To be reinstated

– Сосредоточься на дыхании, Перекрестье, — мягко инструктировал его Кикс, проверяя показания сканера. – Давай, легкое и медленное дыхание. Это было труднее, чем мог признать Перекрестье - следовать этому, казалось бы, простому приказу. Мышцы живота болели, от желудка до самого рта ощущалось тупое жжение. Он старался не сосредотачиваться на привкусе во рту, но мало что могло отвлечь его от того, что произошло за последние пять минут. Мало того, что его вырвало в правом трюме, так еще и три раза по пути к освежителю. Чтобы усугубить ситуацию, ему также удалось задеть Кикса и Бойла во время двух отдельных инцидентов. Даже сейчас, просто подумав об этом, он снова почувствовал, как у него скрутило живот. — Полегче, Перекрестье, — попытался успокоить его Тафф, будто подозревая, о чем он думает. Молодой медик осторожно прижал к его шее еще одну гипо. — Просто попробуй расслабиться. Расслабление было последним, о чем Перекрестье мог сейчас думать. Нужно было многое сделать, и чем раньше, тем лучше. Им было необходимо как можно лучше подготовиться, потому что, когда они достигнут системы, времени на раскачку точно не будет. — Х-Хаузер, — его голос был хриплым, говорить было почти больно.   — Всё в порядке, Перекрестье, — подал голос капитан с того места, где стоял сразу за дверью маленького и теперь давольно переполненного освежителя. – Всё хорошо. Позволь Киксу и Таффу работают. Перекрестье покачал головой, пытаясь не обращать внимания на боль, вспыхнувшую при движении головы. – Пусть Буст просмотрит архивы. Возможно, он сможет найти что-нибудь по именам Меррин, Мать Талзин или Ведьмин Рог. — Я так понимаю, вы что-то нашли? — спросил Бойл, когда снова появился позади него, теперь в чистых черных с надетыми поверх гражданскими брюками. У него с собой несколько комплектов чистой одежды, которые он положил на край раковины рядом с дверью. Перекрестью удалось кивнуть, но ему, честно говоря, нужна была еще минута или около того, прежде чем он сможет хотя бы начать пересказ того, что произошло. — К-Кэл… расскажи им о Джесси. Кэл на тот момент сидел на стойке, где располагались две раковины, Мимико удобно устроилась у него на коленях, а Догма парил рядом. Падаван выглядел настолько плохо, насколько Перекрестье себя чувствовал, его лицо было бледным и напряженным, мышцы рук слегка подергивались. Он подозревал, что отчасти причина того, почему Догма нависал над ним, заключалась в том, что он боялся, что ребенок может в любой момент упасть в обморок. Он и выглядел соответствующе… Перекрестье начал подозревать, что он пребывал в шоке от произошедшего. Кэл один раз кивнул, крепче прижимая к себе Мимико, которая, похоже, не возражала против того, чтобы на данный момент ее использовали как игрушку для объятий. — Когда мы добрались до лаборатории, с Джесси что-то было не так, — начал он тихо. – Мне было трудно связаться с ним, поскольку его разум был затуманен, и он был напряжен почти как Кикс, когда он был в стазисной камере, даже хуже. Мне потребовалось несколько минут, чтобы понять, что он говорит, но он пытался рассказать мне что-то о лечении. Они что-то сделали, и от этого… ему стало плохо. Несмотря на то, что он все еще был сосредоточен на сканере и лечении, было очевидно, что Кикс внимательно слушал Кэла. Перекрестье должен был признать, что впечатлен тем, что хмурый взгляд медика может стать еще глубже.   – После того, как Перекрестье ушел, чтобы начать осматривать базу, я попытался использовать исцеление Силы, о котором однажды упоминал Учитель Тапал. Я-я не уверен, что сделал всё правильно, но это включает в себя передачу жизненной силы другому, и Джесси казался более осведомленным после того, как я закончил, а я... я очень устал, поэтому я почти уверен, что сделал что-то, что помогло. Джесси беспокоился обо мне, а потом я что-то почувствовал… — Кэл нахмурился, снова испытывая трудности, пытаясь выразить подсознательные ощущения словами. – Похоже на м-масло, я думаю. Это было нехорошо. Как холодный огонь и почти приторно-мокрое ощущение… это заняло Перекрестье, а потом он проснулся и закричал, и я… – он вздохнул и опустил голову. – Я знал, что кто-то был там, контролируя его. Кэл извиняющимся взглядом посмотрел на него и, казалось, теперь говорил персонально с Перекрестьем. — Когда оно начало заставлять тебя подняться, я не хотел драться с тобой, поэтому я… я пошел и позвал Бойла и капитана Хаузера. — Умно, — сказал Перекрестье, все еще пытаясь расслабиться и вернуть под контроль дыхание. Он начинал чувствовать легкое головокружение, но не был уверен, было ли это из-за того, что, черт возьми, Тафф ввел ему, или из-за того, что он дышал слишком быстро и поверхностно. У него не было гипервентиляции, но он определенно втягивал воздух чересчур тяжело, как будто пробежал милю с полным снаряжением. — Очень, — добавил Бойл, заняв позицию с другой стороны от Кэла и положив руку ему на плечо. – Тебе предстоит многому научиться, прежде чем ты сможешь выстоять в рукопашном бою с кем-то хотя бы вполовину уровня Перекрестья. Однажды ты будешь готов, но нет ничего постыдного в том, чтобы отказаться от боя, в котором не сможешь победить. – Да и кроме того... – Бородавочник стоял позади Хаузера, время от времени заглядываясь через плечо капитана, чтобы увидеть Перекрестье, как будто он ожидал, что тот просто растворится в воздухе. Пилот завис у двери в освежитель на случай, если ему понадобится бежать в кабину. – Невозможно сказать, что этот зеленый туман мог сделать с тобой, если бы ты попытался ему противостоять. – Меррин уже сказала, что не причинит ему вреда, — справедливости ради уточнил Перекрестье. – Мы заключили сделку… но это не значит, что будет излишне предполагать худшее, если что-то подобное произойдет снова. – Меррин, да..? Что за сделку ты с ней заключил? — Хаузер бросил на него подозрительный взгляд, как будто начал собирать по кусочкам картину, и ему она не нравилась. — И что ты имеешь в виду под "снова"? — вставил Бородавочник, выглядывая из-за Хаузера. – Как будто она собирается взять в привычку заглядывать к нам и возить тебя на прогулку время от времени! – Нет, она… она сказала, что меня легче контролировать, чем многих других, – Перекрестью показалось, что он соскользнул вниз по звуковой дорожке, поэтому ему потребовалось усилие и время, чтобы снова сосредоточиться на происходящем, и он мог сказать, что ни Кикс, ни Тафф не были довольны его очевидной слабостью. — Не совсем уверен, что она имела в виду. — У тебя все еще есть чип? – небрежно - чересчур небрежно, чтобы быть правдой - спросил Кикс, потянувшись к аптечке, которую Тафф принес с собой.   – Нет. Его удалили, когда у меня чуть не расплавилась правая сторона головы, – Кикс немедленно остановил свое движение и повернулся к нему. Медик осторожно откинул его довольно длинные пряди назад и в сторону, чтобы посмотреть шрамы там, где волосы больше не росли. Спереди они свисали ниже подбородка, но сзади явно были длиннее. Ему повезло, что волосы были тонкими и прямыми и, казалось, по большей части не лезли в глаза, иначе бы он давно их сбрил. Он, вероятно, примет решение о том, что с ними делать, незадолго до того, как о них стало действительно трудно заботиться. Кикс глубоко вздохнул, разглядывая шрамы на его голове, которые до этого скрывались за волосами. – Что, черт возьми, их оставило? Ты прав… тебе повезло, что это не расплавило тебе голову. – Ионный двигатель "Венатора", — хрипло ответил Перекрестье, прежде чем отвернуться от этих пропитанных огненной агонией воспоминаний. Возможно, он делился некоторыми вещами со своей командой, но ему было неудобно рассказывать им всю историю своей жизни.   Не обращая внимания на удивленные взгляды остальных, он заставил всех присутствующих вернуться к делу. – Независимо от того, что она имела в виду, Меррин предложила помочь Джесси и другим клонам. Похоже, кто бы ни руководил лабораторией, он старается держаться вне радаров Империи, а она подобралась слишком близко. Меррин сказала, что они скоро уйдут, чтобы избежать обнаружения, и при этом они собираются "смыть" клонов в капсулах, а затем разрушить лабораторию каким-то взрывом. Пальцы Кикса дернулись у его головы, и старший медик откинулся на пятки. Перекрестье не был уверен, как описать выражение, промелькнувшее на его лице, прежде чем оно снова стало тщательно пустым, но на данный момент он, казалось, ушел в свой собственный маленький мир. – Ты выяснил, где они? — спросил Хаузер, в то же время Бородавочник медленно отступил от двери в коридор. Несомненно, готов мчаться в кабину к находящимся там звездным картам. — Меррин смогла сказать, где они? Прежде чем что-либо добавить, Перекрестье решил протянуть руку и крепко обнять Кикса за плечо, за которое его затем слегка встряхнул. – Она слышала, как они несколько раз упоминали Мидус. Причина, по которой они уходят, в том, что на близлежащей луне Притвейл замечено имперское присутствие.  Кикс издал слабый звук, и Перекрестье несильно встряхнул его еще раз, прежде чем его мозг успел написать слишком много ужасающих сценариев. Одним из первых вопросов, которые задал им Кикс, был о том, куда они направляются и зачем. Как только он услышал о Трилле и юнлингах, он потребовал, чтобы Бородавочник заставил "Подстрекатель" двигаться еще быстрее, на что их пилот возразил, что он доберется туда так скоро, как только сможет, целым и невредимым, потому что не хочет взрыва двигателей. Он точно знал, как далеко они были в этот момент от Джесси и остальных. – Дыши, Кикс, — скомандовал он медику, прежде чем обратиться ко всей группе. – Меррин была уверена, что сможет предотвратить их уничтожение и задержать детонацию до тех пор, пока мы не доберемся туда и не заберем их. Она собиралась использовать это теневое существо, чтобы каким-то образом сделать это, но она предупредила меня, что они все еще будут жить "в одолженное время", несмотря на всё это. – В одолженное время? Даже после всего этого? –Бородавочник издал недовольный звук где-то позади Хаузера, судя по всему, не веря своим ушам. — Какого черта они с ними сделали? — И кто вообще такая эта Меррин? – сказал Догма, хмурясь сильнее. – Судя по тому, как это звучит, она чертовски сильная. – Я не уверен, — признался Перекрестье, наклонив голову в сторону своего второго помощника. – Вот почему я попросил Хаузера найти ее, Мать Талзин или Рог Ведьмы, чтобы посмотреть, сможем ли мы выяснить, кто она такая. Что я знаю, так это то, что Меррин звучит так, будто она ровесница Кэла, она в ловушке и вынуждена против воли работать на них. Перекрестие даже не осознавал, что его тон изменился, пока Бойл не подал голос. – Чья-то буировская тревога срабатывает. — К чему это всё? — спросил Догма с некоторым весельем. — Ты же понимаешь, что он усыновил тебя через двадцать минут после знакомства? – Перекрестье закатил глаза, уже зная, что на лице у Бойла играет эта раздражающе самодовольная ухмылка. Он был рад, что ЭРК, по крайней мере, начал чувствовать себя лучше. – Поверь мне: если рядом есть раненый, потерянный или беспомощный ребенок, ген буира Перекрестья активируется настолько сильно, что это почти причиняет боль. В тесном простренстве освежителя раздались негромкие смешки от всех, кто провёл с ним какое-то время. Даже от Мимико в глубине души мелькнуло веселье. Тафф по крайней мере старался в какой-то степени пощадить его чувства, но это звучало так, словно он чуть не проглотил язык, пытаясь это сделать. Перекрестье смиренно вздохнул и перешел к менее смешной теме. – Судя по тому, что она говорила, они что-то сделали с ней, чтобы она могла воскрешать мертвых клонов. Это заявление мгновенно уничтожило всё веселье в комнате. – Что?! – Кикс выглядел так, будто вот-вот упадет в обморок, поэтому Перекрестье еще раз легонько встряхнул его. – Джесси- – Жив, – оборвал медика Перекрестье. – Меррин была вынуждена воскресить его и остальных клонов в той лаборатории - и, судя по всему, еще несколько других клонов - из мертвых. Она сказала, что они недолго живут вне капсул и тот, кто управляет объектом, комбинировал их ДНК с генами животных, применяя к ним какую-то генную терапию, чтобы их было легче контролировать и при этом они могли сражаться. – С кем сражаться? — Хаузер едва сдерживал ярость в голосе. Позади него Бородавочник бормотал что-то на мандо'а, что звучало как нечто среднее между угрозой и ругательством. Челюсть Кэла была на полу, и Мимико, казалось, пыталась подражать ему, все еще прижатая к его груди. Перекрестье не мог видеть Бойла, но было легко вообразить, что выражение ярости и шока на его лице было зеркальным отражением его собственных чувств. – Она не сказала, а я не догадался спросить. В тот момент было слишком много... всего. – Каким могущественным должен быть ребенок, чтобы воскрешать мертвых, — прошептал Кэл, не желая нарушать атмосферу в комнате. В его голосе звучали одновременно и ужас, и немного благоговейного трепета перед тем, на что она способна.   – Меррин сказала, что не должна была иметь возможность никого воскрешать, кроме своих "сестер", а затем добавила, что мертвые должны оставаться мертвыми, – плечо Кикса вздрогнуло под его рукой, но это был единственный ответ, на который он, казалось, был способен в данный момент, глядя куда-то вдаль. Он даже не смеялся вместе с остальными над комментарием Бойла о Перекрестье: либо не понял шутки, либо, что более вероятно, просто не слушал их. – Она ясно сказала, что не согласна с тем, что они заставляют ее делать… дошла до того, что пыталась убедить меня убить ее, чтобы она больше не была вынуждена им помогать. — Чёрт, — сказал Тафф, выглядя еще более растроенным, чем раньше.   — Эй, Хаузер, — задумчиво позвал капитана Бойл. – Добавь к тому поиску "Сестры ночи". У генерала Кеноби было несколько стычек с этими дамочками, и это начинает казаться смутно знакомым касательно некоторых вещей, которые он рассказывал о них. – Принято к сведению – Хаузер вздохнул и устало провел рукой по лицу. – Итак, подводим итог: у нас есть склонный к суициду и очень могущественный ребенок, которого вынуждает воскрешать наших мертвых братьев неизвестная нам в настоящее время группа, которая пытается смешать их ДНК с ДНК животных, чтобы они могли сражаться с какой-то другой группой, и они недолго живут вне капсул, потому что должны быть мертвы, поэтому они… ломаются и умирают снова? – Если они экспериментируют с их генетикой, есть большая вероятность, что их генетический код деградирует, когда они покидают эти капсулы, — немного отстраненно сказал Кикс, похоже, не в полной мере обращал внимание на происходящее вокруг него. – И, скорее всего, именно это и происходит. — У тебя есть предположения, как можно стабилизировать их ДНК? – всё же спросил Перекрестье, хотя он был почти уверен, что знает ответ. Кикс фыркнул и покачал головой. – Хотел бы я. Но я всего лишь боевой медик, имеющий образование офицера медицинской службы и канонира. Настоящий офицер медслужбы мог бы знать о нашей генетике больше, чем я, но, по-чесному, нам нужно найти каминоанца, желательно такого, который бы работал над нашей генетикой с самого начала, – в его голосе сквозил гнев, когда он добавил. – Длинношеие ублюдки любят секреты. Примерно этого Перекрестье и ожидал, но всё равно было разочаровывающе слышать. Он взглянул на Хаузера. – Пока предупреди Иккинга и Санни. Пусть они приступят к работе над проблемой как можно скорее. Меррин не была уверена, сколько времени она сможет им выиграть. Нам нужно найти выход как можно быстрее. — Есть ли шанс, что мы сможем найти каминоанца? — спросил Догма, нахмурившись, словно уже знал ответ. Перекрестье вздохнул, совершенно не гордясь тем, что сделал на Камино. – Я был там, когда их арестовали и посадили в транспорт, но я не знаю, куда их увезли, – он пожал плечами, пытаясь мыслить так же прагматично, как и его бывшее начальство. – Есть большая вероятность, что, если они отказались следовать своим новым приказам, Империя просто избавилась от них, вместо того, чтобы пытаться урезонить. — Осик, — озвучил Бородавочник мысли всех в комнате. Кикс наконец стряхнул с себя задумчивость. – Хорошо, теперь всё супер и всё обсудили? Вопросы, жалобы, предложения? — он не стал останавливаться, чтобы дать кому-нибудь времени на ответ. – Отсутствуют, отлично, потому что меня уже тошнит от запаха блевотины. Тафф - убери снаряжение и проверь всех на борту. Я помогу Перекрестью почиститься, а потом, если ты не против, Бойл, можешь одеть его в чистые черные и отвести на койку. — Я самостоятельно могу принять душ, — отрезал Перекрестье, хмуро глядя на медика, который только закатил глаза и усмехнулся.   – Знаешь, это звучало бы гораздо более правдоподобно, если бы ты мог хотя бы встать без посторонней помощи. --------------------------------------------------- Чтобы проснуться, Перекрестью потребовалось больше времени, чем он хотел бы признать. Кикс профессионально справился со звуковым душем. Перекрестье не был уверен, почему чувствовал себя таким слабым, и хотя Кикс клялся, что Тафф не давал ему никакого снотворного, снайпер позволил себе не согласиться. Он едва мог держать ноги под собой, пока Кикс помогал ему снимать доспехи и чиститься. Затем он передал его Бойлу, который был единственным, кто остался в освежителе после того, как все были вытолкнуты из комнаты. Он помог ему надеть новые черные, которые, конечно, не совсем ему подходили, но это было не так уж важно. Затем Бойл помог ему добраться до одной из ближайших кают и уложил на нижнюю койку, пообещав присмотреть за его снаряжением, поскольку Перекрестье на тот момент почти терял сознание от истощения. Должно было что-то быть в тех гипогликемиях, которые дал ему Тафф. Никогда в жизни он так не разваливался из-за обычной рвоты. Либо это, либо одержимость его Меррин оказала более негативное влияние на его физиологию, чем он думал. Он винил это отвлечение и странный диссонанс в своем разуме, почему ему потребовалось так много времени, чтобы понять, что он частично прижат. Что-то тяжелое и теплое давило на его левый бок, еще что-то лежало на правом боку, отталкивая здоровую руку от тела. Его ноги были прижаты к задней стенке койки, к ним прижалась теплая тяжесть. Он был ограничен, но, похоже, это его не беспокоило, что определенно было ново. Обычно он бы уже начал сражаться, высвобождаясь из ограничивающей его хватки. По крайней мере, его руки казались свободными. Левая лежала на чьем-то плече, а правая свободно обвивала чью-то спину.  Осознание этого заставило его распахнуть глаза. С кем, черт возьми, он… обнимался? Едва он успел подумать об этом, как в глубине его сознания пронесся всплеск теплого удовлетворения, за которым последовало тихое мурлыканье и ласковый удар головой в левый висок. Это, по крайней мере, объясняло пушистое тепло на плече и шее. Мимико предпочла свернуться калачиком в ложбинке между его плечом и шеей на подушке рядом с его головой. Ее хвост лежал на его шее, как будто она защищала его. Она успокоилась после удара головой, ее мягкое мурлыканье громко вибрировало в его ухе, и он должен был признать, что это успокаивало. Он начал задаваться вопросом, не переняла ли она все эти склонности туки только потому, что ей нравилось, как сильно это влияет на окружающих. Осторожно, чтобы не слишком ее беспокоить, Перекрестье приподнял голову настолько, чтобы посмотреть вдоль своего тела и понять, кто еще делил с ним койку. Копна рыжих волос, прижимающаяся к его левому боку, была всем, что ему требовалось увидеть. Кэл в основном лежал на нем, так как его толкнули вплотную к переборке, но это, похоже, не остановило его от объятий в том месте, где он беззаботно пускал слюни Перекрестью на грудь. Было приятно видеть, что большая часть цвета снова вернулась к его лицу. Ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, что это Тафф был прижат к его правому боку в основном из-за стандартной стрижки и цвета, которые подходили нескольким другим членам их команды. На помощь пришла медицинская нашивка, которая, как Тафф настоял, была пришита к правому рукаву куртки, которую он носил. Малыш лежал в основном на левом боку; его правая рука покоилась на Перекрестье и Кэле, плечо было прижато к подмышке Перекрестья, так что голова младшего медика частично лежала на изгибе шеи снайпера, а тонкая подушка в совокупности с кончиком хвоста Мимико закрывала часть его лица. Что его удивило, так это присутствие Догмы. Молодой гвардеец сидел прямо у изножья койки, прижав бедром ноги Перекрестья и Кэла к переборке. Руки Догмы были скрещены, и он, судя по всему, задремал случайно, учитывая, как он привалился к стене со склоненной на грудь головой, что определенно не было особо удобным положением для сна. Его правая нога была согнута, колено упиралось в заднюю часть ног Кэла, а лодыжка опиралась на его собственное бедро. Икры Таффа находились под другой его ногой, а ступня стояла достаточно близко, чтобы рука Перекрестья могла обхватить его лодыжку. Перекрестье был готов поспорить на свою винтовку, что они сделали это специально. Хотя он все еще был удивлен тому, что всем им удалось не разбудить его, занимая эти странные и неловкие позы, поскольку проснулся он не поэтому. Он должен был признать, что Хаузер двигался очень тихо, когда осторожно накрыл одеялом Догму. Молодой гвардеец нахмурился и издал недовольный звук, но не проснулся. Хаузер сделал паузу, когда понял, что Перекрестье смотрит на него, но это не помешало ему прикрыть снайпера и двоих детей еще одним одеялом. Движение у двери заставило Перекрестье повернуть голову в этом направлении, и он не мог не закатить глаза. Бойл постукивал по своему датападу, очевидно, сохраняя новый снимок, который он, должно быть, сделал до того, как Хаузер вошел в комнату. Честно говоря, если бы он каким-то образом не был виноват в этой импровизированной груде объятий, Перекрестье съел бы свой левый ботинок. Бойл поднял голову, когда Хаузер отошел, и увидел, что Перекрестье выразительно смотрит на него. Он без малейшего раскаяния ухмыльнулся в ответ и отсалютовал двумя пальцами правой руки. — Спокойной ночи, буир, — прошептал он, заговорщечески подмигнув Перекрестью, и отодвинулся достаточно, чтобы Хаузер мог выскользнуть из комнаты. Когда его масса пропала из поля зрения сенсоров, дверь мягко закрылась. Перекрестье осторожно опустил голову на подушку, стараясь никого не разбудить и не толкнуть Мимико, которая, похоже, снова заснула. Тот факт, что он ожидал такого поведения от Бойла до беспорядка, которым стала операция на Понемахе, был хорошим признаком, что он в основном оправился от того, что происходило в его голове. Перекрестье решил, что не будет доставлять ему слишком много проблем из-за этого форсмажора, и закрыл глаза. ... но даже если он поприветствует ЭРК утром, взяв его голову в захват, он был почти уверен, что его раздражение всё ещё будет достаточно сильным. ---------------------------------------------- Расп проснулся в середине следующего утра с испуганным криком и сразу же попытался встать. Тафф добрался до него первым. Чуть ранее молодой медик, наконец, убедил Кикса лечь, чтобы он мог начать восстанавливаться от стазисного отравления, вместо того, чтобы пытаться справиться с симптомами с помощью постоянных доз стимуляторов. Этому, вероятно, также поспособствовали почти все члены экипажа — за исключением Мимико, потому что юная кушибан взяла на себя присмотр за ударной группой 212-ого, которая должна была вскоре начать просыпаться - угрожая прижать его к земле и накачать успокоительным, либо же просто оглушить. Перекрестье, уставший от споров, решил использовать дипломатию: они вскоре должны были принять участие в двух последовательных спасательных миссиях, вероятным противником в осложнениях которых выступали вооруженные до зубов имперцы. Им просто необходимо, чтобы и он, и Тафф были готовы практически ко всему, особенно если брать во внимание состояние, в котором находились клоны в лаборатории и группа напуганных и, вероятно, полуголодных юнлингов. Эта последняя часть вызывала у Перекрестья наибольшее беспокойство. Он не слышал вестей от Триллы с момента их первой встречи, и Кэл не смог найти ничего, что связывало бы их в Силе. Как падавану удалось связаться с ним из буквально всех людей галактики, всё ещё оставалось загадкой, которую Кэл просто выдал за "Волю Силы"… на что Бойл тут же крикнул "Бред Силы", и все остановились на этом.   Как знал Перекрестье, они всё ещё были примерно в трех днях от цели, и Трилла должна была продержаться до тех пор, в то время как Империя безжалостно охотилась на нее и шесть других юнлингов. Она сказала, что у них мало еды и воды, когда Перекрестье впервые заговорил с ней два дня назад, поэтому он был готов поспорить, что к настоящему времени дела их были плачевны. Съедобной флоры и фауны на Притевейле было много - конечно, если знать, что искать, и иметь время на охоту, но вполне вероятно, что у Триллы не было такой роскоши. Также не помогало, когда Кэл обмолвился за завтраком, что Трилла и мастер Цире, вероятнее всего, сопровождали юнлингов на Илум, чтобы найти их собственные кайбер-кристаллы, так что им будет от восьми до двенадцати лет. Перекрестье всё утро был не в духе. … И если еще хоть один член команды сделает комментарий о "буире", он может начать отстреливать их… Тем не менее, он старался не срываться на Распа, когда тот дернул наручники на запястьях достаточно сильно, чтобы сломать кость. Медик не обращал внимания на Таффа, даже когда тот надавил ему на плечи, пытаясь уложить его на спину и заставить перестать цепляться за ремни, удерживающие его на койке. — Всё в порядке. Всё в порядке, Расп. Ты в безопасности, — успокаивающе повторял Тафф, но Расп, казалось, только сильно натягивал свои оковы, пытаясь подняться. – Капрал Расп! – голос Хаузера прорвался сквозь возьню в трюме с достаточной властностью, чтобы Перекрестью автоматически захотелось закатить глаза. Старые привычки умирали с трудом.  Однако это произвело желаемый эффект, поскольку Расп внезапно замер и посмотрел на них широко раскрытыми от недоверия глазами. — Ч-что… — он моргнул, глядя на них, явно сбитый с толку происходящим. Теперь, когда его внимание было приковано к ним, Перекрестье ткнул пальцем вправо от клона. Подсказка сработала: медик посмотрел в сторону, и вся борьба тут же вытекла из него, когда он рухнул обратно на койку под руками Таффа. — Карк, — прошептал он, тщательно оглядывая своего ридуура под тем углом, под которым находился. – Он в порядке? — С ним все будет хорошо, — заверил его Тафф, откидываясь на пятки теперь, когда Распу не грозила опасность пораниться. – Сегодня утром мы понизили степень тяжести его травмы до трех. Он все еще в тяжелом состоянии, но нет никаких причин, по которым он не мог бы выздороветь через какое-то время. Расп на мгновение замолчал, все еще глядя на Снэпса. — Могу я увидеть его сканирование? – наконец неуверенно спросил он Таффа, как будто ожидал, что эта просьба будет отклонена. – Конечно, - Тафф вытащил свой сканер из-за пояса и подвинулся, чтобы занять удобную позицию для сканирования другого клона. Расп наблюдал за ним с пристальным вниманием. Маленькая машина издала радостный чириканье, Тафф быстро взглянул на результаты, прежде чем развернуть ее, чтобы другой медик мог видеть экран. – С ним все будет в порядке, — повторил Тафф, как будто тот сам не мог прочитать результаты. Расп долго смотрел на экран, прежде чем снова откинуться на койку. — Слава Создателю, — хрипло прошептал он про себя. Перекрестье отошел от того места, где он, Хаузер, Бойл и Догма обсуждали Притевейл и возможные стратегии по поиску Триллы. Кэл уже исчез, как они и договаривались: как только любой из клонов с чипом начнет подавать признаки пробуждения, падаван сбежит в кабину и запрет за собой дверь. Связь Перекрестья была включена, так что Бородавочник мог подслушивать их разговор и держать их обоих в курсе того, что происходит в трюме. Снайпер присел рядом с Распом. Медик мгновение просто молча смотрел на него, прежде чем выдавить. – Спасибо. Я… я действительно не верил, что ты сдержишь свое слово. – Я знаю, что сейчас это может так не выглядеть, Расп, но мы на одной стороне, – он махнул рукой в сторону Снэпса. – Вы двое и остальная часть вашего отряда в безопасности здесь, с нами, – по легкому расширению глаз было очевидно, что Расп понял, что он имел в виду. – Но мне нужно задать тебе вопрос, и я надеюсь, что ты ответишь честно. Расп подозрительно посмотрел на него, но через мгновение натянуто кивнул. – В зависимости от того, что это за вопрос, я постараюсь ответить на него в меру своих возможностей. — Почему ты был так уверен, что я планирую продать вас двоих в рабство? При этом на лице Распа за мгновение сменилась целая палитра эмоций, но больше всего Перекрестье зацепил именно страх, мелькнувший в глубине его глаз. Он уже мог сказать, что ему нужно будет показать Распу, почему он хочет это знать, прежде чем тот что-либо ответит. — Вот, — он протянул руку и расстегнул ремень на его груди. – Присядь на секунду. Я хочу тебе кое-что показать, – он поймал взгляд Таффа и мотнул головой, чтобы ребенок отошел в сторону и дал Распу беспрепятственный обзор группы клонов, которых они спасли от Сицры и Рикдоры на Джакку. Он указал на них, не сводя глаз с Распа. – Мы спасли этих пятерых клонов от пары рабовладельцев на Джакку и нашли улики, подтверждающие, что неизвестная организованная группа регулярно продает клонов на невольничий рынок. Их травмы не соответствуют тому, чему они подверглись у слимо, от которых мы их освободили. Звучит так, словно ты знаешь, как они оказались там, или у тебя есть хорошая теория относительно того, почему, и я хочу знать, чтобы я мог предотвратить продажу твоих братьев в качестве расходной рабочей силы. Расп одарил его слегка паническим взглядом и закусил губу, все еще явно нервничая из-за необходимости что-либо говорить, еще больше расстроившись, когда увидел бывших рабов в трюме. Его взгляд скользнул по остальной части помещения и команде Перекрестья, стоящей и наблюдавшей за происходящим, и остановился на одном из них. Медик выдохнул его имя со смесью замешательства и облегчения.   – Бойл? Перекрестье был искренне удивлен, что ЭРК решил не скрывать свое лицо или не пошел в кабину с Кэлом. Он уже сказал Бойлу, что если он не хочет, ему не придется встречаться со своими бывшими товарищами по оружию, пока у них всё еще есть активные чипы в головах. Он знал, что Хаузер сказал ему то же самое, но в данном случае Бойл, очевидно, решил, что было бы лучше позволить Распу увидеть его. — Всё в порядке, Расп, — успокоил его Бойл. – Как и сказал командир, мы на одной стороне, и мы собираемся положить этому конец. Ты можешь доверять ему. Уверенность Бойла, казалось, дала решающий толчок, поскольку Расп вздохнул и посмотрел на свои руки, сложенные на коленях, и наручники на них. – Они называли это "транспортировкой". Любой из водэ, которого медицинский офицер, командующий медотсеком, считал достаточно раненым, помечался как таковой, после этого их сопровождали в ангар, и больше их никто не видел. . – Всего около двух с половиной, может быть, три месяца назад я начал пытаться выяснить, куда их отправляют. Поппи также проводил собственное расследование, но он пошел еще дальше. Если никто не видел раненых водэ и не знал о них, он оформлял их как погибших, а затем тайно переправлять в другие отделы, – он весело фыркнул. — Поппи сказал, что для не-клонов мы все выглядим одинаково, они никогда не заметят разницы. — У тебя нет идей, кто это санкционировал? — спросил Хаузер, когда стало очевидно, что Расп не собирается продолжать без какой-либо подсказки. — Нет, — грустно покачал головой Расп. – Однако я знаю, что ближе к концу моего пребывания там они начали что-то подозревать, – он взглянул на Снэпса. – Подозревать достаточно, чтобы я предупредил Снэпса, что однажды ночью могу не вернуться в бараки и попросил позаботиться о себе. Он… я подозреваю, что он пошел к Вули, который затем пошел к Поппи, и каким-то образом между ними двумя им удалось получить разрешение на то, чтобы я отправился вместе с ними на эту миссию. — Подожди, — обеспокоенно перебил Бойл. — Они не собирались тебя брать? — Нет, изначально в этой операции должны были участвовать только командир Коди, Вули, Ловец, Хайджек и Снэпс. – Вы, должно быть, издеваетесь… вы, ребята, всегда работали вместе как команда. Расп кивнул в знак согласия. – Это предлог, который Вули использовал, чтобы вытащить всех нас с постов и записать в участники операции. Мол, если мы будем все вместе, это больше будет походить на спасение Кикса, потому что мы так много времени проводили вместе во время Войн клонов. В конце концов, Коди поддержал его идею, и после того, как они представили достаточно доказательств, начальство санкционировало это. — Насколько серьезными были травмы, о которых ты говоришь? — спросил Туф.   Расп вздохнул и снова опустил голову, судя по тону, ему явно было стыдно. – Одним из последних, кого я застал, был маленький ребенок, который оказался слишком близко к перегруженному аккумулятору вспомагательной батареи. Трое других не справились, но ему повезло, он частично оказался за трубопроводом. Взрыв искалечил большую часть его руки, но это можно было исправить… просто требовалось время, а Поппи знал, что главный медик его не даст. Он всё же хотел рискнуть, но я знал, что слишком много дворняжек на корабле видели, как его увезли в медпункт, и на самом деле он был не так уж и плох, чтобы умереть, не вытерпев пяти минут. Я думаю, что главный медик уловил окончание нашего разговора, потому что он был не особо счастлив... Сказал нам готовить его к транспортировке даже раньше, чем обычно. Поппи замотал парочку гипогликемических препаратов в его бинты, чтобы он мог их использовать, когда понадобится, но я не думаю, что ребенок действительно был в сознании достаточно, чтобы понять, что он говорит… его рука должна была так сильно заразиться, а мы… Мы просто позволили им забрать его. Последнее, очевидно, было для него особенно больным местом, и, судя по выражению лица Таффа, ему тоже было не по себе. Мысль о том, что клон-медик был вынужден прекратить лечение раненого брата, заставила кровь Перекрестья закипеть. Это не было справедливо ни по отношению к пациенту, ни к медику. — Поппи больше не главный медик? — спросил Бойл, явно расстроенный и раздраженный рассказом.   Расп покачал головой. – Нет. Он просто клон. Он недостаточно хорош, чтобы лечить настоящих людей. То, как он сказал это, заставило Перекрестье резко выдохнуть сквозь стиснутые зубы, в то время как Бойл резко изменил свою стойку, гневно топнув ногой по палубе. Выражение лица Хаузера было тщательно нейтральным, но Догма выглядел так, словно собирался сорваться и врезать кулаком в ближайшую переборку.  – Н-но это… – Перекрестье заставил Таффа замолчать взглядом и легким покачиванием головы. Не нужно было вступать в споры с Распом. Чип не давал ему особого выбора в этом вопросе. Перекрестье положил руку на плечо Распа и несильно сжал. — Спасибо, что рассказал мне всё, что знаешь. Можешь ли ты сказать мне что-нибудь еще о той палате, в которой ты работал? Расп покачал головой, но Перекрестье уже и так понял, что он лжет, по тому, как дрогнули мышцы его челюсти. Было еще кое-что, чего Расп намеренно избегал. Часть его хотела выудить эту информацию, но Перекрестье также не хотел припирать парня к стене. И, учитывая то, через что ему пришлось пройти, Перекрестье никак не хотел использовать свои более... грубые методы получения информации. — Ложись, — сказал командир, укладывая его на спину. – Мы собираемся держать тебя здесь еще некоторое время, но я обещаю, что мы не будем разлучать вас со Снэпсом. — Я вам верю, — мягко отозвался он, ложась обратно. — Вы собираетесь держать меня под успокоительным? — Только если придется, – в глубине его сознания вспыхнуло чувство осторожности с легким намеком на опаску. Перекрестье вздохнул и встал с колен, жестом приказывая Таффу надеть ремень на грудь Распу. — Коди просыпается, — предупредил он остальных. – Отлично, — вздохнул Догма, устало потирая лицо. — Как всегда вовремя, не так ли? Перекрестье подошел к ним и бросил на Бойла взгляд. — Я бы предпочел, чтобы ты остался здесь, — многозначительно посоветовал он. — При всем уважении, сэр, — спокойно ответил Бойл. – Возможно, некоторым из них будет легче, если они узнают, что за ними присматривает не только брат, но и бывший товарищ. – Они также могут заклеймить тебя предателем, — парировал Хаузер. — Или вообще не доверятся тебе. Бойлу потребовалось время, чтобы обдумать этот комментарий. – Это нормально. Я знаю, что Вули, по крайней мере, почувствует себя чуть более непринужденно, когда я заверю его, что с остальными его мальчиками всё в порядке. Перекрестье не был так в этом уверен, но, с другой стороны, он не знал, какими были отношения Бойла и Вули до всего этого, а гадать он не хотел. Откровенно говоря, он не был хорош во всех этих "отношениях", и не собирался больше в них вникать. У него были более важные дела. – Хорошо, — Перекрестье повернулся и направился к другой стороне корабля, зная, что Хаузер будет единственным, кто последует за ним на тот случай, если им понадобится проделать то же фокус "хороший/ плохой Корри", что они изначально провернули с Догмой. Тем временем сам Догма собирался отступить в качестве резервной поддержки в центральный трюм вместе с Бойлом, но, похоже, ЭРК уже решил присоединиться к ним двоим в комнате с ударной группой. Тафф вернулся к обходу раненых. Перекрестье также в частном порядке надеялся, что он поговорит с Распом и, возможно, завоюет его доверие достаточно, чтобы узнать, что тот упустил в своем отчете. – ...следить за ним. Он достаточно умен, чтобы отключить нашу броню. Не стоит его недооценивать, — заканчивал Коди, когда они входили в правый трюм. Мимико очень забавлялась, когда сидела на ящике, притворяясь, что облизывает свою лапу и потирает ею мордочку, как это делала бы настоящая тука. Смущенные взгляды ударной группы, когда они молча сравнивали то, что говорил Коди, и то, что они видели, подсказали Перекрестью, почему Мимико так часто притворялась животным. Конечно, как только он вошел в трюм, внимание захваченных клонов тут же переключилось на него. — Перекрестье, — прорычал Коди, быстро проследив за взглядами и увидев, кто еще входит в трюм. Вули прервал всё, что Перекрестье собирался сказать, когда дернул свои путы достаточно сильно, чтобы сотрясти стержень, к которому он был прикован. – Где остальные мои люди?! — потребовал ответа он, еще раз резко дернув наручниками. — Всё в порядке, Вули, — ответил Бойл, заходя в комнату. Он не отошел далеко от входа, предпочитая небрежно прислониться к стене рядом. – Снэпс и Вик были ранены во время извлечения, поэтому Расп остался с ними. — Лейтенант Бойл, — нахмурился Коди. – Последнее, что я знаю, ты столкнулся с дисциплинарным взысканием за неподчинение… как, черт возьми, это привело тебя сюда? – Где они? — одновременно с командиром зарычал Вули, снова дергая оковы. — Они в медотсеке, — пожал плечами Бойл, прежде чем обратиться к Коди. – Быть ​​брошенным в тюремную яму посреди пустыни на каторжных работах — немного чересчур за неподчинение, не находите? Перекрестье дал мне выход, и я воспользовался предложением. Принимая во внимание то, что произошло в Яме, и то, как мало он на самом деле сделал, чтобы вытащить их из нее, Перекрестье почувствовал, что вопрос о том, какой "выход" он на самом деле "предложил", был немного спорным, но сейчас было не время вступать в дискуссию. У Коди на лице появилось выражение, которое Перекрестье видел пару раз во время войны, когда командир пытался разгадать какую-то загадку. – В твоем деле ничего об этом нет… только то, что ты получил дисциплинарное взыскание. Что ты сделал? Бойл прислонился к стене, и Перекрестье легко распознал перемену в его настроении. Теперь это был гнев. – Сэр, даже если бы Вы приказали мне стрелять в группу детей, я бы послал Вас куда подальше. Просто был бы немного более вежлив, поскольку я действительно уважаю Вас. А какая-то дворняжка, которая не видела и десяти часов боевых действий и которая думала, что я не более чем дроид из мяса, тупо выполняющий приказы, такой привилегии не заслужила. Перекрестью удалось скрыть свое удивление по поводу этого открытия, но, учитывая то, как он вел себя с Кэлом, он знал, что Бойл никак не мог воспринять такую ​​команду спокойно. Остальная часть ударной группы до сих пор хранила молчание, позволяя своим командирам говорить, но комментарий Бойла явно не понравился ни одному из них, судя по выражениям лиц. Что-то в этом показалось Перекрестью странным. Он повернулся, поймал взгляд Хайджека и спросил. – Как тебя зовут, солдат? Пилот ударной группы на мгновение замешкался. — Э-э, — он взглянул на Вули, словно проверяя, всё ли в порядке, прежде чем ответить. – Хайджек… сэр… гм… CT-8947. Это было неправильно. По крайней мере, не из его опыта работы с клонами в Имперских Вооруженных силах после Приказа 66. Клон, находящийся под полным контролем чипа, указал бы номер CT, а не имя, или вообще не стал бы отвечать. Вули внезапно снова рванулся вперед, явно пытаясь отвлечь внимание Перекрестья от своего товарища по команде, поэтому снайпер всё же повернулся, чтобы посмотреть на него на случай, если тот случайно успеет повредить запястья, дергая за перекладину. – Я хочу поговорить с Распом, — твердо сказал он, как только они встретились взглядами. — Бойл, — позвал Перекрестье, обменявшись быстрым взглядом с Хаузером и микроскопически качнув головой в сторону Хайджека в немом вопросе. Его капитан быстро кивнул головой, давая понять, что он тоже уловил странность. – Если Расп согласен оставить Снэпса и Вика на пару минут, не мог бы ты привести его к Вули, чтобы они могли поговорить? Убедись, что он знает, что если он решит остаться там, у него есть полное право. — Конечно, — сказал Бойл, отталкиваясь от стены и возвращаясь в другой трюм. Было очевидно, что все члены ударной группы уловили молчаливый обмен между ними двумя. — Что вы собираетесь делать с нами? – обманчиво спокойно спросил Коди, когда он, казалось, пытался одновременно держать в поле зрения и Перекрестье, и Хаузера. — Пока ничего, — легко признался Перекрестье. – Вы просто сядьте поудобнее и расслабьтесь. Мы не собираемся причинять никому из вас вреда, только хотим помочь. Вскоре вы поймете, чего мы добиваемся, потому что прямо сейчас вы не поверите, даже если я всё объясню. – Испытай меня, — Коди бросил на него пылающий гневом взгляд, ничуть не успокоенный попыткой снайпера уйти от ответа. Перекрестье лишь покачал головой, и Коди перешел к следующей теме, которую хотел обсудить. – Хорошо, тогда расскажи мне о джедае у вас на борту, – прежде чем Перекрестье смог хотя бы попытаться опровергнуть это заявление или уклониться от разговора на эту тему, Коди добавил. – Учитывая его возраст, более вероятно, падаван, с копной рыжих волос, одетый как маленький мусорщик. Перекрестье бросил на Коди острый взгляд и, не подумав, зарычал. – Открою секрет: там, куда мы направляемся, есть резервуары с бактой, и тебе понадобится по крайней мере неделя в одном из таких, когда я закончу, если ты подойдешь к нему ближе чем на десять метров. Ухмылка, которую Коди подарил ему, была прямо-таки дикой, и Перекрестье был вынужден признать, что очко в этом словесном поединке досталось старшему командиру. Бойл и Расп выбрали именно этот момент, чтобы вернуться в комнату. Медик двигался в основном свободно, его сдерживали только наручники на запястьях. Учитывая все обстоятельства, Перекрестье был искренне удивлен, что он вообще был готов оставить Снэпса. Медик подошел прямо к ним и опустился на колени рядом с ногами Вули. – Командир, – доложил он Коди. – Лейтенант. — Расп, — напряжение, казалось, вытекло из плеч Вули, он не сводил обеспокоенных глаз с одного из пропавших членов команды. Еще одна странность. Перекрестье снова взглянул на Хаузера, чтобы убедиться, что он ее уловил. – Как ты? С тобой хорошо обращаются? Снэпс и Вик в порядке? — Да, сэр, — с готовностью отозвался Расп. – Я в порядке. Они были очень милы и любезны, учитывая, что мы… ну… Снэпс сейчас на третьем уровне, Вик на четвертом, но у него хороший прогноз. Тафф — их медик — еще один клон — он позволил мне проверить их состояние. Примерно через неделю они поправятся, и им обоим потребуется последующая физиотерапия. Они полностью восстановятся примерно через три недели. Расп на мгновение оглянулся на них, словно ожидая, что они остановят его, прежде чем добавить. – Они… у них также есть несколько раненых водэ, о которых они заботятся. Перекрестье рассказал немного о том, как они их спасли, и они узнали, что есть еще такие, как они, которым они тоже планируют помочь... Коди недоверчиво посмотрел на Перекрестье. – Ты теперь помогаешь водэ? Что с тобой случилось, что заставило тебя обратить свой царственный взор на нас, "регов"? Перекрестье не смог сдержать ухмылку. – Это длинная история. Не думаю, что ты сейчас оценишь. По крайней мере, его постоянное увиливание, казалось, в какой-то степени бесило Коди. Он узнал предательское подергивание правой брови. Он определенно действовал Коди на нервы, не рассказывая всю историю. …Хорошо… Он все еще был более чем встревожен угрозой Кэлу… Позади него произошло какое-то движение, за которым проследили Вули и Коди, глаза первого загорелись узнаванием. — Корри, — сказал он с улыбкой, которая казалась дружелюбной, хотя его глаза с ноткой холодного безумия впились в лицо Догмы. – Приятно видеть тебя и твой нос в целости и сохранности. Догма подошел к Перекрестью и спиной вперед запрыгнул на ящик, на котором сидела Мимико. — Нет, спасибо тебе, — раздраженно сказал он. — Ты организовал мне сотрясение мозга. Вули пожал плечами, насколько это было возможно в наручниках. – Тебе действительно следует перестать использовать свое лицо в качестве щита. Он у тебя есть,  используй его. – Да, конечно. Как я уже говорил, я не совершу эту ошибку снова. – "Снова"? Мы собираемся снова напасть друг на друга? – Может быть, когда удалим лишнее оборудование из твоей головы, я подумаю над этим. Перекрестье чуть не пропустил. Он не совсем обращал внимание на то, как Догма и Вули перебрасываются шпильками туда-сюда — хотя он сделал мысленную пометку поговорить с Догмой о комментарии про щит позже — и чуть не упустил, как вздрогнул Расп при упоминании об оборудовании. Для медика было неудачным шагом повернуться и посмотреть на двух спорщиков. Вули, казалось, уловил это, его глаза метнулись к лицу Перекрестья, губы слегка сжались от беспокойства. — Ты знаешь о чипах, не так ли, Расп? Перекрестье должен был признать, что был удивлен тем, насколько быстро двигался Расп. Он едва закончил предложение, как Расп уже был на ногах. Он поднял руки вверх, словно ожидая нападения. — Расслабься, Расп, — быстро сказал Хаузер, сделав полшага вперед. — Никто здесь не причинит тебе вреда. — Расп? – Вули с беспокойством посмотрел на своего медика, а затем повернулся и посмотрел на них взглядом, который сулил мучительную смерть, если они сделают хоть шаг к его подчиненному. – О чем это они? – спросил он, все еще обращаясь к своему медику, хотя больше не смотрел на него. Расп все еще переводил полный паники взгляд между ними четырьмя, как будто ожидал, что один из них поднимет на него бластер, если он хотя бы дернется. — Расп, — Перекрестье попытался разрядить ситуацию. – Мы уже знаем о чипах, и наши были удалены. Расслабься. Мы не причиним вреда ни тебе, ни кому-либо еще, кто знает о них. Казалось, это заставило Распа немного успокоиться. – …Их можно вынуть и не… не задеть хозяина? — Есть некоторые риски, — уточнил Хаузер с той же ноткой властности в голосе. – Но шансы на это очень малы. У нас у всех были свои, — он указал на них четверых. – И я знаю о многих других, которым их удалили без каких-либо побочных эффектов. – Расп, – Вули все еще пристально смотрел на них, выискивая угрозу, но, казалось, больше интересовался их разговором, в то время как остальная часть отряда выглядела смущенной и неуверенной. Лицо Коди было неестественно пустым, что, как уже знал Перекрестье, было плохим знаком. Чего бы он не отдал, чтобы узнать, что в данный момент творится в голове у командира. — О чем вы говорите? Расп на мгновение замолчал, приводя мысли в некое подобие порядка. – В какой-то момент во время обычного сканирования Поппи обнаружил аномалию. Он сказал, что не уверен, что это такое, но рассказал об этом мне и велел держать рот на замке.… следующие три клона, которые посетили медотсек… мы просканировали их потихоньку, и у них тоже была эта аномалия… и мы проверили, и… и у нас тоже. Расп медленно выходил из своей защитной позы, но было очевидно, что он скорее смирился, чем чувствовал себя в безопасности. – Мы решили рискнуть провести дальнейшее расследование и пробрались в хранилище, куда отправлялись трупы перед переработкой, – это было неприятно слышать, и не только ему. Перекрестье почувствовал перемену настроения в его команде при упоминании о том, что происходит с их павшими братьями. Их даже в морг больше не отправляли. Это было почти как с Фоксом и Корускантской гвардией, только хуже. Переработка существовала, чтобы удалять то, что было не нужно или не могло быть повторно использовано на корабле. По-сути, мусор. Не помогало и то, что ударная группа, казалось, восприняла это спокойно, как будто это не было для них новостью. Не обращая внимания на их реакцию на его заявление, Расп продолжал. – Там была пара недавно умерших клонов, тела которых еще не были уничтожены. Мы… Я стоял на страже, пока Поппи проверял, и… – Расп пожал плечами, не находя слов. – …Вытащил что-то похожее на опухоль со… схемой или чем-то, встроенным в нее. Биочип. У них у всех была одна и та же аномалия, одна и та же микросхема, так что можно было с уверенностью сказать, что такие же чипы были и у нас. Рэпс покачал головой. – Мы так и не поняли, для чего они нужны… или как их безопасно удалить… или почему они, кажется, есть у всех клонов, но Поппи сказал мне держать это в секрете. Он не думал, что мы должны были узнать о них… а потом случилась эта история с Понгом, и мы начали нервничать, а потом меня вызвали на миссию, и я не… я не знаю, что случилось с Поппи. – Мы найдем его, Расп, — хотя бы потому, что он чувствовал себя обязанным бывшему главному медику 212-ого. Даже после той довольно тревожной истории Поппи все еще был добр к нему в те несколько раз, когда ему приходилось иметь дело с их отрядом. Он также знал, когда следует отступить, что, учитывая отношение большинства медиков - даже Теха, - с которыми ему приходилось иметь дело на протяжении многих лет, о чем-то говорило. — Я удивлен, что вам двоим удалось узнать о чипах самостоятельно, — вздохнул Перекрестье, остро осознавая, что привлек внимание всех членов ударной группы 212-ого - хорошо это или плохо, он еще не мог сказать. – Они известны как чипы модификации поведения. Каминоанцы вживляли их в мозг каждого клона во время эмбрионального развития, чтобы обеспечить послушание во время войны. Они были созданы, чтобы перепрограммировать мышление клонов, лишить их свободы выбора и даже личности, превратить их в послушных солдат, которые никогда не будут оспаривать приказы и дважды думать о них, – он не смог сдержать горечи, которая просочилась в его голос. – Мы были запрограммированы, как хорошие маленькие органические бидоны, которыми мы и являемся, потому что хорошие солдаты выполняют приказы. Расп вздрогнул всем телом, и было легко увидеть, какой эффект его слова произвели на большую часть ударной группы. Никто из них, казалось, не мог смириться с мыслью о том, что какая-то органическая микросхема у них в головах заставляет их действовать против их воли. Единственные двое, на которых его слова, казалось, совершенно не повлияли, были Вули и Коди, но Перекрестье не был уверен, пытались ли они сохранить внешнее спокойствие или они в какой-то степени знали об этом. — …но вы же сказали, что сможете их удалить, верно? — переспросил Расп, почти отчаянно ища подтверждение в их глазах. – Убрать их и не навредить хозяину? – Да. Если хочешь, я даже поговорю с Иккингом и Санни от твоего имени и узнаю, не захотят ли они ознакомить тебя со сканированием и обработкой, прежде чем ты или кто-либо еще из этой команды пройдете процедуру, – по крайней мере, он был совершенно уверен, что Иккинга и Санни это условие устроит.  — Да, — быстро согласился Расп, но потом оглянулся на Вули и добавил. – … А если я откажусь от какой-либо части процесса, что тогда? Перекрестье был вполне уверен, что Иккинг был бы более чем счастлив рассказать и показать коллеге-медику все аспекты операции, а также - в крайнем случае - переубедить Распа и заставить согласиться. Иккинг был упрямым ублюдком. — Тогда мы отпустим вас всех. Вули недоверчиво взглянул на него, но, когда Расп оглянулся, чтобы посмотреть, согласен ли он с условиями, ЭРК кивнул головой в знак подтверждения. — Хорошо, — с явным облегчением сказал Расп, большая часть оставшегося напряжения в его плечах исчезла. Коди, с другой стороны, выглядел совершенно неубежденным. – Это какая-то сфабрикованная ложь, чтобы позволить вам красть членов Имперской армии прямо из-под носа Империи? – его глаза сузились, когда он бросил на Перекрестье стальной взгляд. – Удобное оправдание, чтобы объяснить все свои проступки, не так ли? Удаление какого-то биочипа, внедренного каминоанцами, берет на себя всю вину за то, что ты не смог выполнить поставленную задачу. Перекрестье вернул взгляд Коди в десятикратном размере. – Я не потерпел неудачу в своей миссии. – Ой-ли? – Коди ухмыльнулся. – Значит, ты привел остальную часть Бракованной партии или устранил их? Должно быть, я пропустил эту часть в отчетах… Я-то думал, ты всё ещё поддерживаешь свой стопроцентный показатель успеха. Где-то в глубине души Перекрестье знал, что Коди его провоцирует, но осознавать и игнорировать гнев и боль, вызванные его словами, — совершенно разные вещи. — Если только ты не всегда был шпионом и не притворялся, что тебя бросили, чтобы все считали тебя верным Империи, пока ты беспрепятственно сливал секретную информацию. Перекрестье почувствовал, как что-то внутри лопнуло. Была причина, по которой Охотник держал нож в ножнах именно на предплечье. Не только потому, что так лезвие был в пределах легкой досягаемости во время боя. Когда он скрещивал руки на груди, метательное оружие было прямо под кончиками пальцев. Одним простым движением можно было развести руки в стороны, зацепив рукоять пальцами, когда рука скользила напротив другой. Поворот туловища в тот момент, когда острие выскальзывает из ножен, рычаг в ноже работает вместе с телом, когда человек проворачивает его между пальцами, так что можно бросить нож первым, просто закончив вытягивать руку от тела с чуть большей силой. Это было плавное, уникальное движение, которое Перекрестье помог освоить Охотнику, когда они были кадетами, и хотя Перекрестье немного заржавел, он все еще мог метнуть нож в стремительном движении и поразить намеченную цель. Коди не смог сдержать легкой дрожи, когда лезвие вонзилось в переборку менее чем в пяти сантиметрах от его левого уха. Внезапное движение заставило всех членов ударной группы вздрогнуть от удивления, а Расп подпрыгнул так высоко, что чуть не приземлился на колени Шортстеку. Вули моргнул широко раскрытыми глазами, глядя на нож, как будто он лично оскорбил его. Его собственная команда отреагировала не лучше. Мимико пискнула, Догма чуть не упал с ящика, на котором сидел, Бойл и Хаузер подпрыгнули на милю, но Хаузер ухитрился изумленно произнести его имя, совершенно не веря тому, что Перекрестье только что сделал. Бойл смотрел с благоговением и, может быть, немного со страхом на нож, который все еще слабо дрожал от удара о стену. – Информация — это то, чего Империи остро не хватает, — сердито прошипел Перекрестье, плавно поднимаясь из стойки для броска. – Особенно, когда речь идет о достоверной информации, а не просто предположениях, основанных на том, что видели лишь частично. Или информации, которая была настолько испорчена охочими до власти людьми, что они могут заставить тебя поверить практически во всё, что вылетает из их рта, если они достаточно исказят свои слова и смысл. Перекрестье двинулся к Коди, подкрадываясь ближе неторопливыми шагами. – Возьмем, к примеру, моих братьев: да, их файлы есть в имперских базах данных, но даже ты знаешь, насколько сильно они изменены. Тех настолько часто бывал в наших записях, что мы регулярно шутили, что в Республике нет такого понятия, как кибербезопасность. Он всегда подправлял их, скрывая наши генетические недостатки от каминоанцев, удаляя медицинские записи и преуменьшая наши травмы, что стало для него почти рутиной. – Конечно, я выполнил свой долг и попытался предупредить их о том, насколько сильно были подделаны записи, но никто не стал меня слушать. Как будто они думали, что я больше ничего не знаю о наших прошлых миссиях или о моих бывших товарищах по команде. Отряду потребовалось серьезно повредить комплекс на Рилоте, прежде чем адмирал начал серьезно относиться к моим предупреждениям.   – Мой постоянный приказ от адмирала Таркина заключался в том, чтобы полностью уничтожить Бракованную партию. Мое улучшение даёт мне преимущество перед всеми моими братьями в бою, даже перед Охотником с его проклятым шестым чувством, которое позволяет ему замечать, когда кто-то целится в него - оно не спасет, если я буду на расстоянии в пару километров. Если бы мне приказали арестовать или убить их, это было бы легко… но уничтожить их, – он сделал акцент, подняв палец. – Это должно было быть сделано совершенно по-другому. Через мгновение он снова двинулся вперед, чтобы донести свою точку зрения. – Как лидер Бракованной партии, Охотник должен был умереть последним. Он является центром Отряда, за ним остается последнее слово во всем, что мы делаем… Так что, чтобы уничтожить Отряд, нужно было уничтожить Охотника. – Это должно было быть сделано поэтапно. Для начала нужно было показать Охотнику, как легко ему всех потерять. Ранение Крушилы во время их побега с Камино, угроза убить Омегу на Бракке, близкий выстрел в сторону Теха, прежде чем им удалось сбежать, включив ионный двигатель "Венатора"… Эхо должен был получить предупреждение на Рилоте, но кто-то, совершенно не имеющий отношения к этой миссии, вмешался и всё испортил в последнюю секунду.  Хаузер сдвинулся позади него, но Перекрестье проигнорировал это и остановился рядом с Коди. — Второй этап так и не начался. Когда Охотник был схвачен на Даро, я решил дать им возможность воссоединиться с Империей и сумел добиться одобрения от адмирала Рэмпарта. Они, разумеется, отказались, поэтому второй этап должен был вступить в силу, если бы меня не заклеймили шпионом и не арестовали. Он опустился на корточки рядом с Коди. – После того, как он действительно поймет, что может потерять свою семью, придёт время забрать их всех. Крушилу. Теха. Эхо. Гонки. "Мародер Хаоса". Омегу. Все они должны были умереть или быть уничтожены на его глазах. Их потеря приведет к тому, что он совершит ошибку, и его, в отличие от остальным, схватят и доставят живым. Потому что, — он сделал еще одну драматическую паузу и снова поднял палец. – Пока я жив, Охотник всегда в глубине души будет надеялся, что меня можно "спасти", независимо от того, что я сделал. Так что, убив себя на его глазах, я бы лишил Империю ценного актива, но я также выполнил бы свою миссию по уничтожению Отряда клонов 99. Коди смотрел на него с тщательно нейтральным выражением лица, но в его челюсти и плечах было достаточно напряжения, чтобы Перекрестье понял, что победил в споре… но он уже мог сказать, что цена этой пирровой победы была слишком высока. После его короткой речи в трюме воцарилась потрясенная тишина. Перекрестье потянулся, вырвал нож из переборки и спрятал в ножны.   — Черт, да ты страшный, — пробормотал Вули, наблюдая за ним с новой настороженностью.   Перекрестье не думал, что этот комментарий подразумевал ответной реплики, но, тем не менее, он поймал себя на том, что отвечает. – Как я уже говорил ранее: мои братья и я были созданы, чтобы "быть страшными". Мы были теми, кто выполнял грязную работу ВАР, вещи, о которых общественность не должна была узнать, или же наши миссии могли выдать за операцию сепаратистов, если бы что-то пошло не так. Мы делали грязную работу, чтобы ЭРК и другие клоны выглядели как герои, технически нас вообще не существовало. На бумаге мы были еще более расходным материалом, чем любой другой отряд клонов, – он вздохнул с сожалением, но добавил. – Всё, что у нас было, — это мы сами… но даже тогда, в конце концов, это товарищество — это братство — было таким же расходным материалом, как и должно было быть. Взгляд Коди скользнул по нему, ненадолго остановившись на ножнах, компьютере на наручах, затем на каме, и он нахмурился, словно осознав, что делает. — Перекрестье, — сказал он мягко, почти как тот командир, которым он был во времена Войн клонов. – Ты в порядке? Перекрестье только фыркнул и в ответ приложил к его шее гипогликемию, наполненную гидроксизином, которую он носил с собой с тех пор, как Вольф упомянул реакцию своего брата на это вещество. Коди дернулся, но не смог отодвинуться достаточно далеко, чтобы лекарство не попало ему в кровь.   Перекрестье встал, убирая использованную гипо, чтобы избавиться от неё позже. — Бойл, пожалуйста, отведи Распа обратно к раненым, думаю, на сегодня мы закончили дискуссии, – он взглянул на капитана и качнул головой в сторону Вули. – Хаузер - убедись, что наш дорогой ЭРК будет образцовым пленником. Догма - возьми пайков и воды для всех. Мимико - оставайся на страже. Отдав указания, Перекрестье развернулся и без спешки покинул трюма, бессовестно игнорируя стеснение в задней части горла и тупую боль в груди, а также всех остальных вокруг себя.