Немного иначе...

Уже через неделю после отъезда Джеймса Кроуфорда в Лондон газеты сообщили о его аресте в связи с обвинением со стороны пэра Англии Томаса Кингли, по которому будет производиться разбирательство. Сообщалось так же, что на время этого разбирательства Джеймс заключён в Тауэр. - Обвинение этого подлого Кингли основано на том, что я предпочла ему Джеймса, - сказала свекрови Джинни. Она пока ещё не осознала до конца всей серьёзности положения. Ведь судебное разбирательство могло продолжаться годами. - Я телеграфирую отцу, и он приедет с кем-нибудь из моих братьев, - сказала она леди Изабелле, - они оба отличные юристы. Вместе со здешними нашими адвокатами они что-нибудь придумают. Леди Норрингтон, поражённая спокойствием и выдержкой своей невестки, только кивнула в ответ. Она боялась разрыдаться при Джинни и расстроить её. Ведь теперь - как никогда до этого момента - ей нужно было помнить и о деликатном положении невестки, чтобы не навредить здоровью будущего внука. Джинни же тоже держала себя в руках с большим трудом. Только мысль о том, что она должна сохранить ребёнка Джеймса и помочь мужу как можно скорее выбраться из этой передряги заставляла её сдерживать постоянно набегавшие на глаза слезы. Лишь по ночам она позв оляла себе поделиться своим отчаянием с подушкой, одиноко лёжа без сна в огромной супружеской кровати. Ретт, Скарлетт и Пат выехали в Англию, как только получили телеграмму Джинни. Ретт приготовился понести любые расходы, чтобы вытащить зятя из тюрьмы. Кроме того, на него ложились заботы не только о своей семье, но и о матери и сёстрах Джеймса, которые могли понести существенные потери, как это обычно бывало в подобных случаях. Скарлетт же сразу поняла, что всё спокойствие Джинни - лишь напускная бравада. Она видела, что дочь просто в отчаянии из-за неизвестности о том, что произошло в Лондоне. Поэтому, едва поздоровавшись и леди Изабеллой и её дочерьми, Скарлетт попросила извинения и вместе с Джинни поднялась в её спальню, где дочь бросилась в объятия матери с долго сдерживаемыми слезами отчаяния. Когда Джинни, наконец, выплакалась и была готова выслушать её, Скарлетт сказала дочери: - Завтра же утром твой отец и Пат едут в Лондон к адвокату Его Светлости... Папа позже поговорить об этом с тобой... Я же хочу сказать тебе, что нет испытаний не по силам. Вы пройдёте через это испытание, что сделает ваш союз ещё крепче, поверь мне.... Я понимаю, что ты чувствуешь, детка, - добавила Скарлетт, заметив отчаяние в глазах дочери, - после войны в Атланте был период, когда твой папа сидел в тюрьме... Тоже по поводу чего-то связанного с деньгами... И мне пришлось порядком понервничать... Но он благополучно выбрался оттуда. Так будет и с твоим мужем, не сомневайся. И старайся больше думать о своём малыше, - Скарлетт нежно погладила едва заметный бугорок на животе дочери, - это очень помогает в подобных ситуациях... Во время ареста Ретта я ждала Пата, так что знаю по опыту. - Спасибо, дорогая мамочка, - со вздохом ответила Джинни, - я буду очень стараться заботиться о малыше... Но я не знаю, смогу ли справится с внутренней тревогой... - Справиться будет сложно, Джинни, - честно ответила Скарлетт, - но держать её под контролем необходимо. В тот же вечер Ретт Батлер изложил дочери план их с Патом действий. - Мы не знакомы с обстоятельствами дела, - сказал он, - поэтому едем к адвокату Его Светлости с письмом от леди Изабеллы и будем действовать по обстоятельствам... Будь моя воля, - лицо Ретта помрачнело, - я бы давно пристрелил этого мерзавца Кингли - Ох, папа, нет! Он не стоит того, чтобы ты... - Я знаю английские законы, девочка моя. Поэтому он всё-еще ходить по земле и портит тебе жизнь... Но я уверен, Бонни ( Джинни невольно улыбнулась, услышав своё детское имя, которым упорно продолжал называть её отец) что мы сможем вытащить твоего мужа... Только на это понадобится время и терпение... - Я понимаю, папочка... Спасибо тебе! - Джинни и тепло обняла отца, - Пиши из Лондона, как будут идти дела. - Неприменно Бонни