Часть первая
20 июня 2022 г., 18:07
Выходя однажды замуж за красавчика с вашего факультета, будьте готовы к тому, что он не простит вам любое, даже малейшее изменение вашего внешнего вида. И приготовьтесь ежедневно выслушивать массу упрёков и оскорблений, если это все же произошло.
Сначала вы счастливы, в вас до безумия влюблены, у вас потрясающий секс каждый день, а то и не по разу. Вас облизывают и чуть ли не постоянно носят на руках. Обязательно берут на все вечеринки, чтобы похвастаться, какого идеального супруга отхватил ваш муж. Вам завидует большинство друзей из-за того, что, прикладывая минимум усилий, вы всегда выглядите потрясающе.
Но все это проходит стоит вам родить долгожданного первенца и измениться. Вот с этого момента и приготовьтесь услышать первый упрек.
В моем случае он был после первого секса после родов.
— Ты перестал быть потрясно узким, и я еле кончил. И это, знаешь ли, не очень-то возбуждает. Я же говорил тебе — сделай кесарево!
И вы молчите, потому что не знаете, что сказать в свое оправдание, молчите и тихо глотаете душащие вас слезы.
И вот с этого самого первого упрека и начинают сыпаться остальные, давая понять, что десять лет счастливой семейной жизни катятся коту под хвост.
Но, пожалуй, самым ужасным для вас стало то, что вы вынуждены ежедневно слушать одни и те же слова, которые по чуть-чуть ломают в вас что-то, вгоняя в и без того начинающуюся депрессию.
— Ты такой жирный, мне противно смотреть на тебя, не то что трахать! Когда ты похудеешь уже?! Твое сало на боках вызывает у меня отвращение!
Вы начинаете постоянно оправдываться, что последние несколько лет и так питаетесь чуть ли не одними овощами и свободные минуты проводите в спортзале. Но из-за гормонального нарушения похудеть никак не получается. Но вам, конечно же, не верят и орут на вас, обвиняя в том, чего вы никогда не совершали.
— Откуда мне знать, что ты не врешь?! Может ты втихаря жрешь, пока меня нет дома?! Может, гуляя с сыном, ты покупаешь себе тортики в кафе?!
От этих слов становится так обидно, что вы снова и снова заливаете слезами подушку, потому что тортиков не видели уже несколько лет.
Ваши друзья не понимают, почему вы терпите все это, почему не уйдете от него? А вы несмотря на все упреки продолжаете любить его и надеяться, что однажды все наладится, и вы снова будете счастливы.
Но все рушится ровно в один момент!
Вы убегаете с работы пораньше, потому что ваш маленький сынишка заболел и его срочно нужно забрать из сада. Возвращаетесь с ним домой и думаете лишь о том, чтобы поскорее вызвать врача к больному малышу. Но сразу этого сделать не получается, так как в спальне вы неожиданно застаете в своей постели мужа, трахающего молоденького идеального омегу. И все... то надломленное ломается окончательно и починить это скорее всего уже будет невозможно.
Снова глотая жгучие слезы, вы собираете чемодан, забираете сына и уходите из когда-то родного, а теперь ненавистного вам дома.
Идете, конечно же, к родителям, потому что ближе их и сына, как вы уверены, у вас больше никого нет.
Вам кажется, что ваша жизнь кончена и вы все-таки впадаете в глубокую депрессию, глотаете тоннами таблетки и не знаете, как выкарабкаться из этого кошмара.
Как ни странно, вытаскивает вас оттуда, как оказалось, ваш единственный верный друг, который просит вас подумать о крохе, страдающем не меньше вашего. И вы слушаете, слушаете и медленно выползаете из серого мира в другой — раскрашенный всеми цветами радуги вашим сынишкой и этим самым преданным другом…
— Так, все, мне надоело видеть, как ты заглядываешься на счастливые пары, а потом рыдаешь по ночам, потому что видите ли решил, что никому не нужен, — вскочив из-за стола в кафе, заявил Роман.
— Но ведь это так и есть, — вздохнув, пробормотал я. — Ты только взгляни на меня, ну кому я могу понравиться?
— Да много кому! — рявкнул он, а затем чуть спокойней добавил: — Если твой муж променял тебя на суповой набор, это не значит, что все мужики такие.
— Бывший муж, — еле слышно поправил я, вытер рот салфеткой и тоже поднялся вслед за другом.
— Да какая разница! — махнул он рукой. — Так, дорогой Славочка, сейчас ты звонишь папе и говоришь, что задержишься допоздна и просишь присмотреть за Митей.
— Зачем это? — предчувствуя неладное, спросил я, пытаясь угадать, чего такого мог задумать друг.
— А затем, дорогой дружок, что мы едем в клуб, где будем отрываться до утра, — пояснил Ромка. — И только попробуй сказать нет!
— Но Митенька же не сможет уснуть без меня, — попытался отмазаться я от похода в это ненавистное мне место.
— Ничего, если он один раз заснет без тебя, ничего с ним не случится, — сказал Рома, остановившись и с укором смотря мне в глаза. — Твой папочка отлично с ним справится.
— Но…
— Даже не надейся меня уговорить отказаться от этого! — рявкнул он и, вытянув указательный палец, погрозил им у меня перед носом. — И только попробуй не познакомиться там с кем-то!
— Что? Ха-ха, очень смешно, — обиделся я. — Туда такие красавчики ходят, что на меня будут тыкать пальцем и плеваться.
— Да что же это такое?! — всплеснул руками Ромка и закатил глаза. — С чего ты вообще взял, что ты толстый и некрасивый?
— Макс так говорил…
— Да плевать, что там говорил этот ублюдок, — сказал Рома и, взяв мою руку, погладил её. — Ну сколько ты набрал лишнего? Пять? Десять? Но это же не так страшно как кажется.
— Вообще-то пятнадцать, — еле слышно возразил я.
— Ну пятнадцать и что? А если учесть, что до беременности ты выглядел как скелет, то эти пятнадцать можно смело заменить на пять, — улыбнувшись одним уголком, сказал Ромка. — Ну подумаешь в боках и на бедрах стал чуточку покруглей, — добавил он, ущипнув меня за этот самый бок, — тебе так даже больше идет, и к тому же, многим это очень даже нравится.
— Что-то я пока не встречал таких, — вздохнув, проговорил я. — Да и сам подумай, мне уже за тридцать, да еще и с ребенком на руках, ну кому я могу быть нужен?
— Да кому угодно! — ответил он. — Думаешь, на свете мало одиноких или разведенных мужиков твоего возраста? Да некоторые будут радоваться, что ты согласишься с ними встречаться!
— Что-то слабо верится в это, — возразил я, — но раз ты настаиваешь, так и быть, схожу с тобой в этот чертов клуб. Все равно ведь не отстанешь.
***
Клуб встретил нас мигающим светом, оглушающе-громкой музыкой, запахами табака и алкоголя и смесью ароматов альф и омег. Танцпол до отказа был забит дергающимися, словно в припадке, телами, что меня очень радовало, так как танцевать мне вот вообще не хотелось. — Питер, сделай-ка нам по бокалу лучшего коктейля, — попросил Ромка темнокожего парня, служившего здесь барменом. — Моему другу сегодня нужно хорошенечко расслабиться. — Сейчас все сделаю, — с американским акцентом ответил темнокожий и подмигнул мне. — Ну как тебе здесь? — спросил Ромка, потягивая через соломинку коктейль. — Мы только пришли, а у меня уже голова разболелась от этого шума и тяжелого воздуха. — Боже, какой же ты скучный... — закатил глаза Роман, — да расслабься ты уже, выпей, потанцуй, ты заслуживаешь этого. Ты заслуживаешь того, чего был лишен последние несколько лет. Сегодня твой день — давай, оторвись как следует! — Знаешь, мне как-то сложно отрываться, зная, что мой сын дома один, — отодвинув коктейль подальше от себя, сказал я. — Да не один он! — возмутился Ромка. — Твой папочка прекрасно за ним присмотрит! И ты ещё спрашиваешь, почему у некоторых нет детей! Говоря про некоторых, Ромка намекнул про себя и мужа. Эти двое поженились через полгода после нас с бывшим и до сих пор о детях даже слышать не хотят. Более того, Ромка уже сделал как минимум три аборта, не желая слушать ни меня, ни своего родителя, который, мне кажется, уже и не надеялся понянчить внука. Эти двое слишком любили свободу, веселье и путешествия, а ребенок, конечно же, лишит их всего этого как минимум на пару лет. Вот они и решили, как объяснил Ромка, не торопиться и сначала пожить для себя, а потом уже, когда ему стукнет лет тридцать пять, можно и о детях подумать. Я его, конечно, не понимал, я всегда хотел малыша и даже не одного. Но из-за Макса, который тоже любил шумные посиделки, ждал его появления почти десять лет. Но, что интересно, Ромка очень радовался появлению Митеньки, часто приходил понянчиться с ним, да и сейчас, когда навещал нас, охотно играл с ним. Но стоило мне заикнуться об их собственном, и он сразу находил тысячу причин, почему ему еще рано становиться родителем. — Так, сейчас ты выпьешь вот этот коктейльчик, — строго сказал Ромка, пододвигая бокал ко мне, — и пойдешь потанцуешь со мной. — Э-э, нет, вот эту странную мешанину я так уж и быть выпью, — взяв бокал и понюхав содержимое, сказал я, — но танцевать… нет уж, даже не уговаривай! — Как хочешь, — слишком быстро сдался друг, пожав плечами, — тогда я сам пойду, а ты кисни тут. Опустошив первый стакан, я и не заметил, как на его месте появился второй, а затем и третий. По телу заструилось приятное тепло и через полчаса раскованный и развеселившийся я уже вовсю флиртовал с тем самым темнокожим барменом — Питером. — Так, я смотрю, ты уже готов продолжить, — пьяненько хихикнул Ромка и, схватив меня за руку, потащил в сторону танцпола. Хрен его знает как мы туда добрались, потому что у меня, кажется, начались какие-то небольшие провалы в памяти. Вот мы, хихикая, прошли мимо кучки парней, присвистывающих нам вслед, и вот мы уже в середине площадки, двигаемся в такт музыке. Ромка позади, плотно прижимаясь и совершенно не стесняясь, терся о мой зад и гулял по телу руками. В любой другой ситуации это было бы странным, несмотря на дружбу длиной более двадцати лет. Но сейчас под действием алкоголя это казалось чертовски правильным и я, медленно двигаясь под музыку, также пошло терся о Ромку задом. Повернув голову в его сторону, я запустил руку в идеально уложенные волосы и слегка потянул за них. Ромка, продолжая движение и поглаживая меня по груди, засосал, врываясь языком в рот. Я не знаю, сколько продолжался этот безумный танец, но очнулся я, снова сидя у барной стойки с бокалом очередного коктейля. — Эй, привет, красавчик! — выпалил оказавшийся рядом молодой альфа, широко улыбаясь и подмигивая мне. — Ну привет, — хихикнул я, медленно потягивая выпивку. — Я Марк, — представился он, продолжая улыбаться во весь рот. — Слава, — кокетливо ответил я и снова пьяненько захихикал…***
Еле-еле разлепив глаза и чуть не застонав от резкой боли, я уставился в потолок. Перевел взгляд чуть вперед и замер, боясь даже вдохнуть, потому что потолок оказался не мой и даже не Ромкин. Точнее не сам потолок, а лампа, висевшая на нем. Переведя взгляд в сторону я понял, что скорее всего находился в отеле. Снова закрыв глаза, я попытался вспомнить, как вообще мог сюда попасть. Но у меня ни черта не вышло, а только сильнее разболелась голова. Последнее, что я помнил — танцпол, очередной коктейль в руке и какой-то альфа, пытающийся познакомиться. Снова открыв глаза, я перевёл взгляд в другую сторону и чуть не завопил от неожиданности. Рядом со мной лежал совсем молоденький темноволосый альфа с усыпанным веснушками лицом. Резко сев и схватившись за раскалывающуюся голову, откинул одеяло и чуть не застонал в голос. Я был обнажен — полностью! А это значило, что у нас явно был секс! Я снова перевел взгляд на парня, который, на удивление, не проснулся от моих резких движений, и пригляделся. Господи, надеюсь, ему хотя бы восемнадцать есть. Потихоньку встал с постели и снова замер. А мы вообще предохранялись? Осмотрел пол со своей стороны, затем прокрался на цыпочках и проверил с его стороны тоже, но использованной резинки не нашел. Папочка дорогой, надеюсь хоть в ванной в мусорном ведре найду! Подобрав одежду, я тихонько прошел в ванную и, одевшись, проверил мусорку. Ох, слава богу в нем валялись три использованные резинки. Так, стоп, три… три?! Вот это мы повеселились! Бросив последний взгляд на спящего альфу, я прошмыгнул к выходу и, только закрыв за собой дверь, смог выдохнуть свободно. Твоего же папу, я провел сегодняшнюю ночь с мальчишкой! Господи, да сколько же я вчера выпил, что согласился на это?! Вызвав такси, я покинул отель в надежде, что больше никогда не увижу его и мне не будет стыдно за свое развратное поведение.
