Истинная любовь, или Тайна одного кулона

      Могущественный лес, в котором правит сама природа, и каждый в этом лесу играет только по её правилам, а нарушивший — жестоко наказывается.       Кажется, что в этом лесу не ступала нога человека, что никто не способен нарушить этот умиротворяющий покой.       Резко воздух разрезал громкий крик мужчины.       — Драко, где ты? — его массивные чёрные сапоги ломали ветки.       Мужчина, вытянув правую руку вперёд, держал волшебную палочку и, произнося разные заклинания, сносил всё на своём пути, нарушая таинство леса. Он не переставал кричать одно и то же имя:       — Драко.       Впереди мужчины и за его спиной шли борзые собаки. Псы словно боялись его, трепетно повинуясь и бегло отводя взгляд, не нарушая заданного строя.       — Рядом. Я сказал: рядом, — его голос был похож на стальную саблю, которая рассекала воздух.       Мужчина был высок, статен, неприступен и обречëнно холоден. Доброта, любовь, жалость — ничего этого не было на этом будто бы мраморном лице, лишь отрицательные эмоции, которые оставили отпечаток, создавая вместо человеческого лица холодную каменную маску.       Редкие лучи солнца проникали сквозь плотную крону деревьев и, попадая на мужчину, освещали его белоснежные волосы.       — Я найду тебя, Драко! И если ты сейчас же не покажешься, то я за себя за не ручаюсь. Твоё наказание будет жестоким, и пеняй на себя. Даже не думай, что Нарцисса сможет за тебя заступиться, Драко, — последнее слово было сказано подобно рычанию.       Мальчик лет тринадцати прижался спиной к дереву, и тогда ему показалось, что оно необычайно тёплое, словно живое. Прижавшись к нему, парень закрыл глаза и слушал звуки леса: трели птиц, шуршание в траве, песнь деревьев и что-то внутри дерева как будто оживало, издавая какой-то странный звук.       Драко не хотел открывать глаза и не хотел уходить из своего укрытия, ведь здесь и сейчас он был в безопасности. Он понимал, что лишь на короткое время, ведь отец его очень скоро найдёт, всего-то несколько минут. Но хоть эти уязвимые минуты он был свободен — ему так казалось.       — Драко.       Мальчик сжал голову в свои плечи, приподнимая их, и сильно прижался к дереву спиной, словно он мог просочиться в него и спрятаться.       «Отец. Он уже же рядом, и он сейчас найдёт меня. Я не смог. Не смог снова, не смог выстрелить в этого несчастного лося. И откуда он только взялся?», — мысли атаковали его, заставляя ещё больше нервничать, призывали страх.       Драко не хотел убивать животных. Ему было отвратительно смотреть, как их тела трепыхаются в конвульсиях. Всей своей ранимой, детской душой он ненавидел охоту, игру во власть со смертью, и его тошнило он запаха крови. Но он не мог говорить об этом, не мог противостоять отцу. Он мог только спрятаться на время, а после принять наказание за свою слабость.       «— Трус», — подумал мальчишка и сильно зажмурил глаза.       — Это не так. Трус никогда не признаёт свою слабость.       Драко почувствовал, как кто-то коснулся его плеча, и, резко открыв глаза, посмотрел в сторону.       Рядом стоял высокий мужчина в серебристом одеянии: длинный сюртук с кельтским орнаментом, вероятно, очень похожим на него, необычная трость в руке и ослепляющий кулон на шее, который приковывал невольно взгляд мальчишки.       Переведя взгляд с кулона на мужчину, Драко поймал его внимательный, проникновенный взор. И было в чужих глазах странное голубое свечение, которое словно парализовало Драко, и он не мог даже пошевелиться.       Золотистые волосы, на которых едва ли попадал свет, продолжали сиять, словно утреннее солнце.       По его заострённым ушам, острому подбородку и высоким скулам мазал взгляд Драко, который словно ощупывал незнакомца.       — Эльф, — немыми губами проронил единственное слово Драко.       — Ноделакинский Эльф, — губы его едва ли шевельнулись. — Меня зовут Абнер. И я здесь, чтобы помочь тебе. Твоё сердце не способно на жестокость. Да, ты боишься, и это не потому, что ты слабый, а потому что ты чувствуешь жизнь. В том лосе, которого ты пожалел, течёт кровь, бьётся сердце, и он жил в этом лесу так же, как любое другое животное, так же, как ты живёшь в своём лесу, — эльф нагнулся к нему вперёд, не отрывая взгляда от этого белокурого мальчишки. — Страх можно побороть, просто впустив в своё сердце любовь. Как только ты научишься любить, то перестанешь чего-то бояться, а страх растворится, не оставив следа.       — Драко, — голос отца становился ближе.       — Отец… Вам надо исчезнуть. Мой отец, он… — Драко хотел уйти, но эльф сильнее надавил ладонью на плечо парня, останавливая его.       — Он не увидит ни тебя, ни меня, пока я с тобой. Ты можешь перевести дыхание и подумать над своей жизнью. Хочешь ли ты погрязнуть во тьме, утонуть в ней, так и не узнав вкуса другой жизни? Любовь, добро, милосердие — всё это не просто слова. Ты ещё мальчишка, который вырастет в мужчину, а каким ты мужчиной станешь — зависит только от тебя!       Драко смотрел в глаза этому необычайно красивому эльфу, и ему казалось, что каждое слово словно отпечатывается глубоко внутри, и эти слова, расщепляясь, прилипают к телу изнутри, словно заражая. А ведь он мог закричать, вырваться из его не такой уж и сильной хватки. Убежать к отцу, всё ему рассказать, но почему-то этого не делал. Парень продолжал стоять и смотреть в его светящиеся голубые глаза.       — Я даю тебе шанс, единственный. И другого у тебя не будет, но у тебя будет выбор: принять его или оставить всё как есть, — после этих слов Эльф коснулся кулона, который был у него на шее, и, сняв его, протянул Драко. — Это наш кулон, а в нём сила эльфийской магии. Если ты пожелаешь, если только захочешь идти по другой дороге, то тебе стоит надеть его, и тогда ты будешь защищён. Любовь обязательно найдёт тебя, и это будет не просто любовь к женщине, это то, что будет всегда тебя защищать и не даст погрязнуть в грязи. Всегда подскажет путь и защитит даже в самые тёмные времена. А если ты его не наденешь, то эльфийская магия так и останется внутри этого кулона и со временем кулон исчезнет. Он живёт только если волшебник примет этот дар. Без взаимности ничего не бывает, — и Драко неуверенно протянул развёрнутую ладонь, сразу почувствовав прохладу кулона.       Парень опустил взгляд и понял, что это необычный камень. Его форма была необъяснимой. Камень был словно винтовой, яркого небесного цвета, такого же, как глаза этого самого эльфа.       В руке была ощутимая тяжесть и прохлада, как от кусочка льда. А ещё странное притяжение, которое он почувствовал короткими, тонкими покалываниями по всему телу.       Драко почувствовал свободу в плече и освобождённое пространство впереди. Отведя взгляд от кулона, он понял, что Эльфа рядом нет. Он исчез точно так же, как появился.       — Драко, — снова голос отца, который был совсем близко, и он разрывал тишину, вытряхивал мысли из головы Драко.       Сжав кулон, мальчишка вжался спиной в дерево и не знал, что ему делать в эту самую минуту. Он был растерян, но страх как будто отступил, и он остро запомнил каждое слово Эльфа.       Запомнил не только слова, но и черты его лица, необычный узор на его одеянии, который он потом найдёт в книгах.       Со временем он много прочитает об этих эльфах, об их магии, об этой старой легенде, в которую верил не каждый волшебник, но Драко отныне знал, что всё это правда! Ведь он видел его, слышал и хранил свою собственную тайну.       Драко услышал не только голос, а теперь и хруст травы, дыхание отцовских псов, а это означало, что старший Малфой был совсем рядом.       Времени думать больше не было, и Драко уверенно надел на свою шею кулон. Как только тот прислонился к его коже, мальчик почувствовал миллионы маленьких покалываний, которые прошлись не только по ногам, но и выше, затронув кисти рук, шею, и что-то словно щëлкнуло в его голове. Внутри же как будто какая-то волна поднялась и резко опустилась. Сначала стало холодно, а потом тепло стало подниматься волной, которая накрывала с головой. А в районе сердца стало неистово жарко.       Это было лишь мгновение, как Драко почувствовал сбоку рваное дыхание пса и резко снял кулон. И в этот самый момент он увидел отца, его взгляд пригвоздил Драко к дереву. Его рука, словно железная, схватила парня за запястье и трясла до ноющей и знакомой боли.       — И долго ли ты собирался от меня прятаться? — Драко не смотрел на него, старался не ловить его взгляда, этого холодного уничтожающего взгляда, которого боялся самого детства. — Ты меня слышишь или оглох? — отец встряхнул его, да так, что мальчишка, не удержавшись, стукнулся затылком о дерево.       Драко зажмурился, боль эхом отозвалась в голове. Ему показалось, что под его ногами земля становится мягкой, и мальчишка начал терять равновесие, но почувствовал на своих плечах сильные руки, которые сжимали его, удерживая. Отец ещё раз его встряхнул и снова приложил к дереву, выжимая из него все соки.       — Смотри на меня, слышишь? Ты должен посмотреть мне в глаза, Драко. Да что же с тобой такое? Разве я так тебя воспитывал? Ты забыл, кто ты? Ты… — но мужчина не успел договорить, как парень перебил его:       — Малфой! Я помню, ты говоришь это постоянно. Я помню, кто я, — Драко распахнул свои глаза и встретился с этим холодным, серебристым взглядом. — Я не хотел убивать этого лося. Это было моё решение. И что ты мне сделаешь? — оскалившись, сын с вызовом смотрел на отца, страха словно не было никогда.       — Что? Ты мне перечишь? — на минуту Люциус был словно сбит с толку, и какое-то время он всматривался в глаза сына, пытаясь найти ответы на свои вопросы. Мужчина попытался понять, что случилось, ведь только что сын боялся его до дрожи, а сейчас смотрит на него с вызовом. Его собственный сын. Он хотел улыбнуться, потому что ему нравилось то, что его трусливый сын, по его личному мнению, мог дать ему отпор. Но он не мог себе этого позволить. — Замолчи и пойдём. Этот лось уже никуда не сможет уйти, и сейчас ты покажешь всё, на что ты способен, иначе я покажу то, на что способен я. Придут разные времена, и я не всегда буду рядом, а ты не всегда будешь подростком. Тебе, Драко, нужно становиться мужчиной. Ты должен отрабатывать разные заклинания, потому что когда-нибудь… — но его взгляд проскользнул по руке сына и остановился. От этого мужчина растерял все слова. Странное свечение привлекло его взгляд. Он резко потянул руку сына на себя и встряхнул её. — Что это? Что ты сжимаешь, что ты прячешь от меня? Что это?       — Неважно, — Драко хотел вырвать руку отца.       Парень не хотел ему рассказывать о своей встрече. О том, кого он видел и что тот ему рассказал. А самое главное, он не хотел показывать этот странный и таинственный подарок, который был ему нужен. Он ни за что не хотел с ним расставаться.       Но Люциус применил силу. Он сжал руку сына так, что у того подкосились коленки. Он надавил ещё сильнее, и пальцы парня разжались. Мужчина кончиком волшебной палочки подцепил серебряную цепочку и приподнял кулон, блеск которого играл в этих слабых лучах солнца.       — Откуда у тебя это? — холодным голосом произнёс отец.       В голове парня пронеслась тысяча мыслей, и он подумал, что мог бы рассказать что угодно, но знал, что скрыть саму правду о том, с кем он только что общался и кому принадлежал кулон, было практически невозможно. Драко знал, что отец может применить серьёзные меры, и тогда правда будет дорого ему стоить. Ведь он был необычным мальчиком, а отец его был сильным тёмным волшебником, который не пожалел бы собственного сына и применил бы окклюменцию для того, чтобы выяснить, не затевает ли его наследник нечто дурного, порочащего их фамилию, репутацию.       — Я встретил Эльфа.       — Кого ты встретил? — голос Люциуса словно взрывался.       — Ноделакинского Эльфа.       Люциус оторвал взгляд от кулона и впился им в своего сына, словно ища крупицу подвоха. Но поняв, что Драко говорит чистую правду, мужчина, сощурившись, произнёс:       — Легенда.       — Если это легенда, то того, что ты сейчас держишь, не существует. Это просто обман зрения, — пренебрежительно ответил сын отцу.       — Не смей дерзить мне!       Пощёчина такая трескучая, оставляющая горящий след и ненавистный запах кожи. Эти перчатки, которые носил отец, издавали определённый запах, который каждый раз оставлял свои следы на коже лица мальчика. Это был ненавистный запах.       Больше Драко не смотрел на своего отца. Он отвернулся и закусил губу.       — Я сказал тебе правду. Я встретил его здесь, за этим деревом, он был здесь. Он дал мне этот кулон и сказал, что я достоин любви.       Смех, словно гвоздём по железу. Проникающий в голову и заставляющий зажмуриться, искривиться. Люциус смеялся над словами сына или над тем, что мог сказать эльф, — Драко точно не знал. Не понимал.       — Эльфы, они полные идиоты. И всё, что он мог тебе сказать, — чушь. Тот, кто дал тебе этот камень, насмехается над тобой. Он унижает твоё достоинство, и ты опять забываешь, кто ты есть. Ты — сын Люциуса Малфоя, волшебника, человека, которого боятся и уважают, в твоих руках власть, богатство, а скоро и миллионы жизней. А ты веришь каким-то эльфам? Чтобы я больше не слышал этого. А этот кусок, что это? Кулон, эту безделушку я заберу и подумаю, что с ней сделать. Ты надевал его?       Но Драко не ответил. И снова этот сильный запах кожи, и огонь, горящий на щеке. Мальчишка прикусил губу, да так, что почувствовал противный вкус крови. Он снова зажмурился и сжал кулак. Голова закружилась. Но он должен был взять себя в руки, он должен был стать сильнее, и с этими мыслями он распахнул свои глаза и наконец-то посмотрел на отца.       — Нет, я не надевал его, потому что я ничего не буду принимать от эльфов. Он просто это оставил. Забирай! — он знал, что отец не уничтожит его, что ему нужно время и он обязательно обратится к тем, кто знает, что это такое. Отец будет искать. Он обратится к тысячам фолиантам, пока не узнает, что это за кулон. Драко это знал. Кулон не будет уничтожен, отец не рискнëт.       Чтобы он ни говорил про эльфов, как бы к ним ни относился, ни принижал их сущность, он никогда бы не связался с их магией. Он не уничтожит кулон, и мальчик это знал!       Всё, что сказал Эльф, было правдой, и Драко верил в это. И самое главное: он верил в то, что будет спасён, что у него непременно будет выбор.       «Я больше никогда не буду чувствовать вкус крови и этот ненавистный запах кожи», — думал он.       — Пойдём.       Отец развернулся, что-то крича своим псам.       Драко слышал, как треск веток под его ногами, рваное дыхание собак, лай и чьи-то голоса. Он шёл, смотря себе под ноги, вспоминая слова эльфа и слыша его голос. Этот свет в глазах, который он видел… Теперь он не сможет его забыть. Он думал, что эти цвет и свет станут проводниками в его жизни и тьма, которая вот-вот настанет, обязательно развеется.       — Люциус, нам нужно идти. Теперь не время для охоты. И у меня кое-что есть для тебя, ведь я только что получил письмо, — этот голос, знакомый, неприятный, и Драко знал, кому он принадлежит.       Парень терпеть не мог этого человека. Его присутствие вызывало у него приступ тошноты, но сейчас он был рад его видеть, потому что ему не нужно будет добивать этого несчастного лося. А значит, удача снова на его пути.       — Мы возвращаемся в Лондон, — он даже не взглянул на сына, не остановился.       Они уходили. Вскоре звуки их шагов, ломающихся веток под ногами, тонкого хруста, звонкого треска и лая собак сотрутся, и лес снова погрузится в свою собственную мелодию. Это было кратковременное вмешательство волшебников, и лес снова стал окружённым собственной тишиной, разбавленной лишь пением птиц и тихой игрой ветра.       — Почему именно этот мальчик? — звонкий мелодичный женский голос прозвучал слишком громко в этой лесной тишине.       — Потому что у него есть душа, которая трепыхалась и просила помощи. Он вжимался в это самое дерево, а его магия просила о помощи. Он кричал о ней, — это был тот самый эльф, который только недавно разговаривал с этим мальчишкой. Он подошёл к тому самому дереву и погладил его ствол. — У него нет выбора, нет прав, ничего этого у него нет, а вместо это есть только дань обществу и семейным ценностям, предрассудкам, которые очень скоро рухнут, а с ними рухнет его жизнь. А ведь мальчишка скоро станет мужчиной, который сделает свой выбор.       — А если он выберет не ту сторону, — произнесла девушка, капюшон, который скрывал полностью её лицо, и со спины могло показаться, что она не идёт, а плывёт. Её серебристая мантия скрывала её полностью, лишь тянулась за ней, напоминая уходящую волну.       — Он и сделал бы, но выбора нет. Мальчик успел принять решение сам и надел мой кулон. А значит, принял договор и теперь эльфийская магия защитит его. Любовь живёт в его в сердце, и, что бы ни случилось, она приведёт его на нужную дорогу. Все страдания и терзания, которые с ним случатся, будут мягче, а выбор обязательно будет правильным, несмотря ни на что. Он идёт по дороге, предначертанной судьбой, и он не уйдёт с неё, так как его сердце будет открыто. А страх больше там не живёт.       — И его не напугает, кем она будет? Ведь его любовь не будет равной ему.       Эльф ничего не ответил ей. Он лишь сделал несколько шагов и протянул руку. Тонкая, изящная, женская ладонь легла в неё, и мужчина притянул её к себе.       — Мы не можем знать всё, любовь моя. Но мальчик выстоит, несмотря ни на что. Грязь сойдёт с него, а сердце его останется чистым. Он встретит её после тьмы. Всё будет хорошо.       — Я знаю, — тихо прошептала она, и он обхватил её лицо руками, проведя большими пальцами по её щекам. Эльф скинул капюшон, открывая ветру и тонким, рваным лучам солнца её белоснежные волосы.       — Несмотря ни на что, на всю эту тьму и борьбу между волшебниками, мы несём любовь, и я выбрал его, а значит, я уверен в нём.       Девушка кивнула ему и склонила голову на его плечо.       — Я знаю, любимый! Всё будет хорошо.       Её слова разнеслись по лесу, и птицы задали мелодичную трель, наполняя лес волшебной мелодией любви.