишь в возрасте семи лет. Да и то, многие его воспоминания того возраста были размытыми и мутными, но вот некоторые из них он помнит так отчетливо, словно они были выгравированы на закромах его разума, а вся ситуация будто произошла только лишь вчерашним вечером.

***

Он не видит, он не слышит, но он чувствует. Его нос улавливает какой-то непривычный, несколько тошнотворный запах, которого здесь и в помине не должно быть. Это была какая-то странная примесь металлического и масляного аромата, что несмотря ни на что гармонично переплетались между собой, создавая единое целое. Мальчик все еще не видит, но теперь уже слышит, что его одновременно радует, и заставляет нервничать. В уже ставшей привычной ему тишине, его уши распознают какой-то звук, он еще не ясный, словно издается издали, и к нему доносятся лишь какие-то урывки. Но с каждым мгновением шум становится все отчетливее, а потому и громче, пока не создается полное впечатление что источник звука находится совсем рядом, стоит ему лишь руку протянуть. Но тело не поддавалось контролю от слова совсем, и ко всему прочему запах вокруг него изменился, — маслянистый аромат стал затухать, сменяясь чем-то иным. Слушая как с равномерным и слегка приглушенным звуком на землю, падают капли какой-то жидкости, у ребенка с каждым последующим мгновением складывалось полное ощущение что он находится на каторге. Его собственной каторге. Сознание своевременно подкидывает древнюю пытку, в которой человека помещали в очень холодную комнату, привязывали его так, чтобы он не мог пошевелить головой, и в полной темноте ему на лоб очень медленно падали капли воды. Через несколько дней наказуемого проверяли, и при этом было лишь два варианта исхода событий, где либо тот замерзал насмерть, либо сходил с ума. Но подросток несмотря на с каждым мгновением усиливающуюся как головную, так и боль по всему телу, не чувствовал, чтобы капли воды падали на него. Зато он ощущал медленно поднимающуюся температуру тела, которая в следующее мгновение приходила в норму, а самого мальчика буквально бросало то в жар, то в холод. Не слишком приятные ощущения. Но вот когда юношеское тело было очень и очень разгоряченным ему очень сильно помогала прохлада, которую он уже мог почувствовать своей спиной. Кажется, за ним была стена, и тот сидел на земле привалившись к ней. А вот жидкость, которую тот чувствовал вокруг себя не была столь приятной, ведь из-за прохлады окружающей его среды, она остыла до такой степени, что теперь казалась даже холоднее собственной температуры. Ко всему прочему влага пусть и медленно, но зато достоверно расползалась огромным пятном по одежде, что неприятно прилипала к коже. И если ранее это возможно еще и приносило какое-никакое, но удовольствие, то теперь, когда жар окончательно стих, ребенок ощущал лишь холод. Казалось, что эта прохлада пробирала аж до самых костей, непрерывно заставляя его организм отправлять нервные импульсы к головному мозгу, тем самым указывая на возникшую проблему, с просьбой уладить её. Вода всё также капала, но уже с огромными интервалом в сем действии, а вот запах окончательно лишился маслянистого аромата, став более насыщенным и резким. В его каштановолосой голове было одновременно словно и пусто, и в тоже время она неприятно гудела, тем самым заставляя звон в ушах лишь усиливаться. Благо хоть температура тела пришла к нормальной, пусть он все еще и чувствовал пронырливый холод. Ко всему прочему зрение парня тоже начало улучшаться. Сначала это было непонятное размытое пятно, затем их стало несколько и они приобрели некоторые различия по цвету, что со временем лишь улучшались. Затем он начал различать неясные фигуры, что все приобретали более понятные человеческому глазу формы. Ребенок даже начал угадывать предметы, которые скрывались за еще не полностью оформившимися абрисами, пытаясь этой игрой отвлечь своё внимание от тупой и весьма ноющей боли, в которой погряз его организм. Сконцентрировав всё свое внимание на глазах, мальчик смог определить, что едва ли проглядывающаяся темнота в его поле зрения существовала не только из-за ещё не полностью вернувшейся способности видеть этот мир собственными очами. Но на это влияло и время суток, а точнее ночная пора, которая укутывала всю территорию черной, словно сама смола завесой. Следующим на что он сумел обратить своё внимание была дурно пахнущая жидкость. Она была повсюду, на близ стоящих небольших домишках, на грязной земле, и уже сумела как следует пропитать её, так и на трупах. Парень испуганно вздрогнул, широко распахнутыми глазами взирая на множество, как тогда ему показалось мертвых тел, жестоко разорванных и растерзанных. Возле них лежали ошмётки человеческой плоти, внутренних органов и крови. Да, теперь приглядевшись более внимательно он сумел распознать кровь, что на грязной и темной земле почти что сливалась с ней по цвету. Жертвы безвольными куклами лежали в порой неестественных позах с многочисленными следами чьих-то острых когтей, что будто бы были проделкой дикого зверя, который подобным способом отмечал ранее чужую ему территорию, но теперь то свою собственную. Взгляд замершего в одно мгновение ребенка перемещается на близлежащее к нему уже давно бездыханное тело, а после в его однотонных по цвету глазах вспыхивают эмоции. Так произошло осознание кому именно оно предлежало, и судя по эмоциях, которые бушующим пламенем горели в глубинах зеленых омутов, мертвец был если не просто знакомым для юноши, так приходился тому близким человеком. Два пустых углубления, которые манили своими чёрными глубинами и пустой взгляд тусклых, блеклых и мертвых зеркал души, что свисали из провалов на тонких, непонятно как еще не разорванных глазных нервов. Мужское по-мертвецки белое лицо с окровавленными следами, напоминающие ручейки, которые стекали на землю с бездонных глазниц, лежало на боку, будучи при этом повернутым к мальчику. Самое забавное, что обезглавленное тело в отличии от лежавшей неподалеку головы, было развернуто наоборот — спиной к сыну. Верно, посреди огромной лужи крови лежал отец юноши. И вот глядя на эту ужасную, растёкшуюся асимметричным пятном жидкость, перед глазами теперь уже сироты плясал и разгорался алый цвет, а в сердце пылал жгучий, отравляющий душу гнев, и медленно прорастало зерно ненависти. То обещало вырасти удивительным, и самым прекрасным цветком мести. Не поворачивая головы, всё же контроль над телом еще не вернулся полностью, маленький малыш, потерявший в одно мгновение все — любящую его семью, замечательных и верных друзей и товарищей, а также частицу себя, опустил ненавистный взгляд вниз. Теперь он смотрел на руки, которые были покрыты его собственной кровью, и эта визуальная стимуляция лишь укрепила уже и так неимоверно бушующее пламя злости, и стало своеобразным топливом для его жажды к отмщению. Мальчик до зубовного скрежета хотел вцепится в чужую шею, да вырвать сердце другого человека, чтобы вернуть ему то, что он сделал с его родителями и близкими людьми. Разорвать его тело на мелкие кусочки, просто потому что он хотел выплеснуть то обжигающее пламя внутри собственного сердца, что сжигало его до тла. Травило своим чадным дымом, заставляя жадно глотать свежий воздух, словно он был странствующим путником, добравшимся после длительного путешествия по знойной пустыне до столь необходимой для жизни воды. Его сердцебиение стало сильнее и быстрее, а дыхание более рваным и тяжелым, но именно эта естественная реакция на гнев и вновь вспыхнувшее пламя боли привели его в себя. И Харуко удивлялся своим действиям, тому, что его захлестнули свои чужие эмоции. Мальчик одновременно чувствовал и равнодушие глядя на бездыханные тела, так и горестное желание отомстить за близких. Эти, пусть уже и мёртвые люди ощущались ему то чужими, то одновременно с этим и самыми близкими, тем единственным чем он дорожит. Это так странно. С едва слышным всплеском капля какой-то жидкости упала в небольшую лужицу, которая успела воссоздаться за всё то время пока юноша приходил в себя. А так как его тело было прислонено к стене здания слегка повернутым набок, то тот соответственно не мог видеть то, что происходит в противоположной стороне от себя. Он не видел человека всё это время наблюдающего за ним. Потому этот звук был очень резким и громкий в глухой тишине, что и заставило ранее совершенно неподвижного мальчика испуганно вздрогнуть. С огромным трудом, ведь его тело нещадно ныло, а каждое движение как оказалось приносило невыносимую боль, слегка обернулся. Возле него стоял высокий мужчина, а так как он был всё еще ребенком, то поле его зрения было ограничено — лишь пара длинных и стройных ног, облаченных в темно серые брюки, все что он видел. Также мальчик мог рассмотреть лакированные туфли, настолько чистые и незапятнанные кровью, которая буквально была повсюду, что аж блестели. Едва ли приподняв голову вверх, малыш смог заметить краешек черного плаща, с белыми вставками по боках, которые переплетались между собой, при этом создавая причудливые узоры. Затем он почувствовал жгучую боль в области шеи, которая напоминала агонию, ведь превышала испытываные ранее мучения, даже вместе взятые. Из-за этого мальчик больше не мог двигать головой, и лишь мог довольствоваться тем малым что ему открылось. Кстати, приглядевшись более внимательно, он сумел увидеть руку другого человека, которая держалась за маленькую ладошку куклы, но сама при этом была спрятана за подол плаща. Вновь упала капля, она стекала с той самой игрушки у мужчины. — Удивительно. — тихо проговорил взрослый, а после присел на корточки, чтобы более-менее быть на одном уровне с ребенком. Но при этом он так и не выпустил из своих рук куклу, крепко прижимая ту к собственной груди. Словно она была его удивительным сокровищем. Теперь Харуко мог разглядеть часть лица мужчины, которое попадало в его поле зрения, но в отдельности выделил чужие длинные и серые, словно в седого старика волосы. А также он вновь обратил свое внимание на маленькую деревянную фигурку, которая была запятнана в крови, но даже это не скрывало её красоты, даже наоборот делало её лучше. Тонкие вырезаные черты лица, можно даже сказать идеальные, если бы не пустые глазницы и черная непроглядная темнота за ними. — Ты смог выжить после того, как Первый воспользовался Хацу, при этом не умея от него защищаться. — Голос принадлежащий молодому человеку, что никак не сочеталось с его седыми волосами, продолжил: — Ты должен был умереть, как и все другие здесь присутствующие, и я действительно был удивлён найдя в этом море крови и мертвых тел тебя — еще живого, едва ли подающего признаки жизни. Молчаливо слушая чужие слова, так и не отведя взгляда от странной куклы, грязный, весь в крови мальчик впитывал в себя информацию. А после прикрыл лишь на мгновение глаза, скрывая сложные эмоции за ними, ведь мужчина был прав. Он действительно умер, но смог восстать, будучи при этом уже совершенно иным. А собрав все факты во едино, был сделан вывод — теперь в нем существуют два сознания, одно из них предлежало мальчишке сироте, который потерял из-за Первого всю свою семью и знакомых. И второе, которое предлежало ему самому, но при этом было как чистый лист. — Ты словно маленькая искра, которая может в любое мгновение потухнуть и прекратить своё существование, так и воспалиться, став пламенем, обжигающим, бушующим и не терпящим на своем пути ничего. — Ребенок вновь открыл свои глаза, став внимательным слушателем. — И прямо сейчас ты пылаешь, но недостаточно сильно чтобы моё случайное и неосторожное движение не затушило тебя. — в чужом голосе была усмешка, на тонких губах, которые юноша мог увидеть, ведь они еще попадают в его поле зрения, тоже. В ответ Харуко, лишь претерпая огромную боль, возникшую из-за его движений, но при этом не меняя выражениях своего лица, лишь слегка поджав свои губы, поднял голову выше. И бестрашно встретился с бирюзовыми глазами собеседника. Они изучали друг друга, прощупывая и следя за каждой мало-мальськой эмоцией на чужом лице. Но к сожалению, для мужчины единственное, что он видел было чужое равнодушие и безразличие. — Какой интересный экземпляр… — только и протянул собеседник, но тем самым дав еще не которую долю информации другому. Из его слов и всей ситуации вокруг мальчик сделал неожиданный вывод, но не спешил им делиться. Всё-таки другой человек не ставил ни во что чужие жизни, смотрел на всех сверху вниз, и называл при этом вещами и экземплярами. — Ну же, скажи мне, почему я могу сохранить тебе жизнь? — это был не вопрос, а требование. Вот теперь то он мог ответить. И мальчик опускает взгляд на руки мужчины, которые все еще сжимали в ладонях деревянную фигурку. — У вас очень красивое творение. Но оно не завершено. — хриплый, явно сорванный из-за криков голос, но при этом спокойный, даже при том, что его владелец буквально предлагал другому человеку располагаться своей жизнью. Это понял и тот другой. — Можешь обращаться ко мне как к Мастеру. И я обещаю, что сделаю из тебя самую лучшую, идеальную живую куклу. — в чужом голосе слышалось довольство, и даже возбуждение, — не физическое, эмоциональное. Затем мальчика подхватывают на руки, очень бережно, аккуратно, чтобы не тревожить в лишний раз раны. Ведь зачем ломать свои вещи? В особенности если они обладают удивительным потенциалом, который будет так увлекательно раскрывать! А ребенок в его руках лишь едва заметно, только растянув уголки губ, улыбался, глядя на темное звездное небо над ними, и бережно прижимал к себе окровавленную куклу Первого, которая возможно и убила его родителей. Но если Мастер решил сделать из всей этой ситуции представление, то он может лишь подыграть, будучи крайне послушным. Так ведь ведут себя куклы? Уже светало, и восходящие алые лучи солнца причудливо переплетались с оранжевыми языками огня. В отдаленной местности горела деревня, в той, где часами ранее было оживленно, в той, где недавно была пролита первая кровь жителей, в той, где разрушился привычный мир для одного мальчика, и воссоздался новый, уже без розовых очков на глазах цвета весенней зелени. — Мастер, — тихий голос разорвал темноту, когда два, человек с двумя куклами собирались уходить. — Могу ли я сжечь эту деревню? — спросил Харуко, что всем своим видом показывал примерное поведение. Пусть он и попросил, но если ему не дадут разрешение на подобные действия, то не станет больше ничего делать и говорить, но при этом и не затаит обиду на чужой отказ. И вот, семилетний мальчик, ставший сиротой пустыми глазами, смотрел на это сжигающее все на своем пути пламя. Да, совсем недавно он был готов растерзать все и вся, но малыш только что поджег свой дом, тем самым хороня всех жителей родной деревни. Там были его знакомые, друзья, а также семья, — его отец был обезглавлен, а сердце матери пронзено, то которое днем тому назад волновалось о благополучии сына. Но теперь… Эти события, казалось, окончательно разрушили маленький, теплый и уютный мир ребенка. И если тот не знал, что ему делать и как жить дальше, то человек пришедший в замен первому знал, ведь у него появился ориентир в его существовании. Мастер — мужчина, кукла которого убила и разрушила привычный другому мир, и вот теперь он добровольно шел в чужие руки, становясь его вещью. Но с неё сделают что-то иное, идеальное, совершенное и в больном, несколько искаженном понятии другого человека этим являются куклы. Харуко и сам вскоре станет ею, живой-куклой. Совершенством.

***

Я нашел убитое тело, и все оно было в крови. Для меня оно пахло металлом и маслом. Кстати, я поставил об этом в известность полицию, но они больше никогда не расспрашивали меня об этом. Все, что я знаю, что это, должно быть, произошло незадолго до того, как я всё это увидел, иначе пахло бы еще хуже и, судя по тому, что я слышал.

Это безумный мир, в котором происходят подобные вещи.