исПорчь меня

      Дрожащая рука обхватывает твёрдый член, крепко сжимая кольцо из пальцев около основания. Волосы у корней взмокли, щёки покраснели, а губы открыты в немом стоне, припухлые и покусанные. Осаму дрожит и выгибается в пояснице до хруста костей, в который раз за вечер лишая себя такого соблазняющего и приятного оргазма. Он возбудился слишком быстро, слишком не к месту, слишком неправильно. Мечтать о напарнике во время миссий или похода домой кажется уже привычным, но, когда ты видишь его обнажённое тело, обёрнутое вокруг бёдер полотенце, которое так соблазнительно скрывает орган, мокрые рыжие локоны, падающие на выпирающие ключицы капли воды... это всё так возбуждает.       Дазай старается громко не стонать, ведь за стеной в соседней комнате находится Чуя, который слышит любой его чих. Конечно, скорее всего, ему не будет дела до того, что парень дрочит (он вообще может подумать, что тот вновь привёл какую-то девушку, чтобы расслабиться и успокоиться), но всё же не хочется одаривать его сладкими звуками. Осаму прикусывает губу и высовывает игрушку из себя, которую приобрёл пару дней назад, пытаясь отдышаться. Член так больно стоит, кажется, будто вся кровь тела прилилась к нему: головка мокрая не только от смазки, но и от предэякулята, стекающего и впитывающегося в белую простыню кровати, венки выпирают сильнее, а под тонкой кожицей очень твёрдый ствол.       Дазай выключает вибрацию фиолетового дилдо и падает на спину, кладя ладонь тыльной стороной себе на лоб. Он громко смеётся, когда понимает, до чего себя довёл. Он дрочит на Накахару, на образ в своей голову, так ещё и представляет вместо вибратора его член... каков же пиздец. Потная грудь то и дело быстро вздымается, а глаза слезятся от слишком сумасшедшего возбуждения. Кажется, пара движений рукой и он кончит. Вот только Дазай хочет испытать оргазм лишь от большого фаллоимитатора, а не от своей шершавой ладони. Было бы несомненно лучше, если бы вместо всего этого был Накахара, но прийти к нему и сказать об этом значит пойти и добровольно разрешить себя зарезать.       — Боже, Чуя... — Осаму чувствует, как остывает, поэтому решает, что этот раз будет последним. Он наощупь находит пульт, приводя дыхание практически в норму, и решает немного поменять позу, чтобы мастурбация была как можно чувствительнее. Парень широко расставляет колени, кладя под бёдра подушку, наклоняется, поднимая ягодицы вверх, а сам лицом упирается в мягкий матрац своей кровати. Он вновь берёт наполовину израсходованный флакон смазки и выливает себе на пальцы, ещё больше смазывая себя. Игрушку тоже не обходит стороной, двигая рукой скручивающими движениями, подливая больше на кончик. Представляя совершенно не силиконовый член...       Дазай слегка ёрзает, пытаясь принять такое положение чтобы его колени не затекли в ближайшую пару минут. Как только головка касается пульсирующего ануса, Осаму тут же вскрикивает и прикусывает губу, пытаясь быть тише. Может быть, стоило что-нибудь включить на фон, чтобы не проклинать эту глупую звукоизоляцию в квартире, но это уже совершенно неважно. Важно лишь то, что он проникает в себя до конца, убирая руки и виляя бёдрами, словно дешёвая проститутка, сжимаясь и разжимаясь, пытаясь вытолкать вибратор самостоятельно. Мышцы настолько податливы, что даже при сильном сжатии он не чувствует дискомфорта.       Когда игрушка норовит вот-вот выпасть, Осаму тут же подставляет собственную ладонь и пальцами втирающими движениями вставляет обратно, чтобы снаружи была лишь расширенная часть вибратора. Мощность не такая большая, как хотелось бы. Одной кистью он упирается в кровать, заставляя простынь скомкаться в одном месте, а второй не грубо двигает вперед-назад, изучая свое тело. Наконец-то парень откидывает от себя мысли о том, чтобы плюнуть на всё и позволить себе просто кончить в туалете, как он обычно и делает, и садится сверху на большую подушку, подставляя её так, чтобы можно было тереться органом.       Дазай начинает осторожные, исследующие движения, потираясь о край белой наволочки головкой, а затем проезжаясь все увереннее и увереннее по всей поверхности. Изо рта вырывается горячий вздох, а рука комкает ткань. Парень сжимает зубы, выпуская сквозь них воздух и так же с трудом набирая кислород в лёгкие. Вибратор успешно массирует простату, а эрегированный член так приятно потирается, что Осаму без стыда начинает постанывать, не заботясь о последствиях. Какая разница, что будет после, если его засекут, когда сейчас ему умопомрачительно хорошо, правда? Он представляет, что снизу него лежит Чуя, а налившийся кровью член напарника, который так и хочется облизать, полностью измазывая слюной, трётся о его собственный член.       Дазай больше не может ждать. Просто не в состоянии. Всё настолько смешивается, что его рот непроизвольно начинает выкрикивать негромкое, но очень чувственное "Чуя!", а из органа выходит сперма, которая пачкает и подушку, и простыню, и руку. Юноша смеётся и сваливается на бок, в моменте избавляясь от вибратора, расходуя последние силы.       Внезапно распахнувшаяся дверь выводит из транса Осаму, который без сил лежит на кровати, совершенно в бесстыдной позе. Ноги раскинуты практически по разные стороны постели, кисти рук едва прикрывают вставшие розовые соски и стараются сдержать быстро вздымающуюся грудь, а сверкающая при искусственном свете игрушка будто бы заканчивает эту пошлую безобразную картину. Парень вскакивает, накидывает на себя простыню, которая впитала в себя смазку, сперму и предэякулят, и старается придать своему лицу максимально непоколебимое лицо.       Они переглядываются пару секунд, рыжие брови подскакивают ко лбу, а губы раскрываются, не в силах выдавить ни звука.       — Ты кричал меня... — шокировано хлопает ресницами Накахара и пытается выглядеть спокойным, когда сердце отдаёт в висках и ушах, — я подумал, тебе что-то нужно...