Листья

      Ирэн самая младшая в их компании. Ей недавно исполнилось двадцать три. Хотя иногда ей кажется, что все восемьдесят.       Такие как она взрослеют очень рано. У таких как она детства нет, или оно заканчивается в первые же годы жизни. У таких как она день идёт за месяц. А иногда и за год.       Она стала взрослой в семь, когда впервые вышла на дело. А может быть и в пять, когда осталась совсем одна.       Она не знает точно, не может назвать эту точку отсчёта, но дело-то вовсе не в этом. А в том, что все в их компании считают её несмышлёнышем. Ребёнком. Которого нужно защищать и оберегать.       Решение это было принято единогласно и пересмотру не подлежит.       Ирэн злится. Она терпеть не может, когда её не воспринимают всерьёз — это у неё с детства. Феджин по началу был такой же. Ирэн кривится, вспоминая, сколько же времени у неё ушло, чтобы убедить наставника относиться к ней, как к равной.       Да, она не столь хороша, как Шерлок, в искусстве боя.       Да, она не знает так же много, как Эбигейл, о потустороннем мире.       Да, она не умеет шпионить, как Грей.       Но Шерлок со своим высокомерием, неверием и предвзятостью очень быстро выводит из себя жителей трущоб, с которыми Ирэн на «ты». Ведь со многими она росла вместе и ела за одним столом.       Но Эбигейл со своей оторванностью от реального мира и города не может выйти на улицу и смешаться с толпой, добывая информацию. А для Ирэн это естественно как и дышать — она чувствует себя комфортно и на званых приёмах, прикидываясь благородной дамой, и в кабаках, распевая с матроснёй пьяные песни.       Но Грей со своей харизмой, уверенностью и напористостью не понимает, что отпугивает горожан, пытаясь их обаять. А Ирэн со своим вкрадчивым голосом, мягкой улыбкой, и внимательным взглядом лисьих глаз располагает к себе любого. И быстрее, чем он.       Они смотрят на неё свысока. Она молода. Неопытна. Выросла на улице. Не имеет образования. Не знает ничего о том, что происходит в городе. Не знает ни о магии, ни о фейри, ни о богах.       Но они забывают одну простую вещь — тот, кто не учится с первого раза, долго на улице не живёт.       А ей уже двадцать три.       Встретив впервые Глэстина, ещё не зная, кем он является, она неосознанно подбирается, готовая вновь доказывать своё право на нахождение в этом лесу. Взгляд у Глэстина тот самый, который Ирэн ненавидит до глубины души и ещё немного — снисходительно-понимающий. Словно умудрённый годами старец слушает несвязный лепет своего малолетнего внука.       Когда она с негодованием отказывается от денег за помощь — он правда думает, она настолько чёрствая?! — в его глазах отражается всё то же снисхождение. И лёгкий флёр удивления.       Когда они встречаются второй раз в глазах фейри уже нет снисхождения. В них ярость и горечь. Разочарование и не-удивление. Ирэн на секунду теряется, глядя как Грей читает заклинание, чтобы поработить Глэстина. Возможно, они правы. Все они, кто считает её слишком молодой, слишком несдержанной и импульсивной, но…       Впервые Ирэн на это наплевать. Она действует, как кричит её сердце. Такой как Глэстин погибнет в неволе. Не сможет. Не выживет. Угаснет.       Она идёт против воли Грея, руша все его планы.       Она идёт против воли Глэстина, когда цепляется за него, позволяя унести себя в неизвестные дали. И когда отказывается уходить, даже под влиянием заклинания.       Она всё так же плоха в технике боя, заклинаниях или шпионаже, но она знает людей. А фейри, пусть и такие древние, не далеко от них ушли. Она знает, когда люди (и фейри) не хотят оставаться одни, хоть и утверждают совершенно иное.       И поэтому она уверенно игнорирует все его слова и остаётся, чтобы помочь, ведь его душа кричит от боли и одиночества.       Она не хочет его оставлять даже тогда, когда ей уже нечего делать в его логове. И хоть это то самое место, где погиб Феджин, Ирэн ощущает себя в безопасности. Словно она там, где и должна быть. Словно она дома.       Она всё же уходит, но начинает неосознанно искать с ним встречи, боясь и подспудно ожидая, надеясь и придумывая фразы, которые она могла бы ему сказать.       Каждый из компании считает своим долгом предупредить её — фейри доверять ни в коем случае нельзя.       Ведь он монстр, не человек…       Сколько таких, как ты, у него?       Думаешь, ты единственная?       Ему нельзя доверять — у фейри своё понимание чести…       Ирэн смеётся. Они не понимают. Никто из них не понимает, она окончательно и бесповоротно доверилась ему в тот самый момент, когда из его взгляда, обращённого на неё, исчезло снисхождение.       Когда его взгляд, направленный на неё, стал отражением её взгляда, направленного на него.       Ирэн двадцать три года, и она впервые ощущает то, о чём раньше лишь слушала в лирических песнях.