Каблучки, макияж - и этот день наш

Чифую идёт по улице чертыхаясь. Идёт и умирает от невыносимой летней жары. Он мог бы спокойно перенести и духоту, и буквально жарящее солнце, если бы был в привычных дырчатых тапочках, просторной футболке и шортах. Но нет. Он решил поиграть в «знаменитость под прикрытием» и надел длинные джинсы, рубашку, кепку и маску с солнечными очками. И всё это, естественно, по классике жанра было черного цвета. Мацуно понял свою ошибку, отойдя буквально на двадцать метров от дома. Неприятно, но в любом случае он бы не стал возвращаться. По двум причинам. Одной из них была его гордость и пацанское слово, которое он дал Казуторе и Баджи, взявших его в очередной раз на слабо на прошлой вечерней пьянке. Эти сволочи знали, что он не умел пить, и каждый раз специально спаивали его и заставляли творить всякую дичь. Вот и в тот раз проснувшись от дикой боли в костях, виной которой была ночь, проведенная в маленькой ванне в доме лучшего друга в позе эмбриона, был не удивлен, обнаружив напротив лица экран телефона старшего, на котором он, дико пьяный красный и заикающийся, на спор согласился сходить в салон красоты и сделать себе маникюр с покрытием лаком. Нда… Он долго готовился к этому «знаменательному» дню. Мацуно дал честное-братское-пацанское, что он это сделает, но Казутора и Баджи никому не скажут и уж тем более не покажут то, что сотворит блондин со своими руками. Он специально выбрал салон максимально далекий от любых мест, где могли появиться свастоны. Максимально. Именно поэтому он уже полчаса идёт, чувствуя, как с каждым шагом приближается к филиалу ада: асфальт уже мало чем отличался от песка пустынь – был таким же горячим и обжигал даже сквозь подошву стареньких кроссовок. Последние метры до заветной стеклянной дверцы Мацуно буквально бежал. Внутри было прохладно и свежо: новенький лакированный кондиционер работал на полную мощность. Чифую облегченно выдохнул и наконец-то снял медицинскую маску и кепку, попытавшись как-то пригладить волосы. Несколько мгновений спустя перед приводящим себя в порядок Мацуно появилась девушка. Она была невысокого роста, с короткой стрижкой персиковых волос и милой улыбкой деснами. Бейджик на груди гласил: Хината Тачибана. — Вам помочь? – голос тоже был очень милым и приветливым – располагал к общению. — А… Да… У-у меня запись…Чифую Мацуно… – Фую буквально чувствовал, как у него поднимается температура: щеки горели так, будто он все ещё был снаружи – на пекле июльских улиц. Администратор – как понял Мацуно всё по тому же бейджику – быстренько прошла за стойку, пролистала пару страниц и, удовлетворенно кивнув самой себе, тут же вернулась к нему. — Прямо по коридору, а потом направо. Вторая дверь. Мастер уже ждёт. Чифую немного поклонился и пошёл в нужную сторону. Дверь нашлась буквально сразу. Чифую не страдал топографическим кретинизмом, о чём, наверное, впервые в жизни жалел. Он потоптался пару секунд у двери, а после, постучав два раза, вошёл. Сказать, что он был в шоке – значит ничего не сказать. Он ожидал встретить милую скромную девушку, женщину или – на худой конец – молодящуюся бабушку, которая, рассказав за работой тысячу и одну историю о своих детях и внуках, сделала бы ему этот несчастный маникюр. Но… Парень. Очень красивый парень. Просто преступно милый и обворожительный парень. Ростом, кажется, чуть ниже него самого, с копной кудрявых непослушных иссиня-черных волос, которые были убраны в небрежный маленький хвостик, и просто невероятных размеров голубыми глазами. Чифую не поэт, поэтому в его голове ни одного красивого красноречивого эпитета, но то, что эти глаза – самое прекрасное, что он видел в своей жизни, он уверен. Руку на отсечение. Парень при виде него теряется на секунду, а потом заискивающе улыбается и негромко спрашивает: — Первый раз, да? — А… Да, я… Да. – почему-то под пристальным взглядом этих сапфиров Мацуно растерял всю хваленую пацанскую удаль. Брюнет покровительственно махнул рукой в сторону рабочего места. Чифую неуверенно занял свое, чуть поёрзав в бархатном кресле напротив симпатичного парня. — Такемичи Ханагаки. А ты? – парень надевал перчатки и не видел, как его клиент слегка покраснел. — Мацуно. Мацуно Чифую. — Значит… Чифую-кун? – парень улыбнулся уголками губ, а после половину его лица скрыла медицинская маска, как та, что ранее помогала «скрываться» самому Мацуно. Глаза, уже до этого вызвавшие легкую аритмию сердца бунтаря, на контрасте с черной маской делали с Чифую что-то невероятное – он на несколько секунд выпал из реальности. А после, придя в себя, быстро кивнул в ответ, не решаясь говорить: был уверен – голос его подведёт. Первый раз Мацуно вздрогнул уже спустя минуту. После того, как он нервно протер руки антисептиком, их тут же подхватили ладошки парня напротив. Они были такими хрупкими по сравнению с его руками, привыкшими к уличным дракам, что блондин на несколько секунд завис. Завис и не заметил, как в руках милого мастера возник первый предмет пыток. Пилочка на двести сорок грит. Заметив реакцию парня, брюнет улыбнулся – по крайней мере Мацуно так показалось: из-за маски можно было увидеть только как немного сощурились глаза – и начал рассказывать о процессе. Это было… Успокаивающе. Да и то, как уверено мастер орудовал «палочкой-выручалочкой», тоже имело вес. Пару минут, и Мацуно видит то, что видел в последний раз в первом классе, перед тем, как мама, решив, что он самостоятельный, дала ему маникюрные ножницы – аккуратные ногти. То есть, реально – красивые и ровные. Такемичи поведал – форма «мягкий квадрат». И пока Мацуно с раскрытым ртом вертел перед собой ладони, брюнет быстро юркнул под стол, сунул вилку фрезера в розетку и также быстро вновь возник перед находящимся в прострации Чифую. Что-то тихо завибрировало, и блондин машинально убрал руки за спину, впрочем, тут же возвращая их – выбора-то не было. — Теперь машинка. Не волнуйся, Чифую-кун, это не больно. Я обещаю. – словно успокаивая маленького ребенка, Ханагаки гладил ладонь, что была гораздо крупнее его, пытаясь передать парню напротив хотя бы капельку уверенности. Чифую ещё никогда не было так стыдно! Он – заместитель первого отряда самой опасной группировки города – боится какой-то жужжащей ерунды! Это было… Не больно. Ну, то есть реально – вообще не больно. Осознавая это, Мацуно под тихий смех милого парня краснеет ещё сильнее. Такемичи рассказывает ему, как именно устроен этот прибор, что именно он делает «пламенем», «шаром» и ещё какими-то подобными штуками – они все разные, и Чифую слишком лень запоминать все названия. Затем кусачками удаляют кутикулу. Вроде… Если Мацуно правильно услышал… За этим всем незаметно пролетают ещё пятьдесят минут. А потом начинается самое неожиданно-ожидаемое. То самое ужасное, которое Чифую несмотря на всю абсурдность его отчаянного желания надеялся не услышать. Милый распрекрасный Такемичи спрашивает: «Какой лак»? И если до этого Мацуно словно был под какой-то волшебной дымкой, заворожённый профессионализмом парня напротив, то этот вопрос полностью её развеял. Он будет красить ногти. Его ногти будут цветными. Девчачьими… Заметив выражение лица клиента, его внутреннюю борьбу с самим собой, Такемичи, мягко улыбаясь, достает бесцветный лак и подмигивает блондину. Чифую быстро сглатывает, делает глубокий вдох и отвечает неуверенной полуулыбкой. Помимо лака на столе появляются еще четыре бутылочки и баночка: дегидратор, праймер, база, топ и масло. Так сказал Ханагаки, а Мацуно с задумчивым выражением лица ему кивнул. Мол, конечно я знаю, что делают эти подозрительные баночки и скляночки в твоих умелых руках. Ага, знает… А дальше Чифую смотрел только на самого Такемичи. Как тот сосредоточенно хмурил брови, как иногда, когда Мацуно менял руки местами, – лампа, в которую он на добровольной основе клал свои руки, оказалась компактной камерой пыток: кожу нещадно жгло, но Чифую же пацан – потерпит – Ханагаки подобно кошке изящно выгибал спину, пытаясь сбросить напряжение. В какой-то момент в руках брюнета оказалась тоненькая кисточка, а на губах – Мацуно уверен – заискивающая улыбка: — Чифую-кун, можно я кое-что нарисую? Не бойся, этого почти не будет видно – никто и не заметит. Мацуно про себя простонал – конечно он не сможет сказать: «нет». Блондин вообще не думает, что хоть кто-то может отказать Ханагаки Такемичи. Он обречённо кивает, на что получает тихий смешок напротив и благодарное поглаживание больших пальцев на ладонях. Что именно рисовал симпатичный мастер на его ногтях, Чифую решил не смотреть – не травмировать свою психику и пацанскую гордость. Когда всё было закончено, Мацуно не глядя на руки, быстро надевает на голову кепку, маску, делает шаг к Такемичи и тут же разворачивается. Две секунды – и парня нет в салоне. Чифую весь вечер бьется головой о стену, матеря свою трусость всеми возможными словами. А после радостный откидывается на кровать, снова громко проговаривая некрасивые слова – стукнулся о спинку. И всё же это не помешало счастливой улыбке во весь рот вновь появиться на его лице – на красивых ухоженных ногтях белым лаком были прорисованы десять цифр. Мацуно пулей бросился за телефоном.