To be reinstated

Перекрестье не мог понять, была ли это некомпетентность или просто никого не заботило, что сбежавший корабль оставил кого-то из нарушителей на планете. Было смехотворно легко проскользнуть мимо нерешительных поисковых отрядов мусорщиков, которых больше заботило изучение повреждений, нанесенных Венатору. Судя по тому, что Перекрестье узнал, подслушав их разговоры, запуск ионных двигателей несколько месяцев назад разрушил несколько несущих конструкций, проходящих по всему кораблю. Поэтому, как только они начали его поднимать, корабль раскололся на три части, не выдержав собственного веса. После беглого осмотра Перекрестью удалось найти довольно удобную площадку на одной из крановых барж. Мусорщики были заняты погрузкой и закреплением более прочных частей корпуса, а затем должны были доставить то, что могли, на одну из множества верфей планеты. Перекрестье решил потратить время в пути на отдых. Он все еще был измотан после вчерашней операции, и действие стимулятора подходило к концу. Он украл запасной, пока Иккинг не смотрел, но решил оставить его на экстренный случай. Он спрятался за одним из блоков охлаждения антигравов баржи, в темном углу под какими-то трубами. Это было самое безопасное место, на котором он мог остановить свой выбор: прямо у них под носом, но достаточно скрыт в тенях, чтобы коричнево-черная цветовая гамма его одежды, выданной Зиплайном, делала его похожим на небольшую кучу мусора. Он не планировал проспать остаток дня. Перекрестье проснулся в темноте от сильного ливня, который уже успел намочить его. Он слегка кашлянул, с трудом вздохнул и потянул тонкую мембрану, похожую на ткань, которая закрывала нижнюю часть лица и шею. У него было искушение снять её совсем, но предупреждение Иккинга о том, как легко теперь повредить его легкие, удержало его от этого шага. Эластичная ткань — это все, что удалось придумать отделу исследований и разработок в области машиностроения за такой короткий промежуток времени, что у них был, и в то же время они продолжали работать над более устойчивым и функциональным респиратором. Легкое волокно имело хороший уровень комфорта, воздухопроницаемости и все еще могло блокировать попадание большинства частиц в его дыхательную систему.  Перекрестье задержал дыхание, быстро снял маску, используя свое тело и большой капюшон куртки, чтобы защититься от ветра, затем выжал и надел обратно. Он почувствовал облегчение от того, что дышать стало легче теперь, когда она не была пропитана водой, а затем быстро обернул вокруг лица шарф, чтобы защитить маску от потоков, льющихся с неба. Это было не идеально, но на данный момент сойдет. Натянув капюшон, Перекрестье аккуратно подошёл к краю баржи, на которой он находился, опасаясь скользкого от дождя металла. Он выглянул из-за края, осматривая верфь. Проливной дождь скрыл большую часть деталей, но было достаточно легко разглядеть наполовину разрушенные корабли, которые медленно разбирались на части. Прожекторы были разбросаны по территории, освещая большую часть пространства, но многие свалки были покрыты тьмой. Пока он смотрел, поезд отошел от западной стороны объекта и умчался в темноту. Ему нужно было выбраться с этой планеты.   Когда он медленно начал отходить от пришвартованной баржи, высматривая возможных наблюдателей или дроидов, охраняющих периметр, Перекрестье старался заставить себя не беспокоиться о регах. Они прекрасно обходились без него во время войны и, если не считать чипов, после у них всё тоже было хорошо. Он же представлял для них серьезную опасность. Если Империя всерьёз попытается найти его, это приведет их прямо к ним. Для всех будет безопаснее, если он будет держаться подальше. Ему было неловко из-за того, что он так солгал Хаузеру, но, с другой стороны, он не сказал, когда их позовёт. Это может быть завтра, а может быть, через годы. Более чем вероятно, что Перекрестье больше никогда их не побеспокоит.   Верфь представляла собой опасный лабиринт полуразрушенных кораблей и обломков другой техники. Не раз Перекрестье ловил себя на том, что останавливается и оглядывается в поисках более безопасного маршрута только для того, чтобы вернуться назад и найти абсолютно другой путь. То, что его левая рука не работала, раздражало, но он не осмелился снять шину, которой Иккинг закрепил конечность, прежде чем они ушли. Она не была такой громоздкой, как бакта-цилиндр, но все же надежно удерживала беспорядок его руки. Он почти не мог карабкаться или держаться за что-либо для поддержки, что делало его руку довольно бесполезной при продвижении по этой пустоши. Перекрестье, наконец, добрался до железнодорожной платформы после нескольких часов все более и более разочаровывающих блужданий. На данный момент поезда нигде не было видно, но клон был уверен, что один из них вскоре появится, чтобы забрать группу разборщиков. Горстка людей, ожидавших свой транспорт, выглядела абсолютно измотанной тяжелой работой. Перекрестье не стал долго на них смотреть. Он сел в стороне возле одной из многочисленных куч мусора, разбросанных вокруг платформы. Он был частично скрыт тенями и какими-то трубами, которые что-то вели к докам над станцией. Вероятно, топливо для сверхмощных прожекторов и парящих лодок. Он слегка откинулся назад, его очертания стали достаточно размытыми, чтобы он не очень походил на человека и больше напоминал смутную неопределенную фигуру на заднем плане.   Он сядет на поезд и доберется до одного из космопортов. Оттуда ему просто нужно было выяснить, какой транспорт куда перевозит металлолом, и выбрать новый пункт назначения. Он сможет незамеченным проникнуть в грузовой отсек и получит бесплатный билет на планету с более интенсивным движением.  Оттуда вся вселенная была его, чтобы… что-нибудь делать. Возможно, просто попытаться выжить и остаться незамеченным. Жалкое существование без определенной цели. Это заставило его задуматься, как его братья еще не сошли с ума. Часть его хотела выследить их, но он поймал себя на том, что отталкивает это желание. Он не пойдет к ним со слезами на глазах и не попросит остаться. Ему больше не доверяли. Они не вернулись за ним. Насколько он мог судить, они больше не были семьей. Что касается регов… он надеялся, что нужные им данные находятся на этом диске, но в любом случае это уже было не в его руках. Они либо успеют убрать чипы, либо нет… и постепенно агрессия и паранойя поглотят их всех. Иккинг. Бородавочник. Винг. Бойл. Вольф. Зиплайн. Хаузер. ...Тафф... Перекрестье вздохнул и покачал головой, словно мог физически выкинуть из головы беспокойство о них. Это больше не было его проблемой. Они могли позаботиться о себе. Что его раздражало сейчас, так это то, что этот глупый ребенок не переставал шуршать слева от него в ближайшей куче мусора, словно раненая птица. Такими темпами он начнёт привлекать внимание к этому направлению, что могло непреднамеренно разоблачить Перекрестье. Рыжеволосому мальчику не могло быть больше двенадцати или тринадцати лет, и выглядел он полным беспорядком. Мусор испачкал его тунику, а яркие красные следы ожогов на лице и шее резко выделялись на бледной коже. Ребёнок определенно прошел через отжим.   То, что он пытался спрятаться, Перекрестье не заботило, но он не хотел, чтобы тот случайно обнаружил его укрытие, споткнувшись о него. Перекрестье продолжал наблюдать, как парень двигался, как ему казалось, скрытно, молча критикуя каждое движение. Только из-за его осуждающего взгляда и острого зрения он мельком увидел тонкий цилиндр, прикрепленный к его поясу, скрытый слоями одежды на пояснице. Световой меч. Медленно, чтобы не привлечь нежелательного внимания, Перекрестье повернул голову, чтобы лучше изучить ребенка, который, наконец, начал устраиваться в несколько удобной позе, очевидно, собираясь провести тут всю ночь. Молодой, определенно все еще в раннем долговязом подростковом возрасте. Его лицо все еще сохраняло детскую округлость, в то время как тело только начинало превращаться в мужское. Туника, которую он носил под старой потрепанной курткой, теперь, когда он внимательно осмотрел ее, показалась ему знакомой. Он поступил умно, отказавшись от коричневой накидки и обрезав тунику сзади, чтобы она заканчивалась на талии и не слишком бросалась в глаза. Туника, когда-то кремового цвета, теперь была в пятнах и скорее сероватой, но было довольно очевидно, кто он такой, если знать, что искать. Падаван. Как падавану удалось забраться сюда, на эту планету-мусорку, да ещё в одиночку, было непостижимо для Перекрестья. … Но нельзя было отрицать, кто он такой. Ребёнок даже отрезал себе косу. Перекрестье сомневался, что кто-то еще заметит, но ему трудно было пропустить грязный порез на правой стороне головы сразу за ухом. Если судить по почерневшим концам волос, он сжег её световым мечом. Перекрестье не увидел никакого другого заметного оружия у ребенка. Вид мальчишки, свернувшегося калачиком в груде мусора, очевидно готовящегося провести там ночь, заставил Перекрестье поежиться. Он вспомнил другого падавана, с которым столкнулся. Того, с Келлера. Того самого, которого он честно пытался выследить, пока Охотник пытался получить ответы. Когда он подчинился Приказу, в то время как его братья отвергли его.  Перекрестье тихо вздохнул про себя. Сожаление, казалось, в последнее время превратилось в его нового лучшего друга. Перекрестье снова посмотрел на ребенка. Его глаза опустились, усталость, казалось, цеплялась за его маленькое тело. Куртка, которую он носил, была немного велика и почти не имела подкладки. Словно по сигналу, парень слегка задрожал от особенно холодного порыва ветра, и Перекрестье закатил глаза.  С каких это пор он стал подбирать бездомных? Сначала клоны, а теперь падаван. Обычно это Крушила пытался протащить на "Мародер" всевозможных тварюшек, потому что они "выглядели замерзшими", "потерялись" или "казались голодными". Перекрестье снова беззвучно фыркнул, зная, что, если он сейчас ничего не сделает, сожаление продолжит изводить его до конца жизни. Он подождал, пока отойдет следующий поезд и платформа снова опустеет. Поезда приходили с интервалом примерно в двадцать минут, и рабочие в течение пяти минут садились в вагоны или выходили из них. Затем около десяти минут тишины, прежде чем следующая группа рабочих просочится на платформу, чтобы дождаться своего поезда. Это была бесперебойная схема, почти постоянные приходы и уходы рабочих намекали на многочисленные смены и рабочие циклы. Перекрестье задался вопросом, сколько рабочих Гильдия Мусорщиков наняла к себе в рабство. — Малыш, — сказал он достаточно громко, чтобы полусонный ребенок мог услышать. Когда ответа не последовало, Перекрестье вздохнул.   – Падаван. Это вызвало реакцию. Парень наполовину выпрыгнул из своей маленькой норы, поскользнувшись в хламе и разрушив маленький уголок, который он сумел выкроить для себя. Его рука скользнула назад, чтобы схватиться за световой меч, хотя он еще не вытащил его, его глаза лихорадочно оглядывали местность. Явный ужас на лице ребенка заставил Перекрестье задуматься о том, насколько плохой была его жизнь в последнее время.   — Расслабься, — тихо и с ноткой неторопливости - не следовало пугать ребёнка ещё больше - сказал он, подчеркнув это слово. – Если бы я хотел убить тебя или причинить вред, я бы сделал это, когда ты спал. Парень, казалось, не знал точно, где он, но повернулся туда, откуда исходил голос. Он вгляделся в тени, пытаясь найти его. – К-кто ты? — Неважно, — вздохнул он, чувствуя себя уже уставшим от всего этого. — Мне это важно, — слегка надулся парень, и в его голосе зазвучала натянутая бравада. – Кто ты? — Можешь звать меня Перекрестье. Его лицо скривилось в то, что но, вероятно, планировал как "хмурое", однако выглядело совсем неустрашающе. – Странное имя… Он пожал плечами, маленького движения было достаточно, чтобы ребенок наконец нашел его в темноте. – Это то, как меня называют, – Он подождал секунду, но парень, похоже, не собирался называть свое имя. – А тебя как зовут? Парень продолжал колебаться, а Перекрестье постарался сдержать свой гнев. – ... Когда знакомятся, обычно два человека обмениваются именами, чтобы знать, как обращаться друг к другу. — Кэл… — сказал ребенок тихим голосом. – Кэл Кестис. Калеб Дьюм. Он наконец-то вспомнил имя другого падавана. Он едва обратил на него внимание, когда ребенок подбежал к их шаттлу вскоре после того, как они приземлились на Келлере. Он взглянул только один раз, решил, что тот не представляет угрозы, и отвернулся, чтобы оставить Охотника или Теха разбираться с этим. Дети были такими надоедливыми, а он не был известен своими социальными навыками. – Видишь, это было не так уж и сложно, — Их время одиночества почти истекло. Скоро платформа снова начнёт медленно заполняться людьми. – Ты так и будешь стоять там, положив руку на оружие, и привлекать к себе внимание, или всё-таки расслабишься? Кэл зыркнул на него из-за отросшей чёлки и на мгновение огляделся, проверяя, нет ли поблизости кого-нибудь еще, прежде чем медленно расслабить стойку. Он воспользовался моментом, чтобы найти лучшую опору для ног во влажном мусоре, прежде чем посмотреть на него. На лице ребёнка ясно читалось недоверие. — Что ты собираешься делать со мной? Перекрестье изогнул бровь, несмотря на то, что было слишком темно, чтобы ребенок мог увидеть. Это была странная формулировка. – Зачем мне что-то с тобой делать? — …ты знаешь, кто я такой, — это всё, что сказал ребенок, как будто это что-то объясняло. Полностью сбитый с толку, Перекрестье снова вздохнул. Он уже сказал, что мог причинить ребенку вред, если бы тоже захотел. Что еще он мог сказать? – И это значит... – он покачал головой, почти готовый закончить этот разговор и снова вернуться к игнорированию Кэла. – Послушай. Как насчет того, чтобы спросить об этом свои мистические силы? Ты можешь доверять им, верно? Они говорят, что я хочу причинить тебе боль или что-то в этом роде? Кэл одарил его долгим испытующим взглядом. Перекрестье не был уверен, было ли это его воображением или нет, но ему почти казалось, что кожу покалывает, когда странное чуждое ощущение путешествовало вверх и вниз по его телу. Он держал себя в руках, отказываясь ерзать или уклоняться от этого чувства.   Давление отступило, и Кэл, казалось, вздохнул с облегчением. Перекрестье расслабил плечи и тоже неслышно выдохнул, когда все снова вернулось в норму. – Доволен? Кэл так и не сказал ничего, что мог бы ожидать от него Перекрестье. То, что сделал ребенок, было совершенно неожиданным, так как он внезапно бросился прямиком к нему, разбрасывая мусор и обломки, когда он спешил к нему быстрее, чем некоторые грызуны, нацелившиеся на еду. Перекрестью даже не хватило времени испугаться, как парень преодолел последние три метра и врезался ему в грудь. – Уфф! – ребенок изо всех сил прижался к нему, цепляясь за него с почти нечеловеческой силой. Перекрестье зарычал и начал отталкивать его, но внезапное рыдание заставило его прервать свои резкие движения.   Это был всего лишь одинокий, напуганный ребенок. Он должен был помнить об этом. – Двигайся! — рявкнул он, перемещая ребенка гораздо мягче, чем собирался изначально. По крайней мере, теперь ребенок сидел не сверху, а рядом, свернувшись калачиком. Он все еще цеплялся за него, но, казалось, был доволен своим положением на данный момент, когда он снова уткнулся лицом в грудь Перекрестью и продолжил всхлипывать. Седоволосый клон вздохнул и нежно похлопал ребенка по спине своей забинтованной рукой. –Ты в безопасности, парень. Все в порядке, — он начал бормотать ряд заверений, в основном повторяя то, что Крушила говорил различным существам, которых он спасал и приводил на "Мародер". Он чувствовал себя совершенно не в своей тарелке, но понимал, что в этот момент ребенок нуждается в какой-то форме утешения, независимо от того, насколько неловко сам Перекрестье себя по этому поводу чувствует. Он просто был рад, что ребенок молчит, поскольку платформа снова начала загружаться - очередная ротация рабочих уходила и прибывала. Перекрестью удалось удержать их обоих вне поля зрения мусорщиков, снова прислонившись спиной к обломкам. Пока он держал парня, Кэл тихо плакал рядом с ним. Очевидно, эти мистические силы вуду сказали, что он был довольно порядочным парнем, учитывая реакцию ребенка. Перекрестье подождал, пока платформа снова опустеет, прежде чем наклониться к падавану, и заговорил тихим голосом, позволяя своим глазам сканировать область в поисках потенциальных угроз. — Так какова твоя история? Он почувствовал, как Кэл пожал плечами. Его голос был тихим и все еще прерывался от слез. — Они… Они убили Учителя Тапала. Я думал, что они наши друзья. Почему… я не понимаю, почему, — его голос превратился в неразборчивом хныканье. Он крепче сжал Перекрестье. Клон очередной раз за день тяжело вздохнул. Пакостная ситуация…  Самое безопасное место для этого ребенка было бы на "Независимости"… при условии, что им удалось убрать все чипы. Но, конечно, ребенок будет бояться клонов после такого. – Хмм, – Левая рука Перекрестья осталась на плечах парня. Казалось, это помогало ему сохранять спокойствие, и в любом случае она была почти бесполезна, так что её можно было хоть как-то припрячь к делу. – Это была не их вина. Кэл вздрогнул, прижимаясь к нему ещё ближе, хотя Перекрестье не знал, было ли это из-за того, что парень замерз или просто чувствовал себя некомфортно. — Тебя там не было. Ты не знаешь, как это было. — Нет… не знаю, – Он не обращал внимания на солдат-клонов, казнивших генерала Биллабу. Все, что он помнил, были ее отчаянные крики своему падавану, чтобы он уходил, световой меч вспыхнул и, наконец, погас, когда Калеб бежал к их отряду. Гнев, который он испытывал к ним за то, что они не желали следовать приказам, как хорошие солдаты. Хорошие солдаты выполняют приказы. Он почувствовал себя физически больным. – ... но это не значит, что я не потерял что-то столь же важное, как Учитель, во время Чистки. Перекрестье оглянулся на платформу, чтобы отвлечься. Он не любил говорить о чувствах и собственной неуверенности. Снайпер почувствовал, как Кэл поднимает голову, зеленые глаза внимательно следят за его лицом, ожидая продолжения, но он знал, что не скажет этого. Он не может. Вспоминая Приказ и все, что произошло после него вплоть до сегодняшнего дня, Перекрестье начал задаваться вопросом, правильно ли поступили его братья, когда ушли.   — Что ты потерял? — мягко подтолкнул Кэл. – ...Мою семью… Это прозвучало не более чем шёпот, но произнесение этого вслух сделало боль намного более реальной. Он покачал головой и отвернулся от этих темных мыслей. Позже он разберется со своей виной, печалью и страхом. Миссия на первом месте. Эмоции потом. Старая поговорка, вбитая ему в голову ещё инструкторами на Камино, была единственной вещью, которая большую часть времени удерживала его в здравом уме.   — Послушай, — его голосу вернулась обычная сила, когда он подумал о том, что нужно сделать. Он не был уверен, сколько времени потребуется клонам, чтобы просмотреть данные, хранящиеся на диске, и сколько времени займет сама процедура. Он был без сознания, когда его чип извлекли, но он не мог представить, что удаление маленького устройства займет очень много времени. На "Независимости" было около семисот клонов, так что им потребуется время, чтобы удалить все чипы. – Я собираюсь покинуть эту планету. Я бы посоветовал тебе пойти со мной, хотя бы для того, чтобы у тебя было лучшее будущее, кроме как гнить в этой куче мусора. Я знаю место, где ты будешь в безопасности, но потребуется время, прежде чем мы сможем туда отправиться, – Он сделал паузу, дав парню время обдумать слова, а ему самому понадобилась минута, чтобы просмотреть собственный план действий. Он подождет несаолько дней и свяжется с Хаузером, чтобы убедиться, что данные были на диске и что чипы большей части, если не всего экипажа, удалены. Только тогда Перекрестье позовет их, чтобы они пришли за ним и Кэлом… а тем временем он должен был найти способ убедить Кэла, что не все клоны хотят причинить ему вред.   Он знал, что это будет нелегко. Серьезную травму никогда нельзя воспринимать легкомысленно. Эхо все еще боролся с собственной, и первые несколько миссий были самыми показательными. Он имел дело со всем: от панических атак и расстройств пищевого поведения до беспокойства, паранойи и ночных кошмаров. Перекрестье был убежден, что он украл у Охотника роль беспокойной наседки только потому, что беспокойство о них четверых отвлекало его от собственных демонов, которые преследовали его мысли и воспоминания. Отвлечение от собственных дум было чем-то, что Перекрестье, казалось, делал все чаще и чаще. Он знал, что в какой-то момент это достигнет апогея. Когда демоны, наконец, догоняли его, Эхо всегда находил самое маленькое пространство, в которое мог втиснуться, и оставался там какое-то время, тяжело дыша и наполовину царапая собственную голову, рыдая имена своих павших братьев. На это было тяжело смотреть, но еще тяжелее было наблюдать, как он отказывается от еды в течение недели после этого и бросает самообвиняющие взгляды на любую отражающую поверхность, как будто он был разочарован в себе из-за того, что сломался.   Его самооценка в это время практически не существовала, а его негативное отношение к себе было как никогда высоким. Перекрестье хорошо запомнил одну миссию на Хоте: поздней ночью они оба укрылись в снайперском гнезде, может быть, всего через месяц после того, как к ним присоединился Эхо. Тогда Эхо действительно имел наглость назвать себя слабым после одного такого эпизода. Как будто того, кто прошел через все это и вышел таким же собранным, как он сам, можно назвать слабым. Перекрестье не годился для длинных речей или мотивационных разговоров, но его прямолинейная честность, похоже, была именно тем, в чём нуждался Эхо. Снайпер ни разу не пожалел, что сказал их регу, что он сам может этого не видеть, но он является одним из самых сильных людей, которых Перекрестье когда-либо встречал. Крифф, он скучал по нему… он скучал по ним всем. … Миссия в первую очередь. Эмоции потом. — Всё зависит от тебя, — он повернулся к парню, все еще свернувшемуся калачиком, его выразительные зеленые глаза до сих пор были полны непролитых слез. – Ты идешь со мной? Кэл на мгновение отвел от него взгляд и, очевидно, попытался серьезно отнестись к его предложению. Если руки, все еще обнимавшие его, были каким-то индикатором, Кэл принял решение, как только его магия пометила его как безопасного. Малыш сделал успокаивающий вдох и на мгновение задержал дыхание. Он выдал всё это в быстром порыве, когда всё-таки заговорил. – Они охотятся на меня. Я-я не хочу, чтобы ты пострадал, если они узнают, что ты помогаешь мне. — Ты имеешь в виду Империю? – Даже спрашивая, Перекрестье знал, каким будет ответ. — Ага, — Кэл сделал еще один успокаивающий вдох, словно собираясь сказать что-то важное. – Я должен быть готов. Учитель Тапал сказал мне быть готовым к зову. Мне нужно остаться в живых… Мне нужно дожить до этого момента. Перекрестье понятия не имел, о чем идет речь, но не думал, что это затронет кого-то из них в ближайшее время. — Ты не единственный, за кем они охотятся, – Он воспользовался моментом, чтобы осмотреть местность вокруг них, и откинулся на спину, когда следующая группа рабочих начала прибывать на платформу, чтобы сесть на поезд. — Но будет интересно посмотреть, за кем из нас они придут сначала. Кэл подождал до следующей смены персонала, прежде чем снова заговорить. – Я пойду с тобой… но если они придут за мной, просто беги. Не пытайся помочь. Перекрестье весело фыркнул. Ребёнок бредил, если думал, что он бросит его так легко. — Хорошо, — без угрызений совести солгал он. — Поспи немного. Скоро нам придется двигаться, но пока мы в безопасности. Кэл кивнул и придвинулся ближе, укладываясь спать. Перекрестье проигнорировал неприятную для него близость и положил правую руку на бластер в качестве меры предосторожности. Он даст мальчишке три посадки на поезд, прежде чем двинуться дальше. Если повезет, завтра к этому времени они уже будут на транспорте с планеты.