Любовная болезнь

12:13 am. 16 февраля.    В таком хорошем расположении духа, затуманенном разуме и отсутствующими мыслями, Фред поднялся на свой этаж и, выходя из лифта, крутил ключи в руках. Но настроение быстро сменилось, когда он заметил нежданных гостей возле дверей своей квартиры.    —Здравствуйте, —обратился молодой парень в форме к подходящему мужчине.    —Hello. —отрезал иностранец, волнительно предчувствуя чем теперь для него может обернуться встреча с представителями закона и вставляя ключ в дверной замок.    —Вот видите, американец, иностранный агент. —где-то сбоку возмущался дедок, которого Фред сегодня уже видел на первом этаже.    —Подождите, товарищ Петухов, со всем разберёмся. —спокойно ответил парень, вызвавшему его, жителю подъезда. —Я местный участковый. —пояснил он, делая шаг в квартиру, но встретив не понимающий взгляд опомнился и добавил. —I'm the local cop. —на этих словах, блюститель закона, показал своё удостоверение, но это не имело для арендатора никакого значения. По сути, парниша это понимал, но сделал по привычке.    Мужчина жестом пригласил двух незнакомцев внутрь. Первым, чуть ли не вприпрыжку, забежал дедок и начал всё осматривать.    —Товарищ, не нарушаем границ. Встаньте спокойно. —осёк его, участковый.    —Надо проверить всё, он может быть наркодиллером!    —Гражданин Петухов, определитесь, он иностранный агент или же наркодиллер. —явно замотавшийся за сегодняшний день и, возможно, уже не раз приезжавший на ложный донос этого деда, теряя интерес, уточнил полицейский. —Май нэйм АР-ТЁМ КОЗ-ЛОВ. —по слогам произнося своё имя и тыча себе в грудь, объяснил он, повернувшись уже к иностранцу. —You?    —Frederick White.    Ему казалось забавным и даже смешным, как с ним разговаривает этот коп, но он уважал его попытки. Он явно был сообразительнее той девушки на ресепшене в аэропорту. Вот только одного Фред понять ни как не мог, что этому стражу порядка нужно от него.    —Documents apartment? —обводя рукой жилплощадь и показывая руками "книжку", всё допытывал Артём.    Фред был не в том настроении, чтобы спорить, ему хотелось как можно скорее отделаться от этого копа. А для этого нужно делать всё, что тот требует. Но тут мужчина сам себя осёк. А может ли он доверять ему? Для чего он вообще сюда заявился и требует документы? Да и дедок этот больно подозрительный. Не желая вляпаться в ещё какую-нибудь историю и, вновь, оказаться прикованным наручниками, сидя а допросной, Фредерик решил позвонить. С трудом он объяснил этому представителю закона, что не совсем его понимает и хотел бы позвонить своему представителю, говорящему на русском, если это не противоречит закону. Получив одобрительный кивок, мужчина, не сводя взгляда с незваных гостей, немного отошёл и стал кому-то набирать. 7:45 pm. 21 февраля.    Едва минутная стрелка приближалась к заветному часу, концу рабочего дня, люди охотно начали собираться домой. Но не все, у некоторых были ещё дела и они с завистью смотрели на счастливчиков, которые через пол часа будут дома. Кому-то было нужно доделать квартальный отчёт, который без опозданий должен быть на столе Ивана в понедельник 28 февраля. Кто-то доделывал проект ландшафт парка в центре города, потому что завтра должен показать его Ивану, а тот представит его клиентам в среду. Кто-то готовился к завтрашнему благотворительному вечеру в честь защиты дикой природы и её ресурсов. Этот "кто-то" Софа, которая уже больше недели не может решить в образе какой знаменитости ей явиться на этот вечер. Это было главным условием, все присутствующие должны примерить на себя не свойственный им наряд. В идеале знаменитость должна быть из двадцатого века. Вроде ничего сложного, берёшь образ любой известной женщины и делов то. Но Софии хотелось выбрать беспроигрышный, узнаваемый вариант, чтобы не пришлось объяснять каждому второму любопытному зеваке, кто она. Это было не так легко, к некоторым знаменитым женщинам она не подходила по цвету волос, а красить не хотела их ради одного вечера, парик считала, что будет ненатурально смотреться. Проблему неподходящего цвета глаз можно было решить парой цветных линз. Впрочем, оба эти пункта при желании можно решить, но вот рост. Её сравнительно маленький рост никогда Софи не казался глобальной проблемой, но теперь именно он отделял её от восхитительных красавиц прошлого века.    —Ну что, как ты. —заглянув в кабинет, спросила Мэри.    —Эммм, не плохо. Да, уже получше себя чувствую. Нет такой сонливости, привыкаю к препаратам понемногу.    —Рада это слышать. —садясь напротив подруги, добавила она.    Повисла пауза. София что-то очень внимательно просматривала на мониторе своего ноутбука. Мэри сидела и рассматривала лицо своей подруги, её спокойные глаза и без эмоциональный рот. Уголки её губ, в спокойном состоянии, были немного опущены вниз а сами губы как-то сжаты, так было, когда девушка работала или просто была чём-то занята. Реже, когда она скучала, её губы были расслаблены и слегка приоткрыты, тогда их лёгкая пухлость была заметнее.    Мэри нравилось рассматривать лицо своей возлюбленной, так как Софа очень эмоциональная и во время беседы её лицо всегда отражало то, что творилось в душе. Её глаза либо сияли, отражая пожар души и невероятную заинтересованность, либо были стеклянными, чуть живыми, транслируя невероятную скуку, усталость, тоску или грусть. Постоянная жестикуляция, объёмные взмахи руками, желание до коснуться до собеседника, звонкий заразительный смех.    Все её чувства и эмоции были гиперболизированны, если начинала смеяться, то не могла остановиться и подгибались ноги. Если переживала, то бросало в холод, в жар, руки тряслись, по спине пробегала судорога, в ушах шум, а сердце колотиться, как у зайца. Если начинала плакать, то затягивалось это на ближайшие пару часов, горячие слёзы стекали непрерывным потоком, утекая вниз по шее. Каждая эмоция могла с лёгкостью перетечь в истерику, совсем не контролируемую. Поэтому не может, не умеет Софа чувствовать и любить на половину. Если ненавидит, то каждой фиброй своей души. Если любит, то всем своим сердцем, до сумасшествия. По другому быть не может. Не способна она на половину чувства или половину эмоции, всегда крайность. Всегда.    Но стоит отдать Софии должное, её чувства никогда не возьмут власть и контроль над разумом в неподходящий момент. Это то, что восхищало в ней многих и было важным пунктом, когда Иван принимал её на работу - стрессоустойчивость. Если нужно, девушка всегда подавит нарастающую панику, тревогу и будет искать решения. Она из тех, кто возглавит паникующую толпу, будет до конца мыслить рационально и в итоге всех спасёт. Ну или просто доведёт дело до конца.    Мэри так же восторгалась её ответственностью. Если Софа пообещала что-то выполнить, то сделает это, чего бы ей это не стоило. Бессонные ночи, ради доделанного проекта и присутствие на открытиях, даже будучи не в рабочем состоянии - это то, что не обсуждалось. Из этой ответственности, к работе и другим людям, вытекает жуткая безответственность к себе самой. София могла спокойно забить на свой распорядок дня, удобства, сон, забыть поесть, принять лекарства и просто дать себе перерыв, если на носу важное событие. Именно из-за этого Мэри за неё и волновалась, постоянно спрашивала, достаточно ли та спит, ела ли она, сколько выпила за сегодня кружек чая или кофе вместо воды и далее по списку.    —Ты сегодня опять будешь водить американца по Москве? Куда сегодня идёте? —наконец закончив созерцание своей возлюбленной, прервала тишину Мэри.    —Нет. Сегодня я еду домой. Я очень устала за прошлую неделю и сказала ему, что будем видеться только по выходным. —не отрываясь от монитора, отвечала девушка. —Хотя знаешь, он платит за каждый час моей болтовни, так что мне было трудно самой сократить часы работы.    Мэри мысленно ликовала, ведь это была её идея, сократить время работы. Она волновалась за Софию, которая в итоге спала меньше восьми часов в день, потому посоветовала им ходить на экскурсии по выходным дням. А ещё, Мэри не нравилось то, что девушка стала так много общаться с этим человеком. Ей это казалось опасным для подруги, но эту мысль она ещё не озвучивала.    —Ты нашла себе образ на завтрашний вечер? —услышав этот вопрос, девушка оторвала свой взгляд от экрана и перевела на черноволосую подругу.    —Нет. Я сейчас этим и занимаюсь. Мне ничего не нравится. Совсем. —грустно подытожила Софа.    Благотворительный вечер. Там соберутся все сливки общества, как принято говорить. Казалось бы, а что там делать ей? Ну ладно Мария и Иван, они наследники крупной компании и дети влиятельных людей. А кто такая Софи? Обычная девушка и даже не коренная жительница Москвы, не говоря о том, что из небогатой семьи. Софии совсем не хотелось идти, на это мероприятие, будет себя там чувствовать неловко, не в своей тарелке. Но она знала, что должна там быть, как представитель компании. В этот день планировали провернуть крупную сделку. Ну как сделку, одни люди планировали отмыть свои деньги, под предлогом какой-то стройки. Сама Софа считала это не законным и была против, но кто бы её слушал.    —А когда вы виделись с ним в последний раз? —вновь, разбавляя тишину, спросила Мэри.    —С кем? С Фредом? Так во вторник, хотя по времени уже была среда. Или в среду ещё. —девушка призадумалась и потупила взгляд. —Да, кажется в среду, я рассказывала про русский импрессионизм ему.    —А что было ночью?    —Какой? —потерялась Софа, пытаясь удерживать внимания и в экране, и на подруге.    —Со вторника на среду. —продолжала допытывать её Мэри, стараясь для себя выяснить насколько он может быть опасным.    —Ой, это долгая история. —отодвигаясь и закрывая крышку ноутбука, парировала девушка.    —Вот и расскажешь по дороге домой. Давай, собирайся, я подвезу тебя.    Подруга ушла, а София чувствовала себя сконфуженно. Ей не особо хотелось рассказывать Мэри что-либо о новом приятеле, так как видела, что та ревнует. Да и вообще не хотелось бы говорить о нём, и думать не хотелось, и видеть его. Всё это доставляло девушке неудобства. Рядом с ним она теряется, потому и старается избегать зрительного контакта. Старается держать дистанцию, потому что стоит позволить себе маленькую слабость и сразу же потеряешь голову и контроль над разумом. Софа это отлично выучила, за свою пусть и не долгую, но насыщенную жизнь. Чувства нужно обрубать на корню, как только прорастут, уже не выкорчевать. Ей очень не хотелось найти себе новую зависимость и страдать, но именно этим путём она сейчас шла, совсем не осознавая.