To be reinstated

Перекрестье пришёл в движение еще до того, как полностью проснулся.   Он сел, крепко прижимая к себе Эхо, вытаскивая бластер и направляя его на источник оскорбительного шума. Эхо издал удивленный звук, когда его бесцеремонно дернули, его руки от удивления вцепились в рубашку снайпера, даже когда он замер в его хватке. Некоторое время ничего не происходило, а затем громкий стук в дверь повторился. — Завтрак готов, — крикнул Бойл из-за двери. – Хаузер сделал вафли. Перекрестье моргнул в темноту, когда его затуманенный сном разум пытался осознать реальность. "Подстрекатель". Беспорядок, которым была большая часть вчерашнего дня. Изнуренный сон после того, как Кикс уговорил его лечь. Кикс. Перекрестье вернул предохранитель на место и взглянул на медика, все еще застывшего, прижатого к его груди. Кикс определенно проснулся, но не двигался. Его тело, наученное годами тренировок, пыталось выдать боевую реакцию, но он также старался заставить себя оставаться расслабленным. Перекрестье, по-видимому, обнимал его во сне, и теперь использовал эту хватку, чтобы прижать голову и туловище медика к своей груди, заслоняя его от двери. Снова раздался стук. – Ребята, вы меня слышите, или мне нужно выбивать дверь? Это заставило Кикса вздрогнуть, но он снова быстро расслабил мышцы, как только мог. Перекрестье понял, что Кикс пытался представить себя как можно менее опасным, ожидая, пока удерживающий его снайпер полностью проснется. Перекрестье должен был признать, что это умно: если бы они оба проснулись с боевой реакцией, был неплохой шанс, что Перекрестье мог нейтрализовать его как угрозу, прежде чем иметь дело с тем, кто был по ту сторону двери. — Если Бородавочник еще раз подложит подсластитель в мой каф, я засуну ему кафмашину туда, где ее не должно быть, — ответил Перекрестье достаточно громко, чтобы было слышно через дверь. — Мы скоро придём. – Хорошо, я передам сообщение, — сказал Бойл, выстучал костяшками пальцев по двери какую-то мелодию и ушел. Кикс вздохнул, всё ещё прижатый к груди. — Я так понимаю, ты проснулся? — Да, — Перекрестье держал его в странном наклонном положении, которое нельзя было назвать ни сидячим, ни лежачим. Он поддерживал медика до конца, пока тот распутывал их ноги, а сам переместился так, чтобы сесть на край койки. Несмотря на то, что он был почти уверен, что проспал почти десять часов, он все еще чувствовал себя вымотанным и раздавленным. – Ты довольно предусмотрительно остался расслабленным. Я… я бы не отреагировал хорошо, если бы мы оба проснулись, готовые к драке. — Ага, — Кикс потер затылок, наклонившись вперед настолько, чтобы упереться локтями в колени, все еще полностью сидя на койке. – Полезный навык, когда время от времени спишь с другим солдатом, особенно с тех пор, как он вернулся с тренировок ЭРК. Джесси, как правило, чаще просыпался готовым к бою, чем нет. Попав несколько раз в удушающий захват, я научился просто оставаться настолько спокойным, насколько это возможно, пока он не проснется достаточно, чтобы понять, что происходит вокруг. – Хм, – Перекрестье двинулся, чтобы слезть с койки, подошел к световой панели и активировал подсветку. Он чувствовал себя психически неуравновешенным, как будто в крови литрами циркулировали обезболивающие. Ему потребовалось некоторое время, чтобы немного успокоить несвязанные мысли, в течение которого он тупо смотрел куда-то вдаль, прежде чем вздохнуть и обернуться к медику. Кикс все еще сидел там же, где и раньше, спокойно наблюдая за ним, как будто чего-то ждал. К сожалению или счастью, Перекрестье точно знал, чего. А он так устал... Устал, выжат, чувствовал себя незащищенным... Но Кикс продолжал смотреть на него. – Что теперь? — спросил он после того, как стало очевидно, что Кикс не собирается ничего говорить первым. – Что ты имеешь в виду? — уточнил Кикс, перебрасывая ноги через край койки, пока не утруждая себя слезанием с нее. – Как мне… – Перекрестье неловко пожал плечами и посмотрел в сторону, не зная, как выразить мысли словами. – ...Не бери в голову. – Нет, попробуй еще раз, – Кикс слез с койки и потянулся. – Если Кэл может, спотыкаясь, объяснить нам Связь Силы, то и ты сможешь озвучить, что у тебя на уме, – его голос стал мягче, когда он добавил: – Просто скажи, что ты имеешь в виду, Перекрестье. Ничего страшного, если ты не знаешь, как это сформулировать, но я не могу читать твои мысли, так что тебе придется попробовать, чтобы я мог помочь. Перекрестье вздохнул, но отказался смотреть Киксу в глаза, чувствуя себя странно незащищенным и ничуть не наслаждаясь открытостью. – Как мне… встретиться с ними? Я… вел себя не как командир. – Расслабься, Перекрестье, — Кикс улыбнулся. – Я не думаю, что сейчас в этой гостиной есть хоть один человек, который беспокоится о своем командире. Они все беспокоятся о друге.   – Будут ли какие-то неловкие вопросы? Придется ли тебе пережить несколько объятий? Может быть, иметь дело с большим количеством проявлений привязанности, чем за весь прошлый год? Я сказал бы "да" всему этому. Кикс ненадолго замолчал. – Ты напугал их, Перекрестье. Некоторых особенно сильно… и могу без утайки сказать, что когда ты заперся в темной комнате так надолго, пара из них хотела выбить дверь, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке. – Честно говоря, удивлен, что они этого не сделали, — Перекрестье хмуро посмотрел на стену между ними и общей комнатой. — Кто их остановил? – Бойл и Хаузер, – Кикс слегка пожал плечами и добавил. – Бойл утверждал, что лучше остальных понимает твоё мышление, и тебе нужно дать немного времени, чтобы собраться… хотя по прошествии первых двух часов было легко заметить, что он тоже начинает нервничать. Хаузер сказал, что ты достаточно часто проводил время в одиночестве, поэтому ему не следует волновался, но я почти уверен, что он сам продолжал  время от времени ходить по коридору, проверяя, заперта ли дверь. Чтобы хоть немного успокоить остальную команду, они решили оставаться в общей комнате, обещая выломать дверь, если Мимико или Кэл заметят что-нибудь… что становится опасным для тебя. Перекрестье тяжело вздохнул. Он должен был знать, что это снова всплывет. – ...Независимо от того, что все могут подумать, я не собираюсь стрелять себе в висок. На этот план повлияло воздействие чипа на мой разум. Теперь я... если бы меня не арестовали... я не думаю, что смог бы это сделать. И именно так он и узнал, что его чипа больше нет. В противном случае у него не было бы возможности отклониться от плана. – Именно поэтому старшие и более спокойные члены команды взяли дела под свой контроль. Младшая часть команды, а именно Тафф и Догма, преследовали их по поводу "вызволения" тебя при каждом удобном случае, – Кикс усмехнулся, не подозревая о мыслях Перекрестья. – Тафф даже пытался приказать Хаузеру, используя превосходство медицинского звания. На тот момент я уже не спал, и, должен признать, было довольно мило наблюдать, как он пытается противостоять Хаузеру вот так. Он был весь такой неуверенный и нервный, даже когда пытался отдавать приказы. Парень очень заботится о тебе. — Есть лазейка для отклонения превосходства медицинского звания? – насколько Перекрестью было известно, такого способа не было, поэтому Хаузер должен был быть очень хитрым, чтобы вылезти из петли. – Ничего не выдумывай, — отрезал Кикс с опасным блеском в глазах. – Хаузер отклонил его только потому, что Тафф так близок к тебе. Он поставил под сомнение способность Таффа действовать объективно и профессионально… поэтому вместо него я выдвинул свою кандидатуру для разговора с тобой. Честно говоря, Перекрестье не мог и представить, что вчера вечером у него был бы подобный разговор с Таффом. Скорее всего, он бы вообще ничего не сказал и просто проигнорировал младшего медика. – Итак, ты бессовестно ворвался в мое одиночество… мило. Кикс чуть раздраженно взглянул на Перекрестье. – Я не сразу вломился сюда. У меня было довольно сильное - не особо лестное - мнение о тебе с Анаксиса, поэтому мне нужно было собрать некоторую информацию, прежде чем идти на это минное поле. После пары интервью, чтобы получить лучшее представление о тебе, а не о том придурке, которого я помню, я уже мог прийти сюда, чтобы поговорить с тобой. – И при этом ты не психолог, — честно говоря, он начинал походить на него. – Я не являюсь психологом… Я сказал это еще прошлой ночью. Однако ты не первый клон, с которым я разговариваю о самоуважении, чувстве собственного достоинства или ценности человека как личности. Отсутствие индивидуальности в рядах, особенно когда они начинали развертывание восьмилеток, может вызвать некоторые действительно неприятные расстройства личности, если не присечь их на корню, и не похоже, чтобы каминоанцы поощряли индивидуализацию среди курсантов, или обращали внимание на нашу человечность вообще. Половину времени дети не чувствовали себя в безопасности: думали, что мы отправим их обратно на Камино за то, что они случайно вышли за рамки, просто будучи собой. Должен признать, что твоя речь была более... неортодоксальной, чем я привык, но по существу контекст тот же самый. У тебя просто больше боевого опыта, и упрямая полоса лишь вдвое короче моей. Мне потребовалось больше времени, чем обычно, чтобы достучаться до тебя, но я это сделал, и это всё, что имеет значение. Перекрестье все еще чувствовал неловкость по поводу того, что ему предстоит выйти из комнаты, чтобы встретиться лицом к лицу с командой, но, по крайней мере, он не чувствовал себя таким уязвимым, как раньше. Он мог бы постараться еще немного потянуть время, прежде чем - как он предполагал - Кикс погонит его взашей, но - Перекрестье надеялся - к тому времени он почувствует себя немного более уравновешенным. – Итак, как же мне найти себя? – На самом деле это путешествие внутрь, — Кикс пожал плечами и повернулся, чтобы забрать свои ботинки, поднос и кружки оттуда, где они оказались накануне вечером. – Я могу только немного направить. Тебе придется пробовать различные блюда, посещать новые места, изучать хобби и интересные виды деятельности, прислушиваться к своим эмоциям и находить то, что искренне делает тебя счастливым. Единственное, что я могу сделать, это поделиться с тобой известными мне увлечениями и интересами на случай, если они тебе тоже понравятся. Просто помни, что это не гонка, не торопись, чтобы насладиться процессом выяснения того, кто ты как личность, а не только как офицер и солдат. Хорошо, темп был немного быстрее, чем он ожидал. – ... Но с чего мне начать? Кикс многозначительно взглянул на него с того места, где поднимал кружку, которую снайпер уронил на пол прошлой ночью. – Хорошо, хватит тянуть кота за хвост, я знаю, ты делаешь это намеренно. В конце концов тебе придется к ним выйти, и нет, ты не умрешь от смущения, –Черт. – ... но, по правде говоря, после того, как всё немного утрясётся, ты должен поговорить с Догмой о своих волосах. – Моих волосах? – это была не та тема, о которой он стал бы думать дважды. Это были просто волосы. Он отрежет их, как только они начнут лезть в глаза, при первом же удобном случае. – Он много раз помогал своему близнецу с прической и экспериментировал с ним в разных стилях, пока они не нашли тот, который ему понравился. Из всех в команде у него, вероятно, больше всего опыта в работе с волосами.  – У Догмы есть близнец? – это было для него новостью. Он не знал, что у клонов вообще могут быть близнецы… хотя Эхо несколько раз упоминал, что Файвз был его близнецом. Как это работало? У каминоанцев была очень строгая политика в отношении того, как функционируют их капсулы для вынашивания. Разве они не смыли бы более слабого из двух клонов, растущих в одной трубке? Или вообще обоих? – Да, я вижу это смущенное лицо "-Подожди, что?" Если два клона из одной партии имеют братский уровень привязанности выше среднего, а их чувства полностью платонические, они объявляют себя близнецами. Им чрезвычайно редко удавалось далеко продвинуться вместе на войне по понятным причинам, но командиры, по крайней мере, старались держать их вместе, пока возможно. Кикс вздохнул. – Но Догма и Тап… оказались особым случаем… и просто, чтобы ты знал: Тап в конечном итоге умер. По какой-то причине его чип преждевременно активировался для исполнения Приказа 66. Вот почему Файвс начал расследование и почему позже, после того, как он был убит, я начал своё… так что действуй осторожно, если решишь затронуть эту тему. Казалось, Догма мог кратко говорить о нем раньше, но не задерживался на этой теме. Перекрестье опустил голову в знак признательности, затем бросил на дверь обвиняющий взгляд, но на самом деле не шагнул к ней.   – ... Знаешь, в какой-то момент Бойл и, возможно, Бородавочник просто устанут ждать и придут сюда, чтобы за шкирку вытащить тебя из комнаты. Перекрестье вздохнул. – Несомненно, с некоторыми… нелестными комментариями к моей персоне. Перекрестье дал себе еще мгновение, чтобы осознать, что он скорее предпочтет встретиться с отрядом дроидов-коммандос безоружным, чем со своей командой, прежде чем, не оборачиваясь, кулаком стукнуть по кнопке открытия двери. От комнат с двухъярусными кроватями по правому борту вёл короткий коридор, который выходил в дальний конец гостиной. На этот раз путь казался намного короче. Дверь скользнула в сторону при его приближении, и он совершенно внезапно оказался прямо там, лицом к лицу с большинством из них, когда все обернулись на звук открывающейся двери. В тот момент дроиды-коммандос были намного предпочтительнее. К счастью, ему не пришлось долго вариться в собственной неуверенности. Кэл внезапно врезался в него с такой силой, что ему пришлось сделать шаг назад, чтобы сохранить равновесие. Руки мальчика крепко обхватили его чуть ниже груди, а лицо впечаталось в черные. Он ничего не сказал, но было очевидно, что в известной вселенной нет силы, способной оторвать его от Перекрестья в ближайшее время. Снайпер вздохнул и ответил на объятие одной рукой, в то время как его другая рука неуверенно погладила падавана по плечу в успокаивающей манере. – Всё в порядке, Кэл. Я в норме. Кикс громко неободрительно откашлялся позади него. Перекрестье закатил глаза и бросил на него не менее гневный взгляд, даже когда прошипел специально для медика: – …Мне уже лучше. Кикс кивнул в знак согласия, проходя дальше в комнату. – Рад это слышать, – как всегда, Бородавочник околачивался возле двери, готовый броситься в кабину, если поступит предупреждение от автоматизированных систем. – Потому что теперь мне не стыдно рассказать тебе о твоём счете. – Счете? – Перекрестье нахмурился, пытаясь сообразить, почему должен Бородавочнику денег. Он не помнил, чтобы его обманом втянули в спор или что-то в этом роде. – Забота о детях, – Бородавочник, скорчив комичную рожицу, указал на Кэла, который на это вздрогнул, но продолжил цепляться за Перекрестье, как ковакианская обезьяно-ящерица. — Мы можем обсудить оплату позже, буир. Перекрестье выгнул бровь по поводу комментария, когда Кэл пробормотал ему в пальто: – Я был не так уж плох… Выражение лица Бородавочника говорило об обратном. – Конечно, не был. Было очевидно, что Кэл провел слишком много времени с некоторыми членами экипажа, так как небрежно выставил руку со сжатыми в кулак четырьмя из пяти пальцев в сторону Бородавочника, не отрываясь от Перекрестья больше, чем это необходимо. Бородавочник чуть не подавился кафом. — Кэл, — нахмурился Хаузер, явно не одобряя выходки парня. Он демонстративно поставил тарелку с чем-то - должно быть, этими "вафлями" - на стол рядом с тем местом, где бездельничал Бойл, судя по всему, уже закончивший свой завтрак. – Отпусти Перекрестье, пусть он поест. Кэл вздохнул, но неохотно разжал руки. — Я рад, что ты в порядке.  – Кэл посмотрел на него грустными щенячьими глазами. – Ты продолжал темнеть по краям, и ты был действительно… расстроен, но не так сильно, как на Меридуне, когда я говорил с тобой о… – Кэл вздохнул. — Я просто рад, что ты в порядке. — Я в по… — Кикс издал сердитый звук, и Перекрестье вздохнул. Если Кикс будет продолжать в том же духе, он бросит в него что-нибудь. – Я буду в порядке, — он сделал паузу, чтобы посмотреть, есть ли у Кикса какие-либо возражения против этой фразы, прежде чем добавить, когда старший медик продолжил молча варить каф. – ... Просто... думаю, это займет какое-то время. Кэл одарил его обнадеженной улыбкой. – Хорошо, дай мне знать, если я могу чем-то помочь.  Перекрестье, чувствуя себя не в своей тарелке, несильно сжал плечо парня и обошел вокруг него, остро осознавая, что Кикс критически наблюдает за ним поверх чашки со свежим кафом. Когда он приблизился к столу, Бойл встал, отвлекая его внимание от медика. Его тело всё ещё было вялым после сна и переживаний вчерашней ночи, а рефлексы притупились, поэтому он не был готов к тому, что Бойл шагнет в его личное пространство, обхватит лицо руками и осторожно соединит их лбы. Перекрестье рефлекторно дернулся, прежде чем заставить себя расслабиться. Бойл ослабил хватку настолько, что снайпер мог бы вырваться, если бы захотел. Но Кикс ведь предупредил его, что это может случиться. Он знал, что такое поцелуй кальдэбе — время от времени видел, как реги делают это друг с другом, — но это был первый ков'нин, который он когда-либо получал. Во всяком случае, аккуратно. — Помнишь, что ты сказал мне в трюме? – Бойл нахмурился, когда откинул голову назад, но держал его лицо так, что Перекрестье не мог отвернуться. Будь он проклят. — Да, — он должен был догадаться, что Бойл поднимет эту тему. – Хорошо, потому что в следующий раз я буду любезен и дам тебе два часа, но после этого я захожу, хочешь ты этого или нет! – и, вероятно, это была не праздная угроза. Бойл отпустил его и сделал шаг назад, чтобы схватить и развернуть стул к Перекрестью. — А теперь садись и ешь. – ... Я все еще сыт со вчерашней ночи... – всё же попытался Перекрестье. Чтобы не разочаровать Перекрестье, Кикс поставил кружку свежего кафа рядом с тарелкой. — Это прекрасно, малыш, – откинувшись назад, он указал пальцем на тарелку, которую Хаузер поставил перед ним. – Ешь. Перекрестье вздохнул, но всё же подошел и занял предложенное место. Еда оказалась чем-то вроде круглого и сплющенного хлеба с множеством маленьких ямочек наверху, образующих аккуратные ряды и линии. На нем была горка чего-то белого кремообразного с разбросанными то тут, то там красными и синими ягодами.  Перекрестье, честно говоря, не был уверен, что сможет столько съесть. Он никогда не ел особо много, даже до Приказа. Черт возьми, когда они росли на Камино, полноценный обед был тем количеством, которое он практически никогда не мог осилить. Он еще раз взглянул на еду, прежде чем приступить к трапезе. Кикс все еще наблюдал за ним, но теперь это больше походило на то, что он что-то обдумывал, рассеянно потягивая свой каф. Хаузер поставил еще одну тарелку на стол напротив медика и постарался привлечь внимание Кикса, чтобы тот занял место за столом. … Создатель, что у клонов за отношения с углеводами? Сливки были почти слишком сладкими... хотя ягоды были хороши. Кикс принялся топить свою вафлю в каком-то тягучем золотисто-коричневом сиропе, который - Перекрестье уже только по слабому приторному запаху, который он уловил лишь дуновением, мог сказать - был чрезмерно сладким. – Хочу ли я знать, что происходило, пока я был… вне зоны доступа? Бойл снова уселся на стул рядом с ним, и клоны в комнате обменялись молчаливыми взглядами, решая, кто начнет первым. Бородавочник вздохнул - видимо вызвался добровольцем или, что более вероятно, был вызван добровольцем - и начал говорить. – Мы прибудем в Притевейл завтра ночью. Удалось выжать немного больше мощности из двигателей, так что мы должны быть там завтра после ужина. Перекрестье нахмурился, пока не обращая внимания на еду на вилке, вспоминая все те случаи, когда Тех говорил что-то подобное, и дерьмо, которое происходило вскоре после этого. – Насколько это опасно? – Я просто выкачиваю энергию из резервных генераторов. Это не очень опасно, если только мы не застрянем в космосе на несколько дней подряд или главный двигатель не отключится. Это также нарушит их работу, и у нас останется мало энергии и не будет возможности сгенерировать больше. Придётся ждать "Независимость". Это был не самый удачный выбор, но, честно говоря, он видел, как Тех творил с "Мародером" и более безумные вещи, и они всегда выходили целыми, даже если несколько раз оставляли содержимое своих желудков позади. Пришло время посмотреть, удастся ли навыкам Бородавочника отдать дань уважения Теху. Он сомневался, что тот когда-либо приблизился к этому уровню, но Тех мог быть немного сумасшедшим, когда дело доходило до безумных идей, связанных с механикой. Честно говоря, его вполне устраивали сдержанные представления Бородавочника о безумии. Это было безопаснее, чем большинство трюков, которые обычно проворачивал Тех. Перекрестье кивнул и вернулся к своей вафле. Это действительно было слишком много, но, учитывая, что Кикс уже доедал последние несколько кусочков со своей тарелки, он сомневался, что ему удастся успешно аргументировать этим свою точку зрения. Он вздохнул, посмотрев на неё, но оставшаяся часть волшебным образом не стала меньше. Это превращалось в борьбу. — Я разговаривал с ударной группой 212-ого, и они… изменились, — нахмурившись, принял эстафету Бойл. – У них проявляются новые черты в характере, они более осторожны и скрытны, чем раньше. Ловец и Шортстек оба раньше могли заболтать тебя до смерти, если бы ты только спросил их, что сегодня в столовой из напитков, а теперь ни один из них не издает ни звука. Вули чрезмерно защищает своих людей. Я… честно говоря, не хочу знать, почему, но он редко отступает, когда один из нас находится там. Как будто он ждет повода броситься вперед, чтобы встать между нами. Затем Бойл тихонько усмехнулся. – И что бы ты, черт возьми, ни дал Коди, это заставило его переходить туда-сюда от крепко спящего до пассивно-агрессивного космического слима, который едва может связно связать предложение. У меня уже есть хороший материал для шантажа на него. Ну, по крайней мере, он был не единственным, на кого Бойлу, похоже, нравилось собирать смущающие материалы. – Раньше так не казалось, но их чипы вообще работают? – у него оставалось, может быть, половина тарелки, и это превращалось в монументальное усилие. Кикс всё так же внимательно наблюдал за ним. – Это определенно не те клоны, которых я помню, — пожал плечами ЭРК. – Но я, честно говоря, не знаю, через что Империя заставила их пройти. Учитывая последствия того, что происходит с клонами, я, вероятно, тоже был бы немного напуган, если бы столкнулся с таким же уровнем угнетения. Перекрестье приподнял бровь, и Бойл вздохнул. – Прошлой ночью я заставил Распа еще немного открыться. Большинство имперских офицеров сейчас по большей части используют клонов как расходный материал. Если они не представляют для них ценности и не могут выполнять свои функции, то нет необходимости держать их в составе действующих сил. – Их что, всех...? – Перекрестью пришлось на мгновение задуматься о термине, который употребил Расп, – ...транспортируют? – Из того, что он слышал, большинство... но не всех. Перекрестье прикусил внутреннюю сторону щеки. Бойлу не нужно было вдаваться в подробности. У них было слишком много направлений, и не хватало персонала, чтобы справиться со всеми ними. Он посмотрел на Хаузера, прислонившегося к стойке за спиной Кикса. — Нам нужно обсудить это позже, когда у тебя будет возможность. Хаузер кивнул. – Конечно. Дай мне знать, когда будешь готов. Коммандос посмотрел на Кэла, который лениво теребил рукав рубашки, слушая доклады. — Кэл, в прошлом тебе удавалось "видеть" чипы клонов. Что насчет них? — В основном тусклые и мерцающие, — ответил он, пожав плечами. – Единственными заслуживающими внимания являются Расп, Вули и Коди. Расп находится на дальнем конце шкалы, его внутренний свет в основном подавляет темноту чипа, у Вули есть тенденция вспыхивать через случайные промежутки времени и полностью темнеть, а у Коди полностью темно, за исключением тонкой щели возле виска, из которой льется свет. Кэл сделал паузу, взглянув на Перекрестье так, словно не знал, как лучше сообщить новость. — Он гм… Коди. Эта вспышка света появилась после того, как ты… рассказал о том, что собирался сделать. Это было интересно. Он собирался снова поговорить с Коди. Особенно, если это заставило его в какой-то степени выйти из-под контроля чипа. – Я должен обязательно поговорить с Коди, — озвучил он свои мысли, глядя вниз, разочарованный, что остатки его вафли все еще были там. – Посмотрю, смогу ли я увеличить щель или что-то в этом роде. — Только, пожалуйста, больше не надо говорить о своих действиях под влиянием чипа, — вздохнул Хаузер. – Я не в настроении раз за разом вступать в споры с Таффом и Догмой, – Перекрестье вскинул голову, когда вдруг осознал, что три члена экипажа отсутствуют в комнате. – Спокойно, Перекрестье, — быстро добавил Хаузер, увидев выражение его лица. – Тафф совершает утренний обход пациентов, а Догма и Мимико охраняют 212-й. – Кстати, – Бойл потянулся до хруста в костях и встал. – Наверное, мне следует сменить Догму, чтобы он мог позавтракать. — Прежде чем ты уйдешь, Бойл, — тихо сказал Кикс, его глаза все еще были прикованы к Перекрестью, как и на протяжении всего завтрака. – Я хотел бы кое-что обсудить. Кэл? Не мог бы ты ненадолго выйти из гостиной? — Э-э, — Кэл удивленно моргнул, его глаза какое-то время метались по комнате, как будто пытаясь определить причину, по которой его хотят выставить за дверь. Ничего не обнаружив, он уступил. — Хорошо, — согласился он, сползая со стула. – Не уходи далеко, — крикнул ему вдогонку Кикс. – Это не должно занять много времени. Дверь за Кэлом закрылась, и все, кто остался в гостиной, вынуждены были терпеливо ждать, пока Кикс сделает еще один глоток кафа. Он поставил кружку и слегка наклонился вперед, не сводя глаз с Перекрестья. – Послушай, – начал он. – Ты, вероятно, не поймешь значения этого, что является одной из причин, почему я хотел, чтобы только Бородавочник, Бойл и Хаузер были здесь, а не кто-то из твоих очевидных "детей". Они со временем поймут и помогут тебе понять тоже. Помни, что я говорил, не торопи события, не спеши и задавай вопросы, если ты чего-то не понимаешь. Мы здесь и готовы помочь. Перекрестье хмуро посмотрел на него, лишь частично понимая очевидный серьезный подтекст того, что сказал старший медик. – О чем ты, Кикс? – Наблюдение за тобой заставило меня кое-что осознать. Я сказал, что могу только вести тебя до определенного момента, но сейчас думаю, что солгал. Есть… чертовски много вещей, в которых я могу тебе помочь, будучи не только медиком или другом, — Кикс сделал паузу на мгновение, прежде чем добавить строку слов на мандо'а, перевод которых Перекрестье понял лишь частично. – Ni kyr'tayl gai sa'ad, Перекрестье. Судя по бурной реакции остальных в комнате, в словах был контекстуальный смысл, который он не совсем уловил. Перекрестье знал, что ему сказали, но не был уверен, почему Кикс утверждает, что знает его имя как имя своего ребенка. Это… не имело никакого смысла. Кикс уже ухмылялся ему. – Я знаю твое имя как имя своего ребенка, Перекрестье. Ты, наверное, знаешь, что многое из того, что клоны считают традициями, было заимствовано из мандалорской культуры, и это одна из них. То, что я только что процитировал - это гай бал манда, и это всё, что мне нужно, чтобы объявить тебя своим сыном. Перекрестье всё ещё не догонял. – ...Ты объявил меня своим сыном? – Да, – ухмылка Кикс превратилась в мягкую улыбку. – Я только что усыновил тебя, Перекрестье. Теперь ты мой сын для большинства клонов. Потребовалась минута, чтобы до него наконец дошло. Кикс только что усыновил его. Просто произнеся одно предложение на мандо'а. Это казалось почти слишком простым процессом. Теперь стало понятно, почему клоны так тесно связаны друг с другом. Если они могут бегать, усыновляя друг друга, просто произнося одну фразу... …И тут его разум осознал тот факт, что Кикс, по сути, провозгласил себя его отцом без каких-либо возражений с его стороны. Перекрестье моргнул, когда его поразило осознание, и недоуменно спросил: – Но почему?! – Почему я объявил тебя своим сыном? – Кикс сурово, но понимающе посмотрел на него. – Или почему я хочу, чтобы ты был моим сыном? Перекрестье хотел было ответить, как вдруг так же быстро замолчал, как ему неожиданно пришло в голову, что у них есть аудитория. Он заставил себя перевести дыхание, глядя вниз и в пространство. Он не собирался говорить об этом перед другими людьми.   … Бля, а ему еще вафлю доедать- Кикс постучал костяшками пальцев по столу между ними, снова привлекая его внимание. – И именно поэтому я попросил Кэла покинуть комнату, — заявил медик, когда Перекрестье поднял глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. – Ты уже утомился из-за открытости и снова пытаешься спрятаться. Не надо. Это нормально - быть собой, малыш.   – Послушай… В этой комнате только твой отец и трое твоих самых близких друзей. Никто из нас не собирается осуждать тебя или плохо думать о тебе за то, что ты собираешься сказать. Да, ты наш вышестоящий офицер, но пока отложи это в сторону. Здесь мы все равны, малыш. Звания, должности - всё это не имеет значения. Нога Кикса внезапно зацепилась за его лодыжку. Он ничего не пробовал, но легкого давления было достаточно, чтобы Перектестье мог сделать вывод, что Кикс точно знает, что делает. – Теперь я начинаю в достаточной степени чувствовать твой образ мыслей, чтобы сразу понять, куда ты двинулся, когда понял, что я сказал. Да, я объявил тебя своим сыном и, как я сказал, это для твоего же блага. Наблюдая, как ты входишь в гостиную и взаимодействуешь со всеми, всё, о чем я мог думать, это молодые эопи, спотыкающиеся в попытке имитировать то, что они видели, как делают другие, но на самом деле не понимающие, как действовать, когда внимание сосредоточено на них. Кикс сделал паузу на мгновение, бросив на него понимающий взгляд. – Ты никогда не получал поцелуй калдэбе раньше, не так ли? Другие клоны в комнате взволнованно задвигались, но Перекрестье проигнорировал их. Он действительно предпочел бы покончить с этим разговором сейчас, но сомневался, что Кикс собирался останавливаться в ближайшее время. – ... Нет, если только кто-то активно не пытался сломать мне нос. Бойл бросил на него обеспокоенный взгляд, а Кикс кивнул. – Я так и думал. Из-за своей подготовки коммандос, как правило, не самые физически ласковые клоны, но даже самые сдержанные в некоторой степени наслаждаются этим на своих условиях… Я могу приписать это только какой-то особой подготовке, которую каминоанцы организовали для тебя из-за того, что ты такой особенный. Если бы Кикс хотя бы попытался поговорить с ним о его тренировках прямо сейчас, он бы просто встал со стула и вышел из комнаты - через стену, если понадобится. Кикс удивил его, повернув разговор в другое русло. – Как я уже упомянул, ты здесь для всех остальных, но не подпускаешь никого достаточно близко. У тебя нет поддержки, на которую можно было бы положиться. Нет страховочной сети, которая была бы готова поймать тебя, когда ты оступишься и упадешь. После того, как ты и твои братья разошлись, ты шёл в одиночку и полагался только на себя. Пришло время перемен. – Теперь я твой отец, Перекрестье. Что бы ни случилось, я всегда буду рядом. Я больше не позволю тебе барахтаться в одиночестве… и твои друзья тоже. Доверься нам, Перекрестье. Я знаю, что прошу тебя о многом, учитывая всё, что произошло за последние двадцать четыре часа, но ты можешь обратиться ко мне с чем угодно ... или к одному из них. Тебе не нужно просить о помощи, когда она предлагается. – Она всегда была рядом, Перекрестье, — почти прошептал Хаузер. – Даже на Рилоте я бы помог тебе, если бы знал, как сильно ты в этом нуждаешься. Учитывая, как долго и как сильно ты себя мучаешь, я удивлен, что ты еще не потерял сознание. Я прикрою твою спину, Перекрестье. И как твой второй помощник, и как твой друг. Бородавочник несколько раз кивнул, соглашаясь как с заключительной частью того, что сказал Кикс, так и с заявлением Хаузера. – Да, возможно, я не лучший, когда дело доходит до перестрелки или чего-то еще, но… ну, кабина всегда открыта, и я никогда не откажу человеку, которому просто нужно поговорить. Перекрестье не удивился, когда Бойл решил добавить свои два кредита к миксу, но всё же вздрогнул от неожиданности, когда тот внезапно легонько толкнул его локтем в бок. – А я вколочу тебе в голову немного ума, если это необходимо, - он коротко ухмыльнулся. - ...Но только если ты пообещаешь сделать то же самое, если это понадобится мне. Перекрестье фыркнул от удовольствия, прежде чем снова сосредоточить свое внимание на Киксе, игнорируя облегчение, которое слабо цеплялось за его разум. Эти ребята даже близко не смогли бы приблизиться к тому, что он потерял, когда их с братьями пути разошлись… но… он не собирался удерживать их от попыток. — Хорошо, — ему удалось изобразить на лице самое скучающее выражение, на какое только был сейчас способен. – Отлично. Теперь, когда мы все одна большая любящая семья, я должен называть тебя "папа" или что-то в этом роде? Кикс фыркнул в ответ и начал вставать, напоследок дважды стукнув его по ступне своей. – Ну, нет, я предлагаю поддерживать тот же уровень профессионализма, но не думай, что ты можешь использовать это как предлог, чтобы избегать меня или не говорить со мной, когда тебе это нужно. Я спец в клонах, избегающих меня, и у меня не будет проблем с тем, чтобы протащить тебя через весь корабль за ухо, если ты думаешь, что я просто позволю тебе пройти через это в одиночку. Я здесь, чтобы помочь, малыш, так что приходи ко мне, если тебе это нужно. Он встал и сделал полшага от стола со своей грязной посудой, прежде чем повернуться и небрежно бросить: – Кроме того, Джесси — твой отец. Я твой папа. Имей это в виду. Перекрестье не мог не приподнять бровь. Не похоже, чтобы у Джесси был большой выбор в этом вопросе. — И Джесси просто… примет меня так легко? Кикс закончил складывать посуду в дезинфектор, прежде чем вновь обратиться к нему. – Да, — Перекрестье ждал части "а иначе", но Кикс, казалось, в совершенстве владел искусством без каких либо усилий переводить разговор на другую тему. – Как и у меня, у него будут какие-то остаточные мнения о тебе с Анаксиса, но когда он действительно начнет обращать внимание и смотреть сквозь те стены, которые ты возвел вокруг себя, он увидит удивительно бескорыстного, заботливого и яростно защищающего человека, которым ты действительно являешься. Для него будет такой же честью, как и для меня, объявить тебя своим сыном. … У Перекрестья буквально не было слов… Бойл без предупреждения схватил его за плечо, но Перекрестье никак не мог перестать смотреть на Кикса пустым взглядом. Никто никогда не говорил о нем ничего даже отдаленно похожего на это. – Тебе придется иметь дело со своими двумя старшими детьми, буир. – Да, я просто… – Перекрестье вздрогнул, но сказанного было уже не вернуть. Бойл начал хихикать. – Бойл! — в гневе рявкнул он, но ЭРК был достаточно умен, чтобы быстро выскочить из зоны поражения. – Ха! Ты признал это! — торжествующе крикнул Бородавочник, прежде чем выскочить за дверь всего в шаге позади Бойла.   – Мы поработаем и над этим, малыш, — сказал Кикс, когда Кэл осторожно просунул голову обратно в комнату, немного обеспокоенный быстрым отступлением двух клонов. Однако, убедившись, что внутри всё в порядке, Кэл решил вернуться обратно в коридор, что Перекрестье счел странным. Прежде чем он успел попытаться проверить его, Кикс снова заговорил. – Но всё это шаг за шагом. Во-первых, как бы я ни хотел, чтобы ты не участвовал в следующей миссии, я сомневаюсь, что смогу накачать твою задницу успокоительным достаточно сильно, чтобы заставить тебя сидеть. Итак, сегодня давайте сосредоточимся на том, чтобы вернуть тебя к тому, что, я думаю, ты считаешь приемлемым уровнем здоровья. А это значит, еда и отдых. Доедай свои вафли. Перекрестье посмотрел на свою тарелку. – Налейте немного сиропа. Будет вкуснее, — предложил Кикс. Хаузер проделывал серию движений, которые, как Перекрестье предполагал, означали, что он делает еще вафли, пока Кикс собирал оставшуюся грязную посуду со стола.  Снайпер со скучающим видом посмотрел на него, почти с пренебрежением вспомнив, что Кикс сказал накануне о новых вещах, прежде чем вздохнуть и потянуться к маленькому контейнеру, который все еще стоял на столе. Он вылил небольшое количество на край того кусочка, что у него остался. Если ему это не понравится, он не хотел глотать больше, чем необходимо… Он был бы дураком, если бы думал, что Кикс позволит ему выйти из-за стола прежде, чем он закончит есть. Он как раз ставил контейнер обратно, когда в комнату вошли Догма и Мимико. Кушибан издала счастливую трель, полную облегчения, когда тяжелый слой теплой привязанности окутал его разум. Она, не теряя времени, бросилась к нему, чтобы взгромоздиться на его плечо. Она села на задние лапы и обвила передними его макушку, хвост лег на шею сзади, и она повисла. Он осторожно похлопал ее по спине. — Я-Мне лучше, — быстро поправился он, когда Кикс бросил на него острый взгляд. Тем временем гвардеец все еще стоял в дверном проеме, внимательно рассматривая Перекрестье. Это выглядело так, будто он проверял снайпера на наличие каких-либо травм, учитывая, как метались его глаза, и, не найдя ни одной, он позволил части напряжения покинуть его плечи. — Хорошо, — пробормотал он в основном про себя, прежде чем степенно подойти и занять стул, на котором ранее сидел Бойл. Он устало потер лицо. — Я беспокоился после того, как ты сказал такое, а потом ушел, — признался он через мгновение, стараясь не смотреть ему в глаза. – Я слышал, – Догма явно был взволнован, и Перекрестье чувствовал, что должен сделать или сказать что-нибудь помимо простого согласия с его словами. Вспомнив, что Кикс сделал с ним всего пару минут назад, Перекрестье скользнул ногой в сторону и обхватил лодыжку Догмы. – Со мной всё будет в порядке. Очевидно, это был лучший выбор, потому что на этот раз Кикс не пытался поправить его или помешать ему говорить. Старший медик лишь одобрительно кивнул и вернулся к тому, что делал, чтобы помочь Хаузеру. – Хорошо, – Догма вздохнул, и Перекрестье почувствовал, как Догма дважды стукнул своей ногой по его, как это сделал Кикс. Он не был уверен, означало ли это, что он хочет, чтобы его отпустили, но Перекрестье так не думал… да и сам не хотел уходить. Поэтому он оставил свою ногу там. Хаузер повернулся и поставил на стол две тарелки. В той, что легла перед Догмой, была еще одна вафля со сливками и ягодами. Вторая, однако, была установлена ближе к середине стола, и хотя на ней была груда ягод вместо вафли, там же сбоку лежало что-то похожее на груду маленьких вафель, похожих на крекеры, и немного крема рядом. – Иди сюда, Мимико, — позвал кушибана Хаузер, протягивая руку. — Ты можешь помыть руки в раковине. Мимико довольно хмыкнула и нежно сжала его шею, прежде чем отпустить. Она спрыгнула на стол и пересекла его на всех четырех, позволив Хаузеру поднять её за талию и отнести к маленькой служебной раковине, которая была встроена в кухню. Кикс подошел к столу и поставил ещё две кружки кафа. Он кивнул в сторону Перекрестья: – Хочешь еще? – коммандос в ответ пожал плечами, и Кикс взял его почти пустую кружку с остывшим содержимым. — Ешь, — он снова указал на тарелку.   Теперь он был уверен, что его предыдущая мысль была верной… – Ты держишь меня за столом, пока я не очищу тарелку, не так ли? – Заманчиво, — он услышал ухмылку в голосе Кикса, даже когда тот повернулся спиной, пока готовил еще одну чашку. – Но я должен пойти проверить Таффа и убедиться, что с нашими пациентами ничего не случилось, особенно если мы вскоре собираемся вступить в очередную перестрелку… но я вернусь, чтобы просканировать тебя, так что никуда не уходи. Хаузер поднес Мимико обратно к столу, и Перекрестье постарался не удивляться, когда она подошла к своей тарелке на задних лапах. Он так привык к тому, что она ведет себя как тука, что это было чем-то вроде тревожного звоночка: несмотря на всё её звериное поведение, Мимико на самом деле была не той, кем казалась. Она села, скрестив ноги, и приступила к поеданию маленьких вафельных крекеров, предварительно обмакивая их в сливки.  Ну… она была довольно маленькой, и он предположил, что ей будет неудобно есть столовыми приборами.  Кикс поставил свежезаваренный каф перед ним и снова многозначительно указал на его тарелку. Перекрестье фыркнул, но на глазах у Кикс отрезал часть вафли с сиропом и положил в рот. Он был настроен ненавидеть сироп, но он определенно добавлял вафлям что-то помимо подавляющей сладости. Не то, чтобы её не было, но она была не такой сильной, как он мог бы подумать. Он уставился на тарелку, пытаясь решить, нравится ли ему этот вкус или нет. — Я так понимаю, сироп тебе понравится? Перекрестье... не был уверен, но он почему-то был не плох в паре с вафлей. Придав своему лицу мертвое выражение, коммандос потянулся и взял маленький контейнер, выливая еще сиропа на остатки вафли, продолжая смотреть на медика сверху вниз - довольно сложная задача, когда ты сидишь. Кикс усмехнулся, направляясь к выходу из комнаты. – Я скоро вернусь. Догма до этого момента ел молча, но теперь, когда ушей в комнате стало меньше, мягко подтолкнул Перекрестье локтем, привлекая внимание. Перекрестье повернулся к нему, и молодой гвардеец, наконец, встретился с ним глазами и тихо сказал: – В следующий раз, когда станет так плохо, приходи поговорить со мной. Пожалуйста? Перекрестье сомневался, что сможет о многом поговорить с Догмой, но если парню от этого станет легче, он хотя бы согласится. Он кивнул головой и снова постучал сцепленными вместе ногами, прежде чем вернуться к тому немногому, что осталось от его завтрака. Пока он ел, он не мог не вспомнить о маленьких булочках, которые Догма, по-видимому, приготовил для всех прошлой ночью. – Что это были за булочки, которые ты готовил вчера? Догма замер, кусок вафли повис в воздухе: – Булочки Чу? Ты пробовал? – Кикс хотел, чтобы я что-нибудь съел… – он слегка пожал плечами. Во всяком случае, достаточно близко к истине, Кикс действительно хотел, чтобы он ел больше. – Они хороши… ты должен приготовить их снова в какой-то момент. Догма одарил его удивленным взглядом. — Я… ладно. Да. Я могу сделать их снова. Думаю, у нас пока хватит специй… Это напомнило ему о том, что Кикс сказал прошлой ночью. – Хаузер? – капитан склонил голову набок, показывая, что слушает, пока готовил еще одну порцию вафель. – Насколько плохо у нас с припасами? Хаузер так и не успел ответить, поскольку Тафф внезапно ввалился в комнату, выглядя слегка помятым и паникующим. Младший медик оглядел комнату, остановившись, как только увидел Перекрестия, и, казалось, сник на месте от облегчения. — Перекрестье, — мягко сказал он, подходя к ним с обеспокоенным выражением на лице. – Ты в порядке? Хотя он и хотел отделаться пустыми заверениями, особенно сейчас, когда Кикса не было в комнате, он был почти уверен, что Хаузер обратит на это свое внимание. – Я чувствую себя немного лучше. Напряжение полностью спало с плеч Таффа, и он уставился на Перекрестье, как будто пытаясь оценить, не пытаются ли его обмануть. — Хорошо, — наконец сказал он, расслабившись, видимо, решив, что снайпер говорит правду. — Хорошо, — он обошел стул и сел рядом, слегка сгорбившись и опершись локтями о стол. – Я пытался остановить тебя и обнаружил, что ты уже заперся в задней комнате. Я волновался. — Так я слышал, — Перекрестье ухмыльнулся. — Было еще что-то о том, что ты пытался приказывать Хаузеру, используя превосходство медицинского звания? Тафф покраснел, явно смущенный. – Да… мне это не нравилось, но… я знаю, что он был прав. Я бы не смог тебе помочь. Возможно, если бы я попытался, было бы только хуже. Действительно, он вряд ли смог бы довериться ему так же, как Киксу. – И тем не менее... – он не чувствовал, что было бы правильно просто оставиться на этом, поэтому провел рукой от основания плеч к шее ребенка. Он просто оставил свою руку там на мгновение, защищающе обхватив затылок. – Спасибо. Тафф, казалось, растаял под его рукой, едва сдерживаясь, чтобы полностью не рухнуть на стол. Он зажмурил глаза и, казалось, не смог найти голос, поэтому кивнул головой в знак согласия. Перекрестье нежно сжал его, прежде чем убрать руку, чтобы доесть вафлю, но поставил другую ногу на лодыжку Таффа. В случае экстренной ситуации он не смог бы двигаться быстро, но этот простой жест, казалось, имел огромное значение как для Догмы, так и для Таффа. В тот момент, когда Хаузер поставил перед Таффом его тарелку, Кикс вернулся в комнату со сканером и парой доз в руке. Перекрестье раздраженно фыркнул: — Серьезно? Кикс в ответ закатил глаза. — Да, серьезно! — прорычал он и, не удосужившись предупредить его, начал вводить ему содержимое гипогликемии. – То, что тебе удалось поесть дважды за последние восемнадцать часов, не означает, что ты волшебным образом исцелился от всех болезней. Тебе грозит несколько недель работы только для того, чтобы вернуть свой вес на приемлемый уровень. Перекрестью очень хотелось снова показать своё раздражение, но он сдержался и в остальном проигнорировал Кикса. Закончив накачивать его смесью каких-то лекарств, которую он принес с собой, Кикс двинулся дальше и просканировал его. — Мдаа, — протянул он через мгновение. – И чему я удивляюсь? – риторически вопросил он, возводя глаза к потолку. — Что там? – Перекрестье сделал глоток своего кафа, ожидая услышать, что, по сообщению сканера, вот-вот обрушится на него. – Ну, помимо количества травм, с которыми ты, кажется, нормально живешь, твоя шея стала еще хуже, чем вчера, – Кикс какое-то время возился со сканером и еще раз пробежался сканирующим лучом по шее. — Да, определенно, — резюмировал Кикс, звуча так, словно надеялся на изменение результатов при втором сканировании, а сканер его подвел. – После еды ты примешь мышечный релаксант и вздремнешь. Перекрестье заметно напрягся. Он не хотел снова отдыхать под лекарствами. – Я чувствую себя хорошо. Этого вполне достаточно. – Ну, тогда ладно, — он почти мог слышать поднятую бровь, которой Кикс, несомненно, одарил его. – Только если ты не вздрогнешь, – это было единственное предупреждение, которое он получил, прежде чем он ощутил, что старший медик вогнал ему раскаленное лезвие прямо в шею. Перекрестью удалось не закричать, но даже его самого смутил невнятный звук, который он издал, когда автоматически рванулся вперед, пытаясь сбежать от источника боли. По обе стороны от него и Догма, и Тафф тоже подпрыгнули, каждый протянул руку, чтобы он не впечатался лицом в столешницу. Перекрестью удалось испустить гневное шипение, когда острая боль наконец отпустила и превратилась в постоянную тупую, к которой он привык. — Что и требовалось доказать, — Кикс как ни в чем не бывало кивнул. – Это от хлыстовой травмы, от которой ты еще не полностью оправился. Так и знал, что должен был дать тебе мышечный релаксант еще вчера. – Нет, – он отказывался быть накачанным лекарствами до такой степени, что не мог двигаться. Не сейчас. – Я отказываюсь. – Ты хочешь быть в более-менее удовлетворительной форме, когда мы достигнем Притевейла? – так уверенно ответил Кикс, как будто уже отрепетировал этот спор. – Потому что я могу гарантировать: если мы не сделаем что-то в ближайшее время, первое быстрое движение головой, которое ты попытаешься сделать в поле, оставит тебя недееспособным и в слезах. Перекрестье заскрипел зубами, и какое-то время кипел молча. Ему не нравился туман, окутывавший его разум, когда у него по кровотоку циркулировали "хорошие вещи". То, что он едва мог двигаться, тоже не сильно помогало. А миорелаксанты, казалось, всегда действовали на него сильнее, чем любое другое лекарство. — Расслабься, малыш, — хмыкнул Кикс с легкой усмешкой в ​​голосе, как будто точно знал, о чем думает Перекрестье. – Как только они закончат трапезу, я знаю, по крайней мере, троих, кто будет рад вздремнуть с тобой… возможно, четверых, когда Кэл услышит об этом. Как бы ему ни претила перспектива вызванной лекарствами беспомощности, было очевидно, что и Тафф, и Мимико, и Догма порядком вымотались. Перекрестью оставалось лишь надеяться, что не из-за беспокойства о нем, но он уже знал ответ на этот вопрос. Им всем не помешал бы отдых, и, как бы ему ни было противно это признавать, он не мог позволить себе завтра подвести всех из-за дурацких прихотей тела, таких как потребность в сне или боль. … Ну что же, миорелаксанты так миорелаксанты… --------------------------------------- Когда Перекрестье открыл глаза, он увидел темный ночной лес. Он позволил себе краткий момент слабости, оценивая красоту вокруг себя. В каком-то роде это имело смысл, и ему действительно следовало подумать об этом раньше. В последний раз ему удалось связаться с Триллой сразу после того, как Тафф дал ему дозу успокоительного, потому что Буст сдал его Хаузеру. Препарат был другого типа, но оба эффективно свалили его с ног, в прошлый раз он проспал добрых шесть часов, и сегодня ожидал того же. Найти ее не составило большого труда. Она спряталась рядом с тем местом, где несколько корней одного из больших деревьев частично выступали из земли, обвивая ближайший камень. Это сформировало небольшой естественный карман, который мог обеспечить небольшую защиту от непогоды и был достаточно велик, чтобы несколько детей могли прижаться в нем друг к другу и оставаться в тепле и относительно скрытыми. Под чем-то вроде большой мантии определенно проглядывалась неясная масса, и Перекрестье уже знал, кого там обнаружит. Трилла в этот момент спала, так что он воспользовался моментом, чтобы осмотреть ее. Она выглядела усталой и бледнее, чем когда он впервые встретил ее. Под глазами у нее образовались глубокие темные круги, и даже во сне она хмурилась. Было очевидно, что она устала, и хотя от его сил мало что зависело в тот момент, он проклял себя за то, что так долго добирался сюда. Она явно была на пределе своих возможностей, и он мог только представить, как выглядели остальные шестеро юнлингов с ней.   — Трилла, — тихо позвал он, приседая на корточки рядом. Как бы он ни хотел, чтобы она поспала и набралась сил, он должен был знать, где они. – Трилла, тебе нужно проснуться на минутку. Она издала сонный звук, но едва отреагировала на его голос. Он потянулся, чтобы попытаться мягко встряхнуть ее, но, очевидно, в этом сновидении он был бестелесным - его рука прошла прямо через ее плечо. – Трилла, прости, но мне нужно, чтобы ты проснулась. Позади него раздалось тихое рычание, сломалась ветка. Перекрестье мгновенно развернулся, рука сжала пустой воздух, где обычно висел его бластер. Он был между ней и приближаюшейся опасностью, но сомневался, что сможет что-либо сделать, если у него не будет оружия и возможности взаимодействовать с окружающим миром на физическом уровне. Чувство тотальной бесполезности сменилось страхом, когда из подлеска вышел мастиф и направился к ней.   Существо было немного худощаво для мастифа, что, по его мнению, было странным для планеты, столь богатой добычей, и вызывало беспокойство. Если бы он был голоден, то без колебаний напал бы на Триллу и других детей. Его челюсти были достаточно мощными, и ему не потребовалось бы много усилий, чтобы раскусить плечевую кость пополам. А затем из кустов за животным последовал солдат элитного отряда, его темная броня помогала ему сливаться с ночной тьмой. Перекрестье почувствовал, что мир выпал у него из-под ног. … Они опоздали…  Он ничего не мог сделать, когда они подошли к спящим детям. К этому моменту солдат уже должен был сообщить об их местонахождении командованию. Даже если ей удастся увести детей и оторваться от этих двоих, остальные имперские силы на этой планете прибудут в этот район в течение максимум пары часов и будут искать их, а "Подстрекатель" все еще слишком далеко, чтобы помочь. Черт возьми… он должен был знать лучше, чем раздавать направо и налево обещания, которые не сможет сдержать. Дрессировщик мастифа издал тихий свист, зверь остановился и сел на землю рядом с ней. Она пошевелилась от пронзительного звука, но не проснулась, даже когда солдат опустился на колени рядом с ней. — Щенок, — позвал он мягче, чем ожидал Перекрестье. – Эй, щенок, пора просыпаться, – Перекрестье пару мгновений внимательно изучал солдата, ища легкую текучесть, которую приписывал только клонам… … Да… Определенно клон…  – Щенок, тебе нужно проснуться. Я знаю, что ты устала, но здесь больше небезопасно находиться. Либо клон преодолел влияние программирования, либо его чип был достаточно неисправен. Перекрестье громко выдохнул. Слишком близко. Это было слишком близко. И, судя по звукам, лучше не будет. Трилла медленно освобождалась от оков сна. Снайпер был прав, во всех ее движениях скользило истощение, когда она изо всех сил пыталась проснуться от нежных толчков клона. Мастиф терпеливо ждал поблизости, пока она мутно моргала, борясь со сном. – Гончая? — спросила она, потирая лицо. – Что случилось? Что-то… Перекрестье! — выдохнула она с явным облегчением, когда подняла голову достаточно, чтобы увидеть его над плечом другого клона.   Гончая быстро среагировал, вскинув винтовку и крутанувшись в его сторону. Мастиф тоже был настороже: угрожающе рыча, он поворачивал свою массивную голову из стороны в сторону, пытаясь определить, куда целился его дрессировщик. Точно так же пушка солдата обшаривала пространство, пока он искал цель. Перекрестье почувствовал еще большее облегчение от присутствия другого клона, так как его первым побуждением было защитить юнлингов. Трилла осторожно потянулась вперед, положив руку на плечо солдату в черной броне, молча приказывая ему отступить. – Всё в порядке, Гончая. Я рассказывала тебе о Перекрестье. Он здесь как проекция Силы. Ты не можешь его видеть. – Ваш траспорт отсюда наконец-то прибыл? — спросил он, опуская винтовку. Солдат издал тихий щелчок и короткий свист, отчего мастиф фыркнул и сел. – Перекрестье? — она посмотрела на него с такой надеждой, что он почувствовал себя последней сволочью, когда отрицательно покачал головой.   – Мы в дне пути, Трилла, – с сожалением ответил он и почувствовал себя еще хуже, когда она подавленно вздохнула в знак принятия. – Мы пытались связаться с тобой. Нам нужно знать, где вы находитесь, чтобы мы могли вас найти. — Прозвучало не очень, — констатировал клон в ответ на ее вздох, не подозревая, что только что сказал Перекрестье. – Они прибудут через день — пояснила она, и солдат тихо выругался. – И я не знаю, где именно мы находимся, Перекрестье, – она взглянула на Гончуюю: – Ты не знаешь? Гончая отбарабанил набор планетарных координат, затем тяжело вздохнул. — Если он все еще так далеко, вам, ребята, снова нужно идти. Направляйтесь на северо-восток, держитесь хребта слева и на таком же расстоянии, что и сейчас. Я оттяну их внимание на юг и попытаюсь купить вам немного времени. Несмотря на то, что он был благодарен Гончей за то, что он делает, Перекрестье также чувствовал разочарование в самом себе. Он должен был уже быть здесь… Как-нибудь.   И все же он не собирался оставлять Гончую здесь. — Трилла, — она вопросительно посмотрела на него. – Можешь спросить Гончую, есть ли другие клоны в группе, участвующей в поисках? – Гончая, Перекрестье хочет знать, есть ли здесь еще клоны, — она старалась говорить тихо, но, очевидно, этого было недостаточно, поскольку кто-то зашевелиться в естественной нише позади нее. – Всё в порядке, Зибе. Мы скоро выходим, но у тебя еще есть несколько минут. — На земле - нет, насколько мне известно, — Гончая ответил после того, как Трилла закончила разговор с юнлингом. — Единственная причина, по которой меня отправили на задание, заключается в том, что я хорош в выслеживании. Ани и Малк были назначены охранять шаттл, и ещё есть пилот, с которым у меня не было возможности поговорить, но на этом всё. ... И поскольку он был единственным клоном в поле, была большая вероятность, что Империя следила за ним более пристально. Это автоматически заставило его нервничать из-за судьбы Гончей. Если они заподозрят, что он помогает Трилле, это будет иметь пагубные последствия для него самого… и для его мастифа. Он видел всего несколько дрессировщиков в поле, но знал, что бидоны всегда предпочитали сначала целиться в мастифа, чтобы разозлить хозяина. Это была тактика удара ниже пояса, но ранение или убийство мастифа почти всегда выводило клона на открытое пространство, когда он пытался добраться до своего напарника. Перекрестье не хотел представлять, как Империя накажет Гончую. Вероятно, убив или покалечив и бросив его мастифа в лесу. – Трилла, скажи ему, чтобы он был осторожен. Если они поймут, что он вам помогает, его накажут, — она выглядела испуганной, но передала сообщение. Гончая вздохнул.   — Я вроде как в курсе, — он быстро проверил свой ручной бластер, что, как мог сказать Перекрестье, было просто тактикой оттягивания ответа. – Скажи ему, чтобы он поторопился и увел тебя и остальных щенков отсюда. Я буду в порядке. Может быть, были виноваты неоднократные одергивания Кикса, когда Перекрестье пытался сказать это раньше, но услышав, как это сказал кто-то другой… Снайпер не был уверен, возможно, это было просто гневом или разочарованием, которые чувствовал он сам. Глухие нотки в голосе клона заставили его забеспокоиться о Гончей. По крайней мере, он сам никогда не звучал так подавленно, когда говорил это. … По крайней мере, он надеялся, что нет… ----------------------------------------------- – ... Я тоже беспокоюсь о Гончей. Прошло довольно много времени с тех пор, как они двое просто сидели и разговаривали. Перекрестье никогда раньше этого не замечал, но присутствие Хаузера определенно действовало на него успокаивающе. Было что-то в его непоколебимой стойкости и спокойных движениях, что заставляло его вздохнуть с облегчением. Всё действительно было в порядке, пока Хаузер был рядом. …черт возьми, он никогда не скажет этого вслух, на случай, если Бородавочник будет где-то поблизости и услышит… их пилот никогда не упустит такой материал для насмешек… Как только он очнулся от сна Силы, он нашел Хаузера в трюме по левому борту и затащил его в кабину для личной беседы, выгнав оттуда вышеупомянутого пилота, чтобы он наконец мог получить немного настоящего сна. Помогло спору и то, что Бородавочник активно зевал, когда они впервые вошли в кабину. Перекрестье пообещал ему, что один из них останется в кабине, чтобы он мог снять наруч, принять звук и поспать, не беспокоясь о состоянии корабля. Теперь, когда капитан, насколько возможно, был в курсе ситуации, Перекрестье надеялся, что Хаузер знает, что делать. Хотя он был уверен в своих способностях, Перекрестье все равно признавал, что не знает, как его отряд сможет справиться с ситуацией, когда всё пойдет туда, куда обычно идут все планы при столкновении с противником. Хотя Гончая так и не сказал, насколько близко подобрались остальные имперские силы, Перекрестье был готов поспорить, что они дышали детям в спины, раз он просил их двигаться, даже если они были в таком плачевном состоянии. — Есть ли какой-нибудь способ вытащить его? Хаузер посмотрел на него с места второго пилота, и это сказало снайперу всё, что он думает об этом комментарии. – Я тоже хочу забрать его оттуда, Перекрестье, но я не уверен, как мы сможем справиться с этим с точки зрения логистики, – да-да, Хаузер так и не рассказал ему, насколько скудными становятся их припасы из-за всех дополнительных людей на борту. – Нам будет очень трудно вытащить оттуда Триллу и детей, а затем забрать Джесси и остальных прямо из-под носа у Империи, не привлекая к себе внимания. – Насколько скудны наши запасы? По вздоху Хаузера он уже мог сказать, что дела их плохи. – Я расчитывал на трехразовое питание двенадцати человек в течение пятидесяти дней, когда изначально пополнял корабельные запасы. Этого должно было быть даже больше, чем нужно, но я не ожидал такого наплыва народа. Перекрестье сделал грубый подсчет: – Значит, у нас всё пока в пределах нормы? – Отчасти, но некоторые клоны были освобождены из рабства, некоторые имеют диетические ограничения, которые я не мог предвидеть, и не подозревал, что буду должен управлять временем кормления заключенных. Некоторые из наших запасов - это пайки времен войны, но я стараюсь пока не раздавать их… Или же, наоборот, нам следует начать раздавать их на обед просто для удобства. Мы с Догмой умеем готовить, но на приготовление и раздачу блюд уходит много времени. — Если нужно, я могу есть только батончики, — сообщил Перекрестье, пожав плечами. Честно говоря, его совсем не волновал их пресный вкус и зернистая текстура. Они питают и поддерживают его тело достаточно долго, чтобы продолжать двигаться, и это действительно всё, что имеет значение. — Нет, — Хаузер одарил его насмешливой полуулыбкой. – Извини, но я не хочу, чтобы твой буир вцепился мне в горло, потому что я нарушил его приказ, касающийся твоего режима питания. Для Перекрестья это стало новостью: – Кикс назначил мне режим питания? – Ну, технически это сделал ещё Иккинг, но Кикс вмешался и изменил несколько пунктов, чтобы компенсировать твой чрезмерно высокий даже для клона метаболизм, – дазнящий взгляд Хаузера превратился во что-то более обеспокоенное. – Я заметил это только тогда, когда Кикс снимал с тебя одежду в освежителе, но ты действительно слишком худой, Перекрестье. Все остальные заключенные Ямы снова набрали вес и мышечную массу, что потеряли во время заключения, а ты нет. – Я в... — он вспомнил слова Гончей и кислое чувство, которое они оставили. – ... Извини... Я просто... Я почти не чувствую голода... И вообще есть для меня довольно сложно... – Да, я понял это сегодня утром, когда тебе было так тяжело завтракать после того, как Кикс заставил тебя поесть прошлой ночью, — Хаузер бросил на него еще один обеспокоенный взгляд, — Кикс… попросил меня следить за твоими привычками в еде. Он беспокоится, что у тебя развилось расстройство пищевого поведения. Перекрестье нахмурился, смущенный тем, что Кикс уже начал зацикливаться на его благополучии. – Это что, буировская фишка? Парить над их заявленными детьми? Хаузер усмехнулся: – Если бы ты узнал, что Тафф не ест, что бы ты сделал? Перекрестье лишь бросил на него нарочито равнодушный взгляд. – Не считай это чем-то плохим, Перекрестье, — Хаузера, очевидно, всё ещё забавляла его реакция, но он ненавязчиво продолжил разговор, не пытаясь слишком его смутить. – Кикс будет присматривать за тобой и всегда будет рядом. Он, вероятно, единственный клон, которого я знаю, который может потягаться упрямством с тобой. Он действительно идеальный отец для тебя. Я знаю, что ты в любом случае сочтешь это парением, но он усыновил тебя, чтобы помогать и поддерживать. Постарайся не думать об этом как о чем-то плохом. – Я и без него хорошо справлялся, — Перекрестье отвернулся от Хаузера, чтобы понаблюдать через обзорный экран за нечеткими водоворотами гиперпространства.   – ...Спорное утверждение. Перекрестье издал небольшой рык, но заставил себя успокоиться. Хаузер… действительно был в чем-то прав. Может быть, он просто все еще потрясен тем, как легко и быстро Кикс усыновил его после того, как прошлой ночью заставил его открыться. Как будто Перекрестье немного приоткрыл дверь, и Кикс воспринял это как приглашение протиснуться внутрь и вторгнуться в его личное пространство. Ему это не нравилось, как не нравилось и то странное грубое и открытое чувство, которое он испытал тем утром вскоре после того, как они проснулись.   … И он никогда бы не осмелился сказать это вслух, но было приятно спрятаться от всего, в том числе и от себя, в объятиях Кикса… – …Извини… — всё-таки сказал он после того, как еще раз воспроизвел в памяти то странное чувство умиротворения и безопасности, которое вызвало простое объятие. — Я просто не… — он вздохнул и расстроенно махнул рукой, что, по крайней мере, вызвало у Хаузера небольшой смешок. – ... не привык, чтобы другие так заботились о тебе? –закончил Хаузер. – Я знаю, что твои братья в какой-то момент это делали, но теперь у тебя нет их поддержки, и ты держался особняком, когда мы вместе работали на Рилоте. Я знаю, что ты не позволял себе положиться ни на кого, кто мог бы прикрыть твою спину. Не думаю, что когда-либо видел тебя расслабленным, когда мы были там. Верно… он действительно не позволял себе ни на секунду ослабить бдительность с тех пор, как Бракованная Партия бро-... оставила его на Камино после Приказа. Присутствие членов элитного отряда не способствовало чувству безопасности, как это происходило с его братьями… или как сейчас рядом с этими клонами. Он всегда был настороже рядом с этими дворняжками, и предательство ES-02 стало неприятным напоминанием о том, что он сообразил это слишком поздно. Он был прав, не доверяя никому из них. — Не мог себе позволить, — признал он через мгновение. – В действительности я совершенно уверен, что один из моих подчиненных приукрасил отчеты, чтобы меня арестовали. В кабине воцарилась тишина, которая, по мнению Перекрестья, тянулась слишком долго для такого простого комментария. Когда он посмотрел на капитана, он увидел на лице Хаузера хмурое задумчивое выражение. Было очевидно, что он собирает что-то по кусочкам, но Перекрестье не был уверен, что именно он такого сказал, что заставило другого клона так сильно уйти в свои мысли. – Хаузер? Он еще немного помолчал, прежде чем бросить на него жесткий, не совсем понятный взгляд. — Ты никогда не был шпионом, не так ли? О… о чёрт… – Тебя обвинили в этом, и, очевидно, не на пустом месте… но ты никогда не говорил, что шпион, и никогда не соглашался с этим утверждением. Именно Надзиратель назвал тебя так и относился к тебе соответственно, – он не мог понять, о чем думал Хаузер, но у него возник внезапный порыв вылететь из кабины. – Я прав? Побег из комнаты ничего не решит, как бы он этого ни хотел. Перекрестье заставил себя сделать глубокий вдох и медленно выдохнуть. Он никак не мог отрицать это, и, честно говоря, он чувствовал, что в какой-то степени обязан сказать Хаузеру правду. – Нет, я… Мы с братьями разошлись после разрушения Камино. У ИСБ была запись, как мы расстаемся на посадочной платформе, но без звука, так что они не знали, что я решил остаться с Империей по своей воле. Мой… Лейтенант использовала это, чтобы выдвинуть обвинение против меня в том, что я шпион, и без каких-либо доказательств, подтверждающих, что это не так, она добилась своего. Она получила повышение, а меня отправили на Делрейн.  Он вздохнул, скрестив руки на груди, и заставил себя расслабить мышцы. Получилось не очень. – Учитывая то, что мы сейчас знаем о том, как обращаются с клонами в Империи, есть большая вероятность, что они как раз искали предлог, чтобы понизить меня в должности, поэтому, даже если бы у меня были доказательства обратного, я сомневаюсь, что они даже удосужились бы взглянуть на них. Хаузер все еще был спокоен и задумчив, а Перекрестье изо всех сил постарался подготовиться к тому, что, как он знал, его ждет. Все те небылицы, которые о нем строили другие, вероятно, были измельчены в труху и развеяны по ветру. …Реги тоже от него избавятся? Он не удивился бы, если бы они сделали это за такую существенную ложь. Он просто… куда ему теперь идти? – ... Ты боишься, что тебя снова бросят. Он сказал это так спокойно и уверенно, что Перекрестье вздрогнул. Ему не нравилось, как быстро и легко Хаузер смог его вычислить. Он не хотел этого признавать, но это было пугающе точным по отношению к тому, что он действительно чувствовал. С каких это пор его так легко читать? Он теряет хват... — Эй, всё в порядке, Перекрестье, — мягко сказал Хаузер. — Можешь взглянуть на меня на секунду? На самом деле он предпочел бы этого не делать, но если он мог смотреть Рампарту в глаза, когда тот выносил ему приговор, то он мог взглянуть на Хаузера, готовящегося наорать на него за то, что он держался за ложное мнение, что другие построили о нем.   Он был удивлен мягким и озабоченным взглядом, которым Хаузер одарил его. – Я не знаю, что произошло между тобой и твоими братьями. Возможно, догадываюсь, что случилось с тобой в Империи. Но не думай, что мы собираемся отказаться от тебя или ранить тебя, как это сделали они, – Хаузер неосознанно стукнул кулаком правой руки по раскрытой ладони левой, выглядя ещё более решительным, чем раньше. – Тебе практически пришлось выстрелить в меня, чтобы я сел на корабль на Бракке без тебя, а теперь, когда я знаю, что у тебя есть такие проблемы, я обещаю, что тебе придется застрелить меня по-настоящему, чтобы заставить оставить тебя вот так снова. Капитан махнул рукой в ​​сторону трюма: – Твой буир точно не бросит тебя, и как ты думаешь, кто-нибудь из твоих неофициальных детей позволит тебе остаться позади по какой-либо причине? Я точно знаю, что Бойл так сильно пинал себя после того, как оставил тебя на Бракке, что вызвался стать первым клоном, чтобы проверить, работает ли программа дечипирования, чтобы ему было гарантировано место в команде по спасению тебя. Перекрестье не знал, что на это ответить, поэтому просто отвел взгляд и поглубже вжался в кресло. Хаузер мгновение помолчал, прежде чем добавить: – Я знаю, что тебе не приходилось встречаться или говорить со многими клонами в Яме, когда мы находились там, но не было ни одного, кто не хотел бы вступить в драку с охранниками, когда тебя увели. Он, честно говоря, не помнил всех деталей - был слишком занят, пытаясь успокоить Таффа, когда шел на сеанс пыток, который Надзиратель запланировал для него… но они смотрели, как он уходит, со смесью гнева и беспокойства, он до сих пор помнил, как Хаузер наказывал ему вернуться. Однако они действительно всегда пытались прикрыть его его от взглядов охранников, держась как можно дольше между ним. Без слов помогали, когда ему было совсем плохо, следили за тем, чтобы у него всегда было место в большой куче объятий, в которой они все спали. Хотя и на краю кучи из-за своих предпочтений, но если он прислонялся к кому-то из них, они не отталкивали его, каким бы темпераментным он ни был ранее в тот день. … И они взяли его с собой на "Независимость", когда он был без сознания, хотя было бы гораздо проще оставить… – Я знаю, что тебе нравится думать о себе как о ком-то отдельном и отличном от нас, обычных клонов, Перекрестье… но я не думаю, что на "Подстрекателе" или даже на "Независимости" найдется хоть один клон, который не видел бы в тебе вод'а. Прежде чем он смог остановить себя, Перекрестье издал странный тихий звук в глубине горла. То странное теплое чувство, как когда Хаузер впервые объявил его братом при Догме, на этот раз вернулось с утроенной силой, и он, честно говоря, не знал, что с ним делать. Перекрестье не думал, что сможет отбросить и снова проигнорировать его.   И, конечно же, как будто зная, что он с ним делает, Хаузер продолжил доводить мысль до конца. – Возможно, ты хотел бы отрицать это, Перекрестье, но теперь ты часть алиита. Как клан и семья, мы собираемся вновь после того, как Империя решила выбросить нас. Ты часть этого, ты наш вод, и мы не оставим тебя позади по какой-либо причине. – Aliit ori'shya tal'din, Перекрестье… какую бы лазейку ты ни придумал, это высказывание остается правдой. Ты по-прежнему являешься и всегда будешь частью этого алиита, вод… а мы своих не бросаем. Он уже слышал это раньше, но на этот раз всё было по-другому. Может быть, потому, что его братья действительно бросили его, несмотря на их обещания друг другу. Может быть, из-за того, что когда клонам был предоставлен единственный шанс, они взяли его с собой, независимо от того, как он вел себя с ними в прошлом. Сломанные слова столкнулись с реальными действиями, и Перекрестье осознал, что снова чувствует себя странно незащищенным, как прошлой ночью с Киксом. Он слегка вздрогнул и решил не поворачиваться к Хаузеру. Он… он не был уверен, что сможет держать себя в руках. – Перекрестье? – он услышал, как Хаузер слегка пошевелился, и понял, что должен что-то сказать, иначе Хаузер поймет, насколько он был близок к тому, чтобы заплакать.   – Вы никогда не замените моих братьев, Хаузер, – нехорошо. Его голос, даже такой тихий, был странно напряженным, и Хаузер должен был быть глухим, чтобы не уловить эмоциональный водоворот, который он пытался и не смог сдержать. – Но вы все, безусловно,  лучшие кузены, о которых я когда-либо мог мечтать. – Хм... это тоже подойдет, – Перекрестье слышал веселую нежность в его голосе, но не мог найти в себе сил посмотреть старшему клону в лицо. Он был почти уверен, что если там будут написаны хоть какие-то эмоции, он проломится под грузом запутанного беспорядка внутри. — Хочешь своего буира, ад? Какого черта он должен хотеть, чтобы Кикс был здесь? Едва эта мысль пришла ему в голову, он съёжился, осознав, что только что подсознательно признал Кикса своим отцом, и, что ещё хуже, понял, что кивнул головой. Прямо сейчас он просто хотел, чтобы его оставили в покое. Он в основном проигнорировал Хаузера, краем уха слушая сигнальные гудки его комма, пока тот набирал короткое сообщение. Он бы продолжил с переменным успехом игнорировать его, если бы Хаузер не встал с кресла и не взял его за плечо, после того, как закончил печатать. Перекрестье резко сглотнул и - какой позор! - немного сжался и задержал дыхание, стараясь не издать ни звука.   Создатель, что с ним сегодня? Дверь открылась, и ему не нужно было гадать, кто именно шагнул внутрь, поскольку атмосфера в кабине мгновенно изменилась. – Что ты сделал? – оборонительно и обвиняюще зарычал на Хаузера Кикс, пересекая небольшое пространство, чтобы добраться до них.   – Просто напомнил ему, что его алиит всегда будет рядом и что мы не бросим его, — спокойно ответил Хаузер, ничуть не смущенный угрозой, которая буквально сочилась из позы Кикса. Он легонько сжал плечо Перекрестья, прежде чем покинуть кабину. Кикс ничего не сказал и не сделал, пока дверь не закрылась за Хаузером, и даже тогда Перекрестье был удивлен, когда всё, что он сделал, это протянул руку и выключил свет в кабине. Бело-голубой водоворот гиперпространства по-прежнему освещал кабину, но тени стали чернее и растянулись длинными загадочными лозами. Кикс опустился на колени рядом с его креслом. — Эй, малыш, — его негромкий голос был мягким и утешительным, как и прошлой ночью. – Что у тебя на уме? Он действительно не был уверен, что на это ответить, и вместо этого выпалил: – Почему я снова плачу? Я н-не… – он сердито оборвал себя. – Я не должен плакать, но я плачу… и мне это не нравится, – Кикс не ответил сразу, поэтому Перекрестье начал агрессивно тереть своё лицо, словно пытаясь стереть с кожи влажные следы. Он даже не успел избавиться от ощущения влажности на щеках, когда Кикс мягко схватил его за запястье, слегка скорректировав хватку после того, как немного промахнулся в слабом свете. – Эй, не надо, – тихо упрекнул его Кикс, осторожно убирая его руку от лица и нежно удерживая ее. Его большой палец начал успокаивающе водить взад-вперед по костяшкам пальцев. – Не надо. Независимо от того, что ты думаешь, это нормально - плакать. Последние двадцать четыре часа эмоциональная нагрузка была для тебя великовата. Неудивительно, что прямо сейчас ты немного растерян. – Я не могу продолжать в то же духе, – сказал он скорее себе, чем Киксу. – Мне нужно держать себя в руках… я не могу… – ему в последнюю секунду удалось удержать слова, которые хотели вырваться из его рта, но Кикс конечно же понял. – Давай, малыш. Выкладывай. Перекрестье вздохнул, уже зная, что не сможет увильнуть. – Я не могу их подвести. Он не чувствовал необходимости уточнять, кого он имел в виду. Может быть, был виноват Хаузер и все его разговоры об алиите, но всё, за что он теперь нёс ответственность, внезапно настигло и обрушилось на него. Как у командира, в Империи у него под командованием было свое отделение, а иногда и взвод, когда этого требовала миссия. А сейчас? Он руководил подразделением, которое еще даже не было должным образом сформировано и структурировано. У него был отряд, состоящий из четырех других клонов, и больше направлений, в которых ему нужно было двигаться, чем он мог сосчетать. Вольф рассчитывал, что он соберет необходимую информацию. Весь экипаж "Независимости" ждал, что он доставит им припасы, к которым у них не было доступа. Он еще даже не пытался придумать, как раздобыть топливо для корабля. Не говоря уже о всех клонах, которые в настоящее время находятся в рабстве, жизнь которых отсчитывалась днями... — Эй, — свободная рука Кикс легла ему на затылок. – Эй, я отсюда слышу, как шестеренки в твоей голове вращаются с такой скоростью, что скоро сотрутся. Ты не один. Ты можешь и должен просить о помощи. Мы здесь, чтобы помочь, не думай, что ты должен делать всё в одиночку. Нет ничего постыдного в том, чтобы прпросить о помощи. – Ты слишком стараешься сделать все сам. Я не знаю, что сделал Хаузер, чтобы вырвать из тебя такую эмоциональную реакцию, но он был прав: твой алиит всегда будет здесь ради тебя, – крифф, услышать это снова от кого-то, кто не участвовал в первоначальном разговоре, было еще большим ударом по зубам. Перекрестье знал, что издал при этом резкий всхлип, но у Кикса, похоже, хватило такта не подталкивать его. – И прямо сейчас я здесь ради тебя. Сделай глубокий вдох, малыш. Ты больше не одинок и никогда не будешь. Голос Перекрестья снова пропал, но ему удалось слегка кивнуть головой, и он знал, что Кикс если не увидел, то точно почувствовал это. Он сосредоточился на своем дыхании, пытаясь справиться с ошеломляющим чувством, которое, казалось, делало всё возможное, чтобы утопить его. И Кикс остался. Он не пытался нянчиться, обнимать его или бросаться пустыми заверениями. Перекрестье должен был признать, что благодарен Хаузеру за то, что тот предложил позвонить Киксу, поскольку молчаливая поддержка, которую предлагал медик, казалась именно тем, что ему было нужно в данный момент. Перекрестье закрыл глаза и позволил себе просто существовать, пока Кикс защищал его. -------------------------------------------------------- Кикс изначально был против этой идеи и оказался прав. Видеть Коди таким эмоционально пустым действительно было тяжело, но, учитывая то, что Кэл сказал ранее, и тот факт, что старший командир даже под воздействием чипа в некоторой степени беспокоился о нем, Перекрестью казалось, что он в какой-то степени обязан Коди. Командир был одним из немногих клонов, во время войны действовавших в их интересах. Несмотря на их недостатки, он приютил его самого и его братьев, когда они больше всего в этом нуждались. Изо всех сил старался поддержать их -  достаточно, чтобы все они чувствовали, что должны безраздельно посвятить себя делу Коди, если он попросит о помощи. И, по сути, эта ситуация ничем не отличалась. Коди нужна была помощь, даже если он, казалось, не понимал, почему, находясь под контролем чипа. Перекрестье не думал, что сможет вырвать его разум из-под власти вредоносной микросхемы, просто поговорив с ним, но... это все еще был Коди, и командир достаточно переживал за него, чтобы частично освободиться от влияния чипа и побеспокоиться о нем... Даже если он не был полность самим собой, Перекрестье знал, что Коди нужно увидеть его и убедиться, что с ним всё в порядке. Перекрестье на самом деле не следил за тем, что делают с ударной группой из 212-ого. Бойл, по-видимому, взял это на себя, заставив Догму, Хаузера и Мимико помогать ему по мере необходимости в качестве охранников, обращая внимание на общую заботу о заключенных и их комфорт. Он составил для товарищей по легиону неплохое расписание, включающее помимо приемов пищи также принятие звукового душа, регулярные походы в освежитель и даже игры, которые, однако, были разрешены только тогда, когда в комнате вместе с ними присутствовало несколько членов команды. Перекрестье вошел во время одной из таких игр, постаравшись выглядеть точно так же, как и прошлой ночью. Хаузер и Догма стояли на страже с бластерами наготове, настроенными на оглушение, в то время как Бойл принимал участие в очередном раунде сабакка с Ланки, Ловцом, Редди, Шортстеком и Вули. Хайджек наблюдал за происходящим со стороны, по-видимому, наслаждаясь почесушками Мимико, как если бы она была тукой, а кушибан потакала ему, издавая мягкое мурлыканье, когда он нежно поглаживал рукой ее мех. У всех из ударной группы, кроме Вули и Коди, руки были свободны, но огранечители по-прежнему были застегнуты вокруг их лодыжек, препятствуя любым быстрым движениям, а ЭРКу разрешалось иметь свободную руку только в тот момент, когда он держал карты. Тафф тоже находился в трюме и в тот момент суетился над Джепом. Бывший штурман и почти профессиональный азартный игрок, которого они освободили из Систре и Рикдоры, как только услышал, что намечается игра в сабакк, когда проснулся для одного из своих медицинских осмотров, принялся умолять присоединиться к веселью. В конце концов Кикс согласился при условии, что Тафф будет присматривать за ним и что, если Джеп начнет проявлять какие-либо признаки ухудшения самочувствия, он прервет игру и вернется на свою медицинскую койку без жалоб. Перекрестья не было в комнате, когда произошло воссоединение, но он расслышал пару радостных восклицаний, пока проверял свое снаряжение на столе в общей комнате.   Ему никто ничего не сказал, но была пара слегка настороженных и обеспокоенных взглядов со стороны бойцов 212-ого. Самого снайпера это не беспокоило, а его присутствие, казалось, никого особенно не встревожило. Вули слегка напрягся, когда Перекрестье подошел и сел, скрестив ноги, с противоположной стороны от Коди, но после краткой критической проверки вернулся к игре, хотя Перекрестье мог сказать, что ЭРК продолжает внимательно наблюдать за ним краем глаза. Коди, с другой стороны, определенно был более чем немного пьян от гидроксизина. Перекрестье не был уверен, дал ли ему кто-нибудь еще дозу, или он все еще находился в таком состоянии из-за первой, но в любом случае Вольф не соврал, когда сказал, что препарат может свалить Коди с ног. Другой командир был в сознании, но, судя по остекленевшим глазам, лишь частично. – Откуда ты узнал о гидроксизине.. — через пару минут спросил он, его слова были лишь слегка невнятными, но он говорил медленнее, чем обычно, как будто проверяя правильность произношения, прежде чем что-либо сказать.   На самом деле не было причин скрывать источник, а Вольф не просил его сохранять эту информацию в секрете, но немного таинственности тоже не повредит. — Птичка на хвосте принесла, — безмятежно заявил Перекрестье, прислонившись спиной к стене и расслабленно положив запястья на колени. — Как ты поживаешь, кроме этого? — Я накачан до самых глаз, — весело фыркнул Коди. – Я чувствую себя прекрасно… должен спросить тебя о том же. Раньше ты… звучал не очень хорошо. Кикса не было рядом, чтобы преследовать его за формулировки, но Перекрестье всё же признал: – Работа продолжается. Но без чипа мне стало лучше. — И всё-таки, это слишком удобно, — всё ещё немного вяло прорычал Коди, искоса взглянув на него. – Убери свой чип, и вся твоя вина просто исчезнет вместе с ним. — Не столько она исчезает, сколько ты осознаешь, как мало свободы и выбора у тебя было в собственных решениях, — Перекрестью удалось сохранить свой тон в основном нейтральным, но, судя по взгляду, брошенному на него Коди, он не сумел совсем скрыть эмоции в голосе. Или Коди просто слишком хорошо его знал. – И позволяет незамутненным взором наблюдать за ужасом того, что он заставил тебя сделать. — Так вот почему ты таким образом оплакиваешь своих братьев, — подметил он, лениво скользя взглядом по различным частям обмундирования, которые он вытащил прямо из комплектов своих братьев, хотя, казалось, он на мгновение задержался на каме, которая частично виднелась из-под пальто. — Должен признаться, я рад, что в конце концов вы приняли Эхо. Я не думаю, что он долго продержался бы в 501-ом, учитывая, через что ему пришлось пройти. Это было само собой разумеющимся и одной из причин, по которой он так настаивал принять Эхо в отряд. – У каждого в Бракованной Партии есть свои уникальные формы травм. Мы лучше всего подходили для того, чтобы помочь ему. — А также держать его вне поля зрения каминоанцев достаточно долго, чтобы доказать, что он будет более полезен как актив Республики, чем как интересный лабораторный образец. И это тоже было правдой. Тех работал сверхурочно, корректируя результаты медицинских оценок и отчеты, а также создавая для Эхо лучшую броню, учитывающую его физические изменения, в то время как Охотник играл с отчетами и миссиями, из-за чего они казались "слишком занятыми", чтобы вернуться на Камино на некоторое время, несмотря на приказы. К тому времени, когда Эхо действительно ступил на летную палубу Типока-Сити, слишком много людей знали о нем и его подвигах, чтобы позволить "Герою Анаксиса" просто исчезнуть в одном из стерильно-белых коридоров. Они также условились никогда не оставлять его одного… на всякий случай. – Мы всегда заботимся о своих. Он знал, что в ту же секунду, как он закончит предложение, Коди ухватится за это высказывание, и оказался прав. – До тебя. Перекрестье вздохнул. Нет смысла отрицать. Коди действительно прав. – До меня. После этого Коди замолчал, что немного удивило. Перекрестье как раз собирался проверить, не уснул ли он, как старший командир тихо сказал: – Как бы то ни было: мне жаль, что они оставили тебя. Я знаю, как вы были близки. Именно тогда что-то было сказано или сделано во время игры в сабакк, что заставило аудиторию взорваться смехом. Перекрестье был так сосредоточен, пытаясь следить за языком тела Коди, что пропустил суть, но, по-видимому, это было как-то связано с тем, что Джеп выложил выигрышный расклад, а Ланки каким-то образом в последнюю секунду парировал и смог вырвать победу прямо у него из-под носа. Джеп хохотал так сильно, что в итоге захрипел и тяжело прислонился к встревоженному Таффу. – Возможно, их я потерял… но, думаю, нашел кое-что более важное, — тихо признался Перекрестье, намеренно понизив голос, чтобы только Коди мог услышать его сквозь шум в комнате. — Говоришь как истинный командир, командир, — признал Коди. Они оба замолчали, просто наслаждаясь маленьким моментом такого банального счастья. Тафф, по-видимому, решил, что Джеп не в состоянии продолжать, и игра медленно сворачивалась: оставшиеся игроки вскрывались, запястья разминались, а Бойл с сожалением начал снова собирать карты в колоду. Однако никто из ударной группы 212-ого, казалось, не держал на него зла, все беспрекословно подчинялись, когда Бойл сковывал их запястья над головами, то и дело отклоняя предложения выпить или пробежаться к освежителю. Хайджек был единственным, кто, казалось, испытывал некоторое нежелание, но это, похоже, было больше связано с действиями Мимико, чем со злым умыслом. — Я не буду доставать этот чип, — вновь негромко заговорил Коди, наблюдая, как Бойл идет вдоль стены, закреляя его людей. – Независимо от того, что выяснит Расп и решат другие, я вернусь в Империю, и мне придется сообщить о том, что я видел. Перекрестье был немного разочарован, но, учитывая то, как Коди вел себя вчера, это ничуть не удивило. — Я так и думал… но я не позволю тебе вернуться и в Империю, Коди. Коди бросил на него острый взгляд, но Перекрестье просто покорно ждал, пока он сообразит. Снайпер был искренне удивлен, что ему удалось скормить ему эту отмазку раньше. Коди издал короткий смешок и покачал головой, когда понял, что сделал Перекрестье.   — Чертов сопляк, — почти ласково прошипел он. — Ты согласился отпустить нас на свободу, но не обратно в Империю. Перекрестье пожал плечами и поднялся на ноги. Он должен был подготовиться к завтрашнему вечеру, и он надеялся, что миссия по спасению не обернется слишком большой кучей осика. Он сунул в карман руку за гипо с новой дозой гидроксизина. — Я был удивлен, что ты не уловил формулировку, когда я впервые сказал это. Я знаю несколько мест, где вы можете быть предоставлены сами себе и не сможете добраться до Империи или быть найдены ею в ближайшее время. Мы организуем регулярные сбросы припасов и позаботимся о том, чтобы вы получили всё, что нужно для комфортного выживания. Коди бросил на него острый взгляд. — Я вернусь в Империю, Перекрестье, — сказал он с абсолютной уверенностью и полной преданностью имперскому делу, чего Перекрестье и ожидал. Коди попытался отодвинуться от иглы, но ограничители не позволили. — Я знаю, что ты постараешься, — честно сказал он Коди, отстраняясь. — Но я остановлю тебя. Злобное и опасное выражение на лице командира сказало Перекрестью, что предстоящий бой будет нелегким. --------------------------------------------- — Еще раз - что ты хочешь, чтобы я сделал? Да, Перекрестье должен был признать, что это была довольно неожиданная просьба, и на самом деле он предпочел бы, чтобы Кикс вообще не поднимал эту тему, но его волосы стали довольно длинными. Что еще хуже, теперь, когда Кикс указал на это, казалось, что пряди постоянно норовили упасть на глаза или зацепиться за что-нибудь. Как он справлялся с ними так долго, было выше его понимания.   Честно говоря, он, вероятно, отмахивался от этого как от несущественного неудобства. – Я спросил, не мог бы ты сделать что-нибудь с моими волосами? Догма посмотрел на вышеупомянутое птичье гнездо у него на голове: – ...Я мог бы попробовать, но это займет некоторое время. – Я так и думал, – именно поэтому он решил сделать это сейчас. На корабле было тихо - всё начинало замедляться перед ночной сменой: Кикс и Тафф закончили свой последний обход, Бойл стоял на страже ударной группы, Хаузер лег вскоре после ужина, чтобы занять место Бойла в ранние часы.   — Возможно, ты захочешь снять свою броню, – Догма указал на его пальто: – По крайней мере, его сними. – Почему? – Перекрестье не понимал, почему для того, чтобы привести в порядок волосы, нужно снять армированную куртку. – Я собираюсь начать с того, что вымою тебе голову, а потом мы подумаем, что можем сделать с волосами. Перекрестью пришлось признать, что, когда он просил Догму "сделать что-нибудь с волосами", он не ожидал, что тот будет мыть их настоящей водой. Тем не менее он сделал, как было велено, и снял верхнюю одежду - без проводки, соединяющей пальто с гарнитурой, он мог справиться с этим самостоятельно – а затем последовал за Догмой к освежителю.   – Опусти голову в раковину.  Еще одна странная просьба, но на самом деле на "Подстрекателе" было не так много источников воды. Души были только звуковыми, и пока они работали, Перекрестье предпочитал их настоящим - и сам процесс быстрее, и меньше мороки с высыханием. Он осторожно опустил голову в раковину, а Догма закатал рукава и включил воду. Перекрестье оставался неподвижным, а Догма осторожно промывал его голову водой. Используя мыло из дозатора, он начал обрабатывать волосы пеной, двигаясь в неторопливом темпе, повторяющиеся движения которого, как должен был признать Перекрестье, успокаивали. Догма либо старался быть очень тщательным, либо тянул время по какой-то другой причине, но Перекрестье нашел процесс мытья головы настолько расслабляющим, что ему фактически пришлось сжать колени, чтобы не задремать и не упасть. Спустя небольшую вечность Догма, должно быть, почувствовал, что его волосы достаточно покрыты мылом, и приступил к трудной миссии по их полному ополаскиванию. Он набирал воду сложенными в чашечку ладонями и поднимал до основания линии роста волос, а затем позволять ей стекать по затылку. Мягкий плеск воды эхом отдавался вокруг него, из-за чего было трудно расслышать что-либо за пределами комнаты, но в то же время это расслабляло. Он действительно мог так заснуть. Между нежными движениями пальцев Догмы по его черепу и мягким звуком плещущейся воды, Перекрестье был уверен, что уснёт, если будет хоть малейший шанс. Догма наконец закрыл кран. – Хорошо, э… одну секунду. Не двигайся, — он ненадолго вышел из комнаты, после чего вернулся и накинул что-то Перекрестью на плечи. — Ладно, вставай медленно, но держи голову опущенной. Снайпер сделал, как ему было велено. Догма тщательно выжал его волосы над раковиной, насколько это было возможно, прежде чем обернуть голову чем-то, что он ранее накинул на плечи Перекрестью. — Ладно, — младший клон мотнул головой в сторону двери. — Вернемся в общую комнату. Я никак не смогу сделать это, пока ты стоишь. Хотя их разница в росте составляла всего несколько сантиметров, Перекрестье мог понять желание чувствовать себя комфортно во время работы, и, честно говоря, смотреть на копну волос сверху вниз должно было быть легче, чем снизу вверх. Он снова последовал за Догмой в гостиную и сел на стул, на который ему указали. Он сидел неподвижно, закрыв глаза, пока Догма яростно сушил его волосы чем-то вроде верха из запасного комплекта черных. После того, как его волосы значительно взъерошились и в основном высохли, Догма снова накинул рубашку ему на плечи и начал распутывать узлы пальцами. – Как бы хотелось, чтобы на борту была хоть какая-нибудь расческа или щетка, — проворчал он, когда его пальцы очередной раз наткнулись на колтун. — Так было бы намного проще. — Где ты вообще научился делать прически? – Перекрестье помнил слова Кикса, но всегда легче было начать подобный разговор, сославшись на невежество.   Руки Догмы на мгновение остановились в своей работе, прежде чем продолжить немного медленнее, чем раньше. – Тап. Он был моим близнецом… мы… он… Что ж, когда мы узнали, что можем персонализировать свои доспехи, выбирать стрижки и татуировки, красить волосы с разные цвета... и это как бы не влияло на нашу работоспособность, так что мы оба сделали татуировки на лице, а Тап решил еще и отрастить волосы, – Догма издал легкий смешок: – Честно говоря, я думаю, что это была просто уловка, чтобы заставить меня узнать больше о волосах. Он хотел длинные волосы, но, казалось, не желал за ними ухаживать. Половину времени он даже не находил времени расчесать их, просто завязывал резинкой для волос и на этом остановливался. Пальцы Догмы замерли. – Тап, наверное, был самым милым клоном, которого я когда-либо встречал. Не знаю, почему он решил остаться со мной. Он мог буквально заставить любого влюбиться в него за считанные минуты. Обвёл большинство наших тренеров и других клонов вокруг мизинца, даже не пытаясь. Он разыгрывал милую, невинную карту до самой смерти. Всегда хотелось завернуть его в одеяло и дать огромную кружку какао... Догма немного помолчал, после чего что-то проворчал себе под нос, пытаясь распутать особенно упрямый узел. Через несколько минут его пальцы снова замерли: – Мне пришлось извиниться перед Киксом ранее. Я знаю, что это не моя вина или что-то еще, но он…. Чип Тапа активировался слишком рано, я думаю. Файвс… он пообещал мне, когда мы расстались на Умбаре, что будет присматривать за Тапом вместо меня. Я вроде как чувствую себя ответственным за смерть Файвса и похищение Кикса. Если бы я только был сильнее, если бы я только знал, я был бы рядом с Тапом, когда всё пошло не так. Файвз не умер бы, а Кикс не был бы похищен. – ...И вместо этого они бы оба поддались влиянию чипов, когда вышел Приказ 66, - мягко напомнил ему Перекрестье, когда тот замолчал, чтобы исследовать всевозможные варианты, которые, без сомнения, всплывали в его голове. — Ты не мог знать, Догма. – Я понимаю, просто… я так скучаю по нему... – пальцы снова начали расчесывать волосы Перекрестья. – И я скучаю по водэ. Надеюсь, мы сможем найти хотя бы некоторых из них и спасти от всего этого. — Мы сделаем всё возможное, Догма, — Перекрестье хотел утешить его, но даже для собственных ушей это прозвучало немного безнадежно, особенно в свете того, насколько подавленным он себя чувствовал ранее после короткого разговора с Хаузером в кабине. — Мы их найдем. — …Это просто кажется сложной задачей, — наконец выдавил Догма, несколько раз без сопротивления проводя пальцами по волосам Перекрестья, после чего сменил тему. – Кстати, как ты хочешь уложить волосы? Снайпер пожал плечами. – На самом деле я просто хочу, чтобы они не лезли в глаза, но не совсем уверен, как это сделать, не обрезая их. Догма замолчал, пока думал, рассеянно пробегая по прядям пальцами. Наконец он вздохнул, собирая все волосы высоко на затылке, немного повозился, а потом Перекрестье почувствовал, как его волосы дернули в одну сторону, затем в другую, и по ощущениям казалось, что они свернуты, но, похоже, никуда не делись. Догма отпустил, проверяя прическу на предмет выбившихся прядей, после чего попятился.   — Вот, — сказал он более сдержанно, чем раньше. Перекрестье осторожно ощупал то место, где его волосы, похоже, были завязаны на затылке. – Что ты сделал? – по крайней мере, его волосы были в основном закреплены сзади и пока не мешали, но он задавался вопросом, насколько хорошо они будут себя вести с его снаряжением. – ...Пучок на макушке… его обычно носил Тап. Перекрестье повернулся к Догме, но парень смотрел лишь на маленькую резинку в своей руке. – Забавно... Иногда так привыкаешь что-то делать... что вытравить это из памяти почти невозможно, – Догма судорожно вздохнул: – Даже после стольких месяцев у меня за поясом висела пара резинок для волос. Тап постоянно рвал свои и всегда забывал приносить новые… Я даже не задумывался об этом, когда делал тебе прическу, а они всё еще были… там. Последнее слово было произнесено пораженным шепотом. Бессловесная мольба о помощи. Перекрестье быстро встал и обнял Догму. Гвардеец даже не сопротивлялся, просто уткнулся лицом ему в плечо и захныкал: – Создатель, я так скучаю по нему. Перекрестье знал, что в этой ситуации нечего сказать. Всё, что он мог сделать, это продолжать просто держать Догму и не обращать внимания на сырость, растекающуюся по его плечу. Очевидно, это было из-за его мокрых волос, прилипших к рубашке. --------------------------------------- — Черт, — полуприсвистнул Бойл. — А они серьезно настроены. Перекрестье и не подумал усомниться в этом - на орбите Притевейла висело два "Венатора". Бородавочник активировал все стелс-системы "Подстрекателя", но их все еще можно было засечь визуально, поэтому он проделал долгий путь вокруг двух кораблей, описав дугу по дальней стороне планеты, прежде чем войти в атмосферу.   – Кажется, это немного чересчур для группы юнлингов, – высказал общее мнение Кикс с того места, где его загнали в угол довольно переполненной кабины. Все набились туда, так что оставались только стоячие места. Единственными, у кого была возможность свободно двигаться, являлись Бородавочник и Хаузер, так как они вдвоем вели корабль к месту назначения. — Думаете, они и на Мидусе тоже? — Если они пронюхали о лаборатории, то вполне возможно, — Догма, Кэл и Мимко были прижаты друг к другу в кресле связи и вокруг него. Перекрестье мягко подтолкнул Кэла. — Ты не можешь сказать, нашли ли они Джесси? — Вроде, нет, — падаван нахмурился, уставившись куда-то вдаль. – Я знаю, где он, и он, кажется, в порядке, просто… все еще не совсем в здравом уме. Как будто его накачали чем-то. — Ты знаешь, где Трилла? — спросил Хаузер.   — Нет, не знаю… — Кэл издал раздраженный горловой звук и дернул себя за волосы. — Мы так близко к ней, что я должен хоть что-то чувствовать, но… что-то не так. Как будто ее здесь вообще нет. — Мы каким-то образом получили ложную информацию? – в отличие от бывших рабов с Джакку и остальной части ударной группы 212-ого, Распу разрешили бодрствовать. Перекрестье был не в восторге от этого, как и остальная часть отряда, но Кикс убедительно доказал свою точку зрения. В связи с неизвестным - но явно не лучшим - состоянием юнлингов и клонов из лаборатории, в случае наплыва пациентов им понадобится каждый доступный медик. Рядом с Кэлом Расп вел себя спокойно, но никто не желал рисковать. Распу не разрешалось носить какое-либо оружие, а также оставаться наедине с Кэлом или любым другим юнлингом, когда их возьмут на борт.   – У этого солдата не было причин лгать мне, — ответил Перекрестье Распу, продолжая сканировать окрестности за пределами обзорного экрана. Он не рассказал почти ничего, кроме того, что солдат-клон помогет юнлингам скрываться от Империи, а затем перешел к более серьезной теме того, что он смог узнать об их состоянии. — И он не лгал. — Ну, мы приближаемся к координатам, которые он нам дал, — вклинился Бородавочник, немного замедляя скорость. – Все держите ухо востро. Я буду следовать вдоль линии хребта, как двигались дети. Конечно, они должны были прибыть на планету в сумерках. Из-за слабого освещения лес казался большой темной массой, а фауны на планете было достаточно, чтобы запутать любой тепловизор. Догма, Бойл и Кикс переключали различные функции на своих макробиноклях, в то время как Перекрестье полагался только на свое зрение.   … ты обещал… Перекрестье не понял, почему он повернулся и посмотрел налево. Ранее он там ничего не увидел, но теперь, когда внимательнее сосредоточился на этом направлении, мог разглядеть высокий, темный гребень, выступающий над линией деревьев примерно в трех кликах к востоку от их позиции. Идеальная форма резко выделялась на фоне природного ландшафта. В природе не бывает таких прямых линий. – Бородавочник, три клика на восток, – пока он указывал, куда повернуть корабль, Перекрестье пытался рассмотреть сквозь растительность, что происходит на поляне. Определенно было много хаотичных, резких движений. Что бы там ни происходило, это было не по плану. Между пятью людьми происходила какая-то борьба, но он не мог понять, почему. – Вау, — выдохнул Бойл, Догма присвистнул, а Кикс тихонько хмыкнул. – Я бы сказал, там человек двадцать, на корабле может быть больше, не могу определить точнее, там экранированная обшивка. — Идет драка? — спросил Догма, возясь с настройками макробинокля. Перекрестье наблюдал, как один из элитных солдат был поставлен на колени и удерживался там, несмотря на все его попытки подняться. Он уже собирался прокомментировать это, когда заметил солдата, стоящего поодаль от основной группы, вытаскивающего из кобуры бластер. Он стоял позади остальных, и теперь, когда тот первый был обездвижен, он, казалось, вел себя слишком небрежно, когда начал наводить оружие на… Блядь. — Бородавочник, доставь нас туда сейчас же! – Перекрестье уже развернулся и выбежал из кабины, перепрыгнув через перила, приземлился в трюме левого борта, после чего метнулся к трапу, сбрасывая снайперскую винтовку с плеча. У него будет только один выстрел. <<Перекрестье! Что ты… >> — Перекрестье остановился в центральном трюме и ударил локтем по управлению воздушным шлюзом. – Они собираются казнить Гончую! – прорычал по связи Перекрестье, злясь на то, что дверь так медленно открывается. <<Гончая!? >> – голосом Догмы взвыл наушник, но снайпер его игнорировал.  – Бородавочник, заглуши их связь! Не позволяй этому шаттлу взлететь! – если они знали о виновности Гончей, то Перекрестье был готов поспорить, что они уже связали юнлингов и заперли их на борту корабля. Двери, наконец, открылись, и Перекрестье своим весом прижал винтовку к переборке шлюза, чтобы компенсировать наполовину бесполезную левую руку. Он провел приблизительный расчет, принимая во внимание тот факт, что не мог полноценно прицелиться, доверяя только своим глазам в темноте и качке, вызванной сильным ветром. Он нажал на курок за несколько секунд до того, как это сделал палач. Гончая все еще был ранен - Перекрестье всё же не успел это предотвратить, однако он помешал члену элитного отряда сделать смертельный выстрел. Сгусток плазмы попал клону в левый бок сзади, а не в центр спины, как планировалось, и, судя по углу, следовало предполагать повреждение почки или, возможно, легкого. – Гончая ранен! Ранение в спину, возможно повреждение нижней части левого легкого или почки. Кикс выругался по связи, но Перекрестье не стал отвлекаться на изучение новых бранных слов. Гончей был нужен кто-то на земле, и "элиты" теперь знали, что кто-то стреляет по ним. Пришло время дать им новую цель. Бородавочник провел корабль прямо над плацдармом имперского отряда, и Перекрестье, не теряя времени, выпрыгнул из шлюза. Это было свободное падение не с самой большой высоты, на которое ему приходилось решаться, но он уже давно не выпрыгивал из космического корабля, и это был не его "Firepuncher" и не его старое снаряжение. У DC-15x была немного большая отдача, чем у его модифицированной винтовки, но он и его новая экипировка, по крайней мере, весили меньше, чем обычно, так что это тоже должно было сработать. По крайней мере, Перекрестье на это надеялся, иначе этот бой станет самым коротким в его жизни. Он прижал приклад винтовки к плечу и произвел выстрел, игнорируя предупреждение о перегреве, мелькнувшее на дисплее. Цель была не так важна, как незначительное замедление спуска, но он решил сначала уничтожить "элит", ближайших к Гончей. К счастью, из-за внезапного появления корабля над головой и лазерного огня ни у кого на земле не было возможности среагировать вовремя. Он отшвырнул снайперскую винтовку в сторону со всей силой, на которую был способен, после того как произвел столько выстрелов, сколько смог во время свободного падения. Это позволило ему обменять часть своей нисходящей инерции на поперечную, но даже при этом он двигался слишком быстро, и не похоже, чтобы у него был костюм-крыло или что-то подобное, встроенное в доспехи. Это крошечное изменение импульса, по крайней мере, привело его в зону досягаемости одного из высоких деревьев у края поляны, где стоял шаттл, что было единственным спасительным преимуществом, которое у него было.   По крайней мере, у него не было оружия, о котором нужно было бы беспокоиться, так что он использовал свою здоровую руку, чтобы погасить скорость. По пути вниз он сломал пару меньших веток, но, к счастью, сумел избежать больших. Приложенные усилия замедлили его спуск, и он, по крайней мере, ничего не сломал, но Перекрестье знал, что будет чувствовать это приземление в ногах и спине в течение следующих нескольких дней. Принуждая свое теперь больное тело двигаться, Перекрестье вытащил ручной бластер и выстрелил в летящую снайперскую винтовку. Он целился в перегретый энергетический блок, который сдетонировал при попадании на "ура". Бойл решил не отставать от Кикса и выругался по связи еще заковыристее, а Хаузер крикнул: – <<Перекрестье! Ты видел, что там только что взорвалось?>> Перекрестье проигнорировал его, когда бросился вперед, бластер в его руке дергался с каждым выстрелом. Он не мог позволить кому-либо из противников подняться, поэтому стрелял на поражение сразу. Гончая, похоже, был единственным клоном в этом районе, но дворняжки постепенно начинали соображать, что к чему, так что ему придется придумать что-то более решительное. <<Перекрестье!? Статус?!>> – Хаузер! Не мог бы ты прекратить орать и спуститься сюда! – Перекрестье прицелился и выстрелил в гранату на поясе одной из дворняжек, и она взорвалась даже с большим количеством аплодисментов, чем его винтовка.   <<...Как ты оказался на земле?!>> <<Ты выпрыгнул из корабля?!>> <<Чувак! Я на высоте восьмидесяти метров!!>> Он не стал прислушиваться к отчаянным возгласам своей команды. Хотя даже так он был уверен, что Кикс снимет с него шкуру. Кроме того, он был почти уверен, что если ответит Бородавочнику что-нибудь отдаленно похожее на "Я делал это и с большей высоты", это не будет хорошо воспринято кем-либо на корабле. Он снова обратил внимание на хаос, который устроил на земле, выключив связь, чтобы не отвлекаться, пока Хаузер начал отдавать приказы всем остальным. Он может оставить своему капитану управление остальной частью экипажа. Своими выстрелами и двумя взрывами он сократил количество противников до трети, но теперь начиналась настоящая борьба. Дворняжки сплотились и достаточно собирались, чтобы укрыться и попытаться подстрелить его, не ловя в шлемы выстрелы. Умно, но они не знали, с кем имеют дело. Перекрестье продолжил двигаться вперед, его бластерный пистолет стрелял снова и снова. Он едва регистрировал свои цели, целясь в моменты, когда они выглядывали из укрытия, чтобы попытаться выстрелить в ответ. Он также не пёр напролом, двигаясь и атакуя, уступая и отступая в сторону. Было очевидно, что даже будучи элитными солдатами, они проспали большую часть своего обучения - или же это самое обучение было сокращено до пары месяцев. Скорее последнее. Им следовало работать над тем, чтобы обходить его с фланга, окружить и задавить числом, и тем не менее они продолжали рассредоточиваться и облегчать ему работу по отстреливанию их одного за другим. Было почти неловко, что эти люди считались элитными солдатами.   К тому времени, как Бородавочник успел развернуть корабль, он уже поднимался по трапу имперского шаттла. По-видимому, его гениальная идея "как не дать им взлететь" заключалась в том, чтобы буквально посадить "Подстрекатель" на чужой корабль, чтобы они оставались на земле. Перекрестье не жаловался до тех пор, пока это работало и не повреждало их корабль, а также предоставляло возможность отправить кого-то из медиков на землю для работы с Гончей.   … А мастиф по-прежнему странно отсутствовал… Черт. Его не слишком удивили двое охранников на корабле, как и тот факт, что они оба были клонами: Гончая упоминал об этом, но они появились ужасно не вовремя и их внезапное появление почти заставило его выстрелить в них, и только в последнюю секунду он сумел перенаправить ствол с груди на бицепс. Короткое колебание стоило ему преимущества и частично оттянуло внимание, и он почувствовал взрыв боли в собственном левом плече. Тихо выругавшись, Перекрестье позволил отдаче выстрела развернуть его, представляя всё так, словно полученное ранение было серьезнее, чем на самом деле, чтобы иметь возможность переключить свой бластер в режим оглушения. Он закончил разворот на 360°, встал в стойку на одно колено и выпустил два оглушающих выстрела. Один из двух клонов успел издать резкий крик и дернулся всем телом. Судя по всему, подумал, что Перекрестье намеревался убить их. Сейчас не время поддаваться гневу. Главный трюм корабля был пуст, и, учитывая, скольких он уже встретил, вероятно, остался только пилот. Дверь была запечатана, но когда он подошел, створка отъехала в сторону, чтобы явить его взгляду еще одного клона, который действовал как живой щит для дворняжки позади него. Перекрестье был рад, что не удосужился потратить время на переключение настроек своего бластера, оглушив сначала клона и быстро отпрыгнув в сторону, чтобы избежать выстрела второго питола, прежде чем оглушить и его.   Он быстро осмотрел кабину, удостоверился, что она пуста, едва остановился, чтобы казнить ошеломленную дворняжку, и отправился в заднюю часть корабля. Перекрестье слышал, как члены его отряда перекрикиваются друг с другом, когда проносился мимо люка, но пропустил это мимо ушей. У него было обещание, которое нужно сдержать. В задней части шаттла обнаружился ряд цилиндрических капсул, установленных вдоль каждой стены. Перекрестье не мог сказать, почему, но выбрал вторую слева. На передней части располагалась какая-то система блокировки, но оказалась не очень-то надежной - спасовала перед выстрелом из бластера. Раздался слабый звуковой сигнал и громкий щелчок, известивший о том, что замок разблокирован. Перекрестье сунул бластер обратно в кобуру, схватился за край контейнера и немного неловко распахнул сворки.   Трилла была бледна и дрожала. На ее лице выступили капельки пота, а зрачки расширились от какого-то препарата. На ней было что-то вроде механического кляпа и пара металлических колец на одном бицепсе, на запястья и лодыжки были надеты ограничители. Увидев ее в таком виде, Перекрестье пожалел, что даровал этим имперцам такую ​​быструю смерть.   Он потянулся к ней, намереваясь вытащить ее оттуда, только для того, чтобы она вздрогнула и отпрянула прочь, страх затуманил то малое осознание, которое у нее еще оставалось. Перекрестье замер, не в силах сообразить, почему она боится его, и только через несколько секунд до него дошло, что он никогда не носил свою маску или забрало, когда разговаривал с ней в тех снах Силы. Он издал тихий рык и быстро стянул их, чтобы она могла увидеть его лицо. — Трилла? — позвал он, пытаясь звучать успокаивающее. – Теперь всё будет хорошо. Я здесь. Наконец-то я здесь. Узнавание, казалось, осветило ее изнутри, когда она, наконец, хорошенько его разглядела. Сильная дрожь прошла через ее тело, и она закрыла глаза. Из нее вырвался высокий звук отчаяния, и Перектестье воспринял это как знак того, что можно снова двигаться вперед.   Он как можно осторожнее вытащил её из капсулы. Его левая рука тупо горела, и ему пришлось ограничить свои движения - боль превратится в острую, если он будет слишком настаивать. Тем не менее, ему удалось прижать девушку к своей груди и обнять, поддерживая ее обмякшее тело и позволяя ей обессиленно плакать у себя на плече, пока он нежно шептал ей: — Всё в порядке, Трилла. Всё будет хорошо. Теперь я тут. Ты и другие дети в безопасности. Ты всё сделала правильно, Трилла. Я так горжусь тобой. Ты спасла их. Ты сделала это, ты спасла их всех… – … А теперь позволь мне спасти тебя.