Снеговик

ПРОЛОГ Высшая школа Карибу Корнерс Карибу Корнерс, Мэн 16 февраля, пятница 14:59 ​– Всем смотреть! – скомандовал голос. Карандаш, как дротик, полетел в сторону доски и едва не задел правое плечо учительницы. Отскочив от стены, мини-гарпун со стуком упал на пол к ногам мисс Спенсер. ​– Черт, промазал! – По рядам ухмыляющихся десятиклассников пронесся шлейф нервных смешков. ​Стоявшая у доски Конни Спенсер сглотнула комок в горле и поморгала. Сломанный кончик карандаша, обращенный к ней, походил на грозящий палец. Она приложила все усилия, чтобы удержаться на показавшихся вдруг ватными ногах. Откашлявшись, учительница взяла с пыльного подноса кусочек мела. Когда она писала, ее пальцы дрожали, и из-за этого мел поскрипывал и отскакивал от доски. Стоя спиной к ученикам и выводя вверх-вниз рукой кривые буквы, Конни старалась припомнить, когда или хотя бы почему она до такой степени перестала себя контролировать. Она знала, что это началось еще задолго до сегодняшнего дня. И даже до того, как она начала работать в этой школе – а это произошло пять месяцев назад. Фактически, Конни Спенсер не могла вспомнить ни одной минуты своей жизни, когда бы ее не одолевал страх. ​Дрожащим почерком она выписала на доске домашнее задание: ​– Сочинение на десять страниц по теме «Сказки внутри сказок» на примере произведения Марка Твена «Лягушка-попрыгунчик из графства Калаверас»... ​Разочарованные стоны лавиной пронеслись по классу, но затихли, как только прозвенел звонок, возвещавший конец школьного дня и начало зимних каникул. Учебники захлопнулись. Стулья со скрипом отодвинулись. Ребята понеслись прочь из класса, торопясь к своим шкафчикам и курткам. Отвернувшись от доски, Конни Спенсер посмотрела на сдвинутые ряды пустых парт и вдохнула прохладную тишину комнаты с чувством наконец-то обретенной свободы. ​– Привет, мамочка! – Семилетняя Кэти, только что приехавшая с танцевальных занятий, вбежала в комнату и закружилась. – Мы сегодня разучивали пируэты в балетном классе, – сказала она и гордо продемонстрировала свое умение. ​– Очень славно, Кэти. – Конни наблюдала, как дочь крутится вокруг нее. – Тебя папа привез? ​– Не-а. Меня привезла мисс Трэдвелл. – Кэти крутанулась еще раз, ее пушистое зимнее пальтишко раздулось, как шерстяная балетная пачка. – Мисс Трэдвелл сказала, что я делаю пируэты лучше всех в классе! ​– Не хвастайся, Кэти. ​– Но она правда так сказала! ​Конни была уверена, что Кэти сказала правду – что учительница танцев в самом деле похвалила девочку. И не потому, что Кэти блистала особым талантом, а потому, что Энн Трэдвелл была добросердечной женщиной. И Конни была благодарна учительнице за подчеркнутое внимание, которое та уделяла ее дочери. ​Кэти тяжело перенесла развод Конни и Тома Спенсер. Но их брак был еще хуже. Даже спустя два года, когда Конни порой вспоминала о диком темпераменте бывшего мужа, ей казалось, будто ее ударяли в живот. Хотя Том Спенсер получил право регулярно видеться с дочерью, но решение суда удерживало его на безопасном расстоянии от бывшей супруги. ​Надевая пальто, Конни смотрела, как дочка весело кружится по классу. ​– Ты готова, солнышко? ​– Мам, я знаю одну песенку. Хочешь послушать? – Не дождавшись ответа, девочка запела: Снеговик Морозец – Сказочный парнишка, Сделан он из снега. Знают все детишки: Как-то раз наш снеговик Осерчал – и ожил вмиг! Конни взяла распевающую дочку за руку и повела в холл. Резиновые подошвы их сапог повизгивали на гладком полу, пока они шли к выходу. На полпути Кэти резко остановилась у двери школьного кабинета биологии, затормозив своими кремовыми сапожками и стреножив мать. ​– Привет, дядя Фил! – Девочка помахала ручкой в варежке учителю биологии. ​– Здравствуй, Кэти! Привет, Кон! – Фил Питерс улыбнулся и тоже помахал рукой. – Какие у вас планы на каникулы? – Он вышел в коридор и, продев руки в рукава пальто, ущипнул Кэти за нос, отчего девчушка весело захихикала. ​– Нет пока никаких планов. А у тебя, Филли? – отозвалась Конни, чувствуя, как ее тревога постепенно растворяется рядом с надежной тенью брата. ​– Как всегда – ничего особенного. ​– А как же Зимний Карнавал? – спросила Кэти. – Разве ты не пойдешь на него, дядя Фил? ​– Конечно, пойду. А ты? ​– Ага! И буду участвовать в конкурсе на лучшего снеговика! Я даже песенку выучила. Снеговик Моро-о-озец... – снова запела она. ​Питерс открыл дверь, и Кэти выскочила под снегопад, кружась и напевая. ​– Давай я подвезу вас до дома, – предложил Питерс, пропуская Конни вперед себя. ​– Нет, спасибо. Мы лучше прогуляемся. Здесь недалеко. ​– Ладненько. Кстати, если синоптики не наврали насчет снежной бури в субботу, я потом приеду и помогу вам расчистить дорогу у дома. – Он подмигнул и направился к припаркованной машине. Услыхав позади себя «Парам-пам-пам, парам-пам-пам!», он улыбнулся и помахал на прощание. ​– Гляди-ка, мам, это же Морозец! – Кэти помчалась по сугробам по колено высотой к большому снеговику, стоявшему «на часах» в школьном дворе. Его «шею» обертывал полосатый шарф, окрашенный в цвета школы. Крошечные глаза, сделанные из двух камушков, уставились на Конни. Широкая линия из тех же камушков, утыкавших белое лицо, складывалась в кривую улыбку. «Руки» из сухих веток подрагивали на ветру, как будто приветствуя мать девочки. Кэти погладила варежкой круглый живот снеговика. ​– Мамочка, смотри... – Кэти осеклась, увидев, как трое знакомых ребят вышли из школы и приблизились к ее матери сзади. Дэнни Дэвис, Рики Харт и Бенджамен Шют. Дядя Фил называл их «наша головная боль». ​– Эй, мисс Спенсер, – хохотнул Дэнни, едва отвязная троица десятиклассников окружила Конни. ​– Слышь, Дэн, она чего-то занервничала. Ты ее напугал, – заржал Рики, нависнув над своей маленькой учительницей. ​– Я вас напугал, мисс Спенсер? У-у-у! – Дэвис дунул ей в лицо, ее черные волосы взметнулись, и один локон закрыл ей лоб. ​– Идите... домой, ребята... – Она пыталась говорить строгим тоном, но из ее горла вырвался лишь шелест, похожий на ветерок, гулявший по заснеженному школьному двору. ​Парни засмеялись. ​– Идите домой, ребята! Идите домой, ребята! – гримасничая, передразнили они. ​Дэнни приблизился к Конни вплотную и зажал ее между собой и Беном. Скользкая фабричная ткань его куртки взвизгнула, пройдясь по шероховатой шерсти пальто учительницы. Зимняя одежда подростка испускала резкий запах пиццы, дешевого одеколона и бензина; когда он прижался к Конни, ей пришлось задержать дыхание. – Зачем? Нам тут так ве-е-есело, мисс Спенсер! А вам что, не весело? – глумливо поинтересовался он. Конни замотала головой, ее взгляд был прикован к наглой ухмылке Дэнни. ​– П-пожалуйста... уйди... – Нахлынувшая волна страха затуманила ей глаза, и в мыслях она уже видела разъяренное лицо бывшего мужа, встающее между ней и хулиганами. Она уже почти чувствовала безжалостные пальцы Тома Спенсера, сжимающие ее горло... ​Колючий снежный вихрь налетел на троих подростков и учительницу. Стоявшая в стороне, Кэти в этом внезапном порыве потеряла мать из виду. Вибрирующий треск ломающегося льда раздался в воздухе – со школьной крыши одна за другой посыпались длинные сосульки, взрываясь на дорожке с ритмичностью пистолетных пуль. С каждым новым взрывом Кэти ошеломленно моргала. ​– Мама... ​В ответ она услышала истошный крик. Метель, оглушив Кэти своим неистовым воем, внезапно умчалась. Когда все рассеялось, девочка увидела, что Дэнни Дэвис лежит, распластавшись на дорожке, с четырехфутовым ледяным обломком в горле. Его рот был забит снегом. Из раны фонтаном била кровь. Ярко-красная лужа расплывалась вокруг головы подростка, унося последнее тепло из его умирающего тела. ​Скрипучий звук «шт... шт... шт...» отвлек Кэти от жуткой сцены. Она бросила взгляд через плечо, и ей померещилось, что каменная улыбка снеговика расплылась еще больше. Чуть слышные слова «поймай, если сумеешь» прошелестели мимо ее ушей.