Idiot/Идиотка

Если бы кто-нибудь когда-нибудь спросил Энди, как и почему это началось, она бы нагло солгала. Она бы сказала, что всегда этого хотела, умалчивая о том, что это пришло ей в голову только тогда, когда губы Миранды оказались на её губах. Она настаивала бы на том, что ухаживала за Мирандой. Рассказать другому человеку, что первый раз Миранда поцеловала её, когда Миранда была совершенно пьяна, может стать концом этих... дисфункциональных отношений. С тех пор она никогда не переставала думать о тех поцелуях. Когда Миранда стала каждый день забирать её с работы, все пытались с ней поговорить. Чтобы предупредить её. Найджел. Лили. Дуг. Даже Эмили. Она бросит тебя, Энди. Она избавится от тебя. У неё нет друзей. Энди, конечно, прекрасно понимала, что она сильно рискует, но она не могла заставить себя об этом беспокоиться. Ей больше не было дела до беспокойства. Она потерялась в очаровательном, чарующем мире культуры, искусства и чудес Миранды. Конечно, она знала, что любит её мир гораздо больше, чем Миранда могла бы любить собственный мир Энди — обшарпанную квартиру, дешёвое вино, хорошую поэзию и желание высоко летать. И, как ни странно, её это вполне устраивало. Потому что ночи с Мирандой были исключительными. Напиваться и оскорблять одних и тех же людей. Разговаривать об их карьерах, амбициях, целях… А также об искусстве, политике, литературе, семье… Не говоря уже о том, что Миранда была великолепна в постели, заставляя Энди каждый день удивляться, как, чёрт возьми, она никогда не замечала своё влечение. Свою влюблённость. Она могла бы притворяться, что не просыпается, когда Миранда уходила из её квартиры до восхода солнца, или притворяться, что у неё сильная бессонница, когда она была у Миранды и возвращалась домой посреди ночи. Она могла бы со всем этим справиться. Как и положено дурочке. Энди, конечно, любила её. Прямо как идиотка, правда. Она держала их фотографию возле своей кровати — селфи, сделанное самой Мирандой в одну из бесчисленных ночей, которые они провели вместе. На фотографии, которую сделала Миранда, её ослепительная улыбка запечатлена в самом красивом ракурсе. А Энди, совершенно ошеломлённая, смотрит на неё. Её глаза не могли означать ничего другого, её широкая улыбка говорила больше, чем миллиард слов. Она будет ждать, пока Миранда будет продолжать жить своей жизнью. Она будет ждать, пока та будет готова, вопреки всему надеясь, что Миранда не решит когда-нибудь забыть о них. Конечно, она знала Миранду. Она знала её способы, даже несмотря на то, что после Парижа прошло некоторое время. Она знала, как Миранда могла проникнуть в чью-то жизнь и полностью разрушить её, только чтобы остаться невредимой, улыбающейся и дьявольской, как всегда. Энди, однако, полностью потерялась в её потрясающем лице. Было очень, очень трудно расстаться с этими прекрасными голубыми глазами. С этим уже ничего не поделаешь. Даже зная всё это, она продолжала целовать её, как чёртова идиотка, покусывая её челюсть и заставляя её стонать поцелуями в шею — любимыми поцелуями Миранды. Энди знала, что она должна подготовиться к тому дню, когда Миранда, несомненно, устанет от неё, устанет от ночных разговоров о Сильвии Плат или Дэвиде Линче, устанет быть абсолютно идеальной, в то время как Энди всё ещё будет стараться. Однако пока она была тут, она продолжала любить её. Как идиотка. Что ж, если она поранится, она большая девочка, она выживет. С сердцем или без него.