Окутанный перьями

— Серёженька, Боже! Как же ты испугал нас! Чего ты тут сидишь? Ты на Марию Ивановну обиделся? Я поговорю с ней, она пересмотрит твоё сочинение, — вопила одна из воспитательниц, Татьяна Михайловна. — Н-нет, всё хорошо, я общался с другом. Вам не стоит беспокоиться, — Серёжа говорил это с улыбкой на глазах и совершенно искренним взглядом. — С другом? Серёженька, это очень хорошо! Но испугал ты меня не на шутку! — Татьяна Михайловна, а я могу у вас сегодня посидеть, почитать? Я бою…не хочу идти в комнату. — Они опять побили тебя? Вот бесстыдники! Я обязательно поговорю с ними. А насчет почитать… Через часик Мария Ивановна уйдет домой, а ты приходи — «Дубровского» с тобой обсудим! Татьяна Михайловна была для Серёжи дороже всех в этом ужасном месте. Она совсем недавно устроилась в детский дом, поэтому ещё не «огрубела», в отличии от остальных воспитателей. С ней Разумовский мог обсудить что угодно: и книги, и других воспитанников этого Богом забытого места. Татьяна могла поддержать мальчика в нужный момент, но не перебарщивала с этим, потому что боялась привязанности со стороны запуганного дитя. «Вдруг меня переведут, а он останется совершенно один», — эта мысль крутилась у воспитательницы в голове каждый раз при встрече с юным Разумовским. Тем временем Серёжа шёл до комнаты в каком-то смятении. «Откуда взялась Птица? Я заболел? Или у меня сотрясение после драки… Хотя они не били меня по голове, а то с разукрашенным лицом я бы вызывал подозрения у воспитательниц» — рассуждал мальчик. Он уже дошёл до комнаты, но боялся зайти, так как там сидела вся шпана. Но что делать? Ведь Татьяна Михайловна попросила подождать часик… Наверное, она имела ввиду посидеть в комнате. Серёжа не мог её разочаровывать, поэтому осмелился и зашёл в комнату. Как он и ожидал, все хулиганы уже ждали его там. — Ооо, потеряшка! Опять своей Таньке жаловался? Ты очередной урок от жизни не выучил! — «Стукачу по башке настучу» — моя главная цитата, — Кирюха говорил это очень уверенно, потому что для него Разумовский был сопляком. Конечно же, на фоне был дикий смех. — Так тебе и надо, выродок! Мамка твоя от тупости твоей сдохла, — не стесняясь, говорил Ярик. Он ожидал слез со стороны Серёжи, но не в этот раз… — А твоя чего? Умирает от цирроза печени с твоим отцом на пару. А тебя сюда сдали, чтобы лишних денег на тебя не тратить. Они палёную водку тебе предпочли! — Э, Рыжий, ты ахуел?! — Ярик подскочил к Разумовскому, готовясь к драке. — Да надоело ваше поведение, меняться вам пора, парнишки! Друзей новых заведите. Вот у меня есть друг теперь, он круче вас всех. — Ты хули осмелел? Набухался или обкурился? — Ярик, он наркоман походу, смотри, у него глаза другим цветом окрасились! — Кирюх, от наркоты зрачки только расширяются, глаза цвет не меняют, вроде… — бормотал Саня. — Ну да, Сань, тебе лучше знать, у тебя родители любили дурь! — Серёжа не понимал, что и зачем говорит. — Ах ты сука! Вдруг в комнату зашёл новый друг — Птица. Он сказал лишь: «Серёженька, позволь мне помочь тебе… Они больше никогда тебя не тронут». В ответ он получил кивок Серёжи… — Эй, тупица, не делай этого! Прошу, не надо, остановись! — слышались возгласы участников шайки из комнаты. Прошёл час. Приехало много разных спецслужб: и милиция, и пожарные, и скорая. Что произошло? Почему медики выносят тела, накрытые белыми тканями? Вынесли три трупа. Четвертый мальчишка, находившийся в комнате, отделался парой ожогов на руках. Вся комната была покрыта пеплом, и, кроме тел, ничего вынести не успели. — Эй, малой, да ты в рубашке родился! Сейчас мы тебе ранки обработаем и всё чики-пуки будет, хорошо? — успокаивающе сказал фельдшер. — Хорошо, а больше в комнате никого не нашли? — А был ещё кто-то? Кроме тех парней? — Я не уверен, — Серёжа начал плакать, он боялся за Птицу, ведь друг зашёл прямо в огонь. Вдруг он сгорел заживо? — Долой слезы, всё хорошо, выпей вот это, полегче будет, — молодой человек дал мальчику успокоительное, — Милиция и пожарные никого больше не нашли. Серёжу отнесли в кабинет к Татьяне Михайловне, и, лишь прикоснувшись спиной к дивану, мальчишка заснул. Он спал как убитый, не чувствуя поглаживаний по голове от Татьяны Михайловны. Ему ничего даже не снилось, во сне была одна пустота. Ближе к ночи он проснулся. Осмотрев глазами помещение, Серёжа понял, что находится, по его мнению, в самом безопасном месте детского дома — комнате воспитателей. Но вокруг никого не было, горела лишь лампа, дул ветерок из форточки, и иногда доносилось пение птиц. Серёжа встал с дивана и подошёл к стене с рисунками. «О, это мой рисунок» — прошептал Разумовский. На рисунке был изображён музей с разными скульптурами и картинами. — Красиво, где так рисовать научился? — проговорил голос за спиной. — А? Птица? — Серёжа обернулся, увидел друга и тут же подбежал к нему, обнимая, — Я думал, что ты сгорел! — Как видишь, со мной всё хорошо, — расправив крылья, ответило существо. — Зачем ты убил их? Я думал ты их…ну…побьёшь… А ты… Они этого не заслужили! — Они заслужили это, мой милый друг! Если бы я только лишь увёл их внимание от тебя, то эти дети приставали бы к другим. — Нельзя никого убивать! — Иногда это необходимо, — улыбаясь, прошептал Птица, — Ты же теперь свободен, а это главное. — А если они узнают, что это ты устроил пожар? — Не бойся, никто этого не сможет узнать, это наш с тобой секрет. Серёжа опять лёг на пол, готовясь к объятиям Птицы, но в кабинет зашла Татьяна Михайловна. В руках у неё был пакет с продуктами. — Серёженька, ты чего на полу лежишь? Вставай, тут прохладно. Вот, смотри, я тебе пирожные купила, попробуешь. — Спасибо вам большое, я тут с другом общался. — А где он? — недоумевая, спросила Татьяна. — А-э… он ушёл уже. — Ничего страшного, потом познакомишь. А сейчас давай пить чай.