Прикосновение ветра/風的觸摸

Мужчина в дверях обладал чёрными глазами, в которых читалось спокойствие. Его взгляд и движения лучились умиротворением. Будто бы сам бог милосердия Гуаньинь соизволил явить себя миру. Лишь одежда не походила на одеяния подобного бога, Цзюнь У был одет в тёмно-синий костюм, так хорошо на нём сидящий, что ясно говорило: оно сшито на заказ. Безупречный вид для того, кто летел целый час на самолёте из столицы, почти что в глухомань. — Дядюшка, — Се Лянь расплылся в улыбке и встал с места, чтобы поприветствовать Цзюнь У как подобает. — Я не ожидал, что вы сегодня решите навестить меня, — он умолчал, что кое-кто всё же упомянул, что такое может произойти, и даже деньги на это поставил. Что ж, ему и Му Цину пора прощаться с тысячей юаней. Се Лянь в пригласительном жесте указал в сторону кресел, с его стороны было бы невежливо заставлять стоять гостя ещё дольше. — Я решил устроить сюрприз. — Он прошёл в комнату с пакетом, который Се Лянь не сразу заметил, и расположился в одном из кресел. Сидел он с прямой спиной, что производило впечатление властности мужчины. — Кто свой день рождение празднует один? — Я? — Парень неловко улыбнулся. — Наверное, много кто дядя, некоторые люди ценят одиночество. — Се Лянь тоже уселся в кресло, убирая ноутбук, чтобы не мешался под руками. — Ладно, возможно есть и такие люди, но я бы ни за что не оставил тебя одного в такой значимый день (стоит ли упоминать, что иногда дядя всё же пропускал дни рождения Се Ляня?), — признал Цзюнь У, но обыграл поражение в свою пользу. Он начинал считать, что с каждым годом Сяньлэ всё больше приобретал черты независимого характера; думал, что когда-нибудь настанет день, когда тот не будет в нём больше нуждаться. — Я купил жемчужный молочный чай, пару сладостей и юэбин, — сменил тему Цзюнь У, а Се Лянь был просто рад лакомствам. Хоть юэбин не свойственен для этого сезона, обычно его пекли в середину осени на фестиваль наблюдения Луны, но Цзюнь У знал, что Се Ляню нравится эта выпечка, поэтому заранее заказал их в пекарне, вместо праздничного торта. Он поставил пакет на кофейный столик и вытащил всё его содержимое. — Спасибо… — с ноткой неуверенности произнёс Се Лянь, ему одновременно приятно и неловко принимать такие мелочи от дяди. Тот лишь кивнул, и тогда Се Лянь предложил сыграть в игру: — Сыграем партию в вэйци? Расскажешь заодно как там на работе дела обстоят. Слышал у вас возникли проблемы с новым проектом в Пекине. — Сыграем, — согласился мужчина. — На работе ничего серьёзного, даже не стоит упоминания. Ты же знаешь, с чем бы я не столкнулся — всегда справляюсь с этим. — Это хорошо, что ничего серьёзного, — он кивнул и не стал развивать дальше эту тему, раз дядя не хотел об этом говорить. Се Лянь поднялся и подошёл к полке с книгами и настольными играми, оттуда он взял гобан 9×9, для лёгкой игры. Он бы сыграл и на доске 19×19, но это бы заняло очень много времени, а он и так подустал за этот долгий день и не вынес бы мозгового штурма от столь продолжительной игры. После он взял с той же полки две чаши с крышками, которые были вырезаны с величайшей искусностью из дорогой древесины дальбергии пахучей. В одной чаше сто восемьдесят белых камней для игры вэйци, а в другой сто восемьдесят один чёрных, в общей сумме триста шестьдесят один камешек. Он положил доску на маленький стол и начал готовить всё к игре, чаши с камнями вэйци расставил по бокам доски, не забыв снять с них крышки. Закончив с приготовлениями он подложил две подушки по разные стороны стола, после пододвинул два стаканчика жемчужного чая ближе, чтобы если во время напряжённой игры захотелось пить, то напиток будет под рукой. Провернул все эти действия Се Лянь в тишине, затем наконец сел у маленького столика на подушку в позе лотоса. Через пару секунд к нему присоединился и его дядя. Они сели лицом к лицу, разделяла их лишь доска, но на самом деле между ними было поле брани. Казалось, они генералы разных сторон, враги друг другу, а камни являлись терракотовой армией под их командованием. — Я уступлю тебе чёрные, Сяньлэ, — неизменно, как и всегда, проговорил Цзюнь У. Се Лянь всегда играл чёрными камнями ещё с тех пор, как себя помнил. Шашки вэйци этого цвета всегда ходили первыми, хотя преимущества это не давало, ведь белым сразу начислялись балы, обычно 5,5 балов, в уравновешении шансов на доске, это получило термин коми в вэйци. «Гениальная игра», — считал Се Лянь. — Удачной игры, — соблюдая правила вежливости проговорил он, полностью сосредотачивая внимание на игре. — Удачной игры, — улыбаясь глазами промолвил мужчина. Се Лянь сделал первый ход, выбрав наиудачнейшую позицию для начала игры. Он выставил чёрную шашку на одной из точек пересечения линий, и с этим ходом началась стратегическая борьба двух благородных мужей. Игра протекала в тишине, лишь иногда раздавались щелчки от камней, которые, соприкасаясь с доской, издавали тихий звук. Если бы за ними наблюдали посторонние, то наверняка бы сказали, что в воздухе витала комфортная атмосфера, а звуки добавляющихся шашек на доску умиротворял и вгонял в какой-то транс, заставляя с замиранием сердца следить за ходом игры и камнями, которые со временем брали в плен. Игроки были прикованы взглядом к доске, обдумывая все возможные ходы. Без умения думать на три шага вперёд в эту игру не поиграешь, даже с новичком. Победа тут не могла оказаться какой-то случайностью, только расчёт в силах привести к выигрышу. Эта игра отлично помогала задействовать каждый дремлющий уголочек мозга, заставляя его нейроны работать усерднее. Каждая сторона делала ход уверено, хоть и медленно — игроки хорошо понимали свои слабости и знали о сильных сторонах. Они выстраивали разные стратегии, которые привели бы их к победе. Се Лянь старался, от усердия даже нога начала непроизвольно отбивать нервный ритм, и даже так… — Вы выиграли, — выдохнул Се Лянь, когда его загнали в тупик, ведь и без подсчёта баллов знал, что проиграл. Каждый раз ведь проигрывал дяде. Тот же, в свою очередь, никогда не поддавался и не давал слабину, как племяннику. Лишь в начале, когда обучал своего подопечного, Цзюнь У играл в половину своей силы. Се Лянь улыбнулся, подняв взгляд на дядю: — Отличная партия получилась. Спасибо за игру. Сыграем и в следующий раз? — он перевёл взгляд на запястье дяди, а точнее на дорогие часы с кожаным ремешком. Они засиделись, прошло два часа. Игра и вправду затягивала. Он даже вспомнил одну легенду:

Легенда о дровосеке Ван Чжи, который встретил в лесу двух старцев-даосов, сидевших за доской облавных шашек. Игра заинтересовала юношу, и он начал наблюдать за ней. Когда же старцы закончили партию, то один из них указал на солнце и произнес: «Древко твоего топорища превратилось в труху. Когда вернешься, увидишь, что прошло уже около ста лет». Возвратившись в родную деревню, Ван обнаружил, что его помнит лишь старуха, которая была совсем девочкой, когда сто лет назад некий дровосек ушел в лес и пропал. Тогда Ван осознал, что он случайно очутился в стране небожителей и там наблюдал за игрой вэйци.

— Мы и вправду хорошо сыграли. Обязательно повторим при следующей встрече, — с довольным видом ответил Цзюнь У. — В какой-то момент я подумал, что ты сможешь победить меня, не дурно. С каждым разом ты всё больше и больше прогрессируешь. Твоя победа не за горами. — В следующий раз, возможно, дядя, — в который раз с мягкой улыбкой пообещал Се Лянь. — Конечно, Сяньлэ. Ху-ху, я и вправду засиделся, — наконец заметив сколько времени прошло, Цзюнь У расстроенно покачал головой. — Прежде чем уйти, я должен тебе кое о чём рассказать, отчасти по этой причине я сегодня и пришёл. Хотел лично об этом сообщить. Се Лянь настороженно взглянул на дядю, за его словами явно что-то стояло. — Дядя? — неуверенно спросил он, когда молчание затянулось. — Я перевожу тебя в другую клинику, находящуюся в городском округе Гуйян, — сказав это мужчина замолчал и внимательно пронаблюдал за реакцией своего подопечного. Он боялся, что Се Лянь мог слишком остро отреагировать от того, что ему придётся уехать из дома, в котором жил всю жизнь. — Гуйян… — повторил Се Лянь, перебирая города КНР в голове. Через некоторое время он вспомнил об этом месте. Это старинный город, окружённый живописными горами, которые покрыты вечнозелёными лесами, реками, озёрами и даже водопадами. Климат в Гуйяне влажный, как он читал, к тому же, находясь под влиянием муссонов, зима там была мягкой, а лето тёплым. Наверное, дядя считал это место идеальным для своего племянника. Хоть он и не сможет оценить всю красоту этого места. — Думаю, мне там понравится, — наконец проговорил Се Лянь и улыбнулся. «Он не особо выглядел несчастным, узнав такую новость, кажется, он даже рад?» — подметил мужчина, — «Смена обстановки пойдёт ему на пользу». — думал Цзюнь У, его племянник это тоже понимал. Наконец он смог расслабиться, будто целая гора с плеч упала. Мужчина то думал, что Се Лянь будет препираться с ним и пожелает остаться тут, а так он, на удивление, принял всё спокойно. — «Вот что значит плыть по течению?» — Я рад, что ты не против переезда и раз уж мы с этим разобрались, я пойду, но обещаю ещё зайти утром, обсудим детали переезда. — Цзюнь У поднялся с места и лёгким движением руки поправил складки на пиджаке. — Хорошо дядя, — он поднялся в след, чтобы проводить дядю. — Удачного пути, напишите как доберётесь до отеля. — Хорошо, спокойной ночи, Сяньлэ, — попрощался с ним Цзюнь У и напоследок улыбнувшись, вышел за дверь. Се Лянь вернулся к столу. Сев обратно на своё место у стола, начал анализировать прошлую игру. Что он сделал не так или не сделал. Анализ после игры помогал понять где он ошибался и какой ход было бы лучше предпринять в тот или иной момент. Невольно, рассматривая гобан, его мысли утекли чуть в другом направлении, а именно, он вспомнил как учился играть. Свою первую игру, проигрыш, своё упорство в решении задач, развитие и того, кто обучил мастерству игры. Этот человек научил его многому, за что Се Лянь безмерно ему благодарен. Он мог считать дядю не просто наставником, а другом.

· · ─── ·𖥸· ─── · ·

Всё завертелось, когда Се Ляню было девять лет, в том году он решил больше не быть обузой для кого-либо и изъявил об этом желании своему опекуну. Цзюнь У испытывал гордость, его подопечный рос не капризным ребёнком, которому всего мало, а серьёзным мальчиком. После откровения Се Ляня он послал к нему Мэй Няньцина, своего вассала, если выражаться старомодно. Мэй Няньцину он мог доверить воспитание своего племянника, всё же тот был одним из достойнейших мужей в его окружении. Как и ожидалось, его заместитель быстро нашёл общий язык с мальчиком. Се Ляня заинтересовал новый знакомый, Мэй Няньцин оказался не только добрым, но и очень интеллигентным человеком. Хотя чего ещё можно было ожидать от заместителя его дяди? Не зря говорят: ближний мир всякого человека — зеркало. Мэй Няньцин научил его многому, даосизму, тайцзи, игре вэйци, и много чему ещё. Многое из того, что он сейчас знал, было предоставлено наставником. Время его обучения было прекрасным для Се Ляня. Он больше не чувствовал себя больным, наоборот, он очень продуктивно проводил дни, занимался разными вещами, познавал сферы, о которых не ведал, узнавал об удивительных мифах. Мэй Няньцин стал для него хорошим наставником. Он о многом ему рассказал. О дао, пути человека к бессмертию и о самих принципах даосизма. Мэй Няньцин проповедовал именно это учение, а после изучения пути нравственного самосовершенствования, Се Лянь и сам выбрал даосизм, по сей день не жалея о своём решении. Наставник рассказывал, что создателем философского учения дао считается Лао Цзы, а история его рождения покрыта тайнами, из-за чего в народе ходили разные легенды, но их достоверность никто так и не смог подтвердить. Самая ироничная для Се Ляня история та, в которой основатель пути дао рождается из луча света. В ней Се Лянь чувствовал всю насмешку судьбы. Мэй Няньцин научил его тайцзи. Изначально он учился тайцзицюаню, чтобы улучшить своё здоровье и держать тело в тонусе, но Мэй Няньцин был дальновиден, научив тайцзи не только, чтобы Се Лянь самосовершенствовался, но также мог помогать другим и защитить себя. Тайцзи являлось не просто оздоровительной гимнастикой, но и боевым искусством. Движениям уделялось огромное внимание, они должны быть идеальными, плавными; выполняя какое-либо упражнение, надо было создать ощущение себя между телом и миром, входя в состояние транса, где время текло совсем иначе и всё пространство так же чувствовалось иначе: намного острее, чётче. Он мог чувствовать тело, но не осознавать, что оно движется. В искусстве тайцзи Се Лянь добился больших успехов, и даже смог превзойти учителя. Тот же всё списывал на большое количество свободного времени и внимания к деталям. Се Лянь как-то увидел, как Мэй Няньцин сидел в телефоне на каком-то форуме по игре в вэйци. Тогда Се Лянь, заинтересовавшись, попросил объяснить правила игры. У него голова кругом пошла от столь большого потока информации, а позже и вовсе мозги в жижу превратились и чуть не вытекли из ушей, когда он попытался вникнуть в суть игры. Мэй Няньцин тогда добродушно рассмеялся и сказал, что Се Ляню, возможно, ещё рано играть в облавные шашки. Слишком уж сложная игра для десятилетки. Но Се Лянь упорствовал и через три месяца наконец смог освоить базу, но даже так он проигрывал из раза в раз учителю, и прошло очень много времени прежде, чем мальчик смог одержать победу. Это сложная игра, Се Ляню приходилось сосредоточено думать о будущих ходах, держа всё в уме, запоминать позиции и избегать ловушек. — Важно иметь хотя бы одно дамэ . Когда камень или группа камней окружает камень соперника так, что у неё не остаётся точек свободы, она считается захваченной и снимается с доски, — как-то раз пояснил Мэй Няньцин. Звучало, может, и легко, всего-то надо сохранить одно свободное место вокруг шашки, но на деле это оказалось той ещё задачей. — Чтобы надёжно занять территории, нужно размещать камни близко один от другого; но чтобы захватить большую часть доски, нужно играть «шире». Чтобы не отстать от противника, надо играть агрессивно, но чрезмерно агрессивная игра оставляет слабости в собственной позиции, которые оппонент может использовать. Слишком «низко» (близко к краю доски) расположенные камни дают слишком мало территории, а слишком «высоко» — оставляют противнику шанс на вторжение, — всё так же объяснял Мэй Няньцин, а Се Лянь внимательно слушал, но чтобы не забыть ни о чём со временем, записал это на телефон. Трудность данной игры приносила наслаждение Се Ляню. Он учился и начинал понимать как надо делать ходы. Главное: строить свою стратегию. Вэйци никогда не была просто игрой, это ратное поле, а камни — солдаты. Генералы (игроки) сидели во главе поля боя и отдавали приказы. Игрокам нужно было учитывать всё, ведь какой добросовестный генерал пошлёт своих людей на верную смерть? Даже если такой ход сделан, то только в стратегических целях, чтобы улучшить своё положение на доске, или же загнать соперника в тупик. Для игроков это сражение, а для зрителей это скорее выглядело как противоборство инь и янь. Но было кое-что, что он считал странным в его наставнике. Иногда он задавал разного рода вопросы, у некоторых был ответ, у некоторых нет, некоторые заставляли задуматься, некоторые лишь улыбнуться глупости поставленного вопроса. Казалось, наставник испытывает его этими вопросами, но Се Лянь не особо понимал ради чего всё это (но позже он поймёт, обязательно поймёт). Почему его испытывали, а главное для чего? Он надеялся когда-нибудь об этом узнать. Итак, после каждого ответа на вопрос, Мэй Няньцин оставался доволен, и только лишь раз он промолчал, чуть нахмурившись. Он помнит, тогда ему было одиннадцать, и в один из зимних дней Мэй Няньцин как всегда пришёл к нему обучать каллиграфии и посмотреть на успехи в других отраслях. День протекал как и всегда, Мэй Няньцин закончил обмен ударами с Се Лянем и проверил как циркулирует ци в его теле, чтобы не упустить момент, если оно начнёт искажаться. Это временная необходимость, пока Се Лянь сам не научиться контролировать поток ци. — Я приготовил сегодня для тебя вопрос, А-Лянь, — сказал Мэй Няньцин, наконец удовлетворившись, плавностью движений своего ученика. Се Ляню пришлось много раз повторять одно и тоже действие, доводя свои движения до совершенства. Сложно, но у него хорошо развита выдержка и он не ленился, как обычно это делали дети его возраста. Его не особо привлекали игры в машинки, он побыстрее хотел вырасти из этого возраста и стать полезным. — Ах, учитель, — Се Ляня забавляли вопросы Мэй Няньцина, хотя иногда ему приходилось серьёзно задумываться о тех или иных вещах, про которых, будь в других обстоятельствах, не задумался бы никогда. Он подобрал полотенце и вытер пот с открытых участков тела. Закончив с тренировкой, они прошли в комнату отдыха, и Се Лянь поспешно уселся на подушку около чайного столика в позе лотоса: — Я вас слушаю. Мэй Няньцин довольно хмыкнул и тоже сел на подушку. — Вопрос «о двух людях и чаше воды». — Мэй Няньцин налил в пиалу Се Ляня чаю, после повторил те же действия, наполнив и свою чашу. — Ну же учитель, не тяните кота за хвост, — Се Ляню интересно, но он примерно мог понять суть вопроса по её названия. — Двое шли по пустыне, почти умирая от жажды, и у них была лишь одна чаша воды. Тот кто выпьет — выживет и не умрет. Если бы ты был богом, кому бы отдал эту чашу воды? Не отвечай пока, хорошенько подумай, — Мэй Няньцин, оставшись довольным тишиной, отхлебнул немного чая. — Ответ довольно прост. Я бы даровал им ещё одну чашу воды, — чуть помедлив ответил ученик, этот вопрос поставил его в ступор. Он и вправду не понимал, почему вопрос так сформулирован. Мэй Няньцин нахмурился и как-то странно посмотрел на Се Ляня, комната погрузилась в тишину. — Учитель? Мэй Няньцин лишь покачал головой, в этот момент казалось, он что-то для себя решил и посмотрел на Се Ляня по-другому, об этом говорил его серьёзный взгляд направленный на мальчика. Хотя обычно, смотря на ученика, наставник улыбался уголками глаз. — Может сыграем? — Мэй Няньцин указал на доску вэйци, которая лежала на полке рядом с креслом. — Хорошо, давайте сыграем, — Се Лянь быстро переключил своё внимание на игру, совсем не осталось времени обдумывать странное поведение мужчины, ему надо взять в кольцо шашки врага!

· · ─── ·𖥸· ─── · ·

Се Лянь очнулся от мыслей лишь когда звякнуло напоминание на телефоне. Медленно моргнув, он взглянул на панель уведомлений. Пара уведомлений от друзей и одно от дяди. Он ответил на незначительные сообщения друзей и просмотрел дядино, он написал, что успешно добрался до отеля и в конце пожелал Се Ляню спокойной ночи. Закончив с сообщениями, он наконец добрался до напоминания — Се Ляню пора заняться своей работой. Он собрал камни вэйци, рассортировал их, и отправил в специальные чаши. Убрав доску и чаши на полку, он взял недопитый во время игры жасминовый чай и поплёлся за сумкой, по дороге отпивая немного от чая. Откопав в цянькуне пойманную сегодня банку с духом, он перебрался в зал для тренировок. В зале находился специальный шкаф с баночками и всякими магическими предметами. Обычно Се Лянь всё делал по такой последовательности: Если дух не особо опасен и в общем-то полезен для него, он оставлял их на полках исписанными заклинаниями (таких существ очень мало). А если дух представлял угрозу, то Се Лянь уничтожал существо, а если говорить мягче, освобождал душу. Он переключил вид на экранах стен и теперь комната преобразилась в ночную поляну, усеянную закрытыми пионами. Лунный свет красиво падал на закрытые лепестки цветов, создавая великолепный вид, так и хотелось писать с неё картину, Се Лянь не переставал каждый раз ими восхищаться. Уголки его губ чуть приподнялись, у него отчего-то было хорошее настроение этой ночью. — Нарисуй жука слева, нарисуй дракона справа, — он начал напевать, мотив незамысловатой песни. Открыв шкаф, он провёл взглядом по некоторым заполненным банкам. Тут было много удивительных существ, хоть и некоторые иногда были до жути вредными. В баночке сверху находилась ко-дама, который случайно забрёл в клинику (неподалёку от больницы находился лес) и не смог вернуться обратно. Се Лянь хотел при первой же возможности вернуть его в привычную для него среду обитания, но до этого он присматривал за маленьким забавным духом. Иногда существо даже могло чуть с опозданием повторять за ним. Рядом с ко-дамой, был Соё, совсем безвреден, но иногда до жути раздражающий. Дальше на очереди, Сунэ-Косури стыдно признаться, но он об него споткнулся. Неудачно попытался спасти ситуацию приземлившись на руку. В итоге недовольный врач поставил диагноз растяжение связок запястья. Тогда Се Лянь неловко улыбнулся и пообещал быть осторожнее в следующий раз. Сечжи находился в углу, и явно мог пригодится в будущем, так что он его оставил. Баку, что очень был полезен именно для него, так что он обычно оставлял банку с ним около кровати. И наконец любимец Се Ляня, вегетандр, нравился он ему из-за внешнего вида. Вегетандр скорее не дух, а просто растение. Впервые его увидев, он заволновался, что оно может быть крайне опасным, ибо, ну знаете, всё что выглядит маленьким и милым, в большинстве случаев таковыми не являются. Но вопреки ожиданиям Се Ляня, оно оказалось хоть внешне и странным, но растением. Так, этот дух и поселился в горшке, регулярно удобряемый парнем. На этом его коллекция заканчивалась, других более опасных духов держать в банках он боялся. И существо в банке, которую он сейчас держал в руках, было не из слабых, а значит придётся нейтрализовать тварь навсегда. — Не будь ко мне жестока, моё сердце болит, — продолжая петь Се, очень привычными движениями открыл банку, выпустив существо, которое так и ждало, когда его освободят. Тот, оказавшись не запертым, сразу поспешил выпрыгнуть из стеклянной банки, пока этот глупый человек чего не удумал. Оказавшись на свободе, дух вернул себе свой изначальный рост. — Жое, — мягко проговорил Се Лянь, упрашивая взглядом ленту, связать духа. Обычно Жое не нравилось связывать таких тварей, она предпочитала связывать только красавиц или лисиц-обольстительниц, что Се Лянь находил забавным. Жое помедлила, но всё же через время соскользнула с запястья Се Ляня и сразу подлетела к существу, обвиваясь вокруг него, чтобы то не скрылось где-нибудь за короткий срок своей свободы. — Спасибо, — Се Лянь улыбнулся и достав из кармана талисман, вложил в бумагу капельку ци, отправляя талисман в полёт и заодно активируя заклинание. Талисман тут же прикрепился к связанной лентой цели. Ничего не происходило, но Се Лянь не дожидаясь начала воздействия талисмана на духа, отозвал Жое обратно. Маленький пикси начал брыкаться на месте, пытаясь снять с себя раздражающую бумажку, но казалось талисман врос в кожу твари. Тогда-то талисман и заработал, иероглифы на бумаге засветились и начали нарушать границы бумаги, растекаясь по всему телу существа. Дух завыл, скорее от страха, чем от боли, его выражение лица сделалось ещё уродливее. Он царапал кожу, несмотря на острые когти, которые до крови вонзались в собственную плоть. Важно было лишь стереть с себя проклятие этой чёртовой бумажки, насланной глупым человеком! Когда иероглифы полностью залили тело духа, они просто исчезли, въевшись в кожу. Существо взрывом распалось на мелкие частицы, зависая в воздухе, всего на мгновение, после которого их втянуло в маленький шар, образовавшийся из-за взрыва. Это и был огонёк души. Чуть повертевшись в комнате, душа просто рассеялась. Она просто больше не смогла поддерживать себя в таком состоянии без подпитки. Се Лянь задумчиво погладил ленту и через секунду улыбнулся. Он уже привык видеть подобное, хотя в начале его печалило метания души, а потом и вовсе их распад. — Я радужный малыш… — он изящно двигался под ритм музыки в голове, направляясь в спальню. Ужасно клонило в сон и Се Лянь решил лечь пораньше, хотя обычно ложился не раньше двух часов ночи. Для этого ему стоило побыстрее закончить с чисткой больницы. Се Лянь проверил содержимое сумки, и переоделся в более удобную (белую) одежду с множественными карманами, и только после этого он отправился вылавливать духов. Он попросил Жое отключить камеры на всём этаже, и лента тут же выполнила поручение, которое было для неё столь обыденным делом. Се Лянь провёл рукой по стене рядом с дверью, и на ней начали высвечиваться иероглифы, как и линии, очерчивающие карту больницы. Внимание Се Ляня привлёк иероглиф светившийся кроваво красным цветом, вместо обычного серого. Он напрягся, у него было плохое предчувствие насчёт этого, и будто подтверждая его опасения, здание сотряслось.

· · ─── ·𖥸· ─── · ·

Чжоу Ли смотрела с кривой улыбкой на принесённую убитую птицу, пытаясь справиться с подкатившей тошнотой. Вонь стояла неимоверная. — Ма, это… так мило с твоей стороны… — она ещё раз оглядела выпотрошенную птицу. Это было не в первый раз, но к такому привыкнуть всё равно трудно. «Бедный кеклик», — подумала Чжоу Ли. — «Зажарим-ка тебя завтра на обед». — Спасибо большое, мама, мне нравится твой… подарок, — она расплылась уже в искренней улыбке, показывая жестом «круть». — Ты просто умница. — Пей Мин, завтра обед готовлю я! Уверена тебе понравится, — она уже была взбудоражена. — Когда ты готовила в прошлый раз, у меня живот скрутило так, что в пору было прощаться с жизнью, или с кишечником, — недовольно проговорил мужчина, зайдя в кабинет девушки со стопкой бумаг и писем в руках. — Я просто перепутала специи, не надо мне тут раздувать трагедию, никто ж не умер. На этот раз всё будет в порядке, — Чжоу Ли осторожно подняла кеклика с помощью ненужной газеты. — Великий Гуань-ди Опять?! Откуда ты их только берёшь? Завела большую кошку, вот она и тащит тебе подношения? — Пей Мин сморщился, в кабинете теперь отчётливо витал запах крови, ещё и пару капель упало на пол и стол. — Прости, прости, я всё уберу, — девушка неловко улыбнулась. — Я просто любима Небесами, вот они и шлют мне еду, — девушка хохотнула. — Любима Небесами? Скорее ненавистна, обычно мёртвую птицу под дверью оставляют в целях наслать проклятье, и никому в голову не придёт эту птицу ещё и жрать, — Пей Мин не особо был недоволен такими подношениями, просто он считал это ненормальным и опасался, должна же быть хотя одна ясная голова в этом доме. — Ха-ха, Пей, ты слишком суеверен. В Японии, такие проклятия и любых странных существ зажаривают на костре и едят, для них это деликатес. Тот же самый Шижоу в пример. — Не знаю я ни о каких шижоу, уберись за собой только, — проворчал Пей Мин и бросив наконец бумаги на стол, ушёл. — Не обращай на него внимания, ма, он просто не хочет признавать, что ему нравится свежее и, к тому же, бесплатное мясо, — добавила Чжоу, чтобы не огорчать женщину. Девушка отнесла птицу на кухню, а там выщипала её в горячей воде и, замариновав, отправила кеклика в холодильник. Вернулась обратно в кабинет она лишь через час, полная луна давно успела занять своё место, и теперь освещала ночное небо. Она открыла окно, чтобы проветрить помещение от этого неприятного металлического запаха. Сев за стол, Чжоу Ли начала проверять письма, оставив бумаги на завтра. «Телеграммы это так старомодно», — подумала девушка перебирая их, большинство из них счета, реклама, приглашения, в общем, ничего интересного и важного. Хотя одно привлекло её внимание. Письмо без марок, без адреса отправителя, без вообще ничего, будто отправитель сам принёс это письмо. Обычный белый конверт и снизу, её имя.

Чжоу Ли

Она нахмурилась - это может быть чем-то серьёзным. Она быстро распечатала конверт и вытащила письмо. На бумаге аккуратным каллиграфическим почерком были написаны лишь несколько строк, но этого хватило, чтобы взволновать девушку и заставить покрыться гусиной кожей. Дочитав письмо, её взгляд метнулся на странную надпись снизу, виделось это случайным набором букв:

ишюбмё

— Да чтоб тебя… — негодовала она. — Пей Мин! — закричала девушка, зовя мужчину.

☼☼☼

Маленький театр

Кто-то: Что такого могло быть в письме, что так напугало молодую леди Ли? Что оно в себе содержало и кто отправитель? Чжоу Ли: Если хотите утолить своё любопытство, обратитесь к наследию Виженера.