Любовная болезнь

2:55 pm. 15 февраля.    Ещё из далека Катя увидела, что возле кафе "Пончик" сидел мужчина и на его лице были красные потёки. Подходя ближе она узнала в нём своего иностранца и увидела пятна крови на снегу в метрах пятнадцати или двадцати от здания. Девушка зашла внутрь кофейни, вернулась уже с бумажными салфетками и протянула их Фреду, присаживаясь рядом на бордюр.    —Что произошло? —наконец прервала молчание Катя, временами грозно смотрящая на глазеющих прохожих. —Чего уставились? Идите! —прикрикнула на русском она.    —Да я не особо понял. Они что-то говорили на русском, ну а я же их не понимаю. Ну а дальше что было ты и сама видишь. —прижимая уже пропитанную кровью салфетку к носу, ответил гнусавя Фред.    —Понятно. Тебе не нужно к врачу?    —Не думаю, что травмы серьёзные. Нос не сломал, губу правда разбили.    Катя шумно выдохнула и отвернулась, не желая видеть эту картину.    —Тут возле кафе и внутри есть камеры, можно пойти написать заявление. —немного подумав, добавила она, всё так же не поворачиваясь лицом.    —Скажи честно, ты думаешь, в полиции будут разбирать дело, где иностранцу набили морду? С вашим то отношением к нам. —грубо констатировал мужчина.    —Ну не надо обобщать. Хорошо?    —Что не обобщать? Ваше отношение? Ты хочешь сказать, что вы тут крайне гостеприимные? Да на меня каждый второй косо смотрит и перешёптывается! Одни полицию вызывают, другие морду бьют, а третьи просто презирают. —выполол Фред, встал и собирался уйти.    —Кто тебя презирает? Что ты выдумываешь, у русских просто лица суровые. Если прохожие тебе не улыбаются, это не значит, что тебя ненавидят или чего ещё. —отстаивала своё Катя.    —Ты спрашиваешь кто? Да Софа твоя первая в списке! —гаркнул он и выкинув салфетки в мусорное ведро, стоявшее вблизи выхода из кафе, пошёл прочь.    —Ты уходишь, моя помощь тебе уже не нужна? Если будешь себя так истерично вести, то я точно начну тебя презирать! —крикнула в догонку девушка, но не увидела никакой реакции. —Вот мудак. —тихо заявила она и подумала о том, что София права в своём отношении к нему. 9:03 pm.    Софа выскочила из такси и быстрыми шагами направилась к назначенному месту. Подходя она заметила, что мужчина стоит один, а её подруги нигде по близости нет.    —Привет. А где Катя? Она ещё не подошла? —затараторила девушка, заправляя, выбившиеся из под платка, пряди своих золотых волос.    —Она сегодня не придёт.    —А что у тебя с лицом?    На самом деле ответ она знала, наткнулась в интернете на видео, снятое кем-то из наблюдателей потасовки. Хотя скорее это можно было бы назвать нападением, но не так важно. Как не назови, сути разбитого лица это не меняло. Это видео залили в телеграмм канал города, с подписью в стиле: "Проваливайте к себе уроды", комментарии были пугающие: "Знай наших!", "Молодцы пацаны, доступно объяснили, что здесь им не рады", "Чего вы его защищаете? Надо было ожидать, приезжая сюда", "Вот наш ответ вашим санкциям!". Подобных высказываний было невероятное количество, но читать дальше у Софии не было ни сил, ни желания. На видел было отчётливо видно, что один парень окликнул иностранца и начал что-то говорить издевательским тоном, а когда тот решил уйти, парень прописал ему хук справа. Достаточно быстро подтянулись ещё двое. Конечно Фред немного помахал кулаками, но силы были уж очень не равными. Так что ему досталось в разы больше, чем местным "патриотам". Раз двадцать она пересмотрела этот ролик, в надежде, что ей показалась и человека, которого обступили трое парней, она не знает. Но когда можешь узнать человека со спины или простой силуэт, то уже не ошибёшься, даже если кадры так быстро сменяются и лицо почти не видно. Сердце её поминутно сжималось и начинало биться в разы быстрее, ей было больно это видеть. И это не простая эмпатия.    —А тебе нужно это знать? —с холодом в голосе, ответил Фред.    «Он прав, нужно держать дистанцию. Незачем лезть в душу и нарушать эти деловые отношения»    —Простая вежливость. —быстро оправилась она. —Я подумала, что картины вам надоели...    —Это вовсе не так. —перебил мужчина.    —Значит завтра посетим музей русского импрессионизма. А сегодня библиотека.    —Библиотека?    —Вы вновь сомневаетесь в моём выборе? —с лёгкой игривостью в голосе, поинтересовался Софа и заглянула в самые глаза, на губах появилась чуть уловимая улыбка.    "Чёрт. Нужно держать рамки", опомнилась девушка и с её лица пропала весёлость и беззаботность.    —Нисколько.    Мужчина тоже переменился в лице, стал более расслабленным и доступным. Ушла эта серьёзность, заносчивость и некая грубость и обида. Почему-то ему нравилось вызывать на лице этой девушки улыбку, пусть даже лёгкую и всего на секунду. От её обычного взгляда Фреду становилось очень не комфортно, такой надменный, холодный. Будто она смотрит на него и думает о том, какое он ничтожество. А лицо было суровое и несколько измученное, когда она поворачивалась к нему, то так и читалось «Ну что ещё тебе нужно?», «Какой же идиот», «Какие у него глупые вопросы». Именно из-за такого отношения, Фредерик и наехал на девушку вчера в музее. Ему просто стало неприятно, а не потому что его не устраивала она. Но чётко решил так больше не делать, так как потом его почему-то мучила совесть. Возможно из-за растерянного взгляда и поникшего тона голоса Софы, когда та намеревалась уже уйти.    Войдя, девушка уверено зашагала вглубь. Было видно, что она хорошо знает это место и прекрасно ориентируется. Не успел Фред опомнится, как заметил, что его спутница почти скрылась меж стеллажей и поспешил к ней. —Мы будем говорить о русской классике. Но ты можешь выбрать автора с которого мы начнём. —проговорила девушка, наконец остановившись и снимая с себя шубу и платок. Меж стеллажей, которые выбрала девушка, стоял стол и два стула. Один из них она отодвинула и поставила свою сумку, а на спинку повесила верхнюю одежду. Софа осталась в синем брючном костюме и белой водолазки с горлом, виднеющейся из под расстёгнутого пиджака. Взгляду мужчины открылась россыпь её золотых волос, сегодня идеально прямых. Фред последовал её примеру и повесил свою куртку так же на стул и сел за стол.    —Смотри, я предлагаю тебе несколько книг, разных писателей, ты выбираешь любого и я начинаю рассказ.    —Я слышал про Пушкина. Его у вас очень любят и уважают, но я ничего о нём не знаю. Давай начнём с него.    —Хорошо. Я не думаю, что если рассказать тебе  сухую биографию, ты что-то запомнишь. Так что я буду рассказывать только интересные факты, как о нём самом, так и о его произведениях. Начнём с того... 11:58 pm.    Во дворе многоэтажки остановилась машина такси, откуда поспешно вышел мужчина и, несмотря на столь позднее время, был очень энергичен и весел.    За те два часа, проведённые вдвоём, Фред окончательно понял, что несмотря на её надменный тон и возвышенный взгляд, девушка его сильно волнует и интересует. Ему хотелось с ней шутить, быть милым, учтивым, заботливым, но её холод останавливал. Где-то внутри, мужчина надеялся, что сможет хоть немного расположить эту Снежную королеву к себе. Всё же у него есть время.    Его всегда влекло к разносторонним и образованным людям, с которыми есть о чём поговорить. А вот к нему наоборот притягивались какие-то пустышки. Ему не хотелось найти выскочку и зазнайку, нет. Это должен быть тот человек, с которым вы будете смеяться с однозначно примитивных шуток, а через пять минут обсуждать философские темы о бренности жизни, космосе и какие-то конспирологические теории о захвате планеты некими существами из других галактик. И с каждой минутой проведённой рядом, ему всё больше казалось, что Софа такой и является. Поэтому ему было так комфортно и легко с ней в общении.    В библиотеке София рассказала про учёбу Пушкина в Царскосельском лицеи, о неких проделках. Был Н. А. Маркевич, принадлежащий к окололицейскому окружению Пушкина. Выпускник Благородного пансиона, между прочим. Рассказывает Маркевич следующее: «Однажды он побился об заклад, что рано утром в Царском Селе он выйдет перед дворцом, станет раком и поднимет рубашку. он был тогда ещё лицеистом и выиграл заклад. Несколько часов спустя его зовут к вдовствующей императрице. Она сидела у окна и видела его проделку, вымыла голову ему порядочно, но никому о том не сказала». Вот ещё один занятный факт: царь писал письма с жалобами директору лицея, мол, твои ученики имеют наглость перелезать через царский забор и снимают мои наливные яблоки, бьют сторожей, сколько это будет продолжаться, скажи на милость?    Так же она рассказала о том, как сильно хотел Пушкин примкнуть к декабристам в их восстании, но те его не вводили в курс дела, то ли заботясь о его будущем и будущем российской поэзии, то ли просто не доверяли его болтливости. О том, как  26 декабря 1825 года Пушкин должен был стоять вместе с декабристами на Сенатской площади во время восстания, но этого не произошло. Той трагической зимой 1825 года, когда умер император Александр I, а члены тайных сообществ решили совершить революцию в России, Пушкин был в ссылке в Михайловском. Как он ехал оттуда, но ему встретились зайцы, а он был суеверным и потому развернулся и никуда не поехал.    А ещё говорила о последней дуэли с Дантесом и кто он вообще такой. Рассказала о причинах этой самой дуэли и что всё там было не так однозначно. О том, что дочь Дантеса, живя во Франции, всей своей душой была настоящей русской. Леония обожествляла Пушкина и была влюблена в его родину – Россию, где ей не довелось побывать. Всё это стало причиной для признания девушки душевнобольной. Дантеса раздражало постоянное напоминание о Пушкине и России. И ещё о том, каким прекрасным предпринимателем и немного психологом был Пушкин, как вовремя он написал "Барышня-крестьянка", каким успехом пользовалось произведение и почему.    Закончив обсуждение Пушкина, она рассказала про Достоевского, его психологию и попытки понять людей, Горького и слегка затронула их дружбу с Чеховым, о котором пообещала, как и о Маяковском, рассказать на следующей встрече в библиотеке. София говорила так много о каждом из писателей, их жизни и произведениях, что у Фреда голова шла кругом и ему это нравилось.    Мысли мужчины поминутно уносились в прошедший вечер и ему хотелось закричать обо всём узнанном, настолько это поражало и восхищало его сознание. А возможно вся "эйфория" обусловлена одним единственным человеком, который скрасил этот, казалось бы, неприятный день. Фредерик потихоньку изучал свою новую подругу, ему хотелось знать о ней всё, а главное, что ей нравится и делать это, чтобы наконец увидеть её искреннюю улыбку. Чтобы расположить к себе и она не захотела прятать свои настоящие чувства и мысли за маской холода и безразличия. Софа завоевала его сердце, но сам Фред ещё не осознавал всю глубину своей заинтересованности ей и что это может вылиться в нечто гораздо более глубокое и значимое.    В таком хорошем расположении духа, затуманенном разуме и отсутствующими мыслями, Фред поднялся на свой этаж и, выходя из лифта, крутил ключи в руках. Но настроение быстро сменилось, когда он заметил нежданных гостей возле дверей своей квартиры.