Любовная болезнь

11:30 am. За круглым деревянным столом сидела девушка, поставив одну ногу на стул и кусая свой завтрак, булочку с маком, которого было так много, что больше походило на мак с небольшим количеством булки. Параллельно Софа делала записи в своём блокноте о том, что хочет обсудить с Мэри. Сама она придумала несколько вопросов, которые можно было бы поднять и задать этому журналу, но хотела уточнить у подруги насколько это законно и при этом не требовало бы серьёзного вмешательства. Конечно, София не хотела раздувать из этого какой-то скандал и доводить до судебного разбирательства, но выяснить, кто это написал и от кого всё узнал, девушка считала делом принципа. Расправившись со своим завтраком, София ушла в спальню и стала быстро одеваться, параллельно набирая номер Мэри, чтобы сообщить обо всём, в том числе о своём намерении разобраться с журналом. Ведь, если подумать, это нарушение границ личной жизни, за такой можно и к ответственности привлечь — так она считала. —Мэри, мне нужна твоя помощь. Вышла статья про Фреда, я хочу найти и прижать этого журналиста. Мы же можем это сделать, верно? —затараторила Софа, как только увидела, что на экране побежали секунды. По ту сторону не было ни звука. —Ты меня слышишь? Алло! —прикрикнула девушка, начиная думать, что её не слышно из-за того, что телефон лежит в нескольких метрах от неё на кровати. —Да, я слышу тебя. Прости, я не могу сейчас тебе помочь. София замерла на месте, с блузкой в руках, одетая лишь по пояс снизу, услышав поникший голос подруги и поняла, что даже не поприветствовала её, а сразу, в лоб, начала с проблем. —Что случилось? —присаживаясь на кровать, всё так же с одеждой в руке, более спокойно произнесла она, взяв телефон, отключила громкую связь и прижала к уху. —Ничего, всё хорошо. —с дрожью в голосе и шмыгая носом промямлила Мэри. —Я слышу, что не хорошо. Ты плачешь? Что случилось? —более напористо она продолжала добиваться истины. —Я не хочу вываливать на тебя свои проблемы, тем более у тебя сейчас и своих хватает. —Мэри, что случилось! —теряясь в догадках и чувствуя отвращение к этому дню, полному нервов и страданий, гаркнула Софа. —Я немного поссорилась с мамой. Ничего нового. —всё более и более тоскливо говорила подруга. —Давай я приеду? —Не нужно. У тебя же уже есть дела. Что ты там хотела, разобраться с какой-то статьёй? —Плевать на статью, я приеду к тебе. Только не плачь, хорошо? Мэри угукнула в ответ и звонок завершился. Конечно, не ссорилась она с мамой, да и невозможно это было, ведь та уехала из города ещё в обед пятницы вместе с отцом к друзьям. Но Софа же об этом не знает. А какой выбор был у адвокатши, позволить подруге начать собственное расследование? Ну уж нет. Сейчас та ещё на эмоциях, а вот поуспокоится и Мэри придумает, что делать дальше и куда направлять её. А пока, пусть утешает и успокаивает несуществующую истерику после выдуманной ссоры. София откинула в сторону блузку, схватила из шкафа первый попавшийся свитер, пальто, телефон с кровати и выбежала из квартиры, судорожно пытаясь попасть ключом в замочную скважину и застёгивая обувь в лифте. 2:45 pm. —До свиданьийа, Льюбовь Андрэевна. —с трудом вымолвил мужчина, чем вызвал смех у женщины. —Уже лучше! До свидания, Фред! —она помахала рукой и завершила сеанс. Фред не знал ничего сложнее, чем выговорить мягкие и смягчающие буквы в русском языке. Ему нравились слова, с твёрдыми произношениями, но где был мягкий знак или смягчающие согласные буквы, такие слова вызывали у него неприязнь. Однако многое зависело от наставника и выбранная им репетиторша оказалась прекрасным специалистом и очень лёгкой в общении. Занятия с ней проходили весело и без напряга и, что немаловажно, очень плодотворно. Любовь Андреевна вот уже тридцать лет преподаёт русский язык в школе и знает все тонкости и как лучше детям объяснить правописание корней, постановки запятых, чтобы они лучше и быстрее запомнили. Но учить кого-то языку с нуля ей довелось впервые. Для неё это было в диковинку, но, конечно, хотелось проверить свой профессионализм и мастерство, удастся ли ей объяснить всё это иностранцу, человеку, который привык к совершенно другой грамматике и читал всю жизнь латиницу. Фредерик встал из-за стола и с удовольствием потянулся вверх и слегка наклонился, сначала в одну сторону, а потом и в другую, разминая затёкшую спину. Сам он всегда шутливо отзывался, что мол, возраст уже такой, не мудрено. На деле подумывал начать делать какие-то упражнения, помимо силовых, для мышц спины. Но всё это мелочи, если он будет продолжать сидеть в позе креветки и ходить сутулясь. «Хорошо, что мама этого не видит», —подумал мужчина и улыбнулся. Мама, преподающая танцы, всегда ратовала за правильную осанку и сильно ругалась, когда дети сидели за столом сгорбившись или просто как-то не очень прилично. Мысленно Фред оказался в своём детстве, утро выходного дня, где вся семья сидит за большим столом. Все с ровными спинами, локти ни за что не поставят на стол, чашки только на специальные подставочки ставят, печенье едят стороной над тарелкой, чтобы не дай бог не накрошить. Наливая молоко себе в чай, отец аккуратно вытер салфеткой носик сливочника, чтобы не капнуть на льняную скатерть. Отец никогда не был сторонником строгих правил и рамок, возможно, однажды именно это ему надоело и он ушёл, оставив жену и четверых детей. На лице Фреда появилась злость, он помнил, как буквально несколько месяцев спустя от этого завтрака, он играл во дворе со своим братом в мяч и они случайно попали в отцовскую машину. Она не поцарапалась от мяча, не разбили окно и даже в зеркало боковое не попали, но папа позвал их в дом с очень серьёзным лицом и объявил, что уходит. Было много слёз. Но плакала не мама, она была спокойна. Это были слёзы ребёнка, Джека, ему было всего пять лет тогда и он решил, что папа злится за машину. Ох, как он надрывно рыдал и умолял папу остаться, но тот был непреклонен, ушёл и оставил Джека без ответа и с чувством вины. Фред был на два года старше и вместе со старшей сестрой смог объяснить брату, что дело вовсе не в машине. Но по ночам он и сам плакал в подушку и пытался вспомнить, что же он сам мог сделать не так и прогневить папочку. Повзрослев, он, конечно, понял, что никто не был виноват кроме самого отца. Тогда он, собственно, и превратился из любимого папочки в отца, которого видели только по праздникам. Мужчина, стоя посреди большущего зала, лицом к окнам, затряс головой, желая прогнать навязчивые и болезненные воспоминания, которые так неожиданно накатили. Он сморщил лицо, понимая, что это не помогает и в голове крутятся образы: Эмили спрашивает, где папа и когда он вернётся. Вот так, стоя в свободной спальной рубахе, в носках, один из которых спустился в щиколотки и собрался гармошкой, маленькая девочка не понимает, почему папа больше не приходит желать ей спокойной ночи, читать сказку на ночь и поцеловать её и заплатанного медвежонка Бенджи в лобик. А вот мама ночью достала альбом и перелистывает страницы. Он наблюдал из дверной арки, как мама достаёт некоторые фотографии и, где было возможно, отрезает отца. Тогда он не понимал, зачем она это делает, но сейчас, просматривая фотографии, Фред рад, что этого человека на них нет. Фредерик начал бегать глазами по комнате, ища, за что можно уцепиться и отвлечься наконец от этих воспоминаний. Не найдя, он подошёл ближе к окнам и открыл одно из них, пуская морозный воздух в комнату. Холод пробежал по телу и вызвал покалывающие ощущения, которые справились со своей задачей и смогли "проветрить голову". Раздражённо поёжившись от холода, мужчина прошёл на кухню и, закинув "таблетку", включил кофемашину. В оглушающий тишине раздалась трель мобильного телефона и на экране высветилась фотография звонившего. Это селфи взрослой женщины лет пятидесяти с небольшим, ей явно очень весело и она, вместе с парнем рядом, делает дурацкие рожицы. —Привет, мам! —прижав телефон плечом к уху, пока достаёт кружку, радостно пропел Фред. —Привет, включи видео. Мужчина её послушался и сел за стол. На экране сначала появилась женщина с каштановыми волосами подстриженными каскадом по плечи, в затем показался Бастер, лежавший на кровати. —Посмотри, какой наглец! Ты его сильно разбаловал. Он улёгся тут, пока я спала. Представляешь? И не хочет уходить, какой важный. Ты посмотри на него! Да, да, я про тебя говорю. Понимает что-то ведь. —затараторила женщина, обращаясь то к сыну, то к собаке. Фред не мог сдержать смеха, невозмутимый и непонимающий взгляд Бастера казался очень забавным с фоновыми замечаниями и упрёками мамы о том, что это невоспитанность, какой она не видела за тридцать лет работы с детьми. —Почему ты смеёшься? Это не гигиенично к тому же! Он ведь по улице ходит, а потом в кровать лезет! Где такое видано, чтобы пёс в кровати спал? —с праведным гневом она продолжала возмущаться. —А ты разве не моешь его после прогулок? —Мою, конечно! Но всё равно, наверняка, какие-то микробы на нём остаются, а потом он лезет целоваться и в постель. Сразу видно, кабель! —в этот раз засмеялась и мама. —Ой, ну ладно. Мне надо уже вставать, дела делать. Женщина перевернула камеру обратно на себя и, судя по меняющемуся интерьеру дома, пошла из спальни на кухню. —А чего ты так рано встала? Сколько у вас сейчас, часов восемь? —Вообще-то семь. Гулять пойду с Бастером. Ой, услышал слово гулять и своё имя в одном предложении и тут же прибежал! Смотрите на него! —отвернувшись куда-то влево, говорила она. —Жди, я голодная с тобой никуда не пойду! —А зачем ты так рано его выгуливаешь? Можно же и позже, главное два раза в день. —Когда ты его уже заберёшь? Мне надоело его намывать по два раза! —проигнорировав вопрос сына и устанавливая телефон на столе, прижимая к банке с джемом, перевела тему женщина. —Не знаю, как только вернусь. Он тебе так сильно надоел уже? —Было бы славно, если бы ты своего сына забрал, он что-то загостился у меня. Скоро полгода будет, как он у меня живёт. Ты его тут прописать решил? —Мам, ну не нужно так утрировать, не полгода, а почти четыре месяца. Это во-первых, а во-вторых, заберу я его. Заберу! Не переживай так. —Он много ест. Мне кажется, что однажды, он и меня съест. —насыпая себе в кружку растворимого кофе и параллельно разбивая в миску яйца, ворчала женщина. —Да, да, ты прожорливый! —опять глядя вниз и немного в бок, добавила она. —А мне кажется, что ты его просто раскармливаешь. Сколько раз в день ты даёшь ему еду? —Ну как сколько, миска стоит, он подходит и ест, когда хочет. Не знаю, он постоянно жрёт. Так и слышу, как он тут хрустит. Даже телевизор перебивает своим хрустом. Ничего из-за него не слышу! —Мама, я же тебе говорил, нельзя так делать. Миску нужно ставить тогда, когда пора есть. А так, конечно, он возле неё лагерь разобьёт и будет сидеть. —Ой, не знаю! —возмутилась она в ответ на упрёк сына и раздражённо скривила лицо. —Он так жалобно смотрит, как сиротка бедный. Ну конечно, ты же его бросил, уехал. А если я его ещё кормить не буду, то у него вообще от стресса депрессия начнётся. И что мне тогда с ним делать? Женщина так серьёзно обо всём этом говорила, тем временем мешая что-то в миске, что Фред не мог сдержать улыбки. Он очень любил маму и даже то, как она иногда самовольничает и ворчит на жизнь.    —А когда сам вернёшься? —поумерена пыл, делая глоток, спросила женщина и уставилась в экран телефона.    —Я говорил уже, через два месяца.    —Да я помню. Спрашиваю, вдруг ты одумался и решил вернуться раньше. Просто я правда не понимаю, что у вас за шутки такие дурацкие. Ну поспорил ты с кем-то там, ну и ладно. Наплюй и езжай домой. Кому ты что доказать хочешь? Глупости это всё, вот как я думаю и Бастер также думает. Да, Бастер? —пёс издал радостный лай и в груди у Фреда защемило. —Он скучает по тебе и я скучаю, не дури, возвращайся уже.    Мужчина болезненно улыбнулся, но на душе лежал камень. Он и сам уже очень хотел вернуться к себе домой, забрать пса, повидаться с родными, друзьями. Сначала было забавно, весело выполнять спор, но довольно быстро это стало нудно тянуться и действовать на нервы. Будем честны, Фред не был в восторге от этой поездки и отдельных её аспектах тем более. Да, здесь не плохо, но дома всегда лучше. Но быть может именно здесь, за тысячи километров от родного места, он встретил ту, которую не мог найти уже несколько лет? Что, если именно та, которая ему предписана судьбой ждала его здесь? Что, если уехав, он так и останется один, потому что упустил своё счастье? Что, если он должен быть здесь? Кто бы знал да рассказал...    Его душа была полна сомнений и терзаний. Столько противоречий вокруг и даже в НЕЙ самой, ОНА и есть сплошное противоречие. То холодна, то улыбается, смеётся, вот вновь во взгляде сталь, а вот уже сама шутит и идёт на контакт. Фреда не пугала такая переменчивость девушки, он был готов ждать, добиваться, располагать, любить, дышать за них двоих. Но только знать бы наверняка, что он правильно понимает знаки судьбы.    Он так долго искал повсюду свою половинку, что теперь, когда появилась надежда на счастье, он был готов и ждать и, при необходимости, бороться. Фред никогда не делал смыслом жизни, найти спутницу, но теперь, когда у бывших одноклассников, друзей детства и многих коллег в его возрасте была семья, ребёнок, иногда и не один, он чувствовал себя не удел. Как будто все нашли своё счастье, сделали всё как надо, живут полной жизнью, а он...    Мужчина действительно хотел бы большую семью, домик где-то на природе, тихую, заурядную, обычную жизнь. Ему всё чаще казалось, что он неправильно выбрал профессию, не те цели поставил и вообще, чувствовал себя глубоко несчастным и одиноким человеком. Но не рядом с ней. Находясь с Софией рядом, мир как будто замирал, всё становилось таким простым и понятным. Он сразу понимал, чего хочет, что чувствует. Но что хочет и чувствует она?..