В поисках семьи

Пространство сломанных, гниющих, сожженных деревьев простирается перед Америкой Чавес, и ей приходится стоять неподвижно, глядя на них, прежде чем решить, двигаться ли ей или оставаться на месте. Она достаточно близко, чтобы сказать, что горение неестественно — волшебное горение, оставляющее их окрашенными и пропитанными алым, вместо естественного, который оставил бы их в виде простой шелухи, серой, темной и грамотной от пепла. Здесь нет пепла, только эти огромные стволы с остатками оторванных ветвей, тянущихся к небу, как будто они могут проделать в нем дыры, как это делает она. Америка видела много ужасных вещей, и с ней сделали много ужасных вещей — и пытались сделать — с ней. Тем не менее, она видит это, и она вздрагивает. Могло ли её тело, оставленное ведьмой, поглотившей её силы, выглядеть так? Сырым, порванным и полным алых остатков? Она снова вздрагивает. Лучше уйти, пока ведьма не нашла её здесь, уставившуюся на неё. Несмотря на то, что ей больше не нужно бояться что это произойдёт, глубокая боль говорит о себе и наполняет её снова. Ей не нужно спускаться между деревьями. Она видела достаточно. Она все равно спускается. Земля трескается под её ногами, чем ближе Америка подходит к деревьям. Не густые трещины вроде землетрясений, а только звук от них, как дрова, которые трещат и трещат в огне, когда горят, только огня нет, а эти деревья уже сгорели, а если бы их и не было, то земля не состоит из горящего дерева. Это не должно звучать так, будто ее шаги поджигают его. Но это так. Америка засовывает руки в карманы джинсовой куртки. Дело не в том, что здесь холодно, просто это беспокоит. Почему она все еще здесь? Она не должна быть здесь. Она должна просто вернуться. Она все равно продолжает идти. В центре деревьев стоит что-то похожее на бревенчатый домик. Каким-то образом хижина не была проклята так же, как эти деревья и земля под ними. Это далеко, кажется почти нормальным, если бы не, знаете ли, бревенчатая изба. Америка, конечно, ничего не имеет против бревенчатых хижин, но трудно поверить, что есть какой-то водопровод так далеко от всего — или, может быть, они не так далеко от всего, как она думает. В конце концов, она прошла через магический круг, не уточняя, где именно она хочет быть. Может быть, она недалеко от обширного пригорода. Или, может быть, она в Вайоминге. Она никогда не была в Вайоминге. Иногда она убеждена, что его на самом деле не существует. Если только она не была и не знает, вроде как она сейчас где-то и не знает, где это. Она все еще на Земле, даже если алые пятна золы и потрескивающая потрескавшаяся земля кажутся ей не совсем принадлежащими. Должно быть, там живет ведьма. Неудивительно, что она хотела отправиться в другую вселенную. Внутренняя сантехника! Но, честно говоря, она могла бы просто сесть в машину и проехать немного по дороге, если бы ей это было нужно. Или, знаете, телепортировалась куда-то еще. Это шутка. Это заставляет её чувствовать себя немного лучше, продолжая идти туда, где она подозревает женщину, которая буквально пыталась забрать её жизнь. Иногда она задается вопросом, не искушает ли она судьбу. Но ведьма бросила погоню. Она отпустила её. Прошли месяцы с тех пор, как все это произошло. И, может быть, её здесь больше нет. Может быть, она все еще застряла под обломками той гробницы, или святилища, или чего-то ещё, что она развалила вокруг себя. (Вряд-ли.) Может быть, она вернулась бы в этот бревенчатый домик без водопровода, окруженный деревьями, сожженными и выдолбленными её темной магией, и землей, которая является собственной системой сигнализации. Честно говоря, если она все ещё живет здесь, то должна знать, что кто-то пришел её навестить, а Америка не видела, чтобы кто-то выглядывал из окон бревенчатой ​​хижины, так что с ней, вероятно, все будет в порядке. Не наверное. Она точно будет в порядке! И если ведьма там и попытается сразиться с ней, тогда она может просто пробить дыру во вселенной и прыгнуть куда-нибудь еще, прежде чем прыгнуть обратно в Камар-Тадж. Это не так сложно! Она может сделать это! Крыльцо скрипит под её тяжестью, и Америка подпрыгивает, и крыльцо скрипит еще громче, когда она приземляется, и потом, потом она слышит её… «Кто здесь?» Америка чувствует знакомую дрожь страха, которая когда-то заставила ее прыгать через портал, и подавляет её. Успешно. Затем внутри дома раздается скрип дерева, и Америка, спотыкаясь, отступает, запускает один из этих магических кругов и телепортируется обратно в Камар-Тадж, закрывая его за собой, как только она видит саму ведьму — волосы собраны в пучок, низкая, легкая коса, острые скулы над впалыми щеками, и глаза, которые обращаются к ней, преследующие и преследующие, когда меркнет золотое сияние. Америка залезает в свою кровать. Она подтягивает колени к груди. Её дыхание быстрое и поверхностное. Она ждет. Ведьма может телепортироваться. Ведьма увидела её. Ведьма точно знает, где она, и она… Ничего не делает. На следующее утро Америка просыпается в той же позе, шея болит от этого, в уголках рта текут слюни. Она вздрагивает, просыпается, боится заснуть, съеживается от боли в шее, и вот… Нет ничего. Она вытирает слюну изо рта. Что ж. Что ж. Что теперь? Америка засчитает это. Знакомый стук в её дверь означает, что ей пора вставать, переодеваться и готовить завтрак. Некоторые другие стажеры моются по утрам, но она всегда делает это после всего, потому что тогда с нее смывается весь пот, и он не прилипает к её простыням. Итак, сначала завтрак. Она могла бы вернуться, не так ли? Она действительно хочет вернуться? Ее губы сжимаются, и она проглатывает что-то похожее на страх, зная, что то же самое, что заставило её идти сквозь деревья, что заставило её пройти весь путь до самой бревенчатой ​​хижины, прежде чем уйти, заставит её вернуться. Опять таки. Она знает это. Америка просто хочет сначала немного побороться с этим. Ага. Это звучит как хорошая идея.