To be reinstated

Едва Перекрестье миновал двери, ведущие из медотсека, как понял, что в его плане был хороший такой изъян. У него было лишь смутное представление о том, куда он направляется, а во время их безумного бега на вызов Санни он точно не обращал внимания на то, куда они поворачивают. Несмотря на то, что он был меньше "Венатора", "Независимость" все же был очень большим кораблем. — Сюда, — сказал Вольф, появляясь у его локтя и проносясь мимо. Лицо и шея Командира все еще были покрыты красными пятнами, а напряжение в плечах передавалось в руки, сжатые в кулаки до побеления костяшек пальцев. Они молчали, пока вместе штурмовали коридоры, и только когда они оказались в лифте, Вольф снова заговорил. – Поскольку вы собираетесь покинуть корабль, как бы долго ни длился поиск, я дам тебе список контактов, которые у меня есть, и их последние известные коды связи на тот случай, если вам станет скучно. Перекрестье бросил на командира равнодушный взгляд. Западные Пределы были довольно большой частью галактики, так что он не совсем ошибся с открытой временной шкалой. Море Песка намекало на пустыню, и он помнил, что в этом районе есть как минимум четыре пустынные планеты… вероятно, больше.   Их могло не быть на "Независимости" очень долго… и Перекрестью не нравилась перспектива оставить Кэла одного, пока их не будет. Словно прочитав его мысли, Вольф добавил. – Не волнуйся. Я присмотрю за ребенком. Здесь он в безопасности. – Хм. Было бы стыдно убить тебя, если бы с ним что-нибудь случилось, — согласился Перекрестье, все еще делая все возможное, чтобы вскрыть двери лифта кинжалами из глаз, как будто это могло заставить его двигаться быстрее. Вынужденное бездействие медленно возвращало его мысли к тому, что Фокс сказал о причине начала войны и их существования, и холодный комок страха и ярости сжимался в его животе в сверхновую. Он боялся, что спонтанно воспламенится. Перекрестье не хотел набрасываться на Вольфа или кого-то из его команды, но явная нехватка материальных сущностей, с которыми можно было бы сразиться — физически или вербально — и помочь сбросить нарастающее давление, уже вызывала у него мурашки по спине. Охотник всегда говорил, что у него дерьмовый характер. Вольф фыркнул, бросив на него угрожающий взгляд краем глаза. – Хотя было бы забавно посмотреть, как ты попытаешься, я бы предпочел, чтобы ты потратил свою энергию на что-то более полезное… Ты мог бы, например, создать какую-то цепочку поставок, не умереть и найти любую информацию о пропавших водэ. – Я достану тебе личную звезду, пока этим занимаюсь, — сухо сказал Перекрестье. — Чего еще нам не хватает? – даже когда он разговаривал с Вольфом, он мысленно перебирал свой новый отряд, пытаясь понять, кого можно оставить с Кэлом, чтобы он не чувствовать себя так одиноко. – Чтобы знать, если мы найдем что-то ещё, что будет полезно. – Честно говоря, настоящая причина, по которой мы выбрали "Независимость", заключается в том, что на этот корабль недавно закончилась погрузка огромной партии припасов для оказания материальной помощи части передовой линии. У нас в распоряжении есть достаточное количество еды, медикаментов и запчастей, а также шагоходы, истребители и спидеры, особенно с уменьшенным количеством необходимого экипажа. Вольф вздохнул. – Честно говоря, на данный момент меня больше беспокоит, что произойдет, когда мальчикам станет скучно, а боевой дух в последнее время не особо высок. Я немного боюсь, чем кучка заскучавших солдат собирается заниматься в перерывах между сменами и переподготовкой. О, это было легко. – Выбери кого-нибудь на должность офицера по морали, и пусть инженеры варят самогон, возьмите одну из самых больших комнат отдыха и превратите ее в бар с лимитом на два напитка в выходной день, – Перекрестье пожал плечами. – В конце концов, разреши им организовать борцовскую лигу, турнир по сабакку и что-нибудь подобное, пусть соревнуются, если будет достаточно интересно. Вольф посмотрел на него с недоумением. — Я начинаю думать, что зря растрачиваю твои таланты, — проворчал он через мгновение. Перекрестье пожал плечами. Это было то, чем они частенько занимались на "Мародере", потому что после того, как они проводили столько времени взаперти на маленьком шаттле, курсирующем туда-сюда по галактике, они должны были что-то придумать, иначе в конечном итоге просто убили бы друг друга. Охотник был тем, кто подсказал идею, вероятно, потому что он не хотел остаться единственным выжившим и объяснять начальству, почему убил их всех во сне. Их борцовская лига была ограничена в основном рукопашным спаррингом, который в конечном итоге был запрещен во время перелётов после того, как чрезмерно восторженный Крушила чуть не пробил главный компьютер, пытаясь достать Охотника. Еще одним развлечением было соревнование, занимавшее весь корабль, в котором маленький красный шарик отскакивал от всех доступных поверхностей, но только после того, как Тех блокировал элементы управления. Отключение контроля гравитации и выброс из гиперпространства были достаточно плохими исходами, но когда это почти произошло, были быстро приняты меры против уничтожения корабля. В сабакк играли только тогда, когда все, кроме Крушилы, были пьяны, чтобы у него тоже были шансы, поскольку остальным было намного сложнее в состоянии алкогольного опьянения подсчитывать карты, проверять запахи или улавливать движения лицевых мышц, которые могли бы выдать игрока. Конечно, потом к ним присоединился Эхо и обыграл их всех, даже когда они были трезвыми, и использовали все известные им уловки, чтобы определить, блефует он или нет. Чертовски умная задница. Говорил что-то об опыте, побеждающем талант, каждый раз, когда забирал свой выигрыш. Однако пришлось признать, что благодаря Эхо стало намного легче собирать дополнительные средства, когда они нуждались в них, если купить что-то было быстрее, чем ждать поставки ВАР. Дверь лифта скользнула в сторону, вытащив Перекрестье из его воспоминаний, и он снова двинулся по коридору. Вольф шёл с ним, прервав его, когда остановился перед дверью конференц-зала, в котором они ранее были. – Идём, – Перекрестье почти продолжил идти, но вместо этого удостоил командира кислым взглядом через плечо. — Десять минут не сильно повлияют на выполнение твоей миссии, – Перекрестье закатил глаза, но лишь фыркнул, последовав за Вольфом в комнату.   – Хорошо, – на этот раз никто из них не сел. Оба были все еще на нервах от едва сдерживаемого гнева. Вольф начал ходить взад-вперед, пока говорил, а Перекрестье предпочёл стоять, скрестив руки, и выжигать взглядом дыру в случайной точке на стене. Попытка самоуспокоения сошла на нет, как только Вольф заговорил. – Пока держи в секрете весь этот заговор ситхов. Сверхновая под кожей внезапно вспыхнула, превратившись в пылающий ад, и Перекрестье, прежде чем он смог остановить себя, наполовину рванулся к другому командиру. Он вошёл в его личное пространство, и после момента удивления, заставившего его сделать полшага в сторону, Вольф выпрямился, чтобы встретить его, ничуть не испугавшись его физической позы. – Ты не можешь быть серьезным?! После всего, через что каждый из нас прошел, ты хочешь замести под ковер тот факт, что это была всего лишь игра больного ублюдка, чтобы захватить власть?! – Нет, ты, помоечная крыса! Я думаю о своих людях! – Вольф огрызнулся с такой свирепостью, что Перекрестье даже отступил назад в удивлении от чистой ярости, которую рег стал излучать в мгновение ока. Тот воспользовался преимуществом и наклонился вперед, теперь сам заходя в пространство Перекрестья. – Люди, которым и так не за что уцепиться, и которые прошли весь путь сквозь ад и обратно! Как ты думаешь, как они отреагируют, если узнают, что всё это было напрасно?! Что тысячи их братьев погибли не за что?! Что они потеряли товарищей по партии в каком-то неважном фарсе?! Что всё, что мы сделали и для чего нас создали, было абсолютно бессмысленно!? Перекрестью пришлось сделать шаг назад, когда его центр равновесия сместился, но Вольф продолжал напирать, резко ткнув пальцем в грудь Перекрестья и надавив. – Сейчас они боятся того, что ждет их дальше, как они собираются выжить, и почти все они проходят через различные уровни вины выжившего или ужаса от стрельбы по мужчинам и женщинам, которых мы должны были защищать !   – Но это?! Это просто слух без каких-либо доказательств. Независимо от того, что он сделал, я бы поручился за слово Фокса жизнью моего генерала! Докажи это. ТЫ! – палец врезался ему в грудь с такой силой, что Перекрестье даже хмыкнул от удара. — командующий разведкой. Так что пока не будет достаточного количества веских доказательств, чтобы можно было с уверенностью сказать, что это правда, мы держим это при себе! Как будто внезапно поняв, насколько эмоциональным он становится, Вольф заставил себя отступить на шаг назад и сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем продолжить, звуча немного спокойнее, чем раньше. – Как я уже сказал, боевой дух не особенно высок с тех пор, как мы украли корабль, и у меня достаточно дел, связанных с ежедневными проблемами, чтобы не усугублять это еще и тем, что плавает вокруг корабля. Продолжай расследование тайком, но когда у нас будет достаточно доказательств, мы расскажем всем правду… независимо от того, насколько это будет больно. Как бы ни злил Перекрестье тот факт, что им нужно держать такое в секрете от остальных, ему неохотно пришлось согласиться с Вольфом. Даже остальная часть его отряда не воспримет эту информацию хорошо. – Ладно… но Хаузер будет моим вторым помощником. Я хочу, чтобы он знал, – сердито прошипел он. Это казалось естественным выбором. Кроме того, он уже знал, насколько надежен капитан, и всегда мог свалить на него лишние бумаги, зная, что все будет сделано. Вольф кивнул. – Хорошо. Если бы с тобой что-то случилось, он все равно автоматически получил бы повышение. Он должен быть в курсе. Просто предупреди его о секретности этой информации. Как я уже сказал, я доверю Фоксу больше, чем просто свою жизнь, но с чем-то таким большим, как это, я хочу доказательств, – он внимательно изучил пол под ногами, прежде чем продолжить. — Может быть, это всего лишь шаткая надежда на то, что всё, что мы сделали — всё, для чего были созданы — было не только ради какого-то заговора ситха, но… — он вздохнул, очевидно, всё еще пытаясь подавить собственный гнев, когда его руки бесполезно сжались в кулаки, а лицо вновь покраснело. – Посмотри, сможешь ли найти какое-нибудь подтверждение его словам. Тихо. Не сообщай никому, кроме своего второго помощника. Перекрестье склонил голову, уже зная, что обычно сдержанный капитан будет чертовски зол из-за этого открытия даже больше, чем из-за расплаты с тем, кто пытался убить и избавиться от спасенных ими корускантских гвардейцев.   — И… прости, что вышел из себя. Перекрестье не мог не хихикнуть. Даже если он не выиграл эту битву, спор по-своему удовлетворил его, успокоив жгучую ярость, наполнявшую его при мысли о том, как их всех использовали с самого начала войны. Забавно, что рег попытался извиниться за что-то подобное. – О нет, приятно видеть, что у некоторых регов есть стержень. Сомневаюсь, что я смог бы долго оставаться здесь, если бы это было всё, что нужно, чтобы запугать тебя… мы бы не смогли хорошо работать вместе. Вольф фыркнул, бросив на него жесткий взгляд, соответствующий животному, в честь которого был назван. – В любое время, когда ты захочешь поспорить, я более чем готов, – сказав это, Командир снова принялся ходить туда-сюда. Перекрестье решил остаться стоять на месте, скрестив руки на груди, наблюдая за его неуклонным движением вперед и назад на тех же четырех метрах пространства. – Хорошо, теперь, когда у нас есть некоторое соглашение по этому поводу, ты спрашивал ранее об экипаже. И 212-ый, и 104-ый специализировались на наземных операциях. Хотя они привыкли путешествовать на них между битвами, они не учавствовали в повседневных операциях на корабле. У нас на борту достаточно людей, чтобы эффективно управлять этой штукой… если бы они знали, как это делать. Честно говоря, есть много свободных рук, но, может быть, только тридцать из них знают, что на самом деле от них требуется. Зиггер в настоящее время отвечает за переподготовку, но это сложно, когда большинство учебных модулей раньше фильтровалось нашим мозгом в ускоренном темпе. Учиться тяжело, но, по крайней мере, мы добились некоторого прогресса… но если Империя догонит "Независимость" и нападёт на нас прямо сейчас, я сомневаюсь, что мы выйдем победителями. Ну, по крайней мере, это лучше объясняло тактику Вольфа постоянно оставаться в движении. Командир вновь заговорил, продолжая вытаптывать траншею в полу. – Я не думаю, что Крэнкшафт когда-нибудь простит меня за то, что я поручил ему инженерное дело. Он знает ЛААТ, АТТЕ, спидеры и истребители, но никогда раньше не имел дела с гиперпространственными двигателями такого калибра… – Вольф остановился и снова потер переносицу. – Два отдела, у которых больше всего проблем с кадрами, — это медицинский и инженерный, но, учитывая наше положение на момент старта, это меня не удивляет. И вот они коснулись темы, которая уже некоторое время беспокоила Перекрестье. — Почему у вас на борту так мало медиков? Вольф издал раздраженный звук, больше похожий на рычание. – Они уже разделили батальоны, когда у нас наконец появилась возможность сбежать. Медики были одними из первых, кого перевели из своих отделений в медицинские учреждения из-за "критической кадровой ситуации", – Вольф даже сложил пальцы в воздушных кавычках. – Почти любой медик, получивший такой приказ, выходил за дверь, даже если на нем были только черные. К тому времени, когда мы сделали прорыв, медиков было очень мало, и большинство из них ждали транспорта, чтобы отправиться в путь. Те, что сейчас у нас в штате, были задержаны или в некоторых случаях взяты силой их товарищами по отряду, когда мы уходили. Я точно знаю, что Санни был вырублен и переброшен через плечо брата, а Чит был в наручниках и ​​с кляпом во рту, когда мы поднялись на борт корабля… по крайней мере, никто из них, похоже, не держит зла на свои отряды, особенно после того, как Иккинг сказал им, что это просто тактика, предотвращающая дезертирство. Судя по всему, его переназначили на должность уборщика на фрегате в качестве... как там говорилось... "инспектора по охране труда", и когда он начал жаловаться и требовать переназначения, его арестовали за отказ выполнять приказы. Это… было довольно резко, но он мог видеть логику Империи в этом маневре. Даже если отряды действительно дезертируют из армии без медика, они в конечном итоге окажутся в каком-нибудь медицинском учреждении, если когда-либо будут серьезно ранены, и в таком случае их будет легко задержать и арестовать. — Ты уверен, что можешь пощадить Таффа? Он все еще блестящий, но мог бы многому научиться у более опытных медиков на корабле, – он также мог бы помочь заполнить некоторые из критических пробелов в ротации смен в отделении, осталось в качестве невысказанного комментария. — Нет, — сказал Вольф, наконец выбрав стул, чтобы сесть так, чтобы мог опереться на него локтем и прикрыть лицо одной рукой. — Тебе нужен медик, пусть даже такой блестящий, как он… почти наполовину склоняюсь к тому, чтобы вместо этого отправить с тобой Иккинга, но мне нужно держать его и его опыт на борту… особенно со всеми, кого вы только что привезли. — Он еще и офицер медицинской службы, — спокойно заметил Перекрестье. — Он не привык к полевой работе. Вольф поднял голову и снова взглянул на Перекрестье. — Если я правильно помню, — он нерешительно посмотрел куда-то вдаль. – Я знаю, что Рекс назначил Кикса главным медиком 501-м. У него был самый большой полевой опыт из всех медиков этой роты, и он привык держать в рабочем состоянии медицинский отсек. Он был бы вдвойне полезен для нас, а может быть, и для вас, для продвинутой полевой работы, которая будет вне лиги Таффа. — Это если мы сможем найти его живым, – почувствовал потребность быть прагматичным Перекрестье. – Пережить более чем несколько циклов пыток и аварийную посадку на другой планете после того, как корабль попал в засаду… шансы на то, что он все еще жив после всего этого, невелики, если не учитывать, смог ли он выжить после крушения в месте под названием "Море песка", что звучит как пустыня. — Я знаю… возможно, они поместили его в стазис для транспортировки, но я сомневаюсь, что они стали так утруждаться. Тем не менее, я хочу тело, прежде чем поверю в обратное. Перекрестье согласно кивнул. — Что-нибудь еще? — спросил он, даже когда начал отворачиваться к двери. – Или я могу подготовить свою команду к отправлению? – Я поручаю Бусту работать с вами в качестве эксперта по коммуникациям. У него и Бородавочника уже есть свой собственный код, предназначенный для передачи местоположения обоих кораблей друг другу, и у него больше всего опыта на борту в этом деле. Он останется на корабле, но я позабочусь о том, чтобы ты получил его личный номер связи на случай, если понадобится дополнительная поддержка, информация или руководство. Вольф начал печатать на своем коммуникаторе на наручах. – Я также уведомлю Зиплайна, чтобы он подготовил снаряжение для вас и Винга, чтобы "Подстрекатель" вскоре был подготовлен к отлёту, – он сделал паузу, чтобы посмотреть на коммандос. – Что-то еще ты хочешь знать? Перекрестье покачал головой и направился к двери. – Только код, чтобы попасть в комнату Кэла, не сбивая с ног охрану. Сзади он услышал, как командир весело фыркнул и встал, чтобы последовать за ним. – Я пойду с тобой. Мне еще нужно представиться ребенку. Код — альфа шесть пять бета два. Обратный путь прошел в молчании, Вольф отправил несколько быстрых текстовых сообщений и команд, пока пара командиров двигалась по коридору. Когда они добрались до комнаты Кэла, Перекрестье набрал код, и дверь скользнула в сторону, открывая то, что теперь официально было его командой, сидящей вместе с Кэлом за едой. Его глаза скользнули по ним, и он был рад видеть, что цвет вернулся к лицу Таффа, где он сидел, зажатый между Бойлом и Кэлом. На столе стоял запасной поднос с едой — предположительно для него, хотя тука сидела очень близко к нему — и у Бойла уже был станнер. — Ты направлял его на каждого клона, проходящего через эту дверь? – вздохнул Перекрестье, переступая порог.  – Честно говоря, единственным другим клоном, который сюда входил, был Бас, и этот ребенок громкий, — сказал Бойл, убирая оружие и вынимая вилку из миски, из которой он ел. – Разбудил Кэла и туку прямо из мертвого сна шумом, который устроил. – Да, кстати о ней, – Бородавочник занял маленькое кресло, оставив Хаузера обходиться тем небольшим пространством, которое осталось на дальнем конце дивана, чтобы он и Бойл держали "детей" между собой. Хаузер не обратил внимание на новоприбывших, полностью сосредоточившись на содержимом датапада в его руках, в то время как он рассеянно жевал какой-то бутерброд. – Она съела твой салат, — продолжил Бородавочник, упомянутая тука сидела на столе рядом с его подносом и довольно жевала кусочек зелени, нахально глядя на Бородавочника, который подозрительно смотрел на неё в ответ. – Салат . По сути, зелень. Не мясные штучки, как у обычных кошек. Это склонная к вегетарианству тука, которая понимает нас и может анализировать наши рассуждения, – Бородавочник подозрительно прищурился, глядя на неё. – Это не тука. Вольф усмехнулся. – Нет… Нет, она не тука, Бородавочник. Она кушибан, – как только он начал произносить не-тука/кушибан повернулась к нему, маленький листочек, который она до этого жевала, выпал из ее внезапно ослабевших губ, а глазки расширились, словно не веря в то, кого она видит. — Мэм, — Вольф улыбнулся ей, подошел ближе и опустился на колени рядом со столом. — Рад видеть тебя живой и невредимой. Ты в порядке? Слабый скрипучий крик, который она издала, совсем не походил на звук, который могла бы издать тука, когда она внезапно подскочила к Вольфу так быстро, как только могла на трех лапах. Командир услужливо протянул ей руку, чтобы она частично вскарабкалась на него и смогла обхватить его затылок, ее хвост опустился и почти полностью обвился вокруг его шеи. Она прижалась ближе, издавая громкое мурлыканье, и мягко ударяла его головой по лбу снова и снова, пока он не потянулся, чтобы мягко погладить ее между ушами. Перекрестье не мог не чувствовать себя плохо, когда она прижалась к нему невероятно близко и дрожала. Вольф накрыл ее голову своей ладонью, и она осторожно схватила его за запястье, словно пытаясь удержать на месте своей работающей передней лапой. Вольф снова усмехнулся. — Всё в порядке, — заверил он ее. — Я тоже рад, что ты в цела. Казалось, он вдруг понял, что все — даже Хаузер теперь смотрел поверх своего датапада — наблюдают за их странным взаимодействием. Бородавочник указал вилкой на них двоих. – Я знал это, – сказал он, звуча торжествующе. — Как, еще раз, Командир, Вы ее назвали? Кусибан? — Кушибан, — поправил Вольф, все еще прикрывая ее мордочку, поскольку она, казалось, собиралась какое-то время держать его руку там. – Она родом с планеты Кушиба, которая находилась под контролем сепаратистов почти с самого начала войны. Генерал Кун знал, кто она такая, когда мы нашли ее во время миссии на Татуине. Мы доставили ее в Храм джедаев, пока не станет безопасно ей снова вернуться домой. Она молода, подросток для своего вида. Судя по тому, что Пло смог понять из снов, которые она посылала ему, она путешествовала по галактике со своей матерью и была разлучена с ней в начале войны. Она привыкла полагаться на свою внешность, заставляя других думать, что она какое-то домашнее животное, хотя она разумное существо с некоторой чувствительностью к Силе. Обманула большую часть Волчьей Стаи, несколько джедаев… и всех вас, похоже, тоже. — …Знал, что это не тука… — пробормотал Бородавочник больше себе, чем кому-либо другому. — Ты не знаешь, есть ли у нее имя? — спросил Перекрестье, все еще наблюдая, как маленькое существо дрожит у головы Вольфа. Где-то в глубине сознания он чувствовал переполняющее её счастье, переплетённое с глубокой печалью. Вспышки чего-то мелькали на задворках его разума, но они казались слишком далекими и нечеткими, чтобы их можно было разгадать. Ему даже захотелось погладить рукой ее черный мех, чтобы хоть как-то успокоить. Черный? – Эм… а кушибаны и должны менять цвет? – неуверенно спросил Кэл. Бородавочник ткнул в их сторону вилкой - его рот все еще был полон еды - и издал смутно удивленный звук, который мог быть чем угодно от "посмотрите на это" до "какого хрена". – Да. Цвет их меха имеет тенденцию меняться в зависимости от настроения. Обычно она белая с бордовыми кончиками на ушах и хвосте, но-, — Вольф повернул голову достаточно, чтобы увидеть ее, и нахмурился. – Черный означает траур. Даже красноватые пятнышки стали черными как смоль. Длинные уши опустились вдоль спины, а она продолжала дрожать, сильнее прижимаясь мордочкой к его руке, стараясь держаться так неподвижно, как только могла. — Бедняжка, — тихо сказал Тафф со своего места на диване. – Интересно, что она помнит. Внезапно вспышки обрели смысл. Бластерный огонь, случайный взмах светового меча. –… Резня в Храме джедаев, — Перекрестье и сам удивился, когда сказал это, поэтому слегка переместился под внезапными взглядами, которые обратились на него. – Она была там, когда вышел Приказ, так что… она видела, что произошло. – Удивлен, что она проецирует на тебя, а не на Кэла. Даже если я был ее любимым средством передвижения, она всегда предпочитала разговаривать с Мастером Пло, а не со мной, — мягко сказал Вольф, прежде чем обратить внимание на кушибана на своих плечах. — Мне так жаль, что тебе пришлось увидеть это, малышка. Она издала сдавленный всхлип и прижалась ближе. Сквозь грусть в его сознании разлилось облегчение, и на долю секунды Перекрестье увидел Фокса таким, как они нашли его в яме, но теперь вместо него со сломанной шеей среди мусора лежал Вольф. – Она… я думаю, она пытается сказать, что рада, что ты в порядке. Когда она нашла Фокса, она беспокоилась о тебе. – Хорошо, задний ход для остального класса, — сказал Бойл, переводя взгляд с Вольфа на Перекрестье. – Как именно она разговаривает с Перекрестьем? С помощью телепатии? – Она проецирует свои мысли и эмоции через Силу, — сказал Кэл, слегка нахмурившись, когда он смотрел в никуда, его глаза были расфокусированы. – Я могу слышать и видеть некоторые моменты, но это всё так запутанно… – Кэл, перестань подслушивать, – последнее, чего он хотел, так это чтобы ребенок увидел солдат-клонов, стреляющих в джедаев и юнлингов в Храме. – Это невежливо, – парень фыркнул, но сделал, как велели. Перекрестье снова посмотрел на Вольфа и опять спросил. – У нее есть имя? Командир покачал головой, стараясь не уронить её. – Она понимает базик, но, похоже, не может говорить на нем. Генералу удалось различить, что ее имя означает что-то близкое к прекрасному на их языке, но прямого перевода нет, поэтому он всегда использовал почтительное обращение "мэм", чтобы привлечь ее внимание, так как у нас нет подходящих голосовых связок, чтобы правильно произнести ее имя. — Она не будет возражать, если мы дадим ей прозвище? — сказал Тафф, глядя на малышку-кушибана, хотя его глаза скользнули в сторону Перекрестья. ‐ Кажется таким безличным всё время обращаться к ней на "мэм". Кушибан наконец опустила руку Вольфа. Она все еще выглядела расстроенной, ее здоровая лапа ненадолго провела по глазам, словно смахивая слёзы, но она слегка кивнула головой, как будто соглашаясь. Большие глаза нашли его собственные, и Перекрестье почувствовал скрытый поток согласия в куче эмоций, затопляющих его разум. – ... Хочешь, чтобы я выбрал..? Она кивнула, ее уши оставались в вертикальном положении, несмотря на движение головы. – Хм, – Перекрестье закатил глаза. Почему она хотела, чтобы именно он дал ей прозвище? – Выбери хорошее, Перекрестье, – Бойл, похоже, уже понял, насколько ему некомфортно, и наслаждался этим. Улыбаясь, как будто он только что в одиночку спас Республику, он почти пропел. – И главное помни: никакого давления! Ему никогда не доводилось придумывать прозвища или называть питомцев… ну… она была разумной, так что, вероятно, не питомец, но… Крушила был тем, кто отвечал за присвоение имен. Он был тем, кто придумал название для их корабля - "Мародёр Хаоса", и он же назвал дроида Гонки. Лула была данностью. И у него всегда было одно и то же имя для тук, которых он притаскивал на борт, как будто Охотник не мог сразу их обнаружить. Независимо от пола, он всегда называл их "Мимико", потому что считал всех тук очаровательными и красивыми. … почему, черт возьми, и нет? — Мимико, — сказал он, оглядываясь на неё. – Ты не возражаешь? Это означает красивая, очаровательная или что-то в этом роде. – Ой… Перекрестье, ты такой мягкотелый! Он посмотрел на Бойла. – Это имя, которое любил мой брат. Так он называл всё маленькое и милое. Улыбка Бойла только стала шире, и Перекрестье внезапно почувствовал себя смущенным из-за того, что признал, что считает Мимико милой.   Она, казалось, раздумывала над этим, слегка склонив голову набок, а затем в другую сторону. Наконец она снова кивнула головой, и в его голове отразилось больше согласия. Ее мех, наконец, начал светлеть. Он пожал плечами. – Значит, Мимико. Еще один образ возник на задворках его разума, и Перекрестье сжался. На самом деле… Не было простого способа рассказать об этом. Он осторожно потянулся вперед и отстегнул световой меч от пояса Вольфа. Командир рядом с ним устало наблюдал за ним, но не препятствовал, когда снайпер снял его с пояса и протянул маленькому существу на плече. – Мне очень жаль. Он… не смог. Мимико посмотрела на световой меч, на него, на Вольфа и снова на световой меч. Ее мех снова почернел, а уши медленно опустились. Она снова посмотрела на них широко раскрытыми глазами, которые снова наполнилась слезами. — Прости, малышка, — тихо сказал Вольф, когда их взгляды встретились. — Я не смог защитить его. Кушибан издала небольшой стон и повернулась к предложенному световому мечу. С большей ловкостью, чем мог ожидать Перекрестье, она осторожно взяла у него световой меч, баюкая его в своей лапе, прежде чем прижаться к нему лбом и издать высокий пронзительный всхлип, когда она открыто горевала. Перекрестье позволил себе несколько раз провести рукой по ее голове и спине, пока она скорбела. Задняя часть его разума наполнилась непреодолимым отчаянием. — Командир, — мягко сказал Бородавочник, выглядя более серьезным, чем Перекрестье когда-либо видел его до сих пор. — Вы не можете взять всю вину на себя. Мы все не смогли защитить его. — Мы не смогли защитить всех наших джедаев, — удрученно добавил Бойл. – Не то чтобы я колебался, когда командир Коди приказал нам стрелять… — Это не ваша вина, ребята, — быстро заговорил Кэл, когда общее настроение в комнате совсем упало. – Существует огромная разница в Силе между клоном с чипом и тем, у которого его уже удалили, – он посмотрел на остатки еды на своем подносе, который держал на коленях. – Сначала я этого не осознавал, но теперь я вижу, как эти чипы подавляют сознание. Огни, которыми вы являетесь, почти не светят, когда они активны. Вы темнеете. Вы не являетесь собой. Вы не должны винить себя за то, что не можете контролировать. Чипы заставили вас сделать это, и если бы их не было, никто из вас не выполнил бы этот приказ… никто из вас не стал бы в нас стрелять, – последняя часть была произнесена решительно, хотя и чуть громче шепота. Тафф немедленно обнял Кэла за плечи. — Такой молодой и мудрый не по годам… Ты говоришь почти как генерал Пло, — Вольф тепло улыбнулся Кэлу, прежде чем отдать ему честь. – Поскольку мы не были официально представлены, меня зовут командир Вольф. Я отвечаю за корабль и командую Вашей охраной. Вам рады на "Независимости", и здесь Вы в безопасности. В этом я клянусь. — Э… спасибо, командир, – Кэл, казалось, не знал, что делать с салютом, и слегка заерзал на месте. – Приятно знать… Спасибо. – Кстати, об этом, — наконец нарушил молчание Хаузер, оторвавшись от датапада, который, по-видимому, был единственным объектом его внимания с тех пор, как они вошли в комнату. – Нам пора собираться, господа, и возьмите то, что вам понадобится. Встречаемся в главном ангаре, на подготовку - один стандартный час. — Мы уже уходим? — сказал Тафф, выглядя уставшим от всего, с чем он имел дело за последние двенадцать или около того часов. — К сожалению, да, — сумел извиняющимся тоном сказать Вольф. – Командир Фокс передал важную информацию, чувствительную ко времени, к миссии требуется приступить как можно раньше. Мне очень жаль, но вы почти сразу же вернетесь в поле, – он указал на Перекрестье. – Командир Перекрестье проинформирует вас о ситуации, как только вы отправитесь в путь. – Командир?! – завопил Бойл, бросив на него удивлённый взгляд, прежде чем тот перешел в недовольный. — Осик… теперь ты наш командир, не так ли? Перекрестье только ухмыльнулся ему, и театральный стон ЭРК сказал всё. — Мы встречаемся на "Подстрекателе"? — невинно спросил Кэл, и Перекрестье почувствовал, как его покидает всякое веселье. Этого момента он определенно не ждал. — Ты останешься здесь, Кэл. С Мимико, – это был не идеальный вариант, но без малейшего представления о том, во что они ввязались, Перекрестье не мог никого пощадить, а укомплектованность персоналом была настолько важной на корабле, что он с подозрением относился к выбору кого-то наугад. Позже он собирался проверить, кто был на борту "Независимости", чтобы посмотреть, сможет ли он заполнить ряды своего отдела для будущих миссий, но сейчас у него не было времени. И, судя по выражению лица Кэла, это была ужасная идея. — Но… но почему?! – Кэл на мгновение замешкался, выбираясь из дивана, но потом стремительно вскочил на ноги, поставив поднос с чуть большей силой, чем необходимо, и одарил Перекрестье взглядом полнейшего предательства. – Я хочу остаться с вами! — Весь смысл привезти тебя на "Независимость" заключался в том, чтобы доставить туда, где тебе ничего не будет угрожать, Кэл. Я не могу гарантировать твою безопасность, – Перекрестью пришлось признать, что он не представлял себе, насколько маленькими и несчастными могут выглядеть дети, когда действительно стараются. Несмотря на грусть и граничащий со страхом взгляд, Перекрестье продолжал настаивать. – По крайней мере, здесь ты на военном корабле и окружен тысячей солдат, которые с радостью отдадут свои жизни, чтобы защитить тебя… это намного лучше, чем мы пятеро на легком грузовом корабле с некоторой дополнительной огневой мощью. — Но никто из них не мой друг, — сказал Кэл, и в его глазах снова появились слезы. – Я никого из них не знаю! Без тебя здесь будет не то же самое! — Кэл, — сказал Перекрестье, позволив своему голосу смягчиться. – Я- – Нет! Не говори! — сказал Кэл, подавляя тихий всхлип. – Если ты ничего не пообещаешь, я не буду разочарован, когда ты нарушишь слово. — Кэл… — снова попытался он, но парень гневным жестом оборвал его.   – Нет! Просто уходи… — он судорожно вздохнул, прежде чем повернуться и перелезть через спинку дивана. – Меня и раньше оставляли позади, — сказал он на прощание, вернулся в спальню и бросился на кровать. – Глаааденько, — сценическим шепотом протянул Бойл, прежде чем предложить уже нормально. — Я могу остаться, если хочешь? — Я… — Перекрестье вздохнул. — Если бы была возможность, я бы оставил тебя и Таффа здесь с ним, но сейчас у нас нет такой роскоши, – он посмотрел на них. – Идите. У вас один час. Его команда вышла из комнаты. Все они на мгновение оглянулись на спальню, пока не остались только он, командир Вольф и Мимико. – Бас - один из самых молодых членов персонала на корабле. Я поговорю с ним и с некоторыми из его друзей, которым удалили чипы, и узнаю, не будут ли они против потусоваться с Кэлом, пока вас нет, — предложил командир Вольф, когда Мимико осторожно вернула ему световой меч. Перекрестье мог точно сказать, что она думала о плане оставить их обоих, и был весьма впечатлен тем, что она могла оставить впечатление ругани в его голове, хотя и не могла с ним говорить. – Спасибо, командир, — Перекрестье сомневался, что Кэл удовлетворится "игровыми встречами", но это поможет ему завести новых друзей на корабле. После всего, через что мальчик прошел, Перекрестье должен был предвидеть, что Кэл будет беспокоиться о разлуке. Мимико выжидающе посмотрела на него, и Перекрестье подошел ближе, чтобы ей было легче перепрыгнуть с плеча Вольфа на его. – Я также отправлю Хаузеру обзор персонала, чтобы ты мог начать просматривать список и решать, кого хочешь видеть в своем подразделении. Перекрестье кивнул ему и оглянулся на комок под одеялом, который больше не двигался. – Спасибо. Что-нибудь еще? Вольф покачал головой. – Нет, у меня есть свои обязанности, к которым нужно вернуться, особенно после всего этого волнения. Как и у тебя. Командир. — Командир, — попрощался Перекрестье, а Вольф повернулся, чтобы уйти. Он постоял в комнате какое-то время, прежде чем вздохнуть и повернуться, чтобы пройти в спальню. Кэл не двигался, когда он подошел к кровати и присел на край. Перекрестье осторожно снял Мимико с плеча, чтобы она не поранилась, пытаясь совершить прыжок, и опустил ее на кровать. А потом он стал ждать. Если и была одна вещь, которой он научился, будучи снайпером, так это тому, что пока ты терпелив, всегда найдется выход. У него был целый час, если нужно, но он сомневался, что Кэл продержится так долго. Как Перекрестье заметил с самого их знакомства, малыш не очень хорошо справлялся с тем, чтобы сидеть на месте без дела. Снайпер дал парню максимум пятнадцать минут, прежде чем он что-нибудь скажет. Кэл продержался меньше пяти. – Когда вы вернетесь? — прозвучали тихие слова, произнесенные в подушку. — Надеюсь, скоро, — мягко ответил Перекрестье. – Но для этой миссии нет графика. Это может занять неделю, а может несколько месяцев, мы не узнаем, пока не найдем его. — Мимико должна пойти с тобой. По крайней мере, она может помочь тебе понять Силу. – Я бы предпочёл, чтобы ты был не один, – Мимико все еще смотрела на него раздраженно, но в какой-то момент вернулась к своей нормальной бело-красной окраске. Он был рад, что где-то в глубине его сознания витало какое-то удовлетворение, хоть оно и было скрыто за завесой неодобрения. – Это будет не так, как если бы остался один из нас, но это лучше, чем вообще никого. Кэл кивнул в подушку, но больше не пошевелился и ничего не сказал. Перекрестье осторожно протянул руку и положил на верхнюю часть спины Кэла, нежно поглаживая вверх-вниз между лопатками. Тех всегда был лучше его в массаже. Перекрестье вспомнил, как приятно и расслабляюще ощущалось такое простое растирание верхней части позвоночника, и старался не слишком давить.   – Если и есть одна вещь, о которой я узнал, находясь рядом с регами, так это то, что они упорны. Они сделают все, что в их силах, чтобы выполнить задачу, и если потерпят неудачу, но получат еще один шанс, они будут еще более решительны во второй раз, — тихо сказал Перекрестье, продолжая потирать спину. – Экипаж корабля в основном состоит из членов 104-го и 212-го штурмовых батальонов. Мастера-джедаи Пло Кун и Оби-Ван Кеноби имели под своим командованием самых верных и преданных солдат, потому что относились к ним с уважением и ценили их. Из всех батальонов, которые служили в Великой Армии, ты не мог бы просить о лучших людях, что встали бы на твою сторону. Кэл медленно поднялся на кровати и повернулся. Перекрестье не удивился ни тому, что его заключили в объятия, ни тому, что его плечо стало влажным. — Я не беспокоюсь о себе, — тихим голосом признался Кэл, когда Перекрестье обнял его в ответ и положил подбородок на волосы парня. — Я больше беспокоюсь за тебя. – Не стоит. Подобные ударные миссии небольшой группой - моя специальность, – снова попытался успокоить его Перекрестье, нежно поглаживая рукой вдоль позвоночника. – Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы мы все благополучно вернулись сюда, Кэл. Я обещаю. — Хорошо, — Кэл на мгновение усилил хватку, а затем осторожно отпустил его. Перекрестье поддался прихоти и нежно прижался губами к его волосам, прежде чем отпустить мальчика и встать с кровати. Кэл посмотрел на него покрасневшими глазами. – Да пребудет с тобой Сила, Перекрестье. — С тобой тоже, — сказал он, поглаживая Мимико по спине. Кушибан проецировала грусть и согласие. Он был более чем удивлен, когда она поднялась на задние лапы и согнулась в талии. Поклонившись, она вложила согнутую правую лапу в плоскую ладонь другой и сказала ему что-то, должно быть, на своем родном языке. Когда она снова выпрямилась, он почувствовал, как нежность и надежда скользят по краю его сознания. Не зная, как лучше ответить, Перекрестье вернул ей это прощание так хорошо, как только мог с раненой рукой. – Не лезь на рожон, – он встал и кивнул головой в сторону Кэла. — И, пожалуйста, держи его подальше от неприятностей. Он повернулся, чтобы уйти, но остановился, когда Кэл произнес его имя. Оглянулся на ребенка на кровати, чтобы показать ему, что услышал. Кэл одарил его слабой улыбкой. – Устрой им там ад. Перекрестье вернул улыбку. — Я всегда так делаю, — он развернулся и вышел из номера, не останавливаясь и не оглядываясь. Часть его боялась, что если он это сделает, то передумает и возьмет с собой Кэла, что полностью сведет на нет все их усилия по доставке его на "Независимость". Здесь Кэл в безопасности. Без чипов клоны не допустят, чтобы с ним что-то случилось. Он мог доверить Вольфу его безопасность. Он должен был. Кэл будет здесь в целости и сохранности... он должен был поверить в это... Он вырвался из мрачных мыслей, когда он понял, что в коридоре его ждут два клона. Таффу действительно следовало бы отправиться в душ и переодеться, пока они еще здесь. Он выглядел почти мертвым на ногах, но, учитывая всё, что он сделал за последние двенадцать часов, это не было удивительно. Вокруг Иккинга, напротив, витала тяжелая атмосфера убийства, когда он бросил на Перекрестье менее чем впечатлённый взгляд. — Тафф, — Перекрестье решил начать с меньшей из двух зол. У него уже было предчувствие, что разговор с Иккингом будет менее приятным. – У нас не так много времени. Тебе следует готовиться. — Я знаю, но я хотел получить кое-какие дополнительные припасы с медицинских складов, и я говорил об этом с Иккингом, пока ждал, когда ты закончишь, – Тафф посмотрел на дверь в апартаменты Кэла. – Ты не против впустить меня?.. Я  хочу с ним попрощаться. Учитывая, насколько сблизились эти двое за последнюю неделю на "Подстрекателе", это имело смысл. – Хорошо, но не задерживайся. Нам нужно всё дополнительное время, которое мы можем получить, – он снова ввел код. Тафф понимающе кивнул и быстро вошел внутрь. Перекрестье повернулся к сердитому медику и поднял бровь. Если Иккинг думал, что сможет его запугать, он ошибался, но Перекрестье не мог отрицать трепет, который он испытывал перед предстоящим разговором. Он не надеялся, что из этого выйдет что-то хорошее. – Какие медикаменты хочет найти Тафф? Я ожидал, что Хаузер уже отчитался почти обо всем, что касается пополнения запасов, — Хаузер был чрезвычайно сосредоточен на деталях, и Перекрестье сомневался, что он пренебрежет чем-то столь важным, как медикаменты. Вероятно, поэтому он раньше возился с датападом. Вольф, скорее всего, связался с ним и сообщил об изменении ранга Перекрестья и о том, что они уходят. – Дополнительные вентиляторы, внутривенные пакеты, седативные средства и вещи, чтобы помочь пациентам чувствовать себя более комфортно, такие как аварийные койки и спасательные одеяла, — сказал Иккинг, пожав плечами. – Я сказал ему, что маловероятно, что он когда-либо столкнется с такой ситуацией, как эта, но он был непреклонен, а у нас вполе достаточно таких вещей. Сказал ему брать всё, что хочет, в пятой медицинской кладовой и звать, если ему понадобится помощь, чтобы что-нибудь упаковать. Затем он перевел взгляд на Перекрестие, который, как снайпер уже знал, обещал неприятности. — И говоря о том, что кому-то нужна помощь, – удивительно, но ему вручили бутерброд. – Я почти уверен, что твоё полное отсутствие самосохранения помешало тебе поужинать ранее, несмотря на то, что тебя ждала еда, так что ешь, пока я говорю. Мы отправимся за припасами вместе, потому что только ты можешь вернуться на корабль, чтобы покинуть его менее чем через три часа. — Полагаю, дело в моей руке? – Перекрестье уже знал, что сулит ему эта небольшая прогулка. Порывистый вздох Иккинга только подтвердил это. —  На самом деле то, что от неё осталось, —  невесело фыркнул он. – Я не собираюсь врать, я близок к тому, чтобы остановить это маленькое приключение, в которое ты снова пытаешься влезть, еще до его начала и что-то с ней сделать. — И что сделать? – Перекрестье фыркнул, обвиняюще взглянув на свой бутерброд. – Я был запасным медиком в своем отделении. Видел снимки, сделанные Таффом. Я сомневаюсь, что в этой ситуации действительно можно что-то сделать, – он откусил свой бутерброд с чуть большим ядом, чем требовалось. — Ты недалек от истины, — сказал Иккинг, когда они вместе зашли в лифт, и Иккинг нажал на нужный им уровень на панели. — Я не уверен, что именно ты сделал, чтобы так всё испортить, но… — он вздохнул. — Ты повредил немногие оставшиеся у тебя кости, одну из них выбил из паза, другую раздробил, так что теперь твоя рука усеяна осколками костей. Один из кусков дюрастали вырвался из своего нормального положения и прижал другой к запястью, что только усугубляет риск его серьезного повреждения. Ты изуродовал руку до такой степени, что на данный момент у меня действительно не так много вариантов. Дверь скользнула в сторону, и они двинулись по коридору, пока Перекрестье жевал бутерброд, а Иккинг излагал неопровержимые факты. – Такой уровень травмы сейчас за пределами моих возможностей или возможностей Санни. Возможно, мы сможем немного собрать её обратно, но на данный момент это будет в основном просто косметика. Если ты сможешь сохранить хоть какую-то функциональность, когда мы закончим, я буду поражен, – Иккинг посмотрел на него краем глаза, словно оценивая реакцию. – Я уже говорил с Зиплайном и Крэнкшафтом. Ни в медицинских, ни в основных складах нет никаких протезов, и Крэнкшафту и его команде потребуется от двух до трех недель, чтобы изготовить тебе один такой с нуля. По крайней мере, он был прав, и это объясняло, почему Иккинг не отстранил их миссии. Или, по крайней мере, его. Он видел достаточно командиров и капитанов, оставленных медиками в медотсеке, чтобы знать, что их медицинская братия не стесняется использовать преимущества медицинского заключения над званием. Честно говоря, это было то, чего Перекрестье боялся, и от того, что он услышал о правильности своих предположений, не стало легче. Он не хотел протез. Может быть, это было потому, что он видел, как Эхо мучился с его собственными, но он не мог вынести мысли о замене руки. Он знал, что в этом нет смысла, но он предпочел бы сохранить руку, которой не мог пользоваться, чем иметь конечность, сделанную из пластоида, проволоки и дюрастали.   Иккинг, похоже, уловил его трепет. – Особенность протеза руки, инструкции по изготовлению которого есть в наших файлах, в том, что он работает как обычная рука и требует минимального обслуживания после установки. Процедура достаточно проста, чтобы мы могли завершить операцию в течение пары часов, и после того, как ты закончишь физиотерапию, она будет работать так же, как живая. Бутерброд потерял последнюю привлекательность, и у Перекрестья возникло сильное искушение выбросить его в мусорное ведро, если бы он не догадывался, что Иккинг может подкинуть ему следующий. — Так ты собираешься отрезать ее перед отправлением? — Нет, если только ты не хочешь остаться в больнице, пока твоя команда улетает на задание без тебя. Перед тем, как ты уедешь, над этим нужно поработать, но у меня и так достаточно проблем, чтобы еще ты бродил по отделению, пугая до полусмерти тех, кто пытается исцелиться, в течение следующих двух недель, – Иккинг пожал плечами, пока они шли дальше. — Чит должен всё подготовить к нашему прибытию. Я вколю тебе местную, сниму дюрасталь, пока она окончательно не испортила тебе запястье, стабилизирую саму руку и зафиксирую ее, и все это менее чем за тридцать минут. – Зачем ждать? – не мог не спросить он, чувствуя себя несчастным из-за диагноза, хотя и сам до этого разговора пришел к такому же выводу. Может быть, после того, как он услышал это от Иккинга, всё стало казаться более реальным. — И ты не сможешь убедить меня, что это только из-за моего неприятного характера. Иккинг вздохнул. – Если не учитывать  высокую вероятность серьезной инфекции и осложнений, остающихся с такой обширной открытой раной? Ты отправляешься во Внешнее Кольцо. Отсутствие руки будет приглашением в стиле: "Давайте, ограбьте меня поскорее!". Перекрестью пришлось признать, что он не думал об этом, но, побывав во Внешнем Кольце несколько раз, теперь он знал из первых рук, насколько правдиво это утверждение. Наличие очевидной слабости только привлекает неприятности. — Не знал, что ты проводишь там время. – Я никогда там не был. Я провел большую часть службы в медицинских станциях или на крейсерах, собирая клонов и случайных джедаев по кускам, но им там было нечего делать, пока их лечили, кроме как болтать… Я услышал довольно много интересных вещей, даже если я никогда не был непосредственно в бою или даже вне стен станции, – Иккинг усмехнулся про себя, вспоминая прошлое. – Была группа шумных ЭРК из 501-го, которые были твердо намерены научить меня наносить приличные удары, прежде чем они уедут…  Я тренировался бить подушку, а они по очереди держали её для меня. Если я мог нанести три хороших удара из пяти для каждого, они оставались в своих кроватях до конца смены. Никто из других медиков не понимал, как я заставлял их вести себя спокойно. Они были просто ночным кошмаром… Перекрестье моргнул, когда они остановились перед дверью, явно не в медицинский отсек. Такими темпами ему понадобится карта, чтобы запомнить этот проклятый корабль, но они определенно находились за пределами офиса снабжения. – Почему мы здесь? Это не медицинский. – О, поверь мне, мы туда доберемся. Я не выпущу тебя из виду, пока мы не сделаем что-нибудь с твоей рукой. Перекрестье не удосужился ответить и вошел в небольшой офис, который Зиплайн занял для организации распределения снаряжения. Он не был удивлен, что клон был там, быстро и эффективно просматривая что-то на датападе. — Командир, — он сделал паузу и быстро отдал честь, едва дождавшись ответного салюта, прежде чем его глаза вновь вернулись к блокноту. – Инженеры прислали Вам лучшую фильтрующую маску, а также несколько дополнительных фиброгибких для комфорта. Кити обновляет командный наруч для Вас и вскоре передаст его капитану Хаузеру. Что еще Вам понадобится? – Еще один DC-15x, датапад, комплект брони "Катарн", еще десять антидроидных кнопок, серию термальных детонаторов, набор кваркдрайверов, пара дюжин трэкеров, столько же бесконтактных мин и моток синей проволоки, — Зиплайн кивал, пока Перекрестье говорил, отмечая запрошенные предметы — хотя он останавливался на некоторых из более странных — в свой пад, чтобы курьеры могли доставить их в ангар. Во время ожидания, пока Зиплайн закончит собирать заказ, Перекрестье не мог не оглядеть комнату, где рядом со столом стояла пара открытых ящиков со всякой всячиной, чтобы другие клоны могли подобрать, что им нужно. В одном таком лежала кама. Возможно, это было из-за того, что Иккинг упомянул солдат ЭРК из 501-го, но ему не хватало тихого присутствия надежной силы на периферии, которую Эхо всегда обеспечивал, когда находился рядом, даже если ничего не говорил. Перекрестье слегка переместил свой вес на другую ногу и почувствовал твердый стержень лезвия вдоль голени. Нож Охотника все еще был засунут в его ботинок. … почему бы и нет? Его новые наручи были упрощенной версией тех, что носил Тех, и он буквально только что дал любимое прозвище Крушилы кушибану. С ножом Охотника он уже начал этот странный парад меланхолии, таская с собой части своих братьев. Что ж… Мимико будет держаться подальше, но у него теперь с собой было много взрывчатки, а Крушила всегда любил взрывать... всё, что было можно и нельзя. В какой-то момент Перекрестье, возможно, насмехался над этим, но теперь он начал понимать страстное желание Крушилы иметь при себе кучу взрывоопасных игрушек. Кроме того, ему действительно нужно было вытащить нож из ботинка, прежде чем он разрежет себе ногу. – ... Я также возьму наручную кобуру для ножа K-Reap, каму и длинный плащ, если он у тебя есть. Хотя бы до колен или длиннее, если найдётся. Зиплайн остановился на последней просьбе и просмотрел инвентарь в своем блокноте. – Я думаю, что у нас есть длинное пальто, но не уверен, есть ли в нем слой брони. – Все в порядке, — его было достаточно легко добавить, и хотя он не сказал бы, что был лучшим в модификации доспехов, он не раз помогал Теху модернизировать их снаряжение. – Есть очки с защитой от вспышки и функцией увеличения? Зиплайн только кивнул, все еще поглощенный поиском в инвентаре пальто, соответствующего предпочтениям Перекрестья. Иккинг заерзал рядом с ним. – Что-нибудь еще? — спросил Зиплайн, все еще занятый своим планшетом. Как бы он ни хотел добавить в список чего-нибудь ещё, чтобы позлить Иккинга, он не хотел опоздать на свою собственную миссию. — Не сейчас, — он склонил голову в сторону Зиплайна. — Ты можешь передать все это на "Подстрекатель"? – Конечно, командир. Я свяжусь с Вами, если… о, — он наконец отвел взгляд от своего блокнота, немного смущенный, как будто он только что понял, что коммуникатор Перекрестья все еще обновляется. — Я буду с Иккингом, — сказал Перекрестье, поворачиваясь к двери. – Свяжись с ним. – Да сэр! Путь до медпункта прошёл в тишине, что удивило снайпера. Он ожидал, что Иккинг, по крайней мере, попытается немного поговорить или почитать ему нотации, но офицер медицинской службы просто шёл рядом, по-видимому, довольный молчаливой компанией. Перекрестье втайне почувствовал облегчение. Он устал от всей реговской болтовни, к которой, казалось, они имели генетическую склонность. В медотсеке было относительно тихо, свет был приглушен, чтобы помочь отдыхающим. Перекрестье не был точно уверен, сколько сейчас времени по корабельным часам, но, если не считать нескольких сонных взглядов от лежащих на кроватях, их по большей части игнорировали. Было некоторым облегчением, что он узнал пару человек, которых они привезли. Они были одеты в медицинские халаты и все еще под капельницами, с бакта-пластырями тут и там, но они выглядели намного лучше, чем несколько часов назад. Чит увидел, что они вошли, и кивнул в сторону свободной койки на другом конце палаты. Перекрестье подумал, что было немного странно делать операцию в общей палате, но Иккинг сказал, что она будет довольно проста. Он предпочел бы, чтобы комнаты интенсивной терапии использовались для тех, кто в них нуждался. Иккинг указал на стул, стоящий рядом с койкой, и Перекрестье сел, положив руку на поверхность кровати. Иккинг стоял перед ним, сжимая в руке несколько гипогликемий. – Не усыпляй меня, — не мог не напомнить Перекрестье. Иккинг фыркнул, указывая поочередно на каждую гипогликемию в своей руке. – Я уже сказал, что дам тебе только местное обезболивающее. Никакого успокоительного. Вот эта - инъекция бакты, чтобы помочь запустить процесс заживления, инъекция антибиотиков в качестве меры предосторожности, стероид для повышения эффективности антибиотиков и бакты, а вот эта наполнена необходимыми витаминами и питательными веществами, потому что ты — ходячая катастрофа без малейшей унции здравого смысла или самосохранения. Перекрестье закатил глаза, но склонил голову набок, чтобы Иккингу было легче делать уколы, один из которых попал ему в верхнюю часть левого плеча. Иккинг отошел и обогнул койку, снова открывая Перекрестью хороший обзор палаты. Несмотря на то, что Иккингу все еще предстояло очистить и стерилизовать место операции, Перекрестье не хотел особенно наблюдать за этим. Когда Тафф впервые освободил его руку, очистил её от пыли и распрямил, снайпер едва мог сделать больше, чем просто взглянуть на нее. Несмотря на то, что она выглядела почти нормально - разве что немного кривоватой - Тафф всё это время держал это место онемевшим с помощью небольшой дозы обезболивающего, и Перекрестье изо всех сил старался не обращать на неё внимания. Оглядывая помещение, чтобы ему не приходилось открыто наблюдать за тем, что происходит с его конечностью, Перекрестье остановил взгляд на двери второй палаты интенсивной терапии. – ... Как он? – Перекрестье поймал себя на том, что спрашивает, всё ещё глядя на дверь. – Командир? – снайпер кивнул, крем глаза наблюдая за тем, как Иккинг шебуршится. Было некоторое смещение его руки и куртки, чтобы освободить место для процедуры, и несколько щелчков, когда сняли фиксатор, которым его снабдил Тафф. — Он… жив, — последовал неохотный ответ, когда Иккинг, похоже, протер антисептиком тыльную сторону его ладони и запястье, хотя Перекрестье почти ничего не чувствовал. – Хм, – он сузил глаза, глядя на дверь, как будто пытался увидеть сквозь нее. – Звучит не очень хорошо. – Ну, это было близко. У него серьезное повреждение позвоночника и нервов. В какой-то момент воздушные фильтры его шлема вышли из строя, поэтому теперь он вдобавок ко всему прочему борется с противной легочной инфекцией, вызванной какими-то гнилостными бактериями, ползающими в той яме, и у меня есть подозрение, что они также попали в кровоток. Раздалось шипение, которое, как знал Перекрестье, исходило от лазерного скальпеля, но он был активен в течение гораздо более короткого периода времени, чем снайпер ожидал. Когда вверх по руке прошли легкие подергивания, он спросил. – Каков прогноз? Иккинг вздохнул. – Не вызывающий оптимизма, но мы будем сохранять надежду, пока у нас еще есть возможность что-то сделать. Санни и я говорили о различных вариантах лечения ранее. Если он переживет инфекцию, мы верим, что можем, по крайней мере, вернуть ему руки, но в его ногах слишком много разорванных соединений. Возможно, мы сумеем вернуть некоторую чувствительность, но в настоящее время ходьба почти полностью исключена, – Перекрестье почувствовал резкий толчок до самого плеча, когда вся конечность дернулась, но рука оставалась блаженно онемевшей. Перекрестье не сводил глаз с двери в комнату Фокса, не в силах забыть чувство вины и грусть в его хриплом голосе. – … Ему нужно с кем-то поговорить. Когда мы с Вольфом были с ним, он… он был не в лучшем состоянии. Психологически, я имею в виду. — Я вроде как понял, — сказал Иккинг, явно увлеченный своим занятием, если судить по голосу. – Потеря способности ходить для любого клона будет серьёзным ударом. – Нет… он… – Перекрестье вздохнул, не совсем уверенный, как много он может сказать, не подвергая Фокса ненужной опасности. Не было похоже, что этот медицинский отсек диктовался стандартами камиоанцев, но о психологической помощи в ВАР не принято было говорить. Клоны были созданы, чтобы выдерживать психологические удары войны, но поскольку Фокс был вынужден так долго находиться под влиянием чипа, он определенно столкнулся с некоторыми ... проблемами, которые ему нужно было решить. – Он чувствует вину из-за то, что чип заставлял его делать в течение долгого времени. Ему нужно с кем-то поговорить. Иккинг на мгновение замер. Он снова вздохнул, внезапно звуча очень подавленным. – Многим солдатам на этом корабле нужен психиатр, но это не совсем та область, которой каминоанцы удосужились обучить полевых медиков или медицинских офицеров… Я уверен, что мы найдем способ помочь Фоксу и некоторым другим, которые также столкнулись с трудностями, – прозвучало легкое фырканье. – Я не думаю, что ты мог бы найти кого-то, кто согласился бы взять на себя эту задачу? – Я буду иметь это в виду, – было выше его понимания, кто в здравом уме захотел бы присоединиться к кучке дезертиров и поговорить с ними об их психических проблемах, но если он должен был приобрести необходимые вещи для этих регов, то он посмотрит, сможет ли он найдите кого-нибудь, готового занять эту должность. – Что-нибудь еще, что нужно медикам? – Не стоит.  Мы за гранью хорошего, – Иккинг весело фыркнул. – Серьезно, у нас на борту больше медикаментов, чем на любой станции, на которой я когда-либо работал. Если всем членам экипажа отрезать все конечности, кроме одной, у нас могут возникнуть некоторые проблемы, но даже в этом случае я сомневаюсь. Казалось, Иккинг что-то наматывает на его руку. Затем он завязал это быстрыми и точными движениями. — Вот, — сказал медик, выпрямляясь и снимая перчатки. – Я собираюсь попросить тебя держать её на перевязи в течение следующих двенадцати часов. Оставь эту бакта-перчатку и бинты. Только Таффу разрешено их снимать, но они должны быть достаточно ненавязчивыми, чтобы ты мог надеть на них обычную перчатку. Иккинг продолжал говорить, осторожно укладывая руку Перекрестья в перевязь и располагая ткань так, чтобы она удобно свисала с шеи. – Она может выглядеть нормально, но рука вообще не сможет функционировать. Будет нормально, если ты положишь её на что-то, упрешься ей в бедро или что-то в этом роде, но вне этого она просто присутствует. Как я уже говорил, у тебя не будет возможности поднять что-либо, удерживать вес своего тела или ударить кого-то. Ударить может получиться, но это будет больно. Бакта затянет разрез и предотвратит заражение, но Тафф будет следить за твоей рукой, и я назначаю еще курс антибиотиков. Тафф будет давать тебе обезболивающие по мере необходимости и возможности, поэтому скажи ему, если заметишь какие-либо странные ощущения или изменения температуры. Иккинг отступил и оглядел его сверху донизу. – Пойдёт, – сказал он больше самому себе, прежде чем обратиться к Перекрестью, проведя рукой по своим волосам. – Если… послушай, если интересно, я бы посоветовал тебе навестить Фокса, прежде чем ты уедешь… на случай, если его не будет здесь, когда ты вернешься. Учитывая, насколько плох был Командир, Перекрестье не удивился бы, если бы он в конечном итоге сдался, но небольшая часть его надеялась, что Фокс выживет. После всего того, что он услышал из уст Командира, Фокс заслуживал шанса помириться с собой. Он коротко кивнул Иккингу и попытался встать. Иккинг потянулся вперед, чтобы поддержать его. – Гидроморфон сделает тебя немного пьяным. Я отведу тебя к Фоксу, а Чит проводит тебя в ангар, чтобы ты не остался лежать ничком в каком-то случайном коридоре. Перекрестье слегка склонил голову в знак признательности, направляясь к палате номер два. Палуба, казалось, слегка вздыбилась, но он был почти уверен, что сможет выстрелить, если понадобится, так что это было не критично. Иккинг завис у его плеча, но, казалось, был доволен, просто следуя за ним и внимательно наблюдая, пока снайпер двигался к двери. Как он подозревал, видеть Фокса таким было тяжело. В последний раз, когда он видел Командира до Приказа 66, это было после того, как он закончил ругаться с Охотником и отдавал его и Крушилу обратно их сержанту. В тот момент у него было каменное лицо, и он смотрел на них с подозрением во взгляде, что побудило Перекрестье нагло усмехнуться в ответ. Острые глаза не дрогнули, но мышцы его челюсти определенно напряглись в неодобрении. Он все еще смотрел, как они уходят, и хотя Охотник сразу отвел их обратно на корабль, как и было приказано, люди Фокса все еще маячили на краю его поля зрения, как будто ожидая, когда один из них выкинет что-то этакое, чтобы они могли наброситься. То, что Перекрестье видел тогда, не было человеком, лежащим перед ним сейчас. Было удручающе думать, что он выглядел лучше всего за час до того, как случился коллапс. Его состояние резко ухудшилось, и та часть, которая все еще злилась на Фокса за то, что он приставил бластер к голове Таффа, больше не могла этого делать. Если бы ему не удалось вызвать их вниз, чтобы они выслушали его, когда он ещё мог говорить, был хороший шанс, что след Кикса был бы потерян навсегда. Когда Перекрестье подошел к кровати, Иккинг отступил назад, чтобы дверь закрылась, давая ему немного уединения. Реги не были такими высокими, как он, или массивными, как Крушила, но каждый из них имел такое же сильное и крепкое телосложение, как и у их донора. Ни один из регов не был так улучшен, как члены Бракованной Партии, но все они были спроектированы таким образом, чтобы быть более крепкими и немного более сильными, чем средний человек. Тот, кто лежал перед ним на кровати, не напоминал ему ни об одном из этих качеств и даже больше не походил на солдата-клона. Удивительно, каким маленьким и хилым выглядел командир, лежащий в постели, подключенный к нескольким машинам, с разнокалиберными трубками и проводами, проложенными под одеялом, закрывающими всё ниже плеч и руки, безвольно лежащие на покрывале. Перекрестье знал предназначение лишь нескольких из них, но этого было достаточно, чтобы понять, насколько близко Фокс стоял у края Пустоты. Он был на полном жизнеобеспечении. Машины и лекарства, которые ему давали, были единственной причиной, по которой он еще был жив. Органы были вынуждены продолжать работать, даже когда мозг не мог сам заставить их делать это. Всё, что требовалось, — отсоединить один-единственный провод, и слабо мерцающий свет, коим являлась сейчас его жизнь, погас бы навсегда. Перекрестье подошел к кровати, тихие гудки и ритмичное шипение были единственными звуками, которые разносились устрашающим эхом по комнате. Трудно было видеть, что такой сильный человек существует вот так. Перекрестье нахмурился, вглядываясь в лицо Фокса. Может быть, это было из-за того, что маска закрывала ему ноздри, а в горле проходила трубка, но с каких это пор на его лице появились такие глубокие морщины? Когда его волосы начали седеть на висках? У Фокса, которого он помнил, глядящего сквозь поле его камеры, не было ни того, ни другого. Он выглядел так же молодо, как и все его братья… нет, это было не совсем правильно… двоюродные братья, даже если он был немного более пресыщен вселенной в целом. Перекрестье вздохнул, не зная, что может сделать или сказать. Фокс был… мягко говоря, в плохом состоянии, и, очевидно, он никак не мог знать, что происходит, или реагировать на что-либо вокруг. Перекрестью было бессмысленно находиться здесь. Фокс никогда не узнает, был он тут или нет. Ему не следовало приходить… … не таким он хотел запомнить командира Фокса… Тем не менее, он был здесь сейчас, так что он всё же мог что-то сделать. Рука Фокса была холодной и безвольной, когда он осторожно поднял ее и держал как можно бережнее, необъяснимо беспокоясь, что она каким-то образом рассыплется в его хватке. Видит Создатель, он не любил слова, но Перекрестью необъяснимо захотелось что-то сказать, хотя они с командиром не были особенно близки. Однажды Эхо сказал кое-что. То, что он слышал от своего близнеца и что использовал при обращении к Отряду 99 в одном из тех случаев, когда почувствовал, что они зашли слишком далеко в своем унижении регов. Может быть, это случилось потому, что это был один из первых раз, когда Эхо упомянул своего близнеца, или это помогло привлечь внимание к тому факту, что их рег был мостом между ними и остальной армией, но они отступили. Казалось бы, поэтичное звучание его слов сейчас казалось уместным, хотя, вероятно, в то время это было сказано, чтобы сплотить окружающих. … Ну, если когда-либо и была необходимость кого-то сплотить, так это сейчас. – Мы одинаковы, Фокс. Одно сердце, одна кровь, хотя мы и выглядим по-разному, и у меня намного лучшее зрение, я… – он вздохнул и отвел глаза. Это было не о нем. Речь шла о Фоксе. Создатель, он не умел говорить такие вещи.   – Послушай, я пытаюсь сказать, что мы очень похожи. Мы произошли от одного и того же человека, даже если меня немного подправили в трубке… Я знаю, что не хотел бы умереть вот так, – Перекрестье нежно сжал его руку. – Я буду сражаться, чтобы остаться в живых. И ты продолжай сражаться. Чтобы… вернуться к своим братьям… и… моим двоюродным братьям… наверное… Перекрестье аккуратно положил руку обратно на кровать, прежде чем осторожно прижать большой палец к центру лба Фокса, в то время как он согнул руку над макушкой, как он видел, как Эхо делал пару раз, когда один из них был серьезно ранен. – Давай, ба'воду (* ba'vodu - дядя*) . Возвращайся к нам. Без тебя мы уже не те. Перекрестье в последний раз посмотрел на командира, чтобы запомнить каждую деталь, прежде чем быстро повернуться на каблуках и довольно поспешно покинуть комнату, чувствуя себя крайне некомфортно и нерешительно из-за того, что он только что сказал и сделал. Ему нужно было выйти. Покинуть эту удушливую маленькую комнату, в которой воняло антисептиком и навязчиво отражались эхом механические звуки принудительной жизни. Он чуть не врезался прямо в Чита. Медик автоматически потянулся, чтобы поймать его, когда он зашатался. — Извините, сэр, — мягко сказал он, помогая ему выправиться. – Я уже начал беспокоиться, что Вы тут упали и собирался войти, чтобы проверить, –он нахмурился, заметив странное выражение, которое Перекрестье пытался стереть со своего лица. — Вы в порядке? — Я в порядке, — выпалил он с большим гневом, чем хотел, хотя Чита это, похоже, не расстроило. У клона были очень пушистые волосы, которые развевались почти при каждом движении. – Хорошо. Мм... пойдем? Перекрестье двинулся через общую палату со странной беспокойной тревогой, следующей за ним по пятам. Он наполовину выбежал из медицинского отсека, пытаясь оставить позади всю эту ситуацию с Фоксом. Он почувствовал себя немного более собранным, когда вышел в коридор, остановившись на мгновение, когда понял, что понятия не имеет, в какую сторону ему идти. Чит, не сбавляя шаг ни на секунду, прошел рядом с ним. — Сюда, сэр. Едва главный вход в медотсек успел скрыться из виду, Чит начал предательски ерзать, что означало, что он хотел что-то спросить, но либо слишком нервничал, либо не знал, как сформулировать свою просьбу. В прошлом Перекрестье заставил бы рега извиваться подольше, но теперь он, по крайней мере, - как командир - чувствовал некоторую ответственность перед ними всеми. Он решил дать медику возможность высказаться, но через минуту понял, что должен сломать лед, иначе тот никогда не решится. – В чем дело? – спросил он, стараясь не казаться слишком требовательным или пугающим, хотя его голос прозвучал более скучающе, чем он хотел. — Ну, сэр… — нерешительно начал он. — Я… не мог не услышать, как вы с Иккингом разговаривали ранее, и мне было интересно, если… Вы упомянули что-то, что нам может понадобиться, и хотя это не совсем связано с медициной… На самом деле это скорее личный проект… Э… мне было интересно, есть ли шанс, что Вы могли бы… э-э… Перекрестье вздохнул от нервного бормотания. – Всё в порядке, Чит. Что тебе нужно? – Ну… некоторые из мальчиков говорили о том, что было бы неплохо организовать гидропонные сады или что-то в этом роде с некоторыми дополнительными материалами на борту. Он не думал, что на пустынных планетах, к которым они направлялись, будет много вариантов, но в галактике было много других мест, куда они еще могли заскочить. – Я посмотрю, что могу сделать. – Мы можем попытаться… подождите, что… Правда? – Перекрестье просто кивнул, не глядя в его сторону, но мог видеть взволнованное выражение лица Чита. – С-спасибо, сэр! Ангар казался таким же шумным, как и когда они приземлились. Бородавочник бегал вокруг "Зачинщика", сверяясь с клонами-техниками, занятых тем, что выглядело как предполетная проверка. Бойл был наверху рампы, работая с парой клонов, чтобы поднять груз на борт и, вероятно, закрепить его в одном из трюмов. Бригада техобслуживания поднималась на мобильном подъемнике, вероятно, ремонтируя некоторые незначительные повреждения, возникшие в результате их недавней "перестрелки". Хаузер стоял в стороне и разговаривал с Вингом, поэтому Перекрестье подошел к ним, а Чит последовал за ним.  – Как у нас дела? — спросил он, подходя ближе. Винг быстро отсалютовал, слегка подпрыгнув, хотя стоял на месте. Судя по тому небольшому взаимодействию, которое у Перекрестья было с этим клоном на сегодняшний день, он всегда казался олицетворением выражения "пузырёк счастья". Он ходил подпрыгивая и качал головой в такт музыке, которую мог слышать только он. У него были длинные волосы, ниспадающие между плеч, которые обычно были заплетены в косу из четырех прядей, которая, казалось, тоже подпрыгивала в такт его беззвучному саундтреку. – Корабль будет готов к отправлению, как только Макс и Турбо закончат ретрансляционное соединение по левому борту, ​​— просиял Винг в своей противно счастливой манере, ярко улыбаясь, в то время как от легкого движения головы его коса хлопнула по спине. Создатель, он собирался отрезать эти патлы… – Бойл следит за тем, чтобы всё было готово к полету, – Хаузер все еще смотрел на свой датапад, что-то печатая, пока говорил. – И Тафф уже в пути с дополнительными припасами из медицинского хранилища номер пять. До запланированного времени отправления осталось примерно двадцать минут, – коса Винга снова дернулась от его едва заметного движения головой, когда он отметил временную шкалу в своём журнале полетов. – Кстати об этом... Может ли кто-нибудь из вас сделать мне одолжение? — нерешительно спросил Чит, но продолжил, несмотря на явную нервозность. Перекрестье был искренне удивлен тем, что медик может все время казаться таким неуверенным в себе. – Таффу действительно нужно немного отдохнуть... – Уже назначил ему перерыв, как только мы покинем "Независимость", — Хаузер сделал паузу в работе с документами, чтобы ободряюще улыбнуться медику. – Не волнуйся. Если понадобится, я сам дам ему успокоительное. Чит фыркнул от смеха. – Надеюсь, до этого не дойдет, но спасибо. После всего, через что он прошел и чего ему удалось добиться, он заслуживает отдыха. Пока они разговаривали, Тафф вошел в ангар, таща за собой антигравитационную платформу с тремя большими прямоугольными ящиками и несколькими квадратными ящиками поменьше, сложенными поверх. Перекрестье поднял бровь, глядя на то, что Тафф забрал из медицинских магазинов. Ребёнок выглядел так, будто у него теперь хватит припасов, чтобы собрать медицинскую палатку на передовой после жаркого боя. – Эй, Тафф! – завопил Бойл с вершины рампы, когда увидел его. — Ты уверен, что тебе достаточно? – Ага! – слегка запыхавшись, крикнул он в ответ. – Я надеюсь, что так! – Хорошо, тащи всё сюда, чтобы мы могли загрузить! – Тафф кивнул и потянул тягач немного быстрее, когда закончил сокращать дистанцию. Даже с такого расстояния он выглядел почти мертвым от усталости. – Предметы, о которых я просил Зиплайна, прибыли? — спросил Перекрестье чувствуя некоторую тревогу, просто стоя на месте. Он предпочел бы уже покончить с этим, чтобы они наконец-то могли отправиться в путь. — Заперты в ящике по левому борту, — Хаузер, наконец, опустил датапад и протянул его Вингу. – Твой наруч в кабине, – он взглянул на его перевязь. – Хотя не похоже, что ты наденешь его в ближайшее время. — Иккинг уже отправил Таффу обновленную процедуру ухода. Он знает, что делать, – коммуникатор Чита запищал, и медик вздохнул. – Мне нужно вернуться в медицинский… — пробормотал он, и взгляд, который он бросил на Перекрестье, сказал всё сам за себя.  – Я помню. Посмотрю, что смогу найти. Он слегка вздрогнул, вероятно, не зная, что язык его тела так легко читается. – Еще раз спасибо, сэр. Удачи. — У него есть просьба или что-то в этом роде? — спросил Хаузер, нахмурившись, когда Чит направился обратно в дверям. – Он и еще несколько думали о том, чтобы разбить гидропонный сад. Он попросил меня найти семена для этого процесса. Хаузер нахмурился еще больше. – Нам понадобится какая-то форма приема, чтобы не приходилось постоянно отвечать на подобные словесные запросы. Перекрестье поднял правую руку, чтобы схватиться за внешний конец перевязи. Это было не совсем похоже на скрещенные руки, но достаточно близко. — Я оставлю это тебе. Хаузер вздохнул. – Клянусь, ты назначил меня на должность второго помощника, чтобы свалить все свои документы. Перекрестье только ухмыльнулся, даже не удосужившись посмотреть в его сторону. Два клона, которые чинили корпус "Подстрекателя" снаружи, подняли большие пальцы вверх и начали цикл, чтобы опустить подъемник обратно на землю. – Вот и всё, мальчики, — радостно сказал Винг, нажимая еще несколько кнопок на своем паде. – Вы будете готовы к отбытию, как только ваш груз будет загружен и вы окажетесь на борту. – Спасибо, Винг. Командир, — сказал Хаузер, ожидая приказов с той же четкой эффективностью, к которой привык Перекрестье, когда они вместе работали на Рилоте, но на этот раз он казался более расслабленным, чем тогда. Перекрестье смутно задался вопросом, как долго было это напряжение, учитывая, что он заметил его только сейчас, когда оно исчезло. — Капитан, — мягко согласился он и, шагнув вперед, понял, что то же самое напряжение исчезло и с его плеч. Как будто эти приказы не беспокоили его, как раньше... … на самом деле, теперь он следовал приказу, с которым у него не было проблем… И если это не говорило ему, что он на верном пути, то он не знал, что тогда.