Истинная любовь, или Тайна одного кулона

      Они шли вперёд, и двери, словно по волшебству, открывались перед ними.       Несмотря на то, что Гермиона была опытной и умной волшебницей, она оставалась человеком, который родился в самой обычной семье и знал про волшебников лишь из сказок.       Гермиона многое не делала при помощи волшебства, не потому что не умела, а просто потому что привыкла по-другому. Драко же был рождённым среди волшебства, и многое не делал руками. Волшебство было посредником для того, чтобы сделать что-то такое, что можно было сделать самому. Всё просто: он тоже не мог по-другому, только так, с помощью волшебства, даже самое простое дело — будь то помешать сахар в кофе или завязать шнурки на кожаных ботинках. И эти двери, которые распахивались, стоило им только ступить на порог. Но Гермионе почему-то стало нравиться подобное. В школе же она считала это позёрством.       Всё было просто: теперь она любила Драко Малфоя и всё, что он делал, казалось ей забавным.       Поместье преклонялось перед ним, каждая дверь отворялась, пропуская своего господина.       Они шли так быстро, что Гермиона видела по бокам лишь рябь — всё расплывалось, а фокусировала свой взгляд она только на нём: на том, кто уверенно вёл её за руку вперёд, к намеченной цели.       Гермиона не догадывалась, что затеял Драко, но мозг стремительно пытался понять куда, зачем и для чего они идут.       «Что он мог мне приготовить?».       Она боялась сюрпризов, её пугала неизвестность и это движение вперёд.       Они оказались около лестницы, которая круто вела вниз. И это, без сомнения, был подвал. Именно в этот момент в сердце девушки закралось крошечное сомнение, и оно так быстро росло, что Драко почувствовал это. То, что она остановилась, какое-то напряжение в её руке и этот испуганный взгляд.       Девушка, когда он обернулся, посмотрела ему в глаза. Мягкость в его взгляде немного успокаивала её, а сомнение она пыталась прогнать, отмахнуться, как от назойливых мух. Но её попытки были тщетны. Опыт, недавняя война — всё это нанесло Гермионе непоправимый урон, который с каждым днём проявлялся в дёрганье, недоверии и неумении жить, не оглядываясь.       — Это просто ещё одно помещение в моём поместье. Нужно спуститься, иначе я не смогу подарить тебе то, ради чего ты здесь.       — Я думала, что здесь ради тебя, Малфой.       Он улыбнулся тепло и искренне, немного сморщив нос.       — Да, а я всё это делаю ради тебя. Гермиона, пожалуйста, я не хочу раскрывать все свои карты, пойдём, — он слегка потянул её на себя и, снова улыбнувшись, кивнул.       Гермиона послушалась. Девушка верила ему, верила, просто не могла по-другому. Поэтому и пришла, а эта нервозность уничтожала в ней всё самое хрупкое, то, что Гермиона сберегла, — любовь к нему.       Ей нужно время, и она это знала. Ей нужно научиться жить не только с любимым Драко, но и с Малфоем, и принимать его наследие.       Лестница была крутая: резкий спуск вниз и поворот вправо. Драко ступил первый и начал спускаться, отпустив её руку.       Гермиона могла остаться стоять, но она сделала шаг, потом ещё один и ещё. Девушка шла за ним, потому что решила для себя, что верит, потому что хочет верить.       В нос ударил запах, незнакомый, но приятный, а рук коснулась прохлада.       Она не смотрела на стены, только вперёд, только на его спину. Гермиона не могла потерять его. Стоило только отвести взгляд и посмотреть по сторонам, как страх возвращался, словно прилипал к ней. Пока она смотрела в спину Драко, у неё расцветала уверенность в том, что она делает.       Освещение было слабым. На стенах были тяжёлые бронзовые подсвечники. Толстые чёрные свечи в них создавали полусвет-полумрак.       — Чёрные свечи? — почему-то спросила Гермиона.       Она и сама не знала, зачем задала этот вопрос. Но как только Драко остановился, чтобы посмотреть снова назад и проверить, в порядке ли она, Гермиона взглянула ему в глаза, при этом зачем-то посмотрев на свет, исходящий сбоку. Эти чёрные свечи вызвали у неё странные эмоции и снова нарастающий прилив страха.       — Тебе кажется, — голос Драко был тихим. — Она не чёрная, — и он сделал шаг назад, на две ступеньки, оказавшись прямо перед ней. — Тëмно-зелёная — это хвоя.       — Что?       — Хвоя, — его рука коснулась её ладони, и он сжал так, что Гермиона почувствовала его силу.       Драко поцеловал её в кончик носа, и от этого лёгкого прикосновения его губ Гермиона закрыла глаза, выдохнув тёплый воздух прямо в лицо Драко.       — Столько времени прошло, а война словно ходит за тобой по пятам. Я знаю, что это место пробуждает воспоминания о ней, но мы должны спуститься. И поэтому так сложилось тогда — я подумал, что тебе будет хорошо без меня. Я ушёл, чтобы ты не боялась, думая, что эта причина того, что ты избегала меня.       Гермиона резко распахнула глаза.       — Я не хочу, чтобы случилось это снова.       — Ты не хочешь снова бояться?       — Я не хочу, чтобы ты снова ушёл.       Драко улыбнулся, и в его улыбке было столько теплоты, сколько Гермионе хватило бы на целый год. Словно он укрыл её тёплым, мягким одеялом, невесомым, но способным согреть. Драко обнял её и уткнулся носом в её волосы.       — Пойдём, — тихо сказала Гермиона.       Лестница казалась бесконечной, и, как только они приблизились к своей цели, Гермиона услышала скрежет, который заставил её стиснуть зубы, вызывая раздражение. Она увидела, что Драко остановился, а ступеньки закончились.       Перед ними возникла большая каменная дверь, и она двигалась. Это медленное движение создавало неприятный звук — каменный скрежет.       Дверь сдвигалась влево. Драко сделал взмах ладонью, и она прекратила своё движение, оставив небольшой проём, которого бы хватило для того, чтобы они вошли внутрь.       Тёплое свечение изнутри создавало ощущение безопасности. Свет словно проливался и освещал тёмный, лестничный проход.       Гермиона опустила голову и посмотрела на мысы своей обуви. Они казались ей на несколько тонов светлее.       Драко посмотрел на неё через своё плечо и протянул руку, кивнув. Гермиона улыбнулась.       Войдя в это помещение, Гермиона улыбнулась снова. Комната оказалась светлой, тёплой и гостеприимной, несмотря на маленький размер.       Здесь ничего, кроме книг, не было — от пола до потолка стеллажи, заполненные книгами. Лишь одна высокая лестница и единственный стул — и ничего более этого здесь не стояло.       Гермиона удивилась, ведь это помещение было ничем иным, как библиотекой.       «Подарок Драко для меня был библиотекой?».       Она была удивлена. Гермиона ждала чего-то опасного, какого-то открытия, чего-то такого, что он от неё прятал, и готовилась к тому, что ей нужно будет что-то принять. А это были просто книги, родные, успокаивающе, знакомые книги.       Гермиона заметила предмет, который парил под потолком. Это была лампадка, которая летала в воздухе, и именно она была источником этого запаха.       Аромат проникал в лёгкие и оставался в них. Гермиона громко втянула воздух вместе с чарующим ароматом.       — Это благовония?       — Эту композицию создавала моя мама. Она словно соединила нас. Себя, отца и меня, то, что нравилось нам троим. Моя мама любила запах жасмина, для неё так начиналась весна, а отец он любил запах вербены…       — А я не помню, чтобы твой отец пах вербеной, — Гермиона перебила его и отвела взгляд.       Драко приподнял бровь, и его улыбка изменилась.       — Не знал, что ты знаешь запах моего отца. Гермиона, ты меня удивила.       — Не то, чтобы я знаю его запах, но я помню, что это была не вербена. Я бы узнала.       — О, может быть, я тебя притянул тогда, потому что напоминал своего отца. А может быть, Малфой старший был твоим тайным фаворитом?       Гермиона нахмурила брови и тяжело посмотрела на Малфоя.       — Что за глупости, Драко? Просто твой отец, когда находился рядом со мной, старался быть очень близко. Возможно, у него была такая тактика, чтобы уничтожить, чтобы напугать, показать моë место. Я боялась его. Знаешь, Гарри никогда его не боялся, но я боялась. Я считала его опасным. А когда ты чего-то боишься, то запоминаешь некоторые детали. И я помню его запах, да, он был стойким, сильным, терпким, и это не был запах вербены.       — Извини, я не должен был так шутить. Вербена — это был домашний запах. Он же не всегда был Пожирателем Смерти. Дома он был отцом и мужем. Ему нравилась вербена, и мама это знала.       — А третья нота? Постой, не говори, — Гермиона взмахнула ладонью. — Я угадаю — это мята, — и она закрыла глаза и ещё раз втянула аромат в себя.       — Ты почти угадала, это мелисса.       Она снова зачем-то посмотрела на свои туфли и замерла. Спина Гермионы будто сама тянула её вниз, а выражение лица изменилось. Она почувствовала, что приоткрыла рот. Чтобы не выглядеть нелепо, Гермиона прикрыла его рукой.       Там, где она стояла, распускались бутоны прекрасных цветов, а из-под её каблука вылазил новый стебель — на нём появлялись маленькие листочки, которые стремительно разворачивались. А вот появился закрытый бутон. Ещё немного, и он начал медленно распускаться, показывая свои нежные лепестки. Цветы эти были розового цвета, а стебли — светло-зелёные.       Гермиона посмотрела на то место, где стоял Драко. Под ним росла крапива. Тëмно-зелёная, высокая крапива. Она словно разрасталась, создавая заросли там, где стоял он.       Гермиона резко присела, коснувшись рукой прекрасных роз. Девушка провела кончиками пальцев, до боли в ногтях, но ничего этого не было — пол был ровным и холодным.       — Пол зачарован, Гермиона. Это всё не по-настоящему.       Гермиона кивнула, ведь она понимала, что это волшебство, но это было настолько прекрасно, что было похоже на реальность.       Еë пальцы так и остались на полу, а под ними снова появился стебель, на котором распускался новый, розовый бутон.       Гермиона повернулась и посмотрела снизу вверх на него.       — Почему у тебя крапива?       — Этот пол характеризует человека, который ступил на него. Так можно понять, кто находится с тобой рядом. Магию не обманешь, и ты действительно похожа на розу. Красивая, сильная, а внутри нежная, но при этом можешь за себя постоять. У тебя есть шипы. А ещё розовые кусты разрастаются так, что к ним невозможно подойти. Это действительно похоже на тебя. Ты, как и роза, не дашь себя в обиду.       — А ты крапива?       — Разве не похож?       Гермиона улыбнулась и снова посмотрела на бутоны, которых становилось всё больше и больше, но оттенок их не менялся, оставаясь нежно-розовым. Среди её розового царства появлялись побеги крапивы, которых становилось всё больше и больше.       — Ты — сорняк, но эта трава сильная и крепкая, как ты, Драко. Ты ни за что не проиграешь. Но у крапивы есть дар — она целебная. Её свойства, они…       Он не дал ей договорить, а подошёл и присел рядом. Его ладони легли на её щёки, и большими пальцами Драко погладил её скулы.       — Да, я могу жалить, неприятно, правда? Но я не причиняю боль. Я никогда не хотел делать людям больно, но делал. Я не изменился. Но знаешь, что я никогда не делал?       — Я знаю, Драко, не надо. Я всё знаю.       Он кивнул, и они одновременно встали. Драко крепко придерживал её за плечи и продолжал смотреть, не прерывая этот контакт.       — Что это за комната? Я думала, библиотека в Малфой Мэноре больше, чем в Хогвартсе. Я действительно была уверена в этом.       — Эта комната — не библиотека. Это малая часть того, что есть в Малфой Мэноре. Это те книги, которые читали мне, когда я был ребёнком. Это была комната для меня и мамы. Здесь только детская литература и ничего более.       У Гермионы слегка приоткрылся рот, и она в таком состоянии повернулась влево, вправо и снова удивленно посмотрела на Драко.       — Ты всё это прочитал?       — Да, часть мама, часть я сам. Много из этого перечитывал снова. Возможно, я даже прочитал здесь всё, — он улыбнулся. — Я не думаю, что это тебя должно удивлять. Ведь ты тоже много читала.       Гермиона кивнула и продолжила смотреть на Драко.       Он коснулся указательным пальцем её подбородка, слегка нажав. Гермиона закрыла рот и нахмурилась.       — Я знал, что ты обо мне была другого мнения.       — Это твой подарок — книги?       — Конечно нет.       Лицо Гермионы на минуту изменилось, и Драко это увидел.       — Эти книги… — он развёл руками, — …будут принадлежать моим детям. Здесь всё необходимое, что должны знать юные волшебники, даже больше того, что нужно. Поверь, здесь нет ничего запрещённого. Все женщины нашего рода любили своих детей. Каждая добавляла что-то от себя.       Взгляд Гермионы стал более колючим, и, увидев это, он нагнул голову набок.       — Послушай, Беллатриса никогда не жила в этом доме — она урождённая Блэк. Я говорю про род моего отца. Несмотря на то, что они были идеалистами и придерживались исключительно чистоты крови, всё-таки некоторые были женщинами и своих детей любили. Не забывай этого никогда. И потом, эту библиотеку проверяла моя мама лично, а она отличалась от всех, поверь мне, — он коснулся её щеки одним только пальцем, провёл до кончика уха и заправил выбившуюся прядь.       Драко резко развернулся и пошёл к одному из стеллажей.       — Пол зачаровала она. Мама любила цветы и считала их похожими на людей. Так она хотела понимать меня, потому что, узнавая, с каким цветком меня ассоциирует магия, ей было проще подобрать ко мне ключики, те самые, которыми она открывала потаённые шкафчики внутри меня. Она воспитывала меня здесь, просто читая и ничего не навязывая. Тонкое материнское мастерство. Пока отец вкладывал в мою голову свои идеалы, рассказывал мне о том, кто такие Малфои, мама просто читала, — он повернулся, улыбаясь.       Гермиона кивнула в знак понимания того, что он говорит.       Драко сделал несколько хаотичных движений рукой, так, по крайней мере, казалось, но Гермиона знала, что он не делает ничего просто так.       Стеллажи начали смещаться. Всего несколько взмахов руки, Драко был словно дирижёр, и всё пришло в движение. Стеллажи сдвинулись, и свет стал более приглушённым. Появилась дверь, и на ней Гермиона увидела знакомые символы: змея и огромную букву «М».       — Малфои, — с придыханием сказала она.       — Да, это потайная комната. Тайная комната.       Гермиона перестала дышать.       — Но там ты не найдёшь чудовищ, Гермиона. Эта комната предназначалась мне, и открытие должно было произойти только после того, как я женюсь. Только женившись, Малфой становится наследником империи, поместья и всего того, что здесь прячется. Это должно принадлежать только двум людям — мне и моей избраннице, и это не деньги. Это для семьи. Ты же знаешь, у маглов есть такое понятие — приданое.       — Да, но только приданое давали девушкам родители, а не юношам, — тихо сказала Гермиона.       — Думаю, отец считал, что у моей жены будет подобное приданое, учитывая, что жена должна была быть чистокровной волшебницей. Присядь, Гермиона, и, прежде чем мы откроем эту дверь, я хочу тебе кое-что рассказать.       — Нет, послушай. Эту дверь ты должен открыть… Как ты там сказал — со своей женой? Я зачем тебе? Мы сюда пришли для чего? Эти символы, — она указала пальцем на дверь. — Малфой, это твоё. Ты забыл, я — Грейнджер. Наверное, ты не понимаешь, я — Гермиона Грейнджер. Я грязно…       — Не говори так, никогда так не говори, — Драко подошёл к ней так близко, что она не успела среагировать.       «Как он мог так быстро передвигаться?».       — Послушай, — он придвинул её за плечо, причинив немного дискомфорта. — Прости, но не говори так никогда. Слышишь? Никогда! Да, ты маглорождённая, но это ничего не меняет. Всё, что было важно до войны, в этой чёртовой войне и осталось. И мы откроем эту дверь, эту чёртову дверь вместе. Потому что то, что хранится там, нужно тебе. Это понятно?       Его взгляд стал беспокойным, и он словно проник в Гермиону. Девушка остолбенела и не шевелилась. Что-то в нём было пугающее, но она знала, что он не причинит ей зла.       Гермиона коснулась его своей ладонью, и взгляд стал мягче, словно лёд начал таять, а мышцы на его лице дëрнулись. Его рука скользнула по её телу.       — Прости, я просто не хочу, чтобы ты так называла себя. И никогда не напоминай, что так говорил я. Понятно?       Гермиона кивнула.       — Я тебе всё расскажу, только не перебивай. И сядь на этот стул. Внимательно слушай, и я всё расскажу. Ты поймёшь.       Гермиона посмотрела на тёмно-зелёный бархатный стул на кривых позолоченных ножках.       — Садись, Гермиона, и слушай, не перебивай.       Гермиона подошла к стулу, кончиками пальцев провела по позолоченной окантовке и коснулась нежного бархата, посмотрев на него.       — Хорошо, Драко, я слушаю тебя.