Общество неинтересных фактов

исследование планомерно стопорилось, пока не дошло до полной остановки. встало и стоит, а почему? не знаю, но госпожу это мучает и душит. чьи-то тонкие и изящные руки плавным движением ложатся на шею, и медленно начинают сдавливать. так медленно, так не расторопно, что даже не сразу осознаёшь, когда воздух перестаёт поступать в лёгкие и ты погружается в чернильную темноту, полную чего-то неизвестного. на изучение этой чёрной чернильной жижи вам торжественно предоставляют целую вечность, вот только вещицы извне вы более никогда не увидите и всё, что останется это печально думать об их утрате. очень тяжело не иметь имени, хотя скорее не иметь возможности поведать хоть кому-то его. какая разница насколько вы близки если этот человек не знает твое имя? поэтому приходилось придумывать хоть какие-то. Латос (ошибка), Вдельгма (мерзость), Вилакия (глупость), Энгата (глубины), Фрики (ужас), Аполия (утрата), Эпитеси (агрессия). все они мертвы. и их объединяет многое, они похожи внешностью, характером, а самое главное их всех ждал один исход с момента своего рождения. умереть, как только друг госпожи соизволит закончить притворство ярким и, безусловно, захватывающим представлением. по крайней мере, большинство из них умерли именно поэтому. некоторые тихо и мирно скончались, как только общение изжило себя. на данный момент глава ОНФ имеет только одно имя, живое пока что, но его жизнь уже подходит к концу, славная и долгая, 3 года, даже похожа на настоящую. жизнь Эфрасто (недолговечность) была спокойной, совершенно неинтересной, и будто бы нормальной. однако, был один случай, подобный падению Эфихии с пика Апогносис, древняя история о богини счастья, упавшей с пика отчаяния и разбившейся о скалы одиночества. такая серьезная, но тихая ссора. никто даже не знал, а богиня счастья гнила заживо, смотря в синее, насмешливое небо и птиц, громко кричавших свои унылые песни. некоторые из них прилетали и клевали её тело, даже не понятно больно или нет, некие второстепенные действия на фоне бесконечной тоски и невыносимой боли. –скучно,-устало тянет госпожа. –если б не было скучно, закончила бы писать исследование? –никогда. этот вечно надоедливый голос, задающий противные вопросы и, порой, сам с собой болтающий, это местный призрак, остаток прошлой цивилизации. летает по библиотеке, маясь дурью и умирающий раз за разом от скуки. у призраков пола нет, что проблема, наверно, но это хотя бы заставляет вспоминать свою прошлую жизнь, какое-то просветление среди бесконечно долгой и неинтересной загробной жизнью, что ни разу не загробная и ни разу не жизнь, просто что-то после смерти, мне бы не понравилось. –ты столько тут летаешь, разве не можешь закончить за меня? –я помогу тебе сразу, как вспомню своё имя. это такая шутка у призраков, не имеющих надгробья, они своё имя не знают и никогда не вспомнят. как жаль, правда? практически вся древняя библиотека проверена, книги, на которые договорились, по поводу реставрации, упакованы. всё, что можно исследовать, исследовано и осталось только одно, ужасная и выедающая ску-у-ука. –какое ты себе там имя придумала? –Шенос (незнакомка). почему Шенос? почему? зачем подчеркивает то, что не знает себя? это глупо, так глупо, она просто издевается над собой. "Шенос, насколько плохо то, что глава ОНФ не может заставить себя что-то сделать и настолько ленива?"—запрокинув голову на спинку стула, "Эфрасто" ищет глазами бледно-белую фигуру. у неё большие круглые глаза, с тёмными веками, выглядят накрашенными, две большие нижние ресницы образуют прямой угол, а волосы имеют светло-красный оттенок. "очень плохо, если бы мне было дело до жизни смертных, я бы даже сказала, что это ужасно." ночевать в старой, пыльной библиотеке вместе с надоедливым призраком,который только и вызывает желание вызвать экзорциста, сейчас кажется куда более приятным предложением, чем спать в деревне. в библиотеке можно хоть заснуть под бесконечную болтовню Шенос, а что делать если слишком тихо? хоть бы звук и сразу стало бы лучше, но и его нет. до первого крика петуха ничего живого тут нет. обычно, именно в это время госпожа эрудит думает над своим исследованием древней литературы. что угодно лишь бы не обращать внимания как мягкие и холодные руки выжимают последние крупицы воздуха из лёгких. заботливо спрашивают, всё ли в порядке, и гладят синяки на бледной шее, целуя похолодевшее тело в лоб, обнимая за плечи на прощанье и, покидая холодное одинокое тело. "Она меня любит, Она меня убивает." последний день исследования библиотеки оказался самым противным, ой, продуктивным из всех, а завершился он многообещающей речью Шенос, о том как она полюбила Эфрасто, чтобы та осталась и они жили вместе долго и даже, возможно, счастливо. а когда глава ОНФ умрёт, они вместе проведут всю оставшуюся вечность. –ты не привязана к этому месту, можешь поехать со мной.–совсем без издёвки, она правда предлагает. –но это мой дом, я это место ненавижу, но я тут умерла.. понимаешь?–никто не поймёт умершую душу без надгробья, но вдруг, это возможно, может получится объяснить. –я не могу здесь остаться, мне надо ехать дальше, я обещала. и она уезжает, Шенос хватает её за руку, обнимает и целует пока не поймёт, что библиотека скрылась за горизонтом и вытерев призрачные слёзы, появившиеся на чисто-белом лице, тёмно-серые ручейки, расстворяется в дали, улетая в свой противный и глупый, одинокий дом. возможно, они больше никогда не встретятся, но это не важно, Шенос всю вечность будет её помнить и когда-нибудь, через много лет, они встретятся вновь. может, одна из них ещё будет жива, или обе мертвы, но однажды они друг друга найдут, возможно даже раньше чем Тимория (возмездие) снизойдёт с небес для кары всех грешников и все люди, когда-либо жившие соберутся в одном месте и будут смотреть на ужасно долгий процесс поиска, определения и наказания согрешивших. трястись в пыльной повозке, вместе с бедными торговцами было куда интереснее, чем ехать в отдельной, новейшей, но пустой. бессмысленные, местами глупые разговоры, дым от сигар, радость от подарка в виде огнива. было весело, Эфрасто по ним скучает, с ними не так ужасно тихо и скучно. следующая старая библиотека совсем не близко. она в городе, что хорошо, он хоть и маленький, но всё же город. они уже три дня в пути, останавливаются пару раз в день, размять затёкшее тело. они – это глава ОНФ, извозчик и молчаливая попутчица. она ничего не говорит, только пишет что-то в толстенном блокноте и чуть улыбается, заканчивая главы в такой же большой книге. у неё, как бы сказать, о, интересные волосы, пряди у лица завивались к концу, а хвост выглядел острым. а ещё некоторые пряди были бирюзовыми, а какие-то тёмно-коричневыми или белыми. девушка их всё время поправляла. у неё были серо-голубые глаза, бледная кожа, будто невидевшая света много лет, и от неё веяло холодом. – как тебя зовут? – ну вот Эфрасто и спросила, вроде бы и не сложно, два дня моральной подготовки и она уже заговорила с ней. девушка отвлеклась от книги и, кажется, задумалась. – Пагония (изморозь),вроде бы. – она выглядела неуверенной, но её серо-голубые глаза пристально смотрели за собеседницей, следя за каждым движением. госпожа эрудит чувствует себя так неувренно под этим взглядом, словно она снова рассказывает народу о смерти своей наставнице и говорит, что она новая глава общества неинтересных фактов. чувствует, как они начинают нервничать, слышит их перешептывания и будто видит мысли. "она не справится так хорошо как Агниа." – ты не помнишь своё имя? – что ты, это я хорошо помню, я думала надо ли тебе рассказывать, не помню я свой возраст, – неуверенность в голосе нарастала, зрачки сузились и глаз выглядел, как серо-белый мячик с крошечной точкой в центре. а Эфрасто помнит свой возраст? ей должно быть 27, или может-быть 28, или даже 30. должен же быть где-то записан её возраст, она поищет. "так, теперь тебе стоит сказать своё имя, не так ли?" – говорит уже не так неуверенна, голос приобрёл некоторую заинтересованность. вот чёрт. – Эфрасто, – девушка произнесла своё имя, заикаясь, и она действительно казалась неуверенной в нём. – точно? – смеясь, спросила Пагония. – нет, то есть да, я хочу сказать, что сейчас меня зовут так. – а как тебя будут звать завтра? – она правда не понимает. – мне приходится скрывать настоящее, это то которое я себе выдумала, иногда, оно меняется. Пагония задумалась, а потом улыбнулась, словно наконец доказала свою теорию. – ты, глава той организации, которая заставляет скрывать своё настоящее имя? как она называется? общество неких фриков? – чего...ну, да. оно называется общество неинтересных фактов. – Эфрасто даже смутилась. – прости, мне очень жаль, не хотела обидеть, – слова почему-то кажутся заученными. не так уж и много они разговаривали, но всё же достаточно, чтобы госпожа эрудит поняла, что её попутчица о таких вещах как вежливость не то чтобы хорошо осведомлена. Пагония была учёной, исследовала всё, что попадалось, но на момент путешествия её интересовал шанс обитаемости соседних планет, а ещё короидический (насмешка) – это предок эфиалиского (кошмар), язык многих северных стран, на нём говорили в Клисимо (закрытие) много веков назад, но потом страну захватили и запретили говорить на родном языке, так что осталось мало людей знающих короидический, но некоторые передавали свой язык через поколения. это, конечно, не особо помогло сохранить язык в первозданной форме, имеется в виду той, которая была до захвата Клисимо рюкками (норв. придурки) и когда он так изменился, что часть алфавита просто была другой, у него появилось новое название. – а куда ты едешь? – Пагония смотрела в книгу, не отрываясь. она часто задавала вопросы потому, что было тяжело читать в полной тишине, ей не были интересны ответы, нужен лишь фоновый шум. – в Айниниотиту, вроде так называется, – не то чтобы Эфрасто было стыдно, просто да, главе общества неинтересных фактов не знать название места, в котором проходят раскопки и в котором нашли огромную и древнюю библиотеку. – эй, не говори так, зачем так сильно каверкать место, в котором живёт такая великая личность, как я? – учёная сложила руки на груди и отвернулась, внезапно камни на дороге, по которой они ехали, стали ужасно интересными. её волосы поднялись, она казалась Эфрасто ощетинившейся кошкой. – прошу не обижайся, я не хотела. как правильно произносить? – отстань, – она говорила тихо, будто посчитала, что госпожа эрудит не достойна её слышать. – ну прошу, если ты не расскажешь, я никогда в жизни не смогу произнести правильно, – Эфрасто накрыла кулак ладонью и сделала небольшой поклон, в знак великой просьбы. – Эйониотита, все считают, что это деревня, но на самом деле, это город, – девушка нахмурились, возможно, она вспоминала невежд, которые называли её родной дом обычной деревней, а не великим городом с долгой историей. звенящая тишина разразилась между ними на многие часы и лишь шелест страниц и шум движущийся повозки его нарушал. им не о чём разговаривать, они исчерпали все темы для разговоров подходящие для абсолютно не похожих людей. земля холодная, сидеть на ней никогда не было приятно, но иногда солнце её пригревает, так ведь? откуда мертвецу знать это. мёртвый мозг не может помнить, особенно плохо это получается, когда черви копаются в височных долях. старые заброшенные кладбища любимое место всевозможных мертвецов и заражённых, но это кладбище не заброшено, оно, так сказать, ждёт своих покойников. разные мертвецы, скрывающиеся в тенях деревьев, склепах и лежащие в душных гробах, все они в разной степени гнилые. некоторые уже более похожи на скелетов, кто-то просто ссохся и что-то отвалилось, ну а кто-то вообще свежачок, только начал гнить. и сегодня они дождались, на их мирное и тихое кладбище совершила набег группка печальных людей в чёрном. кинув земли в гроб, уже лежащей в могиле и оставив цветы, рядом с плитой и небольшими статуэтками, богини упокоения и бога вечного сна, они ушли. на плите было написано Эфрасто. все смотрели на могилу, трогали цветы и даже думали откопать, уж очень давно у них не было свежих трупов. но всё же оставили новоиспечённого мертвеца в некотором покое, пока она сама не выберется. это важно, это ритуал, он показывает, что покойник восстал и продолжит своё нудное подобие жизни. с наступлением ночи все мертвецы оживали, обычно медленные и очень мёртвые, они становились активнее, а красные глаза ярко загорались. в это же время под свежо-набросанной землёй послышалось невнятное кряхтенье и скрёб ногтей о крышку гроба. так было до утра, пока, по всей видимости, преодолев вес земли покойница не приоткрыла богато украшенный гроб. теперь её ждало наименее приятное действие. откопаться. это всегда занимает пару дней или больше, зато ощущение, когда ты вытаскиваешь бледно-зелёные руки из земли и пытаешься пошевелить окаченевшими пальцами, совершенно незабываемое. стоило мертвецу покинуть свою тесную обитель, его окружали покойники постарше, слушали о его жизни, убеждали, что ожить это не так уж и плохо и не всех ждёт съедение червями. потом полагалось обойти почтенных старцов, что за неспособностью ходить проводили много времени в гробах, размышляя и обдумывая жизнь каждого мертвеца помоложе. рассказать ему свою жизнь и послушать мудрые советы и крайне уважаемое мнение. такие мудрецы часто выглядели скелето подобными, никакой плоти у них не было, а если и была, то сине-зелёная и воняло от неё так, что запах гнили исходящей от всех трупов поновее,даже вместе взятых, не шёл ни в какое сравнение с этими маленькими пристанищами червей и бактерий. часто рассказывают, что во время всеобщего восстания мертвецов они все в один миг выберутся и будут охотится за людьми, и пожирать человечьи мозги, но это не так. мало того, что все покойники, что оживают выбераются из гроба чуть ли не сразу. а человеческий мозг им и не нужен, зачем есть что-то настолько необразованной и глупое. единственное, что нужно мертвецам – это новая одежда, большинство из них желают быть смертельно модными. кроме похорон, тут почти никогда не бывает посетителей. самое важное вот это почти, иногда приходит безымянная девушка и проходит по каждой могиле, протирая надгробные плиты и оставляя цветы. она всегда приходит в сопровождении одной или нескольких спутниц, а через некоторое время они все оказываются на этом кладбище. может, она их убивает? но ни у одной из них не было в причине смерти убийства. некоторые покойницы следовали за ней тихой тенью, те самые, что в прошлом приходили обойти обветшалые могилки. хватали её за руки, а она отрывала их от себя и следовала дальше. но иногда девушка останавливалась и позволяла холодным рукам и телам обвить себя, погружая её в странно-тёплое, тошнотворно приятное прошлое, пропавшее въедливый запахом вишни. мертвецы не кусают, они лишь напоминают о себе и покидая кладбище, ты более не можешь как и раньше, продолжать проживать свою жизнь, а лишь останешься в том времени, когда они были живыми.