Братья по крови: моя жизнь среди вампиров

Вампиры Эмиэль и Детлафф сидят в ветвях высокого и раскидистого кладбищенского дуба. Шарообразная крона прекрасно скрывает их тысячами своих листьев, тень многих других деревьев лишь придаёт надёжности естественному укрытию. Они следят за невесть как забредшим на старый погост маленьким человеком, который, видимо, чует слежку. Его черная мантия, подхватываемая то и дело игривым ветерком, пугает обладателя так же, как и плящущие солнечные зайчики от качающихся ветвей. Эмиэль вдыхает свежий воздух, напоенный густым цветочным запахом. Островок темно-лиловых касатиков вот уже который год распускается на погосте, прекрасно обходясь без людского ухода. Интереса ради, сам не зная, зачем, вампир приколол крупный ароматный цветок к плащу на груди, и теперь наслаждается благоуханием совсем рядом. Да, его одежда претерпела изменения с момента разлуки с Геральтом. Теперь она практически идентична строгому готическому наряду Детлаффа, за исключением некоторых деталей. Регис наклоняется к другу, что в виде крупного представителя подковоносов покачивается на относительно тонкой дубовой ветви. - Дорогой мой, может уже дадим этому человеку то, что он ищет? - предлагает Регис, устав смотреть на бесплодные поиски сверху вниз. Детлафф недовольно попискивает. Привычка Региса отвечать на незаданные вопросы раздражает высшего. "Он уже довольно давно ищет нас. Я это чую, брат. Но мне отнюдь не хотелось бы... Иметь дело с человеком." Подковонос заглядывает в лицо друга умными глазками-бусинками. Детлафф почти всегда называл Эмиэля "брат", в то время как Регис ограничивался конструкциями навроде "друг мой", " дорогой мой" и т. д. Регис улыбается, а затем и весело скалится. Без стеснения. Мышь-Детлафф недовольно стрекочет. Эмиэлю очень знакома эта его стеснительность, когда разговор заходит об общении с людьми. "Давай же, друг мой. Этот человек, должно быть, ищет общения. При нём нет никакого оружия. А ты... Видишь ли, никогда не поздно социализироваться". Детлафф скалится в ответ, но отнюдь не добро. Слишком свежа память об окончании последнего сближения с людским обществом.