Idiot/Идиотка

Если бы кто-нибудь когда-нибудь спросил Миранду, как и почему она это начала, у неё на кончике языка вертелась идеальная ложь. Андреа поцеловала её, когда была пьяна. Никто и никогда не узнает, что всё было как раз наоборот. Никто не мог знать, что в течение последних пяти лет поцелуи с Андреа были единственным, о чём она думала, что создавало неудобство время от времени. Она встретила Андреа случайно, на шикарной вечеринке, которую освещала её маленькая газета. Они обе прокрались в очень сдержанный ресторан, откуда Миранда помнила только огромное количество вина в своём бокале. А ещё эти глаза, большие карие глаза, уставившиеся на неё и подшучивавшие над чёлкой Анны. Впервые за всё время Миранда по-настоящему смеялась. Где-то в глубине её сознания голос, который она научилась не игнорировать, велел ей быть осторожной. Эта девушка нечто. Она мгновенно почувствовала себя и пьяной, и слишком трезвой. Её грудь сдавило, а горло обожгло, должно быть, от вина. С тех пор она всегда думала об Андреа. Конечно, она сосредоточилась на множестве других вещей. У неё были более насущные дела: работа, общественная жизнь. Андреа не могла быть частью этих вещей. По крайней мере, пока. Но с тех пор, как она поцеловала девушку, эти мягкие полные губы никогда не покидали её мысли. Да, тот факт, что Андреа была первой женщиной, которую Миранда увидела в более сложных чувствах, чем, скажем, осуждение её туфель или высмеивание её выбора блузки, вызывал тревогу. Но она не позволяла себе слишком много думать, потому что слишком много размышлений могли положить конец самому изысканному чувству, которое она когда-либо знала. Ну и что с того, что она настаивала на том, чтобы видеться с Андреа почти каждый день после окончания рабочего дня? Кто осмелится что-то сказать? Где-то в глубине её разума какой-то несущественный голос твердил ей, что нужно сдаться. Сдаться или жить в страхе. Она больше не могла бояться. Не её. Не их. У Миранды был свой собственный мир, место настолько уединённое и тайное, что она никому не позволяла приближаться к нему. Не так уж и долго. Андреа, как оказалось, была исключением. Она чувствовала себя там как дома, в доме Миранды, с близнецами, слушая о её прошлом и готовя им на завтрак безглютеновые блинчики. Когда близнецы были с отцом (теперь он настаивал на том, чтобы забирать их каждые выходные), ночи Миранды с Андреа были исключительными. Казалось, у них никогда не заканчивались темы для разговора, и даже когда они просто молчали, это было самое приятное молчание, которое она когда-либо разделяла. Внезапно тот факт, что её браки с мужчинами никогда не складывались, обрёл смысл. Жизнь в мире Андреа была освежающей. Видеть, как Андреа процветает и растёт было одновременно ошеломляюще и увлекательно. Она задавалась вопросом, как долго Андреа хотела бы прожить во владениях старой-престарой королевы. Удивительно, но казалось, что Андреа не возражала. Дай Бог, чтобы это было правдой. Да, Миранда влюбилась в девушку. Но были также и другие вещи. В постели Андреа казалась скроенной для неё, сделанной для её тела, по точным меркам её желаний, её личных пристрастий. Она не привыкла лгать самой себе, но если назвать это любовью, то это будет правдой. Конечно, это была любовь, но Миранда стремилась доказать свою точку зрения, оставив Андреа, когда всё, чего она хотела, это остаться. Она сделала вид, что ей все равно, когда Андреа тоже бросила её. Но она знала, что ей нужно действовать медленно. Болезненно медленно. Миранда поняла, что хранит их фотографию на своем смартфоне — селфи, сделанное ею самой в одну из бесчисленных ночей, которые они провели вместе. На фотографии Андреа смотрела на неё, и Миранда не была уверена, что сногсшибательная — это правильный способ её описать. Она была прекраснее, чем имела право быть, улыбка Миранды говорила больше, чем миллиард слов. Да, Шестая страница могла бы бесконечно говорить о бесчисленном количестве мужчин, но Миранда была вполне счастлива. Андреа заставила её полюбить и почувствовать себя любимой. Разумеется, она знала её. Она наблюдала за её поведением и очень хорошо помнила, как внезапные решения Андреа могли оставить след. Она чувствовала это на своей коже, когда много лет назад Андреа решила оставить её в Париже. Она не собиралась позволить ей сделать это снова. Наверное. Ну, нет, если бы она могла этому помешать. Даже думая об этом, Миранда понимала, что уже ничего не может поделать. Андреа была слишком близка к сердцу Миранды, чтобы она могла его защитить. Да, было бы тяжело отпустить, если бы что-то не получилось. Да, держать Андреа в безопасности в собственном мире Миранды тоже было бы непросто. Но на данный момент она старалась. С сердцем или без, Миранде нужно было двигаться дальше. Она жила надеждой.