Любовная болезнь

5:30 pm. 23 февраля.    Стоя в туалетной комнате и впивая ногти в эмалированную раковину, девушка смотрела в глаза своему отражению.    —Эмалированное судно, окошко, тумбочка, кровать. Жить тяжело и неуютно, зато уютно умирать... —погребальным голосом протягивала она, рассматривая свои чёрные зрачки и слегка оттягивая веки вниз.    Выбившиеся карамельно - медовые пряди из низкого короткого хвостика, уставшие глаза, красные ладони, счёсанные об угол стола, подвёрнутые рукава белой водолазки, всё показывало не наилучшее состояние девушки.    —Софа, Софа! —стучалась подруга в закрытую дверь. —Ты чего так долго? Ты в норме?    —Кончено! Скоро выйду. —собрав все силы воедино, весело заявила затворница.    Хотелось закричать и начать биться головой об кафельную стену. Но кому это нужно. Всё по кругу. Софа рассказывает, как устала и что всё в тяжесть - Мэри выслушивает и пытается хоть как-то помочь. Но ничего не меняется. Проходит день, два, неделя, месяц, но всё как прежде.     Девушка включила кран и повернула вправо, потекла холодная вода. Смочив руки, она начала обтирать своё лицо и, отодвигая ворот водолазки, смачивала шею. Мокрыми руками пригладила волосы, включая выбившиеся пряди, назад. Подавив нарастающее отчаяние, Софа последний раз взглянула в зеркало и, убедившись, что выглядит не так ужасно, как себя чувствует, отперла дверь. —Хей, милая. —кинулась к ней подруга, как только открылась дверь. —Давай поговорим? Я заварила чай. Пошли ко мне в кабинет? Склеивая себя по частичкам, стараясь не заметно для окружающих глаз, София улыбнулась своей "мамочке" и, приобняв её за талию, бодро зашагала в сторону винтовой лестницы. Она вела к единственной стеклянной двери, на которой красовалась надпись "Романова Мария Ивановна". Мэри шла первой, часто поглядывая на подругу, распахнула дверь и пропустила её вперёд. Софа прошла в глубь кабинета и села на кресло для посетителей, пододвигая к себе белую пузатую кружку. Хозяйка кабинета распахнула тяжёлые шторы и открыла окно, находящееся за спинкой её кресла. Она взглянула на свою возлюбленную взглядом полной тяжести и душевных терзаний. Плюхнувшись в своё молочное кожаное кресло, Мэри начала: —Ты пьёшь таблетки? —утвердительный ответ. —Созванивалась с Наташей? —отрицательные кивки головой и нахмуренные брови. —Как ты себя чувствуешь? —Я в норме. —наконец словесный ответ. —Я этого не вижу. —раздосадовано заявила адвокатша и продолжала пристально смотреть на Софию, ожидая встречного зрительного контакта.    —Дорогая, я правда в норме. —прислоняясь губами к пузатой кружке и улыбаясь, проговорила Софа.    —А что для тебя норма? —продолжала нападение девушка.    Этот вопрос остался проигнорированным. София перевела свой взгляд куда-то вбок, рассматривая кабинет, а точнее грамоты за заслуги своей подруг, висящие на стенах и стоящие на открытых полках стеллажа. А Мэри сверлила её глазами, так желая пробраться в голову, в сознание и наконец понять, что же там происходит. Какой подход искать? Что ей сказать? Какие слова подобрать? Какую тему поднять? Есть ли смысл на неё давить или она только разозлится. —Вы нашли потом ту девушку, Лику? —как ни в чём небывало, заговорила София. —Нет. Она скрылась. —потерялась адвокатша, от неожиданной смены темы. —Вы опрашивали работников? Может кто-то что-нибудь видел. А камеры наблюдения проверяли?     —Милая, я тебя уважаю, но не думаешь ли ты, что самая умная? —они встретились взглядами и зрачки кареглазой резко округлились.    —Я...    —Этот вопрос напрямую касается не только фирмы, принадлежащей моей семье, но и в целом нашего семейства. Нашего положения. Всё происходило в нашем доме, по нашей инициативе. Ты всерьёз думаешь, что я пущу это на самотёк? Кем ты меня считаешь? —напирая и делая акцент на прямую принадлежность к ситуации и заинтересованности в её разрешении, перебила Мэри.    Она действительно сильно любила Софию. Но то, как та "брала руль" и начинала диктовать кому и что делать, что говорить и начинала распространять свой контроль на всех, Мэри не на шутку раздражало. Создавалось впечатление, что она это говорит, потому что не доверяет её профессионализму и ответственности. Сомневается, может ли та решить важный вопрос сама, без тычков и подсказок. Девушку это убивало, но понимая причины такого тотального контроля за всеми, она прощала свою возлюбленную. Мэри обсудило этот вопрос со своим психологом, Наташей, потому что часто подобное поведение Софии становилось причиной их ссор. —Прости... Я просто волнуюсь, ведь всё вышло из под контроля по моей вине. —поставив кружку на стол, девушка закрыла лицо руками. —Ты в этом не виновата. Никто не знал, что так может случиться. —стараясь дотянуться до возлюбленной через стол и взять её холодные ладошки в свои руки, утешала Мэри. —Я должна была предвидеть. —А ты потомственная ведьма? Или может родственница той самой Ванги? Насколько мне известно, нет. Так перестань себя корить, что не можешь видеть будущее наперёд. —всё же дотянулась до рук и сдвинула их с лица. —Не грусти. Мы со всем справимся. —Я видела их. Я видела их в зале, но отвлеклась на Фреда. А когда я опомнилась, они исчезли, видимо приметили меня. Потом, стоя в коридоре, я краем глаза заметила официантку, похожую на Лику. Но знаешь, они такие невидимые, все одинаковые в этой униформе. Я должна была её рассмотреть, проверить и вообще, рассказать тебе. —Но тебя вновь отвлёк Фред?    София грустно закивала и из её глаз потекли слёзы. Перфекционист и идеалист до мозга костей допустил ошибку. И это съедало её изнутри лучше любой болезни. Хотя, наверно, такое жестокое отношение к себе и последующие самоуничтожение тоже болезнь. Работа всегда была важной составляющей её жизни и девушка могла похвастаться, что выполняет её отлично. А теперь не понятно к чему может привести эта оплошность.    Мэри очень хотелось сделать акцент, на том, чья на самом деле это вина, но сейчас был не лучший момент. Чуть позже, обсуждая повторно эту ситуацию она обязательно ткнёт пальцем в американца. —Я худший пиар менеджер в истории этой компании... —всхлипывая бормотала Софа. Хозяйка кабинета обошла стол и, подойдя, крепко прижала голову своей возлюбленной к своей груди. Она должна сейчас быть сильной за двоих. Приговаривая утешительные слова, адвокатша гладила её волосы и чувствовала, как намокает от слёз атласная тёмная блузка. В то время, как она была безумно нежной и заботливой к одному человеку, её мозг генерировал план уничтожения другого. И без того ненавистный иностранец предстал в сознании девушки настоящем дьяволом. Теперь от этого похотливого подонка зависела репутация её семьи и эмоциональное состояние Софы. А что может быть важнее? Будь он рядом, Мэри не раздумывая накинулась бы на него и прикончила. Но оно и к лучшему, что место нахождение его было девушки пока не известно. Синяки и ссадины сойдут, но вот от последствий её мести он ещё долго будет отходить. Стоит лишь проявить терпение. 7:17 pm. Распахнулись металлические ворота и во двор дома въехал чёрный автомобиль. Машина остановилась и оттуда вышла девушка в чёрном пальто и чёрными, развивающимися на холодном ветру, волосами. К ней быстро подбежал мужчина в форме и, получив ключи от автомобиля, стал его парковать. —Я дома! —крикнула в пустоту девушка, стоя в светлом просторном коридоре. К ней подошёл другой лакей и забрал пальто. Поднимаясь на второй этаж, на лестнице она встретилась с мамой. —Машенька, а где твой брат? —перегораживая путь, начала допрос женщина, поправляя пряди волос своей дочери. —Я не знаю. Наверно, ещё на работе. —Понятно. Пойду позвоню, спрошу, успевает ли он к ужину. —будто сама себе сказала женщина средних лет и ушла прочь. Фыркнув от такого безразличия, девушка затрясла головой в разные стороны, чтобы волосы приняли естественный вид. Или же просто на зло маме. Подобный лозунг в её жизни можно было заметить часто. Иногда, её отец даже шутил, что дочь встречается с девушками тоже на зло матери. Мария Алексеевна Куликова, ныне Романова, женщина, на которую всю жизнь хотела равняться маленькая Маша и чью похвалу она так старалась заслужить. Конечно, ведь с детства слышала, как маму восхваляют и ставят маленькой дочурке в пример. Мол, вот, Маша вырастит и будет как мама, архитектором - дизайнером. Мама молодец, получает награды на конкурсах мирового масштаба. Вместе с отцом, создали компанию и подняли на такой уровень. Впереди столько открытий и побед! Но вот, женщина узнаёт о беременности, муж настаивает на родах и уходе в декрет. Вот с этого самого момента всё пошло не так. Что бы маленькая Маша не делала, всё было не так. Рисунок плохой, тут линия кривая, тут круг не ровный, тут вообще оттенки плохо подобраны. На пианино играет плохо, только головную боль устраивает. Не достаточно хорошо владеет иностранным языком. В тесте не сто баллов, а лишь девяносто семь. В гимнастике не стала лучшей. Поступила не в Гарвард, как хотела мама, а лишь в Оксфорд. В общем, не дочь, а сплошное разочарование. Подойдя к кабинету, Мэри впилась рукой в дверную ручку. Быстро подавив тревогу, перед предстоящем разговором, девушка постучала и вошла. —Привет, пап. Тебе удобно сейчас говорить? —не решаясь пройти в глубь, стоя на пороге, спросила она. —Малышка, нам пора на ужин, а то мама оторвёт нам головы. —покидая свой кабинет, проговорил пожилой мужчина в коричневом вязаном кардигане. Молча кивнув, девушка ускорила шаг, чтобы идти не в одном темпе с отцом. Проходя мимо столовой её сердце сжалось, она завернула влево, дошла до слепого пятна. —Дмитрий! —крикнула она и, как из неоткуда, появился лакей, мужчина пятидесяти лет. —Замените уже, бога ради, наконец лампочку! Слуга кивнул и удалился. Мэри немного поёжилась от собственного приказного тона, но вспомнила, как долго никто из персонала не мог вкрутить чёртову лампочку и расслабилась. Отодвинув портьеры, девушка прошла дальше, спустилась на нулевой этаж. Рукой она нащупала на стене включатель и загорелись все бра, имеющиеся на этом этаже. Сейчас здесь было абсолютно пусто, ни души. Ощущалась давящая пустота и нарастала тревога. Именно здесь получил свою кульминацию грядущий кризис. Взяв себя в руки, девушка повернула влево от входа и упёрлась в дверь. Дёргать за ручку было бессмысленно - заперта. Открыв электрический щиток и аккуратно просунув руку меж проводов, Мэри нащупала ключ. Она вошла в помещение, в этой комнате провода освещения не были связаны с остальными и поэтому было темно. Но темнота не являлась проблемой, девушка прошла вдоль стены и бедром упёрлась в стол. Под столом нажала на кнопочку и загорелись экраны, давая освещение. Девушка пододвинула к столу откатившееся кресло и села дожидаясь, когда экраны полностью прогрузится. Пощёлкав по разным папкам, Мэри нашла записи видеонаблюдения за прошедший день. Она уже их смотрела, вчера, после неприятной новости о скрытых журналистах. Но ничего дельного не увидела. Возможно, из-за бьющего по голове давления, которое повысилось из-за накала страстей, нервных выкриков Софы, раздражающего спокойствия Ивана и его глупого лица. Сейчас она была спокойно и стоило перепроверить.    Начать девушка решила с конца, а точнее с момента, когда некая Лика уже находилась внизу. Ну что ж, во-первых, мы знаем как её зовут, Софа обещала вспомнить ещё и фамилию. Теперь, благодаря записям, мы знаем, как она выглядит. Значит найти не составит труда. С имеющимися то связями.    Мэри смотрела в обратной перемотке, от момента, когда София выбежала за Ликой, но не нашла. И так, Лика, как только вышла, свернула вправо и держалась стены, то ли избегая камеры, то ли теряя равновесие. Там находился запасной выход, сразу ведущий на улицу. Пожарная инспекция настояла. А зря. Не будь этого хода, Лике пришлось бы потратить больше времени, чтобы покинуть территорию. Ещё раньше, до прихода Софы, официантка скучает у барной стойки. Переключившись на другую камеру, находящуюся сбоку от барной стойки, и слегка увеличив, Мэри увидела лицо бармена.    «В эту смену работал Кирилл Сидоров», —девушка сделала пометку на каком-то листке, лежавшем рядом. Этим листком оказалась газета, открытая на кроссвордах.    Болтают, болтают... Вот, появляется другая девушка. Чёрные волосы, убранные в низкий хвост и какие-то чёрные потёки на щеках.    «Туш растеклась?», —поставив видео на паузу, адвокатша обдумывала, откуда заплаканная официантка могла привести Лику.