Невозможно оторваться

Во рту всë так же сухо, но хотя бы уже не так жарко и ему не хочется обложиться льдом, чтобы хоть немного остыть, а совсем наоборот, он замёрз. Его всë так же трясёт, вот только теперь от холода. Зуб на зуб не попадает, будто в проруби только что искупался. Мокрые волосы прилипли ко лбу, доставляя неудобство, а холодные капли, стекающие с них по лицу, которые смешались с засохшей кровью, делают только хуже. Ник облизывает потрескавшиеся губы, но это не помогает избавиться от сухости, и пытается открыть глаза. Получается лишь с третьей попытки. Но их начинает резко жечь, как от света после ночи, проведённой за приставкой. Только вот он не дома, и сейчас совсем не утро. — Где я? — пересохшими губами шепчет Ник, сморгнув слëзы, и оглядывает отдалëнно знакомую комнату, воспоминания о которой затерялись в глубине его помутившегося сознания, — Как я здесь оказался? Последнее, что он помнит, как он упал в бассейн, а дальше пустота. Не могли же они его дотащить сюда? Он всë-таки далеко не лёгкая ноша. Перед глазами всë двоится и расплывается, собираясь в непонятные цветные пятна, из которых практически невозможно ничего различить. Хотя, вон то, светло-жёлтое, кажется, кофта Кейтлин. Вернее, сама Кейтлин. А малиново-розовое похоже на крашенные волосы Эби... ... Эби. Все мысли мгновенно обратились лишь к ней, как и уставший расфокусированный взгляд парня. Эби сидит совсем рядом — рукой подать, но держится холодно, словно неприступная крепость, закрывшись от своего врага непробиваемыми стенами. И враг в этой истории — он. Она отдалилась — это он легко понял. И совсем не смотрит на него. Будто и нет его здесь вовсе. Ещё легче было выяснить причину, вернее её вспомнить. Он прикрывает глаза, стараясь прикинуться спящим или потерявшим сознание, но идея не самая лучшая. Особенно после того, как сам же заговорил. Поэтому Ник просто позволяет подступившему стыду полностью захватить себя на пару мгновений. Он не хотел этого. Правда. Только вот кто теперь ему поверит. Ко лбу прикасается небольшая тёплая ладонь, проверяя наличие жара. Ник непроизвольно жмурится и пытается отодвинуться. Разве ей не неприятно к нему прикасаться? Его самого от себя тошнит, а каково ей сейчас, он представить даже не может. — Ник? — Эби зовёт его, а он хмурится сильнее, в глубине души надеясь, что это был лишь сон, и что проснётся он с ранами у костра или в главном доме. Чтобы ничего этого не было. Но это не сон. Сон не может быть таким реальным, в нём не будет столько чувств. В нём не будет Эби. Он не заслуживает видеть её даже в своих снах. Но, чтобы ещё больше не обижать её, ему всë равно придётся ей ответить. И извиниться. Потому что он правда виноват перед ней. Но вряд ли помогут слова о том, что на самом деле он совершенно не хотел при всех приставать к ней. Потому что в тот момент он явно хотел. Даже если это был не он. Даже если его в тот момент словно подменили. Ник встречается с ней взглядом, и надеется, что выглядит не на столько жалко, насколько себя ощущает. Эби всë смотрит на него, а он не может отвести глаз. Он пытается передать ей все свои стыд и боль, показать настоящие робкие и нежные чувства, которые он испытывает к ней этим отчаянным взглядом, а она его совсем не понимает. Потому что не хочет. А впрочем, он сам виноват. Нужно было раньше рассказать ей, а не бегать за ней как собачонка надеясь, что она всë поймёт и напрямую спросит. Правая кисть Ника подрагивает от сильного желания взять Эби за руку, поддержать её, извиниться. Но он вовремя останавливает себя, до того, как она шарахнется от него в противоположный конец комнаты. Или вырвет руку из его. Поэтому он просто сжимает собственную ладонь в кулак и опускает взгляд. На её месте, он бы тоже себя боялся. Водит глубокими карими глазами по комнате, стараясь зацепиться за что-нибудь, чтобы спросить, перевести тему, отвлечь её в конце концов. Чтобы она вспомнила об инциденте у бассейна чуточку позже. Даже пары лишних мгновений ему по горло хватит. — Блядь... Прости меня, — всë, что вырывается у него судорожным кротким потоком вместе с хрипом. Скажи он что-нибудь другое, это было бы верхом неуважения. Ник хочет сказать больше, очень хочет, просто... вдруг становится так больно. Настолько, что сознание притупляется на мгновение. Она молчит в ответ, её внимательный и слегка обеспокоенный взгляд изучает его, словно она пытается предугадать следующие действия. Эби... боится его? Она выглядит так, будто опасается его. Нарочно не делает никаких резких движений и старается сидеть как можно дальше. — Эби... можно вопрос? — спрашивает он слегка хрипло. Сердце колотится в груди. Он должен узнать. Она словно выходит из транса и вновь встречается с ним взглядом. Будто нехотя подползает ближе. Карие глаза её широко распахнуты. — Конечно, — старается натянуть вежливую улыбку на лицо. Фальшивка. — Я тебе нравлюсь? — шепчет он и сворачивается клубком от новой порции боли. Эби отворачивается. Отводит взгляд и больше не смотрит в его сторону, стараясь смотреть куда угодно, лишь бы не на него. Вот как... Боль пронзает всë тело, заставляет дышать через раз и беспокойно ëрзать на своеобразной подушке. От неё невозможно отвлечься, еë ничем не заглушить. И все хорошие мысли об Эби сами уходят, пропадают и не возвращаются больше. — Ник... — она мнётся, старательно не поворачивается к нему. Будто ей неприятно на него смотреть. Будто он ей противен. — Пожалуйста... просто ответь. На самом деле ему больше не нужен ответ. Он и так всë понял. — Мне очень нравилось общаться с тобой этим летом... Нравилось. Вот и подтверждение. Да как она могла так его обманывать?! Хотела, чтобы летом он за ней побегал словно выдрессированный пёс на поводочке, а теперь всë, побегал-побегал и больше не нужен вовсе. Всего-то из-за пары поцелуев у бассейна! Чёртова недотрога! — Ты будто... будто... — он стонет от боли и сжимает руками живот. А внутри больно не меньше. Эта эгоистка решила просто потешить своë эго, а он дурак, влюбился... — Будто... что? В обиженных глазах застыли слëзы, губы кривятся в горькой усмешке: — Будто не хочешь отвечать. ... и только в сердце расцветает злость. Злость, сотканная из боли и обиды. Из предательства. Она кусает губы, делая вид, будто не слышала это. — Эби... — Ник вновь зовёт её, и если бы она прислушалась чуть лучше, то услышала бы яркое отчаяние в его дрожащем голосе. — Эм... что? — она медленно отодвигается от него. Оборачивается на мгновение к ребятам, всем своим взглядом моля о помощи, но никто из них не обращает внимания. Ни тогда, ни сейчас. Им всегда плевать на всех, кроме себя. А теперь и ей тоже. Она ничем не лучше остальных. — Я хочу тебя спросить, — губы дрожат, в голосе — обида, самого скручивает от боли. — Ладно... давай... — она трясëтся и пытается отползти от него как можно дальше, надеясь, что он не заметит. А он заметил. Он всë видит. — Почему я тебе не нравлюсь? Эби вздрагивает от ничем неприкрытой ярости, сквозящей в этом безобидном вопросе. Поднимает свой испуганный взгляд оленьих глаз и тяжело сглатывает. Проходят невероятно долгие секунды, прежде чем он вновь спрашивает, насладившись её реакцией. — Я тебе совсем не нравлюсь? — надежда заполняет его глаза, будто он ожидает, что она сейчас кинется ему в объятия и скажет, что жить без него не может. — Ник... ты чего? — Что с ним? Почему он такой странный? В нём... будто живут два разных человека, поочерёдно захватывающих контроль над разумом и телом. — Скажи мне правду, — взмолился он, скрябая ногтями по полу. — Я и говорю правду! — Боже, вот же мне везёт. Он зарывается лицом в подушку и стонет, продолжая извиваться всем телом. Уродливые чёрные вены проступают на его руках и шее. — Что? Ник сжимает ладонь так, будто собирается сломать воздух. Он не может больше контролировать то, что заставляет его говорить эти слова. Он даже не может точно сказать, действительно ли он думает так в глубине своего подсознания, или это мысли посылает ему то, что поселилось в нём совсем недавно. — Ты не шибко умная, да? Дурочка Эби. — Ник... — она удивлённо глядит на него, не веря его словам. — Подстилка — почти что рычит он. — Ник, это не ты. Ты другой... — она отчаянно машет головой, — Я... Какая же она лживая тварь! Ник хватает её за руку и откидывает к стене, лишь бы перестала нести эту ересь. Он не слепой, и прекрасно видит, как она ему врёт! И ведь ей совсем не стыдно. На её лице нет ни капли сожаления или вины. Ник замирает, когда видит ружьё в её руках. Склоняет голову набок, ухмыляясь. Она не выстрелит в него. Смелости не хватит. А вот у него хватит. В тишине комнаты раздаётся громкий хлопок, эхом отдающийся от стен. Острая боль пронзает живот, вслед за которой появляется жжение во всём теле. Всë тело горит внутри словно в агонии. И он кричит, не в силах сдержаться. Боль отрезвляет его, возвращает контроль на считанные секунды. Он бросает мимолётный взгляд на Эби. И лишь одними губами успевает прошептать, так тихо, что сам не слышит собственных слов... — Прости меня... А затем он больше не контролирует свои действия, не может остановиться себя, даже пальцем собственным пошевелить не может. И лишь кричит в своих мыслях, срывая глотку, надеясь, что сможет достучаться до того, что сейчас называется им. Того, кто кидается на Эби и собирается оторвать ей голову. НЕ СМЕЙ ПРИКАСАТЬСЯ К НЕЙ! Но он ничего не может сделать и не может даже узнать, убил ли он её или нет, ведь его сознание проваливается во мрак...