Все твои родинки и все твои ключицы

Антон почему-то, до сих пор не зная почему, курит. Раньше это не воспринималось как зависимость, скорее подростковый прикольдес. Когда с друзьями за гаражами после школы собираешься, естественно втихаря от родителей. Подымили и побежали дальше. Сейчас же на балконе, в то время, когда солнце ещё не полностью взошло. Люди любят зависимости: от алкоголя, от сигарет, наркотиков, гаджетов, а ещё от других людей. Удивительно, они как будто добавляют им смысл в их и так бессмысленную жизнь. Иллюзия. Иллюзия того, что они ради чего-то существует, ради кого-то, в конце концов. Антон курит взатяг, так чтобы аж в горле запершило. Прокаливается не от неопытности, и не от простуды. После первой затяжки, такое чувство будто кровь падает вниз, как самоубийца со стен многоэтажки, голова немного кружится, но это головукружение приятное в своем роде, после скуренной сигареты координация немного нарушается. Что главное в этом всем, так это эффект ацетилхолина (нейромедиатор в никотине), который действует двояко: если ты нервничаешь — успокаивает, если сонный, то наоборот бодрит. Дым не обвисает кустами — он окутывает с ног до головы. Сигарета тлеет. Утром легкий ветер, солнце вот только встаёт. Холод, но не пронизывающий, а приятный — утренний. Все же хочется что-то накинуть. Кофе, что стоит на столике, стынет, но посмотреть на рассвет хочется больше. Удивительно, таких рассветов Антон ещё увидит хоть тысячи, но хочется насладиться именно этим. Иногда наступает такой момент, когда жизнь начинает казаться абсолютно нереальной. Примерно тогда, когда ты перестаёшь ее осязать, чувствуешь так много, что аж захлёбываешься, видишь, что сам ты существуешь как будто в фильме. Вдох и выдох. Антону в глаза светят ранние лучи солнца, воздух свежий и утренний, но на балконе стоит запах сигарет. Вдох и выдох. Хорошо. Кому-то конечно такое не нравится, в жизни это бы звучало ужасно, мерзко, но вот Антон сейчас этим запахом только подкрепляет свой полёт мыслей. Никто никуда не идёт, а он? А он идёт — вникуда… Для того, чтобы понять ценность момента, нужно научиться ценить мелочи: чуть более вкусный кофе, чем прошлый, чуть более красивый рассвет, чем вчера, немного более свежий внешний вид лица, чем когда ты заспанный, чуть более искренняя улыбка, чем обычно. Окунувшись с головой в каждый из моментов, так чтобы до каждой клеточки, запоминаешь все. Воспоминания, да. Вы их раскладываете как по полочкам в голове, лишь бы сохранить. Но они прошлое. То прошлое, которое уже настолько нереально, что кажется будто бы этого и не было. Антон повернул голову, облокотившись на стену, через стекло рассматривая сладко спящего Арсения. Тот лежал носом в подушку, разложившись звёздочкой. Ноги были укрыты одеялом, ничего больше не было. Спина расслаблена и он весь тоже. Антон улыбнулся. Такие красивые родинки россыпью на лопатках, пояснице, ближе к шее, эхххх. Утро. Чёрный кофе с сахаром. Арсений, спал крепко, даже кофе более мягкий. Рассвет. Такой же красивый как и Арсений. Хотя нет, Арсений красивее. Красота существует во всем, а если ее не видно, значит вы просто недостаточно присмотрелись. Антон чуть щурится одним глазом, улыбается уголком губ. Ему настолько спокойно не было давно. Котелок наконец-то не варит бесконечное количество мыслей в себе, а вместе с ними и не подгорает от переживаний. Медитация объективно фигня, по сравнению с счастьем уж точно. Счастье? Не осязаемо, не видно, а есть? Назвать это тем самый кратковременным выбросом позитивных эмоций нельзя. Потому что это чувство постоянное, ввинченное внутрь. Антон садится на табуретку, сигарету тушит. Ладно, хватит. Но не встаёт, так и остаётся смотреть на Арса. Попов смотрибельный, но как бы выразился Антон скорее «трогательный» (и причём в прямом смысле этого слова). Тот переворачивается на спину, сладенько потягиваясь, расставляя руки, кровать то пустует. Потягивается. Антон сидит, руки поддерживают его лицо. Смотрит по-дурацки. Кажется уже слишком долго. Арсений замечает это, поэтому встаёт, переворачиваясь в его сторону. Садится, свешивая ноги, полностью копирует позу Антона. И смотрит так по-лисьи. Волосы небрежно растрепаны, губы насыщенно-розового оттенка, слегка искусаны. Он приподнимает подбородок. Взгляд на Антона глубокий, пронизывающий насквозь, но с улыбкой, не ухмылкой, ни в коем случае. Такой, по которому что-то да и понятно, такой, который потом запомнится, обязательно. Ведь обычно именно такие мелочи (не мелочи) и запечатлеться надолго. Белая майка слегка спадает с правого плеча, оголяя ключицу, но это не портит всей картины. Скорее дополняет её. Антон засматривается теперь уж точно. Рот аж приоткрыт: — Мой утренный Сю, ты такой до безумия красивый. Безупречный. — Я все слышу, — комплименты хоть и часты, но с каждым разом перебивают прошлые, добавляя наслаждения. А Антон оказывается сидит в Арсения кофте. Нежно-сиреневого оттенка — холодной пудры. — А я и хочу чтобы ты слышал, — утверждает. — Ну тогда хочу сказать, что если бы ты так часто не говорил мне, что я красивый, не так бы я в это верил. — Твоя самооценка говорит об обратном. — Нууууу… — и улыбается. Или усмехается. В разговоре виснет пауза… — Но это не отменяет того, что ты красивый. И сводишь меня с ума, — вдруг вставляет Антон. — А лучше бы сводил в кафе, да? — какой-то флирт, или нет, или да. — Нет, ты привлекаешь намного больше чашки кофе, — сразу выдаёт Антон. — А если я делаю чашку кофе? — спрашивает Арсений уже зная ответ. — То я целую тебя в плечо. — Ну я заметил. — Ты многое замечаешь, — утвердительно. — Как можно не замечать то, на что постоянно смотришь или то, с чем сталкиваешься. — Не знаю, — замешкался Антон. Вдруг задумался. — Вот и я не знаю, — ухмыльнулся Арс. Не совсем понятно на что это был намёк, но все-таки что-то один другому пытался сказать. Что-то, что заметил, но при этом так прямо высказать не может. Слова — плебейский способ общения. Запомнили. Или он даже не старался ничего донести. Галлюцинации? Нет. * * * Purcari Каберне-Совиньон. Вкус такой полный, даже сложный, с оттенками спелых фруктов, шоколада, ванили и изюма. Мягкие танины подчеркивают его гладкость, плавно переходя в длительный привкус с оттенками выдержки. Не кислое. Оно имеет интенсивный рубиновый цвет с фиолетовыми оттенками. Насыщенный, превосходный. Богатый аромат, в котором доминирует черная вишня, со временем дополняется нотами экзотических специй. Наверное можно романтизировать распитие вина «в домашних условиях». На кухне вечером, вдвоём, в красивых бокальчиках — это не алкоголизм, это легкий всплеск эмоций, исключительно позитивных. Это можно назвать эстетикой. Кто-то любит бухать за гаражами пиво, которое стоит 3 копейки, потом заваливаясь домой с запашком перегара. А утром просыпаться с видом домовенка и офигевать от жизни ближайшие сутки. Романтизировать можно все, что угодно. Антон и Арсений через это проходили в своё время. Почти все наверное так. Сейчас не очень хочется устраивать бесконечную прокачку печени. Хочется красиво посидеть вместе. Узнать друг друга? — Арсений, — нарушает идиллию Антон. — Что? — Арсений видимо выпал из транса. — Я налью ещё? Или ты не хочешь больше? — Давай я, руку ведь не меняют, — какая старая шутка, фу. — Оййййй, возраст. — Чей? — Арсений видимо не понял. — Ну не мой же, — улыбнулся младший. Арсений аккуратно наливает ещё по полбокала. Какие же у него красивые руки, Антон никогда не понимал кинк на вены на руках, но сейчас видимо почувствовал его. Пальцы тонкие и длинные — изящные. Движения Арсения всегда изящны. Ему бы быть барменом, но уж ладно, от него бы плыли все: кто хочет, и кто не хочет. — Антон, — начал Арс. — Да-да, мисье?) — вот как обычно. — Я предлагаю на пьяную голову поиграть в одну игру. — И в какую? — заинтриговано спросил Антон. — Я никогда не, — сразу ответил. — Нууууууу, ладно давай. Как скажешь. — Скажу. — Кто первый? — ожидаемый вопрос. — Давай ты, — слился. — Я никогда не бросал кого-то. Арсений не загибает. Антон тоже. — Какая лапочка, действительно? — Да, вот такой вот я паинька. Помню ещё меня бросила девушка ещё в университетское время, — немного цинично, но зато без горечи сказал Антон. — Девушка? — приподнял бровь. — Конечно, я со своей ориентацией не родился в обнимку. — Интересно выразился, — ухмыльнулся. — Я никогда не…хммммм…у меня никогда не было секса втроём, — Антон ляпнул, но это подействовало. Арсений загнул палец. — Опытный значит? — Антон как минимум удивился, прихуел весьма. — Люблю внимание, — Арсений так спокойно об этом говорит. — А я не знаю типа. — Конечно знаешь, — утверждение, — я никогда не рисовал чей-то портрет. Антон конечно же загнул. Ну а как он мог не загнуть. — Давай помолчим об этом? — Шаст улыбается. — Давай-давай, Арс улыбается в ответ. — Я продолжу, — спросил Антон. — Конечно. — Я никогда не общался с кем-то из-за личной выгоды. Арс загнул палец. — Признаюсь, классе в 10 был у меня друг, который такой весь из себя заучка. И я общался с ним так как он помогал мне подтянуть пару предметов. — А я думал… — Что думал? — Та уже ничего. — Я никогда не восхищался кем-то, как иконой, например актером там или спортсменом. Арсений не загибает палец, он всегда был против боготворения кого-то кроме себя. Не то чтобы высокая самооценка, не совсем. Данное поведение бы не вписывалось в его понимание себя. Такая формулировка подойдёт. Антон же загнул. — Я же могу спросить кто это? — На самом деле я восхищаюсь много кем, мне какое-то время очень нравился Киллиан Мёрфи, но это не было такое прям восхищение. Скорее просто считал его крутым. — Ты же смотрел Острые Козырьки, я помню. — Помнишь… — Так почему загнул палец, если так сомневаешься? — слегка риторический вопрос от Арсения. — Всмысле сомневаюсь, я могу сказать кем действительно восхищаюсь. — Ну так почему я до сих пор не знаю. — Ты многое не знаешь, — Антон почти свернул с темы. — Не знаю, но очень хочу узнать. Так? — Ты, — перебил Антон, — я действительно восхищаюсь именно тобой. Арсений в принципе знал, в силу любви к вниманию, особенно в отношениях, для него это было нормально — естественно. Уделяют ему — уделяет он. Он был в этом плане спокоен, без ревности, собственничества и всех приблуд. Антон же воспринимал это по-другому. Просто так никем не восхищаются и обесценивать это было бы весьма обидно. По лицу Арсения Антон бы сказал, что тот это принимает за данность но это ведь не так. И Антон по себе знает, внимание дело такое — щекотливое. Его уделяют только тем, кого считают достойным. Арсений все ещё ничего не ответил. Почти начал говорить… — Я правильно понял? Тебе слегка странно это слышать? — начал Антон. — Нет, вовсе не странно, меня такое не так и удивляет, — голос его спокойный, но прозвучало это весьма…. Весьма. — А? — Антон не понял. Совсем не понял. Он не понял его реакцию если конкретно. В этот момент захотелось куда-то смыться, желательно подальше от этого мира и от всех окружающих. Почему же данный момент потерял ценность для него или не только для него. Для всех. Жажда быть понятым — это один из вариантов жажды внимания. Она в Антоне была видна очень сильно, если присмотреться, а если смотреть поверхностно, то мало что можно увидеть, смотря поверхностно. Антон хотел, чтобы Арс его понимал, но почему казалось что тому фиолетово. — Антон, пойми меня правильно. — А бывает ли правильно? — Все зависит от того, как ты и что воспринимаешь. — Я же все воспринимаю так, как оно есть. — Антон, любое восприятие искажено. — И мое? — Всё, Антон. — Мне все такие стоит подумать над этим. Арсений ничего не ответил, а Антон ушёл. Я не буду описывать как грустно он шёл домой, курил сигарету и тд. Важно, что с Арсением он не желал пересекаться недели 3 точно. Даже в том кафе, где они когда-то встретились, они не пересеклись. Почему? Потому что Антон решил туда не приходить. Все просто и тупо: не хочешь решать проблему — тяни время. Человек творческий часто ассоциирует места, музыку, события и книги с людьми. Антон был из таких. Даже был гипертрофированной версией. Ему в данный момент скорее хотелось очистить голову от мыслей, чем пытаться избавиться от нахлынувших воспоминаний. «Лучшие решения приходят на трезвую голову, » — так говорила мама. Антон не пил, что является удивительным фактом, обычно подобные моменты люди запивают, пытаясь с помощью градуса поднять производительность мозга. Но удивительно так это не работает. Алкоголь скорее сделает вас амёбой, которая думать и подавно не умеет, чем принёсет решение в вашу светлую голову. Антон это знал. Но волнение присутствовало постоянно. Казалось бы ссоры не было, но что-то все-таки мутное и непонятное было. Или Антону казалось. Или было то, на что можно обидеться. Или это все же почудилось, или он сам себя в этом убедил. Конкретно с данной проблемой и стоило разобраться. Но легче тянуть время, жить в ощущении, когда мир остановился, и ты контролируешь ситуацию, но на самом деле она контролирует его, причём очень сильно.